Из Тьмы

Найти тех, кто сдал Счетовода, особого труда не составило. Миньон и сам догадывался, кто это был, так как ещё в первый раз отсеял большую часть возможных кротов, сливая им ложные маршруты; а среди тех, кто остался, к истинной схеме передвижения имел доступ крайне ограниченный круг лиц. Круг тех, кому Сай более-менее доверял. Отчего миньон пребывал не в духе. Впрочем, как по мне, злился он зря: когда против тебя играют спецслужбы, предать могут и те, кто этого делать не очень-то желает. Потому что даже у верных сподвижников почти всегда есть семья, друзья, любовные увлечения или не одобряемые окружением слабости. Ясно-понятно: у Синдиката имелась собственная разведка-контрразведка... но эффективна она лишь против других бандитов и частных лавочек, до уровня одного из отделов ИСР ей пока далеко. Не только в опыте дело, хотя и в нём тоже, но также во времени: сети спящих агентов и глубокое внедрение требуют траты лет, лучше десятилетий. Ресурсами такое не залить — как говорится, даже девять беременных женщин не родят одного ребёнка за месяц. Так оказалось и в нашем случае. Друзья случайно — или, что вероятнее, «случайно» — втянули одно из доверенных лиц Счетовода в неприятную историю с участием дворян и высокопоставленных офицеров полиции, а некие доброхоты помогли из неё выбраться. Не бесплатно, конечно, за одолжение. На случай попытки простить свой долг, у новых «друзей» нашего незадачливого и не совсем добровольного предателя имелся компромат и по прошлому делу, и по нынешнему: подписанному во времена оны согласию на сотрудничество с имперской разведкой, которая доставила так много проблем его боссу. В общем, обработали мужика грамотно и он «поплыл», выполнив сначала парочку мелких заданий, привыкая к своей новой роли, а затем слив босса и начав раскачивать Синдикат изнутри. Ведь соскочить после выполнения «одного одолжения» ему никто не позволил. Не для того старались сволочи! Неудачника было даже немного жалко. Но слишком доверять подставившим его приятелям, а потом спутываться с врагами вместо того, чтобы пойти и попросить помощи у прямого начальства, его никто не заставлял. Так что стал он у нас послушной и очень разговорчивой марионеткой, коя с неким даже мстительным удовольствием помогла выйти на своих кураторов. Ну а дальше всё покатилось по привычной, удобной, отработанной даже колее. В тот же день, но уже ближе к ночи, один из относительно высокопоставленных разведчиков — большой охотник до хорошей выпивки, красивых женщин и некоторых интересных составов, позволяющих творить чудеса в постели и испытывать более яркие ощущения во время процесса соития — не рассчитал своих сил и скончался прямо в разгаре полового акта. Свидетелями тому стали сразу три девицы облегчённого поведения, с которыми службист проводил время, а также прибежавшие на их крик охранники дорогого борделя. Происшествие неприятное, но так как скончавшийся был широко известен своей тягой к излишествам, а наскоро осмотревший тело патологоанатом подтвердил предварительный диагноз, смерть никого особо не тронула. Разве что один из приближённых господина Зака, курировавший направление Южного торгового пути, от коего зависело его продвижение по карьерной лестнице и которое он отчаянно не хотел проваливать, несмотря на все неудачи и преграды, говорят, долго и грязно ругался. Ведь почивший, несмотря на свои недостатки по части досуга, являлся очень компетентным офицером. А кроме того, он был носителем важнейшей информации по ключевому сейчас направлению! Не мог иного времени подобрать, чтобы сдохнуть на очередной шлюхе, с-сатир п-приапический! А чуть позже, ночью, состоялась встреча одного из генералов СР — да не какого-то там генерал-лейтенанта или генерал-майора, а полновесного генерала, стоящего в звании лишь на две ступени ниже министра разведки — с «восставшим из мёртвых» главарём Синдиката, который, кстати, очень подходил своей структуре. Та тоже то ли возродилась из пепла после произошедшей несколько лет назад зачистки силами Службы Разведки, то ли просто украла имя и ресурсы у знаменитого предшественника. Что примечательно: несмотря на очевидную разницу в силе и положении, но успевший снискать славу чрезвычайно хитрой, широко осведомлённой и практически неубиваемой сволочи, имеющей множество самых неожиданных связей, а также отряд воителей под рукой, но всего лишь бандит — вел себя отнюдь не как проситель из единожды уже уничтоженной организации. Нет: он ставил себя практически как равный. Пусть это неприятно, но, в общем-то, и не удивительно. Ведь генерал Нортон планомерно сдавал позиции и уже находился достаточно близко к той грани, где нужно либо уходить в отставку, пока не вышвырнули, либо ложиться под новых хозяев. А прогибаться даже не лично под Зака, а под одного из его помощников-заместителей этот человек, отвечавший за немалую часть Империи и в иной ситуации имевший какие-никакие, но шансы побороться за кресло министра — не желал совершенно. И бандит, если не обманывал, принёс ему то, что не просто позволит сохранить позиции, но и победить в противостоянии, вернув ресурсы, нарастив влияние и заработав авторитет. — Таким образом мы, пусть и имеем иные варианты, считаем, что сохранять дружбу с вами — это наиболее удобный и наименее проблемный вариант из всех, — сказал брюнет в очках, одетый в дорогой светло-бордовый костюм, пошитый на заказ очень хорошим мастером. Учитывая очки от другого известного мастера, дорогие наручные часы ограниченной серии для толстосумов и прочие аксессуары, вроде бриллиантовых запонок, впору позавидовать: даже отнюдь не бедствующий высший офицер разведки — и то не мог позволить себе одеваться с такой очевидной роскошью. Точнее, мог, но сумма всё же вышла бы достаточно ощутимой, дабы пожалеть тратить такие деньги на всякие глупости. А этот — словно и не бандит, а навестивший знакомого лорд богатого рода. Да и вёл себя обладатель очков так, словно полностью владел ситуацией, своим образом неприятно напоминая министра Сайкю. Что дополнительно раздражало и настораживало. — С Заком же, как и с людьми этого выскочки, нам не по пути, — закончил самодовольный любитель внешнего шика. — Пусть двигаются в пропасть в одиночестве. — Не слишком ли высокомерно для главаря бандитской шайки? — скривил губы высокопоставленный офицер (может быть, лишь пока высокопоставленный — но и плевать!) и дворянин, который хоть и вынужден был мириться с наглостью визитёра, однако молча сносить его повадки не собирался. — Для бандита, конечно, слишком, — ничуть не обидевшись, рекомый главарь отпил белого вина из своего бокала. — Но вы же сами прекрасно понимаете: Синдикат не мог набрать столько силы самостоятельно. Так же, как не смог бы самостоятельно переиграть наших противников и достать эти документы, — мужчина похлопал по пухлой кожаной папке и самодовольно улыбнулся одними губами, будто говоря «переиграть тех, кто прижал к стенке тебя». — Но я вам всё равно нужен, — генерал разведки, вынужденный играть на вторых ролях во время встречи с представителем дна, сжал зубы. — Разумеется, — кивнул бандитский главарь, который благодаря своей госпоже, незримо присутствующей рядом с его сущностью и транслирующей ему эмоции собеседника, без труда направлял разговор. — Вы ведь не последний разведчик, понимаете, что многим силам там, — указательный палец собеседника ткнул в потолок, — не с руки выставлять на всеобщее обозрение своё покровительство силам тени. Слова с предложением покровительства от неких неясных сил, стоящих за Синдикатом, что столь любезно протянули Нортону руку помощи через своего представителя, пусть и не прозвучали, но подразумевались. Фактически сейчас генералу давали почти что обещание и почти что прямым текстом. Разведчик этот второй слой, конечно же, чётко уловил. Как и то, что без прямого обещания ему придётся делать встречные шаги, выяснять желания потенциальных покровителей, в общем — играть роль просителя, а не партнёра. Благодушия это ему не добавило, но... упускать шанс из-за взыгравшего характера он не собирался. Поэтому большего, чем лёгкие уколы с указанием на статус собеседника, он себе не позволял. — И что же сделают ваши неназванные покровители, если «выскочка» станет министром? — поинтересовался хозяин кабинета, в котором происходил разговор, решив дополнительно прощупать собеседника (насколько он осведомлён о делах в верхних эшелонах) и его покровителей. — Не удвоятся ли, гм, наши потери? — поймав взгляд серо-стальных глаз, укрытых стёклами небольших круглых очков, генерал сделал хороший глоток из своего бокала. — Он не станет министром, — обозначил намёк на улыбку Счетовод, от которого не укрылось намеренно употреблённое «наши», когда речь зашла о возможных потерях. — Я слышу ваше мнение, как главаря Синдиката — или… — Или, — подтвердил Счетовод. — Можете смело считать этот небольшой инсайд ещё одним жестом расположения покровителей моей организации. Скоро нашему дорогому недругу из СВБ, так или иначе, придётся озаботиться сохранением своего собственного места, а не борьбой за чужое. — Вот как? Это ценные сведения, — констатировал генерал, мысленно уже прикидывая, кого можно купить или подмять под себя, кого слить, а кого ликвидировать, дабы максимально использовать инсайдерскую информацию. Того, что его обманывают, член рода Рекс не боялся. Он и так находится на грани пропасти, этому мутному Синдикату и его покровителям нет смысла прикладывать дополнительные усилия, дабы утопить его ещё глубже. Тем более что они уже с полгода вполне успешно (и обоюдовыгодно) вели дела. Вернее, Синдикат вёл свои дела, а Нортон за некоторый процент прикрывал взятый ими под контроль Южный торговый путь от других представителей власти. Да, не очень приятно переходить из разряда покровителей в партнёры, но тут выбор невелик. Зато если дела обстоят ровно так, как ему рассказывают, — а на это есть все основания — то перспективы вырисовываются вполне радужные. По крайней мере, на ближний и средний сроки. Заглянуть ещё дальше в условиях политической турбулентности не смог бы, наверное, даже пророк. Точно не смог бы! Ведь министр Сайкю, который, как подозревали, мог пользоваться своим тейгу для получения предсказаний, ныне мёртв. — Итак?.. — допив своё вино, любитель шикарных костюмов, который сделал Нортону очень, прямо-таки невероятно привлекательное предложение — настолько, что в иной ситуации генерал просто не стал бы с ним связываться, чуя явный подвох — выжидательно посмотрел на своего визави. Нортон же, так и не найдя в себе сил вслух признать превосходство какого-то там бандита, пусть и находящегося на побегушках у кого-то из власть имущих, просто молча пододвинул к себе папку. — Я рад, что мы договорились, — никак не отреагировав на поведение собеседника, блеснул стёклами очков Счетовод. — На этом откланяюсь. Не стану тратить драгоценное время, ваше и своё, понапрасну, — брюнет в бордовом костюме поднялся и направился вон, перед тем действительно обозначив отточенный, явно указывающий на обучение хорошим манерам поклон. Когда гость покинул кабинет, генерал упёрся в стол локтями, уронил лицо в ладони и тихо выругался. Он уже не мальчик, чтобы жаждать