Галатея

      Реальность оказалась ещё более жестока.       Сакура наконец-то закончила институт.       Она успешно защитилась и получила заветный красный диплом. Все бежали к ней с поздравлениями, кто-то обещал ей великое будущее в мире скульптуры и искусства, но вот только в её глазах не было радости. Что-то умерло внутри неё в тот день — в мастерской. Некогда эмоциональная, жизнерадостная девушка теперь стала блеклой тенью самой себя. Она больше не интересовалась искусством, к мрамору наотрез отказывалась подходить. Она сама стала камнем, навеки потеряв сердце и душу.       Свою статую после защиты она оставила в академии, чем несказанно удивила всех вокруг. Сакура не могла смотреть на него, даже просто стоять рядом с ним — это было просто невыносимо.       — Харуно-сан, вы уверены в своём решении? — продолжал поражаться ректор, обходя скульптуру со всех сторон, а она зажато мялась рядом, смотря куда угодно, но только не на своё творение. — Эта работа потрясающая! Честно, но я впервые вижу настолько искусно выполненную скульптуру! Вы явно вложили в неё свою душу! Правда, мне непонятно почему вы назвали её «Пугалом»? Я думаю, что этой статуе подошло бы...       — Его зовут Какаши, — машинально поправила она и прикусила язык. Сакура столько времени потратила, уверяя себя в том, что ей не было до него дела. И всё равно... до сих пор...       Но он сам ей об этом сказал.       В груди болезненно кольнуло, а потом рёбра словно превратились в тиски. Она хотела уйти — как можно скорее и как можно дальше. Так ей было бы легче забыть произошедшее. Может, тогда она перестала бы плакать в подушку по ночам, а её сердце окончательно закаменеет.       — Может, всё-таки подумаете ещё раз? — не сдавался мужчина, явно не понимая, почему создатель оставлял своё «дитя» им в дар.       — Нет, это окончательное решение, Мне... — Сакура запнулась, больно сжав пальцами свитер на локте. — Мне он не нужен. Извините, мне надо идти.       Она резко развернулась на каблуках, стараясь не слушать вещания от ректора, что если она передумает, то академия тут же вернёт его обратно.       Плевать.       Пусть делают, что хотят — ставят его куда хотят. Пусть все на него смотрят, пусть лапают. Да могут хоть разбить! Ей было абсолютно плевать. И не больно, ни капельки. Больше её в этих стенах ничего и никто не держал.       Сакура пулей вылетела из кабинета, даже не заметив лучшую подругу, которая стояла, прижавшись спиной к двери.       — Что, даже не попрощалась с ним? Вот так просто уйдёшь? — мрачно поинтересовалась Ино, скрестив руки на груди и сверля взглядом спину застывшей Харуно.       Та замялась на месте, словно желая что-то сказать, но так и не обернулась, просто бросаясь по коридору к выходу. Ино устало вздохнула и, покосившись в сторону кабинета, заглянула в щёлку двери. Обзор в узком просвете открывался прямиком на мраморную статую.       — Пугало, я же предупреждала, что с тобой сделаю, если ты разобьёшь сердце моей подруге? — тихо и с затаённой угрозой спросила Ино. — Вот и не плачь потом, паршивец.