приключений и резких перемен, благодаря которым можно быстро подняться по карьерной лестнице. Скорее наоборот: Нортон — один из тех, кого, провозглашая тосты вроде: «За чуму и кровавую войну!» — мечтает подвинуть молодёжь. Однако… — Хрена вам, а не меня подвинуть! — прорычал мужчина, после чего оторвал лицо от ладоней и решительно подтянул к себе папку. У него на сегодня намечается много работы. И не только у него: после общего ознакомления с предоставленными данными стоит позвать доверенных офицеров. Впрочем, учитывая временной зазор, отведённый на то, пока до означенных людей доберутся посыльные, пока они приведут себя в порядок и проделают путь сюда, в тихий кабинет — разослать приказ на сбор доверенных помощников имеет смысл прямо сейчас. К тому времени, как они появятся, Нортон уже будет знать, кому и какие дела делегировать. Будто отвечая на мысли начальника, в дверь сначала тихо постучали, а через несколько секунд в приоткрывшийся проём просунулась слегка беспокойная (но лишь для тех, кто его хорошо знает) физия телохранителя. — Господин Нортон? Там ваш гость на лестнице. Выпускать его? — А, забыл, — генерал досадливо поморщился на свою ошибку. — Конечно, пусть идёт с миром, — Нортон сильно сомневался, что, прояви он немирные намерения, это окончилось бы плохо именно для бандита, а не для него. — И пошли кого-нибудь за моими людьми по списку А, — добавил разведчик. — При необходимости пусть вытаскивают их из постелей и снимают прямо с баб, скажешь, что я приказал лично. Код: Весенняя заря. — Есть! — охранник моментально исчез, быстрым шагом направившись передавать распоряжение вестовым. Код «Весенняя заря» это, конечно, не «Весенний полдень» или, тем более, «Летний полдень», но и он подразумевает определённый уровень спешки. Чем раньше Нортон, его подчинённые, а затем и агенты начнут действовать, тем лучше. Их ждёт бессонная ночь. Очередная. Что же касается гостя, заставившего генерала выйти из состояния подавленности и вновь приготовиться сражаться за своё положение, то… На самом деле этот человек, который уже успел покинуть один из предназначенных для не афишируемых встреч домов, несмотря на свои столь уверенные заявления насчёт судьбы целого заместителя министра разведки, который так рвётся к освободившемуся креслу патрона, но якобы неизбежно рухнет в пропасть — не владел никакой инсайдерской информацией. Просто его госпожа узнала о том, что уже успевший оттоптать ей немало мозолей глава Внутренней Безопасности СР, который и так ранее пытался подставить Отряд Убийц, не остановился после неудачи, а внаглую арестовал генерала Галахада и назначил на его место своего ставленника. Фактически Зак совершил рейдерский захват того, что эта загадочная и пугающая личность считала своим. А ещё он создал угрозу для тех, кого она ценит. В очередной раз. Видимо, последний. Неудивительно, что отнюдь не беспредельная чаша терпения переполнилась. С Заком решили что-то делать. Правда, пока без конкретики. Да и посмотреть, что наглые захватчики наворотили на Подземной Базе — тоже требовалось. В любом случае, когда одна некроманси вместе со своей командой вернётся домой, на воображаемом секундомере начнёт тикать обратный отсчёт, отмеряющий время до того момента, как наглый заместитель ныне почившего главы разведки получит ответный ворох проблем. Как минимум проблем. * * * Глядя на то, как больной подросток, чья правая рука оканчивалась замотанной в бинты культей чуть ниже локтя, пытается мыть пол в медблоке, Юмико неодобрительно поджала свои тонкие губы. Не оттого, что парень плохо справлялся — хотя получалось у него действительно отвратно — а по той причине, из-за которой серьёзно раненный молодой воитель вообще оказался вынужден заниматься подобным трудом. Старая — за сорок годков уже! — и по-житейски мудрая женщина понимала, что свежеиспечённому начальнику, чтобы утвердить свою власть, нужно приучить новых подчинённых себя слушаться. Обычно для этого заставляют поменять какую-нибудь мелочь: переставить кадки с растениями, например, как сделал это пришедший на место господина Клауса — да помилуют боги его чёрную душу — новый начальник медблока. Да и сам Клаус, вот уж на что неприятный человек (даже хуже своей жутковатой предшественницы, которую Юмико, как настоящий ветеран медицинского блока Подземной Базы, тоже помнила), — не заходил настолько далеко, чтобы издеваться над ранеными, заставляя их выполнять работу уборщиков. А ещё, в отличие от Клауса, который громко бушевал и даже прибегал к рукоприкладству, но не спешил увольнять проверенных и давно зарекомендовавших себя людей, идя на поводу личной неприязни, полковник Сора, совсем недавно возглавивший Подземную Базу, сразу увольнял за малейшее непослушание. Да и не только уволить он мог, но даже отправить в тюрьму. Легко. Страшно. Сора действовал так, словно ему полностью наплевать, каким образом подотчётная организация будет дальше работать. Там, где господин Маркус хотя бы изображал попытку разобраться в проблеме, прежде чем наказывать; в ситуации, где даже такой человек, как господин Клаус, смотрел на последствия своих эмоциональных порывов: а когда ему не нравилась какая-то мелочь, вроде недостаточной расторопности или недостаточной почтительности, Клаус предпочитал кричать, но не расправляться с подчинёнными даже посредством штрафа (хотя бы потому, что внеочередные штрафы проходят через главу Базы). Ведь на таком закрытом объекте нанимать новый персонал взамен уволенного или уволившегося — дело непростое и способное привлечь внимание высшего начальства... Вот в этих обстоятельствах Сора раз за разом демонстрировал, что у него такого стопора нет. Он не то что лишить премии и зарплаты мог, но даже отдать приказ на арест! Юмико слышала, что караульный, который не узнал нового главу и попытался его задержать до выяснения, так и сгинул в тюрьме. Вот и боялись простые работники нарушить приказ такого опасного и непредсказуемого человека, даже когда он сам отсутствовал на месте: вдруг кто-то донесёт? Юмико бросила взгляд на пустой коридор, ведущий в медицинское крыло, потом на кабинет дежурного врача, который сейчас заперся у себя и работал с бумагами, перевела внимание на мальчишку, что, терпя слабость и сильную боль, продолжал орудовать шваброй. Насчёт боли и слабости медсестра имела чёткую уверенность: в конце концов кому, как не человеку, который меняет мальчику повязки, обрабатывает шрамы, делает уколы и даёт лекарства — знать о побочных эффектах препаратов, плохо сочетающихся с обезболивающим? Или о том, что отсутствующая рука — это далеко не единственная его рана? Жалко мальчика. Даже несмотря на толстокожесть опытного медика и приросшую к лицу маску отстранённой строгости, всё равно жалко. Недавно ведь, как показалось, у этих многострадальных детей — а именно таковыми воспринимала Юмико убийц, результатов деятельности, которых она не видела, но зато наблюдала, как они все росли… а потом погибали, в том числе и после приказа на утилизацию — всё наладилось. Должность погибшего генерала Маркуса, который, по общему признанию, уступал отнюдь не доброму генералу Биллу (особенно ранней его версии, которая не стремилась активно навязывать свои жестокие нововведения), в кои-то веки занял нормальный человек. Генерал Галахад, который успел немного побыть и главой медблока — мало того, что являлся серьёзным, понимающим мужчиной, от вида которого не бросало в дрожь, так ещё и подчинённых своих ценил. Не только офицеров. Простой персонал, вроде Юмико, и рядовые убийцы, которые при нём стали всамделишными офицерами — тоже попадали под определение подчинённых, а не живых вещей. Все вздохнули свободнее, расслабились… И вот опять перемены, как ушат холодной воды. Даже Юмико, пусть и незаметно для коллег, тяжело переживала возвращение старых — провались они в пропасть! — порядков, когда все они только-только начали смотреть в будущее с осторожным оптимизмом. Она даже тихонько плакала по ночам. Женщина, которая сначала лечила ушибы детишек и своим строгим видом не давала им шалить в медблоке, потом наблюдала, как подросших мальчишек и девчонок ради каких-то непонятных вышних целей ломают морально и физически, обрабатывая внушающими машинами и обкалывая наркотическими стимуляторами, а потом и вовсе добивают тех раненых, лечить которых сочли нецелесообразным. Старая толстокожая баба ревела в подушку, словно тридцатилетняя дурёха, льющая бессильные слёзы над тельцем случайно погибшего во время тренировки маленького ребёнка. Воистину верно сказали в той пьесе, на которую они вместе с мужем, старшей дочкой и её супругом ходили месяц назад: «Коль желаешь полностью сломать, сначала дай надежду». «Надоело!» — мысленно плюнув, женщина решилась. — Хватит, Эдгар, — мягко перехватив у парня швабру, сказала Юмико. — Сердце болит на тебя смотреть. Иди, ляг. — Не могу, тётя Юмико, — ответил юноша, который также помнил одну из немногих добрых медсестёр, работавших на Подземной Базе с самого начала. — Приказ нового главы. Иначе меня сочтут бесполезным. — Кто ещё тут бесполезен, — наклонив голову, тихонько, буквально только пошевелив губами, проговорила женщина, забыв, что чуткий слух воителя способен уловить и не такое. И добавила уже громче, обращаясь к юноше, бросающему обеспокоенные взгляды вокруг: — Я сама уберу, пока никто не видит. И этой вертихвостке Рите всё выскажу. А то ушла она, раз для неё работы нет, видишь ли! Давай, — подтолкнула Юмико застывшего в нерешительности парня. — Ты всё равно моешь плохо, а этот… командир Сора не постесняется и перемывать заставить. Не хочешь лечь, так сядь да слушай. Предупредишь, если идёт кто. А если чего и случится… я и так уже и детей подняла, и для будущих внуков скопила немного. Можно и увольняться. Тем более что старшая дочка моя нынче беременная. Пригляд нужен. — Х-хорошо, — выдавил из себя сжавший левый кулак Эдгар. — Спасибо. Простите, что раньше проказничал. — Все вы такими были. Даже ваша Куроме, про которую сейчас в газетах пишут. — Да, Куроме… пробормотал раненый. — Может, она… — так и не договорив, темноволосый воитель, привычно игнорируя боль и не показывая слабости, подчёркнуто ровной походкой направился к креслу. Впрочем, как бы парень ни верил в Номер Один их Отряда, которая в последнее время стала даже более впечатляющей, чем раньше — он сомневался, что она сможет что-то изменить. Даже он, простой убийца, никогда не являвшийся командиром группы и никак не стремившийся к этой сомнительной вершине, и то понимал, что успешная реализация нововведений Куроме опиралась в первую очередь на министра Сайкю, который ею заинтересовался. Эдгару не положено знать — да и откровенно наплевать ему — в чём был выражен этот интерес; однако смерть министра разведки уже давно не секрет для всех работающих в этой структуре. А если у Куроме нет патрона, то нет и влияния. Она, конечно, знается с генералиссимусом Будо. И даже общалась с Императором. Но первый — высокопоставленный армеец, которому вряд ли интересны их мелкие проблемы и которого в них не пустит разведка. А второй… Ха! Где Его Величество Император, а где — ничтожные низкородные убийцы?! Вот что в такой ситуации та из них, кто как-то незаметно стала чем-то большим, нежели просто сильнейшей в Отряде, сможет сделать? Нет, Куроме, конечно, непременно попытается, но… Как бы она сама не пострадала в попытках, попав под удар этого гадкого командира Соры и его целящего в министерское кресло покровителя. Рюто, вон, просто высказался, а теперь находится в карцере. Ему даже воду дают только раз в день и только один стакан. * * * — Кто-то сюда идёт, — через некоторое время внезапно произнёс Эдгар, отвлекая вздрогнувшую Юмико от уборки, коя у женщины, несмотря на отсутствие сверхчеловеческих сил, выходила лучше и быстрее. — Из наших, девушка, — добавил он, спустя несколько секунд прислушивания, а потом вновь расслабился в своём кресле. Взаимное доверие друг другу среди воспитанников Базы находилось на уровне, недосягаемом для офицеров и персонала. А вот Юмико всё же побереглась, поставив ведро с брошенной туда тряпкой к стене; к ней же прислонила и швабру. Вскоре дверь в коридор приоткрылась и в медблок вошла именно та, кого недавно вспоминали медсестра и убийца. — Здравствуй, Куроме, с возвращением, — улыбнувшийся Эдгар с искренней радостью поприветствовал невысокую брюнетку. — Как там у вас прошло задание? Все целы? — И тебе привет, Эдгар, — окинув присутствующих и пространство вокруг цепким взглядом, произнесла девушка. — Всё более-менее нормально. Все живы, неизлечимых травм нет. А ты чего тут — тяжело раненный, не долеченный, и не лежишь? Решил затянуть восстановление, чтобы прописаться в медблоке? — Ха-ха, нет, — парень издал неловкий смешок, неосознанно положив ладонь левой руки чуть выше культи правой, будто пытаясь спрятать травму. — Просто я сейчас бесполезен. А новый глава… Он сказал, что нужно работать и приносить хоть какую-то пользу, если я не хочу, чтобы меня утилизировали. Вот, полы тут мыл. — Ясно, — будто подтверждая уже известный ей факт, тихо кивнула девчушка. И вроде бы её совсем не пугающее девичье лицо осталось спокойным. И интонация не изменилась, даже непроизвольный всплеск духовного давления — которое Юмико за столько лет работы с множеством одарённых детей научилась узнавать — и тот отсутствовал. Начисто. Но отчего-то женщина всё равно ощутила, словно с Той Стороны могильным холодом повеяло. С тонким ароматом асфоделей, отражающихся в ленивой чёрной речной воде. Да, та маленькая девчушка, вечно бегающая с конфетами и печеньем в карманах — но старающаяся выглядеть взрослой и серьёзной — окончательно выросла. Действительно майор разведки, полноправный и во всех смыслах достойный, как бы на это ни фыркали другие офицеры Базы. — А вы… — холодные тёмно-серые глаза, словно пара ружейных стволов, навелись на медсестру, — госпожа Юмико? — Какая я тебе госпожа, Куроме? — произнесла женщина, с трудом переборов подспудное желание начать говорить в уважительной манере, как с начальством. — Просто Юмико. Или, если хочешь, тётя Юмико, как вы, сорванцы, всегда меня звали. — Хорошо, тётя Юмико, — кивнула Куроме, на секунду вновь став похожей на ту девчушку, которую помнила медсестра. Даже улыбнулась, слабо так, но тепло. — Я редко появлялась в медблоке. Да и сама ситуация… Но я в любом случае запомню ваш поступок, — отчётливо потеплевшим тоном добавила убийца. — Какой там поступок?! — отмахнулась женщина. Однако серьёзная и, кажется, злая лидер убийц Отряда не стала вступать с ней в полемику, а повернулась к Эдгару. — Иди, отдыхай и поправляйся, — не сомневаясь в том, что её словам подчинятся, сказала Куроме. — С этим… «новым главой» я разберусь. Не прямо сейчас. Но очень скоро он перестанет создавать проблемы. Обещаю. Где он, кстати, обретается? Юноша и женщина переглянулись. — Не знаем. — Ясно. Офицеры, кстати, тоже не знают. Я спрашивала. Какой хороший командир! — голос сочился сарказмом. — Тогда пока что загляну к дежурному врачу. Но до того как Куроме ушла, в коридор вбежало ещё одно действующее лицо. — Эдгар! — воскликнула появившаяся девушка. — Сена! — обрадовался своей половинке парень. Но сразу погрустнел. — А я вот… не уберегся. Брюнетка же, для которой появление сокомандницы не стало сюрпризом, лишь чуть поджала губы, пряча… досаду (?) и, кивнув обнявшейся парочке, направилась в кабинет. — Я тоже, хах, не убереглась, — уткнувшись в плечо своему парню, пробормотала пурпуровласая воительница. — Даже хуже тебя… Если бы не Куроме… Но я всё равно потеряла почти всю силу. И теперь я почти бесполезная. Хорошая же мы с тобой парочка, — грустно рассмеялась Сена и тихо хлюпнула носиком. Дальше Юмико слушать не стала, махнув милующимся голубкам, чтобы шли в палату, а потом сызнова взявшись за швабру с тряпкой. Нечего смущать молодёжь своим любопытством. Да и закончить уборку стоит, пока не пришёл ещё кто-нибудь. Женщина тихонько улыбнулась: может, Куроме сможет достучаться до Дворца, нового главу Подземной Базы одёрнут сверху, а у них и впрямь всё наладится? *** Через некоторое время, пообщавшись с персоналом и пошедшими на контакт офицерами — не все из них с готовностью приняли новые порядки, хоть после парочки показательных увольнений и арестов больше не смели возникать — а также, вступив в короткую перепалку с командиром свиты Соры (а короткой она оказалось потому, что связываться с воительницей уровня почти Внеранга они не решились), Куроме вновь отбыла с Базы. Как сказала сама хозяйка Яцуфусы: дабы поговорить с вышестоящим начальством о творящемся беззаконии. Может быть, даже обсудить эту вопиющую ситуацию с премьер-министром или генералиссимусом Будо. Однако несмотря на то, что главная возмутительница спокойствия исчезла, возбуждённые бурления среди рядовых убийц Отряда и не думали стихать. Ведь появление и поведение Куроме дали людям надежду. И не только местным воспитанникам! Персонал и некоторые командиры нижнего звена (на самом деле многие: Сора не понравился никому, но большинство искусно это скрывало, а «выскочку» с жутким тейгу большая часть офицеров пусть недолюбливала тоже, но меньше) также с надеждой смотрели на уверенную в себе, излучающую внутреннюю силу девушку, которую в тот момент никто бы не назвал «мелкой соплёй». А всего-то и дел, что немного ослабленное сокрытие, и пожалуйста: не сгибая всех подряд давлением ореола тёмной энергии, но без слов намекая на размеры своего потенциала, она так же без слов подтвердила звание Номера Один всего Отряда. А ещё не стоило забывать о команде повелительницы мёртвых. Даже группа B изменилась под влиянием взглядов некроманси, временно взявшей под своё командование и их. Строгий окрик офицера — тем более чужого, не принадлежащего изначальному командному составу Базы — уже не мог вызвать мгновенный безотчётный страх и слепую готовность подчиняться. Кей Ли, который, получив тейгу, старался копировать часть манер более успешной и могущественной коллеги, и вовсе посматривал на «новеньких» воителей и неодарённых с оценивающим холодком в глазах, будто прикидывая последствия от их убийства. Остальные члены Отряда смотрели на две сильнейшие группы, и... тоже начинали на них равняться. Чужаки это видели — и, учитывая временное отсутствие своего лидера, не спешили рисковать и нарываться. Даже когда главная недовольная и непокорная при майорском звании, дворянском титуле и связях в самых верхах изволила отбыть, уже всех доставшие окрики с придирками так и не возобновились. К тому же Кей Ли почти сразу, как ушла Куроме, обрушил на всех имеющих уши поток самовосхвалений вперемешку с относительно правдивой информацией. Чуть не лопающийся от самодовольства парень поведал о том, как он (с минимальной помощью Куроме) отделал трио Падших, о предшествовавшем этому спасении беззащитной горожанки от их мелкого «мастера играть на флейте» — пошлая игра бровями — и прочих наполовину выдуманных, наполовину приукрашенных подробностях инцидента. Также он рассказал, как после участвовал в усекновении своего предательского братишки — Камуи. И о том, как по праву победителя забрал у него повелевающий ветром древний артефакт, подчинившийся «великому Кей Ли-сама». И, конечно, не забыл любитель пошутить и похвастаться о своём ранге Мастера, который того только и ждёт — осталось аттестацию пройти, но это мелочь и формальность. Витийства краснобая заставили задуматься даже старых, хорошо знающих установленные ранее порядки офицеров, вроде Лоса. Вдруг не врёт? Тем более что раньше и такой наглости перед командованием он себе не позволял. То есть для таких крутых изменений действительно должны иметься причины. А связываться с официальным Мастером, обладающим всеми положенными привилегиями, включая дворянство — совсем не то же самое, что угнетать привыкшую к такому положению бывшую тень. Это если забыть о его командирше, которая, казалось, с каждым днём становится только значительнее. Тем не менее, когда миновал день, вечер и ночь, а Куроме не появилась, зато ближе к середине утра, вместе с группой поддержки, прибыл самопровозглашённый глава Подземной Базы, всё быстро качнулось в обратную сторону. Сора уже знал о появлении «возмутительницы спокойствия», но, тем не менее, сохранял уверенность в себе, убеждённый в том, что хозяйка Яцуфусы ничего не добьётся и в конце концов примет новый порядок. На «нового Мастера-тейгуюзера» он и вовсе внимания не обратил, практически сходу выбив землю у него из-под ног и заставив сдать тейгу. Конечно, сопровождавшие Сору воители явно уступали большинству убийц Отряда, а о представителях каких-то там смежников, явившихся поддержать нового главу своим авторитетом, и вовсе говорить не приходилось — слабаки. Но начинать полноценную схватку с представителями родного ведомства и нанятыми Сорой бойцами никто из ребят не решился. А дёрнувшегося было Кей Ли, который на правах заместителя Куроме попытался сыграть её роль, как уже упоминалось, заткнули очень быстро. Похожие на бандитов отморозки, взятые Сорой в качестве поддержки, явно были готовы перейти к горячей фазе конфликта. И пусть они не совсем представляли, с кем придётся сражаться и каким окажется финал, эта их готовность идти до конца, подкреплённая угрозами нового главы — объявить всех попытавшихся на них напасть предателями и бунтовщиками — сломила готовность убийц разведки к сопротивлению. Крайне опасные и в обычной ситуации почти ничего не боящиеся воители и воительницы не смогли пойти против «своих», самостоятельно, без приказа вступив в прямой конфликт. Слишком сложно оказалось поступить вопреки гипнограммам (успевшим изрядно ослабнуть, но всё же оставившим свой след), уставу и многим годам воспитания, а вернее, муштры с дрессурой. В итоге «выступить против Империи и становиться бунтовщиком» никто из государственных убийц не рискнул, даже представители групп A и B, затронутые взглядами главы своей команды. А офицеры уже привычно смолчали. Многие и вовсе покорно приняли новое, не самое приятное, но начальство, всячески пытаясь к тому подольститься. А после началось то, что сам Сора назвал «загнать зверей в стойла». Один раз уступив, воспрявшие было государственные убийцы серьёзно растеряли свою новообретённую уверенность, отчего отступили и второй раз, и третий. И каждый шаг назад давался легче, а попытки оспорить право нового главы командовать и навязывать свои порядки — сложнее. Слишком