***

      Прошёл год.       Сезоны сменяли друг друга, и вот сакура снова цвела на улицах, радуя глаз прохожих ярким и нежным убором. И только её тёзка продолжала чахнуть у себя в квартире, медленно засыхая от тоски и потерянной любви.       Кто-то сказал, что время лечит — брехня всё это!       Сколько бы она ни старалась, всё не могла выкинуть из головы образ любимого мужчины. Сакура думала, что нельзя влюбиться ещё сильнее, но этот чёртов сказочный сон убедил её в обратном.       Сакура продолжала сходить с ума.       «Лучше бы я никогда его не делала».       Она вспомнила, как впервые провела рукой по холодному мрамору. Как прикоснулась к тонкому шраму на его левом глазу. Как приподнялась на цыпочки, чтобы нежно поцеловать его.       «Лучше бы мы никогда не встречались».       Она вспомнила, как Какаши кружил её в своих объятиях. Как весело она смеялась, прижимаясь к нему, полностью потеряв голову от любви и беззаветного счастья.       «Лучше бы я стала камнем, а он жил».       Она вспомнила, с каким обожанием и страстью смотрели на неё драгоценные тёмно-серые глаза. Как нежно любимые губы шептали: «Люблю».       «Лучше бы...».       Сакура всхлипнула, закрыв ладонями лицо и чувствуя, как к горлу снова подступает истерика.       «За что ты так со мной, Какаши? Я же не могу без тебя».       Оглушительный стук в дверь заставил Сакуру вздрогнуть и сильнее сжаться под одеялом. Кто бы ни был её внезапный гость, он мог уходить на все четыре стороны. Она никого не желала видеть. Всё чего она хотела — уснуть и увидеть Какаши. Но, к сожалению, он больше не приходил в её сны.       Рядом с подушкой завибрировал мобильный телефон, но и его она стоически проигнорировала, зажмурившись и накрываясь одеялом с головой.       «Уходи».       А вот когда она услышала, что кто-то по хозяйски поворачивает ключами в замке её входной двери, Сакура не выдержала и застонала от досады. Будь проклят тот день, когда она показала Ино, где спрятан запасной ключ от её квартиры. Как знала, что нужно было давно его перепрятать.       — Свинина, какого чёрта тебе надо?! — не выдержала Сакура, резко скидывая одеяло и сердито буравя взглядом пересекшую границу квартиры блондинку.       Та, напустив на лицо нечитаемое выражение, уже стояла на пороге её комнаты, облокотившись плечом о косяк двери. Смерив Харуно взглядом с головы до ног, Ино скривилась и резко сорвалась с места к окну. Она с силой распахнула плотные шторы, и в затхлую комнату ворвался солнечный свет. Сакура резко отползла в сторону, прячась в тени, словно боясь, что от соприкосновения с лучами рассыплется в прах, как какой-нибудь вампир.       Хотя то, что она сейчас являла собой живой труп — это факт.       — Мне осточертело видеть твоё состояние, Лобастая! — грозно рявкнула Яманака, рванув ткань с другой стороны и полностью освещая помещение. Теперь Сакуре было некуда спрятаться и она шипела рассерженной кошкой, заворачиваясь в одеяло, словно в кокон. — Развела тут свинарник! Ведёшь жизнь долбанного хикикомори! Совсем опустилась! Ты себя в зеркало-то видела? Вставай давай! Мы идём гулять!       Ино схватила край одеяла, намереваясь содрать его с подруги, но не тут-то было: Сакура вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг.       — Оставь меня в покое! — и чеканила ей в тон, дико злясь от того, что кто-то нагло вторгся в её пространство. — Никуда я не пойду!       — О нет, милочка! Ты не просто пойдёшь — ты у меня побежишь! Вприпрыжку! Потому что я хрен от тебя отстану и буду пинать всю дорогу! Вставай, мать твою! — Ино упорно не сдавалась, продолжая тянуть ткань. Однако Сакура тоже не лыком была шита.       Хренушки Яманака тут угадала — не с той связалась.       Они долго и упорно играли в перетягивание одеяла из стороны в сторону, но удача явно утекла от бывшего скульптора. От очередного резкого толчка Сакура чуть не рухнула вперёд головой, матерясь на чём свет стоит. Стыд и позор, но одеяло было позорно проиграно. С досадой скрипя зубами, она следила, как Ино сворачивает его и убирает в шкаф.       — Это ничего не значит, — по-детски насупившись, пробурчала Сакура. Она снова сидела в углу кровати, спрятав лицо в поджатые к груди ноги и стараясь игнорировать подругу, которая выворачивала её гардероб. — Я всё равно никуда не пойду!       — А я говорю, что пойдёшь, — уже более спокойным тоном отозвалась та, оценивающе оглядывая выбранное розовое лёгкое платье.       Ино повернулась, прикидывая, как оно будет выглядеть на Сакуре. Та сжалась от неловкости, поджав пальцы ног — ей хотелось куда-нибудь скрыться. Так далеко, чтобы от неё все отстали. За этот год она смогла многих от себя оттолкнуть, шипя и колясь, как ощетинившийся дикий ёж. Одна Ино упорно продолжала штурмовать возведённые Сакурой стены.       Ещё бы она сдалась — у неё отбойный молоток в заднице.       На кровать прилетела стопка вещей, заставив Сакуру поморщиться.       — Свинина, я не хочу, — ломалась она, но подругу было не остановить.       — Надо! Тебе нужно проветрить свой большой лоб, а то паутиной весь порос! Жуть!       — И куда? Если это твои очередные тупые свидания вслепую, то я тебя придушу! — зашипела Сакура, замечая, как губы Ино растягиваются в широкой улыбке. Она явно ликовала, что подруга заинтересовалась, куда, собственно, они пойдут.       Это уже первый шаг.       — Ты думаешь, что кто-то захочет сейчас с тобой встречаться? Ха-ха! Да твой вид и состояние отпугнёт любого кавалера — это в лучшем случае. А в худшем, он повесится с тобой от тоски, — Ино наигранно саркастически цокнула языком, придирчивым оком сводницы оглядывая состояние подруги. — Так что поднимай свою задницу! Фея-крёстная сделает из тебя прекрасную принцессу, дорогуша!       От упоминания этой старой сказки сердце Сакуры болезненно сжалось, а сама она снова стала мрачнее тучи. Ино прикусила язык, с досадой поняв, что взболтнула лишнее. Устало вздохнув, бросила виноватый взгляд на поникшую подругу и медленно подошла к ней.       — Сакура, я прошу тебя, — Ино присела у кровати, стараясь говорить как можно мягче. Состояние девушки угнетало и её. — Я обещаю, что тебе понравится прогулка. Тебе обязательно станет легче. И...       — Нет! — перебила её Сакура, злобно блеснув глазами.       Она тоже была такой же упёртой, как и свинка.       Два сапога пара. Совет да любовь.       Ино вновь тяжело вздохнула, поднимаясь, и Сакура уже понадеялась, что та наконец решила сдаться. Но рано обрадовалась, потому что Яманака яростно скрипнула зубами и закатала рукава водолазки. Её взгляд опасно загорелся.       — Если не хочешь по-хорошему, то будем по-плохому! — процедила она, надвигаясь на затворницу, а та нервно отползала поближе к стенке.       В комнате завязалась потасовка, но несмотря на все возражения, крики, истерики, Ино силой затащила упирающуюся страдалицу в ванную, устроив ей там импровизированный спа-салон для жертв несчастной любви. И вот уже через час они стояли у входа в музей, на который Сакура смотрела с такой злобой, что бедное здание должно было вот-вот обрушиться.       Или взорваться для большего эффекта и драмы.       — И какого хрена мы сюда пришли? — процедила Сакура, даже не глядя на донельзя довольную Ино, прилипшую к её плечу.       — Полюбоваться скульптурами. У выставки последний день, и я безумно хотела на неё сходить.       Брешет как дышит.       Она никогда не интересовалась ими так сильно, как Сакура. Явно пыталась затащить её туда с мыслью, что это вдохновит Харуно снова творить. Только не угадала: Сакуру мутило от мрамора.       — Я домой, — фыркнула она, поворачиваясь в сторону остановки. Но крепко державшая её под руку Яманака обрубила эти мечты на корню. И потащила упирающуюся Харуно с упорством бульдозера, насвистывая задорную песенку. Вслушавшись в мелодию, Сакура застонала: та самая осточертевшая давным давно песня.       Ино явно издевалась над ней.       В музее было на удивление мало народу, а ведь Яманака сказала, что сегодня последний день выставки.       Кстати, чьей?       Сакура заинтересовано потянулась к брошюрам, чтобы прочитать и узнать, но резко одёрнула себя. Какого чёрта? Ничего тут нет интересного. Она была здесь только потому, что Ино не сиделось ровно дома на заднице, и она нагло смущала чужой покой.       «Просто постою с ней рядом, умно покиваю и уйду — ничего сложного», — успокаивала себя Сакура, хотя вся была как на иголках. Обстановка бередила старые раны, которые она так упорно зализывала весь этот год.       Чертовски сложный год.       Вздохнув, Сакура с неохотой пошла за Ино, словно на заклание. Она явно потом пожалеет, что согласилась, но делать было нечего, ибо лучше было дать Яманака то, чего она так беззаветно желала.

***

      У входа в один из залов Ино вдруг побледнела, облокотившись о стену. Аж испариной вся покрылась, тяжело дыша, а Сакура реально испугалась, даже не засомневавшись, что подруге резко стало плохо, и она сейчас грохнется в обморок.       — Эй! Ты чего? — обеспокоено вглядываясь в её лицо, Харуно теперь жалела, что не взяла те листовки у входа. Они бы идеально пригодились заместо веера.       — Кажись, отравилась, — с кривой улыбкой выдала Ино, — Тошнит.       Сакура поражено застыла от внезапной догадки.       — Свинина, ты что бере...       — Нет, конечно! — взвилась та, — Просто не надо было с теми двумя идиотами ходить в ресторан и есть мясо. Боже, как мне плохо!       — О, господи! Опять ваша святая троица? Наверняка всё из-за твоих ультрамодных диет! — Сакура огляделась в поисках дамской комнаты. Та нашлась в противоположном конце коридора. — Пойдём, я тебя отведу.       Но к её удивлению, Ино резко замотала головой, убирая её руки от себя.       — Я сама схожу. Не волнуйся и подожди меня тут, ладно? Только не уходи никуда, я быстро, — Яманака отлипла от стены, зажимая рот рукой и быстро спеша в сторону туалетов.       Сакура с подозрением смотрела ей вслед.       Какая-то Ино была сегодня странная.       То липла к ней, злясь, что не дай бог она уйдёт, а теперь сама оставляла одну. По сути, это был идеальный шанс, чтобы сбежать. Но подло было бы бросить Ино в таком состоянии. Та вдобавок отказалась от сопровождения, а оно ей точно было нужно.       — Ладно, уговорила, — сдалась Сакура и крикнула вслед: — Но если будет совсем худо, то ты мне сразу напиши!       Ино помахала рукой, мол: «Да-да. Иди уже. Всё под контролем», а Харуно мельком взглянув на зал, с неохотой, зашла внутрь.       Она уже не видела, как постепенно замедлила шаг Ино, вскоре совсем остановившись. Обернувшись в пустом коридоре, она хмыкнула и резко сорвалась с места, убегая в противоположную от туалетов сторону с такой прытью, что можно было лишь диву даваться, как скоро она исцелилась.       Да и была ли больна вообще?