уж хорошо из воспитанников Базы выбили инициативу и свободомыслие, а на их место вколотили страх перед командирами, поэтому они не смогли сопротивляться, даже чуя за собой силу и правду. Можно сказать много нелицеприятного о подчинённом третьего заместителя министра разведки; однако чего у него не отнять — это умения нащупывать слабые точки и психологически подавлять людей. В чём-чём, а в этой области сам склад личности данного офицера службы внутренней безопасности (и просто неприятного человека) ему очень сильно помогал. Сену, которая, чувствуя собственную уязвимость, старалась не попадаться на глаза, тоже не миновала горькая чаша внимания начальственного мудака. Как и её однорукого парня. В общем-то, во время начальственного визита в медблок, где Сора хотел вновь разместить частично демонтированные гипноиндукторы, его воители и почуяли слабость фиолетоволосой девушки, в то время навестившей Эдгара. И даже у Юмико сжималось что-то внутри, когда она слышала презрительные и злые слова, адресованные к «неубранному мусору, который убирает мусор». Что уж говорить о парочке травмированных подростков, что и без того тяжело переживали собственную «неполноценность и никчемность»? Юмико, конечно, жалела детей, но ничем помочь им не могла. Да и сама нарвалась со своей неуместной попыткой воззвать к отсутствующей совести чужаков, получив пусть не сильный — сильный её бы убил, не понаслышке знающая о способностях воинов духа медсестра это отлично понимала — но очень болезненный и обидный удар в живот от одного из разбойничьего вида воителей. «Бунт» оказался подавлен. Однако, к удивлению Соры, вернувшаяся на Базу Куроме не выглядела сдавшейся и смиренной. Раздосадованной — сколько угодно, но точно не сломленной и готовой покориться. Столкновения было не миновать. И оно произошло. По мнению Юмико, разом сделав всё хуже. Ведь там, где рядовые члены Отряда не решались переступить невидимую, но оттого не менее осязаемую и страшную границу, где простой ропот и недовольство перерастают в откровенное неподчинение вышестоящим, Куроме эту грань словно бы даже не заметила, перепугав выглянувшую на шум Юмико и остальной персонал до глубины души. Ведь миниатюрная хозяйка жутковатого тейгу подняла не тот «бунт», который подавил Сора, а самый настоящий! Неужели этот глупец разозлил одну из сильнейших воителей мира настолько, что та действительно решит восстать против Империи?! И если да, то… То что теперь станет со всеми ними?! * * * — Ну и как, выскочка? Никто ведь не стал спешить тебе на помощь? — глядя на прячущую взгляд гостью и самодовольно улыбаясь, задал риторический вопрос новый глава Отряда, что, узнав о появлении Куроме, лично вышел ей навстречу. — Не стоило тебе, находясь во Дворце, так громогласно разбрасываться словами и оскорблять будущего министра разведки и его приближённых. Ведь премьер-министр отказался подтирать тебе сопельки, верно? Помимо Соры присутствовало немало иного народу, ведь подчинённый будущего министра разведки желал чтобы все — и офицеры, и убийцы, и персонал — увидели, как он заставит покориться неформального лидера здешних воителей. Дабы его власть стала неоспоримой. — Вижу, информацию во внутренней, хех, безопасности умеют доставлять достаточно оперативно, — брезгливо дёрнув углом рта на слова вышедшего её «поприветствовать» офицера, словно углядев таракана, выползшего на белую скатерть обеденного стола, сказала темноглазая брюнетка, которая всем своим видом показывала, что именно она является хозяйкой положения. — А вот с анализом данных у вашего босса, пытающегося поспеть везде и всюду — не очень. Не так ли? — передразнив Сору, риторически спросила Куроме. — Что ты несёшь, полоумная?! — новый глава Базы — внутренне чуть дрогнувший в сомнении (почему она так себя ведёт, и о чём она говорила, намекая на недостаток анализа?), но всё ещё сохраняющий уверенность в собственном превосходстве — решил перейти на иную манеру речи. — Совсем сбрендила после потери своего возлюбленного покровителя?! — подразумевая самую что ни на есть пошлую интерпретацию своих слов, поинтересовался полковник. — Вот я и говорю — идиоты, — всё также не поднимая на собеседника глаза, потёрла висок девушка. — Ещё и крикливые. Словно бабуины в клетке. — Что-о?! Оскорбление старшего по званию?! Ещё и прямого командира?! — обрадовался самоназначенный командир. — Я думаю, майор, что по совокупности вам светит трибунал, — резко успокоившись, с довольством заключил он. — Как раз проведём расследование насчёт законности присвоения звания. Что-то преподаватели высшей школы разведки не помнят такой ученицы. Министру Заку будет очень интересно узнать: каким это неведомым образом необразованная крестьянка смогла пролезть в старшие офицеры? — Министру? О да! Быстрота, я бы даже сказала: поспешность — это, определённо, ваш и его конёк. Она вас всех и погубит, — обманчиво молодая и хрупкая девушка улыбнулась. Улыбнулась впервые за всё время общения сначала с солдатами на КПП, потом с дежурным офицером и подтянувшимися членами Отряда, а под конец и Сорой. Только улыбка эта оказалась недоброй. Совсем. А ещё некромантка, наконец, посмотрела Соре в глаза. — Впрочем, если вам так интересен уровень моего образования, а также соответствие вашей непокорной совсем не слуги званию и должности, то я отвечу, — сказала Куроме своему застывшему, словно под взглядом василиска, собеседнику. — В старшие офицеры я пролезла за счёт собственной силы, навыков и знаний. Если у нашего командира — генерала Галахада — или следующего министра разведки возникнут сомнения на этот счёт, то я вполне готова предстать перед комиссией и сдать любые экзамены. Однако это всё дело будущего. Что же касается настоящего… Брюнетка сделала паузу. Несколько даже театральную, а потом уже не с улыбкой, а скорее с оскалом, резко приказала: — В карцер чужаков! — Да как ты смеешь?! — пересилив давящее ощущение — благо эта обезумевшая от чувства собственного величия психопатка, чей взгляд оказался тяжёл без всяких аллегорий, отвернулась к другим убийцам — выкрикнул изрядно струхнувший Сора. — Я командир вашего Отряда! Я! Только посмейте меня тронуть, и вы все станете предателями Империи! — грозно (офицер на это очень надеялся) посмотрев на обитателей Базы, предостерёг он их. — Только дёрнетесь и моментально станете бунтовщиками! Поэтому арестуйте её! — теперь уже приказал он убийцам Отряда. — Я вам приказываю! Она взбунтовалась! Она враг Империи! Взять её! Государственные убийцы, присутствующие в полном составе — замерли, не зная, что делать. Точнее они знали, но вот так сразу, без предварительной накачки, пересилить внутренние установки оказалось тяжело. Тем более что сопровождающие чужака воители и солдаты ощетинились оружием. Разве что лидеры групп A и B, которых глава их команды уже успела посвятить в часть своих планов, обменялись парой малозаметных знаков. А потом жестами дали понять подчинённым, чтобы те готовились действовать. Но первый шаг сделали не они. Представителей Отряда опередил один из сопровождающих Сору воителей. Неверно поняв — кому именно адресовался приказ (вернее ему немного помогла и подтолкнула с помощью эмпатического влияния та, кто затеяла всё это представление), он вскинул пистолет и выстрелил «врагу Империи» в живот. Естественно, не попал. Собственно, в иной ситуации, не сочти повелительница немёртвых (и живых) марионеток, что её друзьям-коллегам будет полезно получить прививку от чинопочитания по отношению к чужакам, состоявшаяся сценка и не произошла бы. Зато пусть столь мелкий камешек на весах, как факт того, что силовой конфликт начали именно люди Соры, мало чего стоил прямо сейчас — он всё-таки упал на нужную чашу весов. Лучше иметь лишний довод в свою пользу, чем в пользу противной стороны. Вот медленному слабосилку и позволили нажать на спусковой крючок, а выпущенной им пуле почти достичь своей цели. Лишь в конце, встретившись с поставленной под углом плоскостью лезвия частично обнажённой Яцуфусы, она рикошетом ушла сначала в стену, а потом и в пустое пространство коридора. За выстрелом, словно после команды на старт, события разом понеслись вскачь. Резко ускорившийся Кей Ли бросился к воителям противника, начав их умеренно мягкую нейтрализацию (стараясь не убивать и не калечить непоправимо, но без раздумий ломая кости и выворачивая суставы), за ним последовали присутствующие члены сводной команды, а за товарищами, в бой ринулись и остальные убийцы Отряда. Не прошло и пары секунд реального времени, как одарённые цели перестали представлять угрозу. Неодарённых, а также таких слабых и неумелых, как Сора, за угрозу никто не считал и раньше. Они в большинстве и без того оказались оглушены и дезориентированы грохотом столкновения воителей высокого ранга, что произошло чуть ли не впритирку к ним. И, кстати, что характерно, переключившись на рабочий алгоритм, воспитанники Подземной Базы моментально избавились от противоречий, ранее разрывавших их сердца. Мир вновь стал простым и понятным: есть лидер, есть отданный им (в данном случае ею) приказ — и есть цели, которые нужно обезвредить и доставить в карцер. Все крики и угрозы со стороны чужих офицеров, перешедших в разряд противников, разом потеряли всякий смысл, превратившись в белый шум. Последствия теперь тоже не имели значения: ведь рассуждать о подобных материях — дело вышестоящих. Рядовые должны исполнять, а не думать. Всё стало кристально ясным, отчего большинство государственных убийц внутренне вздохнули с облегчением, несмотря на понимание, что в итоге они могут погибнуть. Они верили Куроме и привыкли выполнять приказы. А уж когда приказы отдаёт та, кто уж точно стоит за правое дело, то подчиняться им становится легко и приятно. Риск смерти же… в Отряде он ни для кого не внове. Но это если говорить про боевиков Базы. Для командиров ситуация выглядела диаметрально противоположной. — Ты! Ты хоть понимаешь, что сотворила, дура?! — заорал Лос, однако быстро заткнулся под холодными взглядами тех, кого привык воспринимать опасными, но контролируемыми зверями. — Нам же теперь всем конец, — сглотнув вязкую слюну, уже тише добавил он. — А с этим что, твоя злобность? — с весёлой бесшабашностью спросил Кей Ли, кивнув на старшего инструктора. — Проводите господ офицеров туда, где они смогут отдохнуть в тишине и спокойствии. И без возможности наделать глупостей. Столовая подойдёт, — спокойно проговорила Куроме. После она повернулась к крикуну. — И я всё прекрасно понимаю, господин Лос. А вот вы, как и наш глубоко неуважаемый временный глава внутренней безопасности вместе с его не менее неуважаемыми подчинёнными — нет. Видя полный страха и непонимания взгляд Лоса, а также ощущая множество схожих эмоций от офицеров и страдальчески потирающего уши персонала, воительница сочла нужным развернуть свою мысль. — Многоуважаемый господин Онест передал при личной встрече, что он не собирается вмешиваться во внутренний конфликт нашего ведомства. И с моей точки зрения сие означает совсем не то, что там себе навыдумывал Зак в компании своих прихвостней. Я считаю, что нас благословили на самостоятельное наведение порядка, — иронично изогнув уголки рта, остро блеснула глазами некромантка, явно пребывающая в бодром и злом расположении духа. — Увы, не во всём нашем осиротевшем ведомстве, но хотя бы там, где это прямо касается Подземной Базы и её людей, — будто в подтверждение этих слов, воительница громко хрустнула, откусив изрядный кусок от неведомо откуда взявшейся вафли. Лос, услышавший бредни мелкой некромантки, от подобной интерпретации происходящего аж подавился воздухом. Девчонка явно сбрендила! И теперь им всем придётся расплачиваться за её безумие. Тут даже прикрытие от высокопоставленной родни не факт, что поможет. И вообще надо было драпать с этого тонущего корабля при первых признаках грядущей катастрофы, а не ждать непонятно чего. Но ничего: если он выживет и сможет отвертеться от проблем, то не станет задерживаться в рядах этого проклятого всеми богами отдела ни единой лишней секунды! Впрочем, ни одну из своих мыслей насчёт происходящего он так и не озвучил. Если главный инструктор даже и хотел бы что-то сказать, то времени на это ему просто не дали, без особого почтения утащив его вместе со всеми остальными «нуждающимися в покое». «Дай боги, чтобы ты и в самом деле понимала, что делаешь, девочка», — вознесла молитву к высшим силам ошарашенная и испуганная Юмико. И будто прочтя её мысли, доевшая свою вафлю Куроме поймала взгляд женщины, тепло ей улыбнувшись. — Не переживайте. Всё будет хорошо, тётя Юмико. Обещаю. А пока вы, вместе с остальными представителями персонала, можете просто отдохнуть. Извините, но с территории Базы пока никого не выпустят. Но это ненадолго. А ещё, если кто-то станет настойчиво пытаться нас покинуть или предпринимать иные подозрительные действия — сразу окажется заперт для дальнейшего разбирательства. Уж не обессудьте. — Благослови тебя добрые боги и даруй вам всем удачу, — покачала головой женщина и последовала за остальными представителями обслуги, кои, в отличие от офицеров, получили заметно больше свободы. Ведь люди из персонала не имели шансов надавить на охрану и что-то там приказать, а оттого и особо ограничивать их виделось нецелесообразным. На смену Юмико пришла непривычно тихая и робкая Сена, которую сопровождал её однорукий парень. — Прости, Куроме, это из-за нас всё так вышло, — повинилась девушка. — Пф, с чего бы вдруг? — фыркнула любительница сладкого. — Я не ожидала, что всё выйдет именно так. Но этот уродец в любом случае вывел бы наш конфликт на уровень «склонись или дерись». Да и более высокие круги, как я узнала во время своей беготни по Дворцу, заинтересованы в ослаблении влияния нашего ведомства. Не очень хорошая для нас новость: внутренняя грызня не утихнет, а будет набирать обороты. В этих условиях нашему Отряду очень важно не выглядеть лёгкой жертвой. — И… прости, что оставила тебя, — будто бы не услышав собеседницу, продолжила девушка. — Но мы, бесполезные, должны держаться вместе, — на лице показалась натянутая, вымученная улыбка. — Опять ты с этими глупостями! — ответили Сене с некоторым раздражением. — Успокойся уже, вернём тебя в строй. Сцену устраивать тоже не собираюсь. Ко мне у тебя была влюблённость. Взаимная, не без этого, — по лицу брюнетки пробежала немного грустная от расставания улыбка. — А с Эдгаром у вас странная, но любовь. Кем я буду, если попытаюсь её рушить? Однако и третьей становиться не хочу и не буду. — А жаль, — уже менее натянуто улыбнулась пурпуровласая воительница. — А, Эдгар? Правда же? От такого цветочка, как наша милашка-сладкоежка, даже ты со всеми своими закидонами не отказался бы! На это парень тихой убийцы даже не ответил, лишь привычно закатил глаза. Да и сама она, наткнувшись на недовольный взгляд вышеозначенного «цветочка», быстро свернула тему, которая и так вызвала нездоровый ажиотаж у услышавших разговор представителей иных команд. Впрочем, такое отвлечение пошло для напряжённых ребят скорее на пользу. Когда члены боевых групп, набивавших карцерный блок арестованными чужаками, а также сопровождавших настоящих офицеров Базы, временно помещённых под куда более мягкий арест в столовой — вернулись, они услышали новое указание: — А теперь, пока новости о случившемся нас не опередили, мы наведаемся к господину Заку, — с плотно поселившейся на устах недоброй улыбкой, сказала их глава. — Я верю, что он окажется достаточно, хех, любезен, и пойдёт навстречу нашей вежливой просьбе, — последняя фраза так и сочилась ядом. — Искренне надеюсь: он прислушается к голосу разума и решит освободить нашего генерала Галахада. «По-хорошему» — не прозвучало вслух, но было услышано всеми собравшимися воителями. — Куроме-чи у нас знатный дипломат, — не удержался от юморески Кей. — И папашку моего задоминировала, и этого говнюка из северного отделения. Пора выходить на новый уровень! Послышались смешки. О талантах одной некроманси в дипломатии — или том, что она так называла — убийцы Отряда были наслышаны задолго до миссии на северо-восточной окраине Империи, прославившей и саму Куроме, и её методы. — Заткнись! — Акира с силой пихнула невовремя вылезшего шутника. — В чём-то Кей прав, — качнула головой Куроме, временно (и с полного согласия личного состава элитного подразделения) взявшая на себя роль его главы. — Наш Отряд — наиболее могущественное подразделение в боевом крыле нашего ведомства. Относиться к нему и его членам так, как это делал неуважаемый Сора и его хозяин — неприемлемо. А убеждать подобных личностей добрым словом, без демонстрации силы… сами понимаете. Поэтому, когда доберёмся до места, станем действовать так… *** Начало очередной операции а-ля «нас не ждали, а мы припёрлись!» прошло ожидаемо гладко. Мои соратники быстро добрались до окрестностей нужной точки, после чего разбились на двойки и тройки, а затем, словно обычные молодые люди, вышедшие на променад, прогулочным шагом вырулили на многолюдную улицу одного из прилегающих к Дворцу районов. Удобно, когда даже в центре Столицы хватает складских помещений, пустующих зданий, а то и мини-версий трущоб: очень, знаете ли, помогает оставаться незамеченными представителями органов правопорядка таким личностям, как убийцы Ночного Рейда, команда Карателя или я с подопечными. Конечно, после того, как влиятельных людей начали убивать всё чаще и чаще, а серьёзных успехов в отлове заматеревших мстителей и террористов так и не появилось, власти города под давлением силовиков начали потихоньку убирать столь приятные для тёмных личностей удобства — особенно в районах побогаче. Но это дело на годы, так что маршруты, по которым можно почти безбоязненно бегать под ускорением и прыгать по крышам, в большинстве своём вполне сохранились. Понятно, что день — это не ночь и кто-то что-то точно заметил. Но нам дефицит маскировки не страшен, гораздо важнее прибыть на место раньше вестей о нашем приближении. И у нас получилось. Постепенно «парочки» и «компании молодёжи» собрались у всех входов и выходов помпезного здания штаб-квартиры службы внутренней безопасности имперской разведки, а потом — раньше, чем успела насторожиться охрана — в оные входы проникли. Несколько человек остались снаружи, дабы контролировать периметр, ловить вероятных прыгунов из окон, а также отваживать возможных гостей с зеваками — благо документы младших офицеров разведки и воинские знаки у всех имелись — остальные же быстро прошли по этажам, нейтрализуя очаги возможного сопротивления согласно ранее составленному плану. На самом деле тех очагов, что (лишь при нашем попустительстве, разумеется) действительно могли вызвать если не проблемы, то затруднения, в здании имелось не так много: арсенал, комната отдыха группы быстрого реагирования, ещё несколько расположенных на этажах больших комнат охраны и… всё практически. Кто вообще будет ожидать вооружённого нападения на здания одного из отделений пугающей силовой структуры, да ещё не где-то в провинции, а в самом что ни на есть сердце стольного града? Вот и не держали представители центрального штаба СВБ достаточно сильной и многочисленной охраны. Если вообще имели высокоуровневых воителей в штате. Не удивительно, что мы ввалились в здание едва ли не как к себе домой. Мне даже, за отсутствием заметного сопротивления, не пришлось лично участвовать в потасовках, так что шагала я по коридорам здания — стоит признать, древнего и красивого — практически как на экскурсии. Да, оставались охранные посты с парой-тройкой вооружённых бойцов, попадались и кабинеты, где сидели не чуждые духовных искусств безопасники, а также ещё всякое по мелочи. Но для нескольких групп высококлассных убийц-штурмовиков это даже не семечки. Ребята обезвредили всех потенциальных противников едва ли не шутя: очень быстро, профессионально и даже без увечий. При таком-то перевесе сил могли себе позволить. Остальной персонал, вроде клерков, следователей и различных начальников — за исключением нескольких истериков и истеричек — оказался с головой на плечах, так что напрасную шумиху поднимать не стал. Да и с чего бы им дёргаться? Если немного подумать, причин-то ровно ноль. Идут разборки крупных жаб в ведомстве? Ну и пусть идут! Мимо, не к ним. Им так и так работать нужно, кто бы ни отдавал приказы, а не бросаться грудью на клинки, ценой своей жизни защищая одного козла-начальника от другого. Тем более что никакого смертоубийства и не планируется: наши действия, можно сказать, вежливо-деликатные — просто демонстрация мускулов. По крайней мере, примерно так можно было интерпретировать в слова общий эмоциональный фон от поначалу струхнувших, но потом, после того, как заранее проинструктированные ребята озвучили нашу позицию, быстро успокоившихся служащих. * * * Топ, топ, топ… Высокий и очень худой мужчина, зло играя желваками, сидел за столом своего кабинета, сверля взглядом молчаливого громилу, воздвигшегося у открытой двери в его кабинет и слушая звуки приближающихся лёгких шагов, ярко выделяющиеся на фоне испуганно замершей тишины. Топ-топ, топ, топ… И словно бы издеваясь — хотя почему «словно»? эта сука точно издевается! — обладательница походки намеренно шла нарочито неторопливо, периодически замедляясь и изредка ускоряясь. Ни дать ни взять — обычная девчонка на экскурсии. Того и гляди, наткнётся на какую-то интересную безделицу и совсем остановится, дабы рассмотреть её внимательнее. Заставляя его — главу внутренней безопасности Службы разведки, практически министра разведки! — унизительно ожидать явления этой нахальной мелкой мокрощёлки! — Хватит уже! — не выдержал злой и взбудораженный мужчина. — Явилась — так заходи, а не строй из себя невесть что! — под внимательным, неприятно холодным взглядом караулящего его здоровяка потребовал Зак. Громила, казалось, пребывал в постоянной и совершенно спокойной готовности воспользоваться своим двуручным мечом, дабы после первого же подозрительного телодвижения отрубить заместителю министра руки. И плевать ему, что его самого за такое четвертуют! Наказание — оно будет потом, а сейчас у него приказ. Чёртовы психи!! Что касается старшей в этой команде отморозков, то её шаги ускорились. Немного. — Не стоит нервничать. Мне просто было интересно, как тут всё устроено, — как бы извиняясь, но с насмешкой, легко читаемой во втором слое, пояснила девчонка, появившаяся в дверном проходе через пару минут после «крика души» хозяина кабинета. — Знаете ли, ни разу не была в центральном управлении собственной безопасности. Да и вообще как-то не пересекалась с вашей службой... повода не было, — добавила она, подразумевая, что это хозяин кабинета — сам, собственными действиями — вызвал к себе внимание опасной незваной гостьи. Наглость! — Очень занимательная мозаика у вас на стенах. Да и подпирающие потолок статуи тоже примечательные. Миленько. Неужели работа мастера Микеля? Или кто-то из умелых подражателей в его стиле сработал? Задавая этот вопрос, «легкомысленная девчонка», словно бы совсем не обращающая внимания на недовольство негостеприимного хозяина, мысленно раздумывала: насколько уместно смотрелась бы у неё в прихожей его статуя? Точнее, статуя из него. А что? Пластифицировать плоть, удобно подогнуть длинные руки — и получится вполне себе симпатичная вешалка. Особенно весело выйдет, если сначала поднять будущую вешалку в качестве немёртвого, заставить принести присягу… а потом обработать его в полном сознании и таким оставить. Забавно же! Разве что механизм для подпитки не привязанной к пространственному карману неподвижной нежити, наверное, придётся придумать. Впрочем, это легко. Можно даже ничего не выдумывать, а обойтись просто заменяемыми ёмкостями с праной животных. Ну, и ещё иногда стирать этой модной вешалке воспоминания, когда та окончательно нырнёт в пучину безумия, чтобы «статуя» продолжала веселить хозяйку своими страданиями ровно столько, сколько потребуется. Эх, мечты-мечты… Заку же, который и не подозревал о мыслях, гуляющих в черноволосой головке, откровенно говоря, просто до зубовного скрежета хотелось потянуться в ящик, достать пистолет и выпустить весь магазин прямо в лицо этой безмерно наглой девке, кривляющейся в пародии на светскую беседу. Останавливали его лишь две вещи. Во-первых — не поможет. Даже очень непростые пули не дают ни единого шанса убить столь сильную воительницу. Даже если бы под рукой были те одарённые наёмники (весьма неслабые для этой братии, а также типично не любопытные и не брезгливые), с которыми его организация последнее время с выгодой сотрудничает, то они, скорее всего, просто разорвали бы контракт, не пожелав связываться с могущественной труповодкой. Жизнь — особенно своя — она подороже денег. А во-вторых — убийца только этого и добивается: хочет, чтобы Зак поддался своему темпераменту, дабы потом использовать импульсивную глупость против него. Сопротивление при попытке к бегству или ещё какая из возможных формул... нет-нет, она якобы ни при чём, пришла просто поговорить, а он как кинулся, как принялся палить... Мелкая, скользкая, ядовитая змея! — Этому зданию больше пяти веков. Неужели сложно догадаться, что его строили именно во времена Микеля? Хотя о чём это я? Необходимость уничтожать тех, кого назовут опасными для Империи, вряд ли оставляет много времени для изучения истории, искусств и иных благородных наук, — всё ещё раздражённо, но постепенно беря себя в руки, отозвался Зак. Мужчина с удовольствием «макнул» много о себе думающую горлохватку. Ведь кем бы та себя ни считала, она всё равно останется простой исполнительницей, практически цепной собакой... которая, конечно, может оказаться очень сильной и опасной, но от этого собакой быть не перестанет. Никогда. Заодно он проверил, является ли эта эскапада государственной убийцы «домашней заготовкой» неучи, получившей майорское звание по поддельному диплому, или с мелкой стервой всё сложнее? То же умение свободно вести обмен колкостями в околосветской манере уже способно кое-что рассказать о человеке. А то полноту и точность данных в даже вполне подлинных досье принимать на веру чревато. Личное впечатление надёжней. И мелкая брюнетка, словно подслушав чужие мысли, не замедлила послать ответное слабо завуалированное оскорбление: — Успех единиц во все времена порождал старания сонма подражателей. Работу некоторых, если не приглядываться и не иметь специфичных знаний, почти и не отличишь от оригинала. Ум, талант, размах — всем хороши, кроме того, что не первые. Но всё равно достойные люди. А вот другие… Порою кажется, что эти, с позволения сказать, творцы пытаются компенсировать очевидный недостаток таланта неумеренной напористостью, с которой они тщатся продвинуть свои, кхе-кхем, творения. Подставить на место «успешных единиц» — погибшего министра Сайкю, а вместо бесталанных, но чересчур напористых подражателей — Зака, претендующего на высший пост в министерстве, не смог бы только идиот. «Значит, всё-таки кое-чему этого бойцового монстра выучили, — с трудом подавив очередную вспышку бешенства, заключил рыжий разведчик. — Не зря же министр Сайкю начал свою интригу с попыткой выставить свою с-с… фаворитку чуть ли не потомком высших лордов Абэ». — Пожалуй, — заставив себя выглядеть деланно-любезным, покивал Зак, «соглашаясь». — Вот только когда об истинных талантах и подражателях с видом знатока рассуждает варварский крестьянин, который в своей жизни ничего и не видел, кроме варварских изб да домашнего скота, однако нахватался случайных обрывков слов более мудрых, а оттого и сам возомнил себя экспертом — это и вовсе смешно. Мозг хозяина кабинета, подстёгнутый адреналином, лихорадочно соображал. Ладно, может, она и не «варварская крестьянка», как он сказал. Вот только министра Сайкю, что оказывал наглой соплюхе активную протекцию, теперь нет. На что же она рассчитывает? Ведь премьер-министр Онест, который к данной особе тоже проявлял какой-то интерес — самоустранился, видимо, желая, чтобы с девчонки сбили спесь перед тем, как он станет её вербовать (увы, как бы Заку ни хотелось получить в своё распоряжение столь могущественного тейгуюзера, он сомневался, что ему это позволят). Её формальный учитель Будо (как, во-первых, представитель армейцев, а во-вторых — глава недружественной фракции) не мог так сразу вмешаться. По крайней мере, без угрозы резкого обострения противостояния. Тем более что это стало бы очевидной попыткой перетянуть ценный ресурс на свою сторону, так что ответ не заставил бы себя ждать. Таким образом, без защиты покровителя и его направляющей руки для возомнившей о себе девчонки — пусть хоть десять раз претендентки на Внеранг — попытка сунуться в интриги сильных мира сего неизбежно станет столь же смешной и нелепой, сколь и опасной. Но Куроме всё же сунулась. Поддавшаяся эмоциям дура? Сомнительно. Хозяйка Яцуфусы совершенно не обиделась на слабо завуалированное указание на её глупость и худородность. Спокойная, уверенная в себе, ироничная — это совсем не похоже на поведение импульсивных идиотов. Да и судя по информации о том, как она действовала на миссиях — нельзя сказать, что темноглазая убийца склонна к опрометчивым поступкам. То есть да: некоторые её ходы выглядят именно опрометчивыми. Но, судя по конечным результатам, за ними всегда стоит холодный расчёт и тщательная подготовка. И на этом фоне крайне резкая реакция на всего лишь замену руководящего звена в Отряде. Учитывая то, как с Отрядом Убийц обращались прошлые командиры — вряд ли Сора, который в первое время закрутил гайки, дабы потом их понемногу ослаблять, смог напугать или разозлить тех, кого систематически бросали на смерть, кого кормили бросовыми наркотическими стимуляторами и кого (в случае получения тяжёлых травм) добивали, словно покалеченных зверей. Столь вопиющая странность заставляла задуматься о правильности оценки незваной гостьи и её поступков. Кто он ей, этот Галахад, чтобы она поставила под удар себя и всех своих товарищей? Никто! Просто командир. Уже третий по счёту. Ещё и успевший пробыть таковым едва четверть года. Отдавая приказ на захват этого недоразведчика, Зак даже подумать не мог, что кто-то пойдёт на столь крутые меры ради его вызволения. И тем более не ожидал, что данным «некто» окажется одна из тех, кто всегда беспрекословно выполнял приказы формальных командиров. …или Зак ошибся не в оценке личности фигуры, а неправильно оценил партию в целом? Мог Галахад как-то оставить специальные распоряжения своей наиболее сильной, верной, инициативной и отбитой подчинённой, которая, прибыв на Базу, сумеет повести за собой всех остальных убийц? Мог. Устроил нечто вроде отсроченной телеграммы, которая уйдёт к адресату в случае, если он не подтвердит отмену, а потом в своё удовольствие валял дурака на допросах, просто ожидая, пока за ним придут. Прикинулся проигравшим слабаком и переиграл будущего министра. Вот ведь паскуда! А ведь как талантливо прикидывался застигнутым врасплох олухом. Да не просто талантливо — гениально! Ведь ни у кого даже бледной тени сомнения не возникло в том, что он искренен. Какой-то там хозяйственник — не иначе как случайно выдвинутый сначала в замы, а потом и в руководители — и должен себя вести точнёхонько так. Нет, ну до чего же хитрая скотина! Ведь Зак, который лично присутствовал на допросах, искренне поверил в то, что схваченный ими слабак утратил всякую надежду и впал в покорную апатию! А тот перед ними — и с ними — играл. Да как! На зависть труппе Императорского Театра в полном составе! Не стоило его жалеть, применяя щадящие меры воздействия. Нужно было сразу переходить к жёстким, калечащим пыткам! Хотя не факт, что помогло бы: если под личиной травоядного прячется хищный и ядовитый гад, то вскрыть его быстро и полностью — весьма нетривиальная задача, требующая тонко дозированного индивидуального подхода. Существует множество методов — от специальных тренировок и препаратов до прямого вмешательства доверенного алхимика для частичной химеризации или кибернетизации тела — позволяющих сильно усложнить работу дознавателей. И... кто знает, как отмороженная труповодка (к прозвищам которой, после недавней миссии, прибавилось и «Палач Севера») могла отреагировать на необратимо искалеченного, а то и вовсе сдохшего командира? Как ни неприятно это признавать, но Зак сам виноват в сложившейся ситуации. Зря он упивался победой. Стоило бы что-то заподозрить ещё в самом начале. Слишком уж легко всё прошло. Слишком. И это при том, как ловко этот «случайно» ставший главой Отряда Убийц «хозяйственник» в прошлые разы выворачивался из всех расставленных на него капканов. Отряд Убийц — весьма закрытая структура, поэтому информации по ней нельзя доверять безоглядно. И даже если те сигналы о тайном союзе с конкурентами за кресло министра оказались ложными (в чём теперь тоже есть сомнения), то вот страховка от неприятностей у Галахада точно была. Вон она стоит, эта страховка. Ухмыляется паскудно. Но это всё бесполезные теоретизирования о былом. Что ему делать здесь и сейчас, когда вражеская закладка уже сработала? Когда сам третий заместитель ныне усопшего министра разведки оказался в проигрышной ситуации и вынужден терпеть угрозы? Угрозы, что, судя по поведению главы вторженцев, при отказе не замедлят воплотиться в реальность... — Смешно, — обозначив формальное согласие — так же, как и Зак чуть ранее; издевается, зараза! — девушка слабо улыбнулась и едва заметно кивнула. — Но только если выносящий свои суждения варвар слаб и одинок, — строя из себя чуть ли не самостоятельного игрока, продолжала разглагольствовать убийца. — История помнит множество примеров, когда центры науки и искусств, свысока глядящие на всех вокруг, превращались в руины под натиском грубой мощи дружины спровоцированного ими предводителя дикарей. Намёк на явный и прямо продемонстрированный перевес сил, который оказался далеко не на стороне начавших интригу безопасников, не понял бы лишь глупец. Зак прекрасно знал о недостатке реальной силы у его фракции, оттого и (помимо прочих соображений) решил подмять под себя столь аппетитный и, как казалось, беззащитный кус, как Отряд Убийц. И даже преуспел. Временно. Но кто мог знать, что Галахад, выглядевший как временная замена и «тюфяк» — ох, и подвесит же он на крюк тех, кто собрал и доставил «подробное и достоверное досье»! — окажется совсем не тем, кем прикидывался? Что верная ему мелкая труполюбка появится в столь неудачный момент, когда всё застыло в точке равновесия? Что она решится, а главное — сможет мобилизовать всех воителей Базы и привести их сюда? Появись она хотя бы через неделю или промедли столько же, пытаясь искать справедливости через чиновников, то сделать уже не сумела бы ничего. Бывшего главу Отряда осудили бы за многочисленные преступления, а потом «самоубили» в камере. Но вот сейчас… да, очень неприятная ситуация. Формально чужаки не имеют права что-то требовать от много более высокопоставленного чина и вообще сильно преступили рамки закона. Но проверять, насколько далеко они готовы зайти… не хотелось бы. Впрочем, видимого присутствия духа Зак не терял: — А после приходила имперская армия, чтобы огнём и мечом покарать варварских вождей вместе с их воинами и подданными, — уверенно заметил мужчина, указав на то, что государство без всякого понимания реагирует на попытки разрешить внутреннее противостояние своих механизмов силовыми методами. Особенно острой эта реакция может оказаться сейчас. После того, как эта тупая жирная свинья — Досэн — спуталась с революционерами и провела удачное покушение на министра разведки. Понимает ли его собеседница, что подобные фокусы могут очень плохо закончиться не только для неё — у неё-то как раз есть шанс увернуться, всё же личная сила и интерес ключевых фигур дают кое-какую защиту, — но и для её друзей, которых недо-Абэ втянула в свою игру? Или ей просто наплевать на последствия? Не то чтобы Зак верил, будто у него получится заболтать бойцовую собаку, уже получившую приказ хозяина, но попытаться он обязан! — Война — это дорого, — продолжая беседу, безразлично повела плечами убийца. — Поэтому могучая и многочисленная армия приходила только тогда, когда договориться не получалось. Или когда говорить оказывалось невыгодно. А так, насколько я знаю, в Империи хватает уважаемых и сильных дворянских родов, ведущих своё начало от тех вождей, которые смогли отстоять свою независимость, а потом войти в наше развивающееся государство как младшая знать. Зато те, кто придерживался стратегии непротивления, в лучшем случае оказывались на положении крестьян, а частенько и рабов. Какая же всё же самонадеянная сука! В «лорды» она пролезть хочет! Хотя теперь ясно, на чём её поймал Галахад. Как понятна и столь резкая реакция на действия полковника Соры, поставленного на место главы Отряда Убийц. Совсем не за любимого командира эта маленькая тварь беспокоилась, ставя всё на кон, и уж точно не за своих соратников переживала. За собственные перспективы она волновалась! Иными словами, на «друзей» ей плевать, пытаться давить на эту точку бесполезно. Да и сами они, судя по здоровяку — если он, конечно, вообще понял, о чём говорили; хотя недооценивать этих головорезов нельзя, обжёгся уже — не против оказаться использованными. Или они свято верят в успех своей авантюры. То есть и с этой стороны всё глухо. Резюмируя: придётся прогибаться. Ведь освобождение этого стойкого, хитрого и ядовитого слизняка — да-да, именно так! вроде и боялся всерьёз, но в то же время ничего лишнего не сказал ни после многочасовых допросов, ни после мягких, не оставляющих явных следов пыток, в конечном итоге его, Зака, переиграв — арестованного людьми службы внутренней безопасности, здорово поднимет девчонку во внутренней иерархии. Да и не во внутренней… информация о произошедшем определённо разойдётся среди осведомлённых, что неизбежно повысит авторитет рвущейся к вершинам честолюбивой убийцы. Чёрта с два её сейчас заставишь отступить! А вот для репутации Зака это станет очень неприятным пятном. Особенно в нынешнем положении, когда он претендует на пост погибшего патрона. Претендует, но ещё не захватил ключевую позицию! Очень — прямо до зубовного скрежета! — хотелось пожелать мелкой стерве, чтобы она засунула свои требования как можно глубже и с таким грузом скрылась с глаз. Но действовать подобным образом он себе позволить не мог. Чего-чего, а славы напрочь отбитой суки у его собеседницы более, чем хватало. Так что не поверить в реальность угроз этой пошедшей ва-банк (и тем самым загнавшей себя в угол) честолюбивой крысы стало бы смертельной ошибкой. А договориться у них уже не получится: Галахад просчитал всё заранее, отчего у выдвинутой вперёд козырной фигуры оставался лишь один путь. Знал бы он, что с этим «лакомым и беззащитным кусочком, который обязательно нужно захватить до конкурентов» и его «безвольным, некомпетентным главой» всё настолько не так — действовал бы совсем иначе. Скорее бы даже позволил конкурентам его опередить, а потом «наслаждаться» последствиями. Но что сделано — то сделано. Сейчас придётся отступить. Зато позже — когда он разберётся с курирующим южную часть Империи генералом Нортоном, который, как казалось, почти сдался, но недавно нашёл в себе новые силы, дабы ответить рядом неприятных ударов, а также разберётся с иными важными направлениями, где возникли неожиданные проблемы — будущий министр разведки ещё вернётся к этой теме. И тогда эта много на себя взявшая выскочка и её подлый генерал, которого она столь нагло вломилась вызволять, ещё пожалеют. Впрочем, первым делом глава СВБ решит вопрос с некомпетентными людьми в отделе аналитики и сбора информации. Слишком много «казалось» внезапно возникло в его жизни. — Хорошо, — заключил Зак, хлопнув ладонью (так и тянувшейся к рукояти оружия) по поверхности стола, вырезанного из цельного ствола дерева драгоценной породы. — Вы получите вашего генерала, заключённого под стражу за многочисленные преступления. Он в спецкамере, в подвале. Я сейчас напишу разрешение с приказом и… — И пройдёте с нами, — закончила за него наглая убийца. — Не хотелось бы, чтобы сегодняшний день омрачили всякие… недоразумения. Мужчина с силой, почти до скрипа зубов, сжал челюсти, гася очередную вспышку гнева. Да как она вообще смеет требовать от него сопровождения?! Ещё и таким тоном, будто он идиот, который собирается устраивать каверзы в здании, полностью контролируемом потенциальным врагом! Разумеется, узнику можно было подсунуть медленно действующий яд, чтобы тот сдох позже. И у пребывающего в тихом бешенстве Зака даже имелся соблазн это сделать, сделав в приказе несколько специальных пометок. Но он бы себя сдержал. Наверное. — Хорошо, — цедя слова сквозь зубы, повторил глава Внутренней Безопасности. — И вы с вашей неприятной компанией уберётесь отсюда сразу же, как ваш генерал покинет камеру. — С удовольствием уберёмся. Мне и самой у вас не понравилось. Какие-то вы тут грубые, негостеприимные, — блеснув отражённой в глазах насмешкой, имперская убийца, играющая роль легкомысленной девчонки, чуть склонила голову вбок. — Идёмте? «Она ещё пожалеет, очень-очень сильно пожалеет о своей наглости. Нужно всего лишь перетерпеть и дождаться удобного момента», — мысленно заклинал себя хозяин кабинета. Заку было невдомёк, что «наглая сопля», пусть знала о нём и его службе лишь понаслышке, хорошо понимала, что за человек этот высокий и очень худой разведчик, в епархию которого бесцеремонно вторглись её люди. А следовательно, и об обязательной попытке отомстить она ведала. И заранее предприняла ряд действий, направленных на то, чтобы мстить стало как минимум сложно, а ещё того вероятнее — невозможно. Ибо мёртвые (если только над ними не поработал некромант) не мстят. Проблемы, начавшиеся у «будущего министра» с неожиданно воспрявшим Нортоном, являлись лишь первой ласточкой. Ведь слухи о том, что Зак находится на пороге пропасти, уже начали циркулировать среди гиен при генеральских чинах и поддерживающих их сил. И пусть большая часть не восприняла данную сплетню как нечто заслуживающее особого внимания. Пусть! Сегодняшнее событие, ставшее пощёчиной всей Внутренней Безопасности, а также неизбежный провал с попыткой сместить или подчинить генерала Нортона — станут прямым подтверждением этим слухам. Действия же более нетерпеливых коллег-конкурентов заставят всё большее и большее количество гиен, крыс и шакалов разведки броситься на «захромавшую добычу». В том числе ради мести за многочисленные отдавленные мозоли. Никто, никто не любит службу внутренней безопасности. Почему-то, хе-хе. И стоит страху перед нею ослабеть... А после помянутых гиенокрыс и аккуратно дёргающие за нити пауки подтянутся. Набросят липкие нити, обездвижат, подберутся ближе, впрыскивая в беспомощную жертву пищеварительный яд... И так ложь в очередной раз станет правдой. *** Синеволосый мужчина с залысиной надо лбом и небольшим животом лежал на спине и бездумно пялился в потолок. Сейчас человека, которого и раньше мало кто принял бы за высокопоставленного офицера разведки, главу овеянного скандальной и жутковатой славой Отряда Убийц, могли бы принять разве что за клерка. Причём неудачливого, который последнюю неделю провёл в тяжёлом запое, тщетно пытаясь залить некую трагедию. Впрочем, на деле поить алкоголем пленника никто, конечно, не собирался. Да и вообще с водой и едой дела обстояли не очень (в отличие от побоев и издевательств — тоже пыток, только моральных). Терпеть длительные допросы, унижения, «мягкие» — чтоб их! — не калечащие пытки, а также иные меры воздействия, вроде постоянно горящего в камере света и крайне скудной, мерзкой на вкус трапезы — это совершенно не то, чего немолодой уже офицер ожидал от своего последнего повышения. Да, для такого, как он, выходца из небогатого и не слишком знатного рода, выбиться в генералы — это прыжок выше головы. Головокружительная карьера. Но знал бы он, где окажется после эдакого трюка, то трижды подумал бы. А потом отказался. И чего он не остался заместителем главы? А, конечно, покровители. И ведь здесь тоже всё казалось замечательным! Поначалу. Одинокий мужчина, «женатый на работе», неожиданно встретил свою любовь. И пусть в попытках пустить пыль в глаза молодой и красивой подруге сердца он, э-э, несколько перестарался, но и тут всё в итоге закончилось хорошо. Его, разумеется, завербовали некие люди — очевидно, из ведомства; но требования новых покровителей, относящихся к одной из фракций Службы Разведки, в большинстве ограничивались добросовестным исполнением своих обязанностей и побуждением к наращиванию различных полезных связей. А в ответ они помогали ему утвердиться на новом месте и избегать разного рода неприятностей. Всё начиналось так хорошо, а закончилось… этим. Маленькая камера, узкая жёсткая койка, бьющий в