***

      Сакура медленно прохаживалась вдоль статуй, не особо в них всматриваясь. Все они навевали лишь тоску и грусть. Бесспорно, это были красивые творения, сделанные рукой очень талантливого человека, но холод их застывших лиц болью отзывался на сердце. От скульптур из серого мрамора она вообще шарахалась, как от огня.       Намотав, кажется, круга три, Сакура обеспокоено посмотрела на выход в коридор. Ино почему-то задерживалась, и она занервничала: а вдруг правда случилось что-то серьезное?       Не выдержав, Сакура всё-таки решила написать ей сообщение:       [Я волнуюсь. Где ты? Всё хорошо?].       Отправить.       Ответ пришёл почти незамедлительно:       [Уже иду! Жди меня и никуда не уходи!].       — Куда же я денусь, глупая? — раздосадованно выдохнула Сакура, убирая телефон в карман. Снова обвела комнату печальным взглядом — тот зацепился за соседнее помещение, которое было перекрыто невысоким ограждением. Перед ним стояла табличка с надписью: «Зал временно закрыт. Извините за причинённые неудобства».       «Интересно почему?» — любопытно. Сакура воровато огляделась — она была одна. И если бы захотела, то могла... Ах, почему бы и нет? Этот зал уже засел в печёнках, и, раз Ино пока нет, почему бы не пошпионить? Более вероятно, что там ничего нет, но Сакуру внезапно разобрало дикое любопытство.       «Я только одним глазком, и сразу назад», — по-прежнему сомневаясь в своих действиях и понимая, что по голове её потом никто не погладит, она тихонечко пробежала до ограждения и перешагнула его.       Удивительно, но зал не был пустым — в центре стояла одна-единственная статуя из серого мрамора. Сакура скривилась и хотела было уже развернуться, чтобы уйти, но, приглядевшись получше к скульптуре, поражено застыла, широко раскрыв глаза.       — Ч-что за чёрт?       Не веря в то, что она видит, она подошла ближе. Внимательно изучив лицо мраморной статуи, Сакура всё больше убеждалась в том, что ей не показалось и это не игра света. Если только она окончательно не сошла с ума и сейчас смотрела в глаза своей точной копии из камня.       Поза высеченной из мрамора молодой девушки была свободной, и она словно шла куда-то, высоко подняв голову. Тонкие пальцы держали небольшой искусно высеченный платок. В свете ламп каменное лицо выглядело сдержанно-печальным, но в глазах застыла безумная тоска.       Сакуру передернуло от смешанных чувств. Скульптура выглядела совсем как живая. Ей надо было восхититься мастерством скульптора или ужаснуться, ибо это была точная копия Харуно Сакуры, вплоть до мельчайших деталей?       Она готова была голову дать на отсечение, что мраморная грудь девушки точно совпала бы с размерами живого оригинала. Это пугало до чёртиков и наводило на мысль о слежке. Это определённо какой-то маньяк — она судила по неприкрытым формам статуи. Некто видел оригинал, то есть Сакуру, голой.       Мозг истерил, что нужно хватать Ино и как можно скорее бежать из музея. Домой, нет, лучше в полицию, чтобы накатать там заявление, но дурацкое любопытство снова взяло верх. Сакура покосилась на табличку, стоявшую рядом.       «Галатея», — прочитала она название статуи. Сердце пропустило удар.       Это нереально. Невозможно.       «Из всех возможных имён… Почему именно это? Какого черта тут происходит? Если это чья-то безумная шутка, то она была совсем не смешной! она закричала, её страх перерастал в гнев. И вообще, кто автор? Где, чёрт возьми, имя этого скульптора-сталкера?!»       Сакуре вдруг почему-то дико хотелось узнать, кто тот ублюдок, посмевший следить за ней. Хотелось вломить ему, чтобы неповадно было подглядывать, но, как назло, кроме названия самого мраморного творения, ничего не было.       Пока Сакура раздраженно пыхтела, изучая статую и, видно, надеясь, что та чудесным образом ответит на животрепещущие вопросы, она даже не заметила, как кто-то вошёл в зал и замер на пороге. Она не услышала поражённый вдох, а потом тихие спешные шаги. Потому абсолютно не ожидала услышать тихий шёпот у уха, пробравший её до глубины души.       — Вам нравится?       От этого низкого, глубоко, с лёгкой хрипотцой голоса у Сакуры по спине пробежали мурашки, а внизу живота затрепетала стая бабочек. Она узнала его. Боже, как она могла не узнать? Весь этот год не могла забыть, как бы ни старалась. От него так сладко сжималось в груди, и она всё время мечтала услышать его вновь.       И вот, желание странным образом осуществилось.       Она на негнувшихся ногах повернулась, вновь будто погружаясь в грёзу. Хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что на сей раз она не спит. Если происходящее не было иллюзией, то… перед ней вновь стоял её сказочный принц.       «Моё любимое огородное пугало».       Дежавю.       Сакура снова оказалась в мастерской и тонула в тёмно-серых глазах, которые с интересом её рассматривали — такие живые и любимые. Хотелось податься вперёд, дотронуться, чтобы опять почувствовать его тепло, но мужчина вдруг выпрямился и отступил назад. Смущённо взъерошил седые волосы, с улыбкой глядя на застывшую Сакуру.       — Простите, я напугал вас, — он извинялся, неправильно истолковав её реакцию. — Не ожидал, что кто-то войдёт сюда.       — Я... — Сакура отмерла, заливаясь краской с головы до ног. — Это моя вина. Сюда нельзя было заходить, а я... Ты... Вы...       Ей было так неловко, что она не знала, куда себя деть. Внутри всё пело от счастья, но она понимала, что, по сути, они не знакомы. Он разговаривал с ней вежливо и, похоже, видел впервые.       Чёрт, она даже имени его не знала!       Не дай Бог ещё было назвать его тем, которым сама когда-то нарекла. Она со стыда сгорит, если ошибётся, ведь не могло быть в жизни таких совпадений. То, что её статуя была похожа на него, с горем пополам увязывалось с логикой — увидела когда-то на улице и подсознательно запомнила. А потом и влюбилась для полного счастья. Но имя... это было бы за гранью фантастики.       Мужчина с улыбкой следил за её смущенными метаниями, явно о чём-то думая.       — Какаши, — безумно родное и любимое имя заставило Сакуру задохнуться и закраснеть пуще прежнего. — Меня зовут Хатаке Какаши. Надо было сразу представиться, извините.       Нет, не могло было быть таких совпадений. Слишком нереально. Сакура всё-таки ущипнула себя за руку и поморщилась, несказанно удивив собеседника своими манипуляциями.       Больно. Она не спала.       Просто сказка. Настоящее живое чудо.       — Мне очень приятно с вами познакомиться, Хатаке-сан, — она пыталась унять дрожь, но руки предательски тряслись, так что пришлось сцепить их в замок.       — Можно просто Какаши, — рассмеялся он, а Сакура продолжала таять от его голоса. Почему-то казалось, что он хотел бы добавить, что именно ей можно было так фамильярно к нему обращаться.       — Какаши, — нежно улыбнулась она. В груди снова стало легко и приятно, когда имя сорвалось с языка. Сакура так давно его не произносила. — Меня зовут Харуно Сакура. Просто Сакура.       — Сакура? — он тихо пробовал её имя на вкус, прямо как она секундами ранее. — У вас очень красивое имя. Я рад, что наконец-то узнал.       — Наконец-то? — она смутилась, заалев до кончиков ушей.       Он мгновенно понял промах и прикусил язык, прикрыв ладонью рот. Но слово — не воробей.       Они замерли, не зная, как разрулить неловкую ситуацию.       Сакуре отчаянно не хотелось верить, что этот мужчина действительно мог оказаться сталкером, следящим за ней. Наоборот, ей казалось, что их связывала какая-то сила, но она не решалась озвучить свои мысли вслух.       Какаши, похоже, думал о том же.       Они оба переживали, что их слова прозвучат дикостью и это отпугнет их друг от друга.       — Вы боитесь меня? — взволновано спросил Какаши и горько усмехнулся. — Как глупо с моей стороны... Боитесь, конечно.       Тяжело вздохнув и взъерошив волосы, он посмотрел на скульптуру. В его глазах промелькнули те же чувства, которые охватывали Сакуру, когда она смотрела на своё творение.       В них было столько же тоски, страдания и любви.       Она была ему дорога.       — Я сделал эту статую год назад. — начал Какаши, не отрывал взгляда от скульптуры. — Можете мне не верить, но эта девушка — моя муза. Она спасла меня в трудный период моей жизни.       — Что... что произошло? — неуверенно спросила Сакура.              — Умер близкий мне человек. Я был в отчаянии, меня начали мучить кошмары, но… — на его губах появилась улыбка. — Они исчезли, когда эта девушка пришла ко мне во сне.              У Сакуры перехватило дыхание.       — Во сне?       — Да. — Какаши мягко улыбнулся, вспоминая, как это произошло. — Сначала я чувствовал только её прикосновения. Я не видел, но слышал, как она говорит со мной. Не словами, которые я мог разобрать, а чувствами, которые понимал. Это прозвучит странно, но, наверное, так чувствуют себя младенцы в утробе матери.       Этот сон был не единственным для Какаши. Таинственная девушка приходила к нему снова и снова — почти каждую ночь. В конце концов он начал понимать, о чём она говорит. И в этих историях, рассказанных Какаши в его снах, Сакура с удивлением узнала свои собственные.       Сердце заколотилось в груди от осознания, что этот мужчина слышал её в образе статуи.       «Значит... это действительно был ты?».       — Я был так счастлив, когда наконец-то увидел ее. — увлекшись рассказом, Какаши не заметил, как изменился взгляд Сакуры. — К сожалению, я не мог ни двигаться, ни говорить. Я только слушал и смотрел на неё. Я хотел прикоснуться к ней или хотя бы узнать её имя, но... каждый раз мне словно кто-то специально закрывал уши.       На секунду он в гневе сжал кулаки. Сакура едва сдержалась, чтобы не взять его за руку, чтобы успокоить. Поэтому она спросила:       — Вы поэтому создали эту статую? Хотели поговорить с ней?       — Да. Очень сильно, — он выдохнул и с грустью посмотрел на свою скульптуру. — И мне это удалось. Я рассказал ей о своих чувствах, но... В ту же ночь я потерял ее. Она перестала приходить в мои сны.       «С ним произошло то же самое». — Сакуре стало так грустно от этих мыслей.       Она, как никто другой, знала, как больно терять близкого человека.       Она знала, каково это — страдать, даже не зная, было ли это на самом деле или просто сон.       Но самое главное, теперь она знала правду, которая спасёт их от этой печали!       — Думаете, я сошел с ума? — Какаши горько усмехнулся, когда Сакура взяла его за руку. Кажется, он спутал её прикосновение с жалостью.       — Нет. — Сакура покачала головой и улыбнулась. А затем неожиданно перешла с ним на «ты»: — Я думаю, у тебя красивый голос. В прошлый раз ты был гораздо застенчивее и тише.       Она перекрестила пальцем свою шею, подражая тому моменту, когда её Пугало показал, что у него нет голоса.       Какаши мгновенно узнал в жесте Сакуры свой собственный. Удивление на его лице сменилось шоком, и в следующее мгновение она подумала, что он сейчас расплачется. Но нет, Какаши отвёл руку от глаз и улыбнулся ей так нежно, что у неё перехватило дыхание.       — Можно я тебя обниму? — его вежливый вопрос заставил Сакуру рассмеяться.       Конечно, она тоже этого очень хотела! Сакура целый год мечтала оказаться в его теплых объятиях. И вот её мечта наконец-то сбылась.       Он крепко обнял её.       Окружающий мир тут же перестал для них существовать. Казалось, теперь никто не мог их разлучить.       Ни сейчас, ни когда-либо еще.       — Поверить не могу… Я наконец-то нашёл тебя. — тихо прошептал Какаши на ухо Сакуре и зарылся носом в её волосы. От его горячего дыхания по всему её телу пробежали мурашки. — Скажи мне, что я не сплю.       — Я могу с удовольствием ущипнуть тебя. — её игривое предложение рассмешило Какаши.       Он выпрямился и посмотрел на неё, кажется, собираясь язвительно пошутить, но вдруг его взгляд остановился на её губах. У Сакуры мгновенно пересохло во рту. Затаив дыхание, она гадала, что будет дальше.       — У меня есть идея получше. — Какаши медленно провел большим пальцем по её подбородку. — Могу ли я…       — Да. — мгновенно согласилась Сакура, даже на секунду не задумываясь над ответом. Какой в этом смысл, если все её желания полностью совпадали с его? Они были как две половинки друг друга, которые наконец-то стали единым целым.       Ну... почти стали.              «Поцелуй меня, пожалуйста».       Его пальцы медленно провели по её щеке, его нос коснулся её разгорячённой кожи, и вот он, этот момент... в кармане Сакуры внезапно завибрировал мобильный телефон, разрушив всю магическую атмосферу. Она хотела ругаться от досады, когда Какаши смущённо отпустил её, чтобы она могла проверить сообщение.       «Да вы издеваетесь? От кого, чёрт возьми?!»       Она прочитала текст.              [Извини, что прерываю, но боюсь, такими темпами я не смогу вас потом поздравить. Ты ведь понимаешь, о чем я? :)]       [Я же говорила, что у моего заклинания накопительный эффект. Не потеряй своё Пугало. И, пожалуйста, не превращайся больше в тыкву. Будь счастлива, моя дорогая Золушка].       Подняв голову, Сакура наконец заметила подругу, прислонившуюся к косяку арки. Ино тепло улыбнулась и помахала ей рукой. Казалось, она наблюдала за ними уже довольно долго.       Теперь Сакуре стало понятно, почему Яманака так настаивал на их прогулке. Ино всё знала и специально подстроила её встречу с Какаши.       «Вот не могла ты подождать ещё пару минут, Свинина». усмехнулась Сакура, поняв, что, скорее всего, это действительно заняло бы гораздо больше времени.       Ничего, они никуда не торопились.       Теперь в распоряжении Какаши и Сакуры была вся их жизнь.       — Спасибо, — тихо прошептала Сакура, улыбнувшись.       Ухмыльнувшись, Ино помахала на прощание рукой и скрылась за углом. Теперь её миссия действительно подошла к концу, и она могла отправиться домой.       — У тебя очень хорошая подруга, — заметил Какаши, всё это время вежливо не мешая девушкам переглядываться.       — Лучшая! — с улыбкой поправила Сакура. — Как ты с ней познакомился?       По какой-то причине Какаши вдруг смутился, неловко кашлянул и отвел взгляд.       — Она пришла в музей сегодня утром, искала меня. И я так обрадовался, что наконец-то смогу найти тебя, что… — он неловко почесал нос. — Кажется, я ей не особо нравлюсь.       — Что, почему? — Сакура растерялась, не понимая, почему он вдруг так подумал. Но потом она побледнела, вспомнив угрозы Ино о том, как и что именно она оторвёт у её статуи. — Господи! Она что, ударила тебя?!       — Ну, думаю, вполне заслуженно. — он усмехнулся, но Сакура с ним не согласилась.       Какаши рассказал ей о том, что искал её целый год. Задача оказалась невероятно сложной, потому что он не знал, в каком городе она жила и как её звали. Ему повезло, что Ино увидела видео в интернете, на котором он накинулся на какого-то наглеца, посмевшего облапать мраморную копию Сакуры.       Поэтому сегодня в музее было мало народу, а этот зал был закрыт. Какаши тоже не любил, когда кто-то смотрел на его творение.       — Я тебя понимаю. — она мягко улыбнулась. Приятно было думать, что Какаши бросился защищать именно её честь, а не статуи. — Если бы кто-то облапал мою статую, я бы оторвал ему голову.       Какаши рассмеялся.              — Значит, мы с тобой похожи. — он взъерошил волосы и странно посмотрел на Сакуру. — Скажи, а ты... не хотела бы поставить свою статую рядом с моей?       Она тут же смутилась, потому что его вопрос прозвучал как предложение руки и сердца.       Они ведь ещё даже не состояли в отношениях! Мог ли его вопрос быть намёком?       Сакура хотела знать.       — Я бы очень этого хотела. — она покраснела, но ответила искренне, — Я думаю, наши статуи идеально смотрелись бы вместе. — и вдруг замялась, бросив взгляд на мужчину рядом с собой. — Какаши, почему ты назвал свою статую Галатеей?       Неожиданный вопрос застал его врасплох.       — Потому что я люблю этот миф. Для меня она также… — бледная кожа Какаши внезапно покрылась лёгким румянцем, — Сакура, ты когда-нибудь влюблялась в свои сны? — после её утвердительного кивка, он окончательно смутился. — А любишь ли… до сих пор?       Сакура почувствовала, как уголки её губ неумолимо приподнялись. И, не задумываясь, она выдохнула заветное:       — Люблю.