лицо свет, трещащая голова, отбитое нутро, привычный уже кашель после очередной «мягкой» пытки водой, когда на лицо накидывают тряпку, а потом поливают сверху, заставляя пытуемого задыхаться и захлёбываться, прекращая лишь в момент, когда жертва подходит к грани …чтобы, дав откашляться и выблевать воду, приступить к повторению процедуры. А ещё пожирающий себя изнутри голодный желудок и грызущие сердце безрадостные мысли. Правильно говорят, что чем выше поднимешься, тем больнее придётся падать. Где-то за пределами камеры послышался сначала лязг, а потом и шаги множества людей. Опять допросы. Опять ментальные и физические издевательства, что с каждым разом заходят всё дальше. Удары по почкам, по печени, по болевым точкам. Электрический ток, ненавистная ледяная вода, которая мешает дышать и набивается в лёгкие… Что ещё выдумают палачи Зака — этого проклятого всеми богами ублюдочного отродья жадности, подлости и гордыни? Как покуражатся над беспомощной жертвой? Над пленником, которого, что вполне очевидно, попросту забыли и списали? Которому не суждено вернуться к нормальной жизни, а суждено лишь упокоиться в безымянной могиле? Страх и бессилие. Страх, бессилие и отчаяние. Вот что чувствовал мужчина. Если бы он был настолько осведомлён, как считали дознаватели и их хозяин, то он уже давно сломался бы. Выложил всё и всех сдал. Однако прекрасно понимая, что, вывалив всё ему известное, он лишь заставит врагов приложить больше усилий, чтобы вытащить из него «остальное», глава Отряда Убийц — стоит признать, наверное, уже бывший — стойко терпел, иногда уступая в какой-нибудь мелочи ради временных послаблений. Вот только известные и не слишком сомнительные данные, которыми можно «откупиться» от изуверов, подходили к концу. А то, чего он не знает, рассказать и так не удастся. Надежды на спасение — уже практически нет. Нет, она теплится, ибо человеку трудно перестать надеяться на лучшее, пока он ещё дышит. Но если рассудить трезво, сам себе он давал не больше одного шанса на тысячу. Чудесный, невероятный шанс, на который разумный человек полагаться не станет. И всё чаще в голову приходят мысли о том, что лучше просто покончить с мучениями. Разом. Да, вероятно, так Галахад и поступит. Когда силы сопротивляться окончательно его оставят, разведчик так и сделает. Благо имелась возможность сделать всё быстро, надёжно и не слишком болезненно. Главное — сработать надёжно и с первого раза, иначе в следующий раз он придёт в себя, зафиксированный по рукам и ногам, лишённый даже возможности откусить себе язык. Так, за мрачными размышлениями, заключённый пропустил несколько выбивающихся из привычной схемы моментов. Вроде слишком большого числа топочущих ног. Поэтому высший офицер очень сильно удивился, когда тяжеленная стальная дверь со смотровым глазком отворилась и его, уже поднявшегося с лежака — а привычку выражать неуважение отказом подниматься с койки из него выбили очень быстро, ещё в первый день — встретила отнюдь не ненавистная рожа надзирателя, а миловидное девичье личико сильнейшей убийцы Базы. — Куроме? — со сдержанным удивлением произнёс Галахад, мысленно изумляясь такому неожиданному визиту. «Как она здесь оказалась? — подумал он. — Неужели её тоже в чём-то обвинили и арестовали? Но как её схватили? Она ведь Мастер, в конце концов! Или…» — мужчина заметил оружие на поясе неожиданной посетительницы и внутренне напрягся. Неужели иногда один шанс на тысячу всё-таки выпадает? Хотя... Не хотелось этого признавать, но Куроме вполне могла договориться с Заком. И прийти сюда именно для помощи в допросе бывшего командира. Очная ставка, всё такое. — Вижу, ты здесь не для того, чтобы занять соседнюю камеру? — наполовину утвердительно спросил он, стараясь сохранять достоинство перед подчинённой. Мало ли что здешние хозяева не раз видели его в самом омерзительном виде: ползающего у них в ногах, позорно обделавшегося, выкашливающего воду и желчь? Куроме ведь не видела, верно? И очень, очень хотелось бы верить, что не «пока не видела». Но девушка она весьма своеобразная и себе на уме. Долго казалась всем вокруг простой, покорной, исполнительной горлохваткой с хорошо промытыми мозгами, а кроме того, плотно сидящей на наркотических стимуляторах. Только в итоге это впечатление оказалось лишь игрой — и, почувствовав возможность, эта скрытная и амбициозная особа моментально умудрилась не только сбросить с себя рабский ошейник и вознестись к вершинам, но и в значительной степени вытащить своих друзей (или кто они для неё?). Непонятно, чего ожидать от такой непредсказуемой и опасной личности. А ну действительно снюхалась с Заком? Как бы ещё Галахаду не пожалеть о своём промедлении с окончанием жизни... — Глава, — вежливо поклонилась девушка, тем самым заявляя о своей позиции. — Наш общий друг и гостеприимный хозяин этого памятника архитектуры очень хотел бы меня арестовать и поселить в соседних апартаментах, — по лицу хозяйки Яцуфусы пробежала тонкая усмешка. — Но он не может, — стоящая сзади длинная, словно огородное пугало, скелетообразная фигура третьего заместителя министра разведки, казалось, едва сдерживала рвущиеся наружу проклятия. Нет, Куроме определённо не предала своего командира и не вошла в свиту Зака. Галахад облегчённо выдохнул, чувствуя, будто со спины сняли тяжёлый груз. Даже нахлынула какая-то эйфория. Насколько можно испытывать подобное чувство в его состоянии. Один шанс из тысячи. Определённо, это он! Впрочем, глава Отряда Убийц нашёл в себе силы, дабы напоследок уколоть Зака — эту ненавистную самодовольную рожу, что регулярно наведывалась на его допросы. — Ха, кха-кха, а мне твердил, что может всё, — со смешком, перешедшим в новый приступ кашля, хрипло сказал бывший узник. — Частенько реальность не соответствует нашим представлениям о ней, — Куроме улыбнулась натужной шутке командира. — Но некоторым очень тяжело принять эту истину. Поэтому господин Зак желает, чтобы мы с вами его оставили, дабы он смог поразмышлять о бренности бытия в одиночестве, — насмешливо закончила владелица жутковатого тейгу, явно демонстрируя, что именно она здесь и сейчас является хозяйкой положения. — Убирайтес-с-сь, — буквально прошипел внутренне кипящий от гнева глава безопасников. От понимания, что «сломленный» противник всё это время мысленно насмехался над ним и его высокомерными заявлениями, третьего заместителя министра разведки буквально разрывало от унижения и злобы. Какой-то там генералишко, который, как казалось, даже в теории не мог доставить никаких проблем, не обратив против себя всю государственную систему, устроил всё так, что сам Зак вручил ему оружие против себя, а также право на его использование. У него ведь изначально не было шансов! Никаких! Но склонившись перед чужим превосходством, хитрый выродок не только сумел в конечном итоге вывернуться, но и нанести болезненный удар. По статусу, по ведомству (точнее, личной вотчине внутри него)... по гордости! И глава Внутренней Безопасности уже ничего не мог изменить, ничего! Слишком он будет занят в ближайшее время, компенсируя последствия столь фееричного провала. Какой невероятный позор… Сам же «гениальный актёр и талантливый интриган», заслышав полное бессильной ненависти почти змеиное шипение, непроизвольно втянул голову в плечи. Такой уровень недовольства Зака, неоднократно присутствовавшего на допросах, всегда означал ужесточение пыток и ухудшение быта в камере. Впрочем, вспомнив об изменившимся положении, мужчина быстро опомнился и постарался замаскировать рефлекторный жест очередным приступом кашля, а затем распрямиться и придать себе спокойный, уверенный вид, будто ничего и не произошло. Погрузившийся в собственные эмоции недруг пропустил короткий момент чужой слабости мимо, а спасшая Галахада воительница, если и обратила на него внимание, тактично «не заметила» конфуза командира. — Идёмте, генерал. Вас ждут на Базе, — сказала она. — Полагаю, вам любопытно, что происходило, пока вы не могли отслеживать обстановку? Я готова ответить на все ваши вопросы. Галахад молча кивнул, в том числе и на невысказанное, но хорошо читаемое: «Ответить там, где не будет лишних ушей», — и шагнул вперёд. — Тогда веди, Куроме, — постаравшись придать голосу твёрдость, приказал бывший узник. Признаться, он до конца подозревал подвох и не верил, что удастся вот так вот беспрепятственно выйти на свободу. Однако когда бывший узник увидел членов Отряда Убийц, которые явно не слонялись без дела, а контролировали ключевые точки здания, а потом заметил некоторые признаки скоротечной и не слишком кровавой, но схватки — до него начало доходить. И то, каким именно способом добились его освобождения, и почему Зак балансирует на грани бешенства, но всё же не рискует сказать или приказать чего-то лишнего. И причины веселья Куроме. «Эта сумасшедшая подбила весь Отряд взять штурмом центральное управление СВБ! Что же теперь будет?! Это же! Это же… — мужчина затравленно огляделся. — Вооружённый мятеж! Но паника быстро отступила, так и не успев захватить сознание находящегося в смешанных чувствах душевно и физически надломленного человека. …Хотя какая теперь разница? — мысленно усмехнулся он. — Что раньше я был преступником, которого ожидала смерть, что теперь. Сейчас хотя бы этому высокомерному тощему уроду нос утёрли. А там, чем чёрт не шутит? Вдруг эта бестия знает, что делает — и в конце концов у нас всех получится выйти сухими из воды?» * * * Да, не зря я всё же поторопилась с освобождением нашего генерала. Дознаватели этой пародии на Кощея Бессмертного, что рулит внутренней безопасностью, конечно, не успели начать совсем уж жестить с калечащими да и, наверное, унизительными воздействиями — вроде знаменитого в прошлом мире «посадить на бутылку» — а также медикаментозным допросом под опасными для тела и разума наркотиками. Но, кажется, оставалось до этого не прекрасного момента совсем чуть-чуть. Немного ошиблась я с просчётом намерений Зака: живой, дееспособный и готовый к сотрудничеству генерал Галахад оказался ему не столь уж и нужен. Вон как его потрепало: под конец аж чуть ли не под руки вести пришлось! Да и моральное состояние… страх, подозрительность, склонность к паническим атакам. Если бы не эмпатия-деэмпатия — кто знает, как он бы себя накрутил напоследок из-за эмоциональных качелей? Может, даже сорвался бы. Что для создаваемого мною вокруг него образа хладнокровного и лишь с виду мягкого шпиона-комбинатора — смерти подобно. А так ничего: шёл с видом потрёпанным, но не сломленным. Даже нашёл в себе силы кивать и улыбаться встретившимся по дороге ребятам. Конечно, я чувствовала, что спасённого командира, несмотря на наведённое влияние деэмпатии, терзает тревога и грызут рвущиеся наружу вопросы. Но сначала поболтать о секретных вещах не получалось в силу наличия рядом людей врага, потом пришлось подождать из-за зевак. А в конце, когда напоенного сладким чаем и накормленного имперской вариацией на тему шаурмы, (в которую мужчина вцепился, словно утопающий в спасательный круг; надеюсь, его не настолько сильно морили голодом, чтобы твёрдая пища пошла во вред!) клюющего носом генерала усадили в прибывшую, наконец, карету — он просто заснул. Раз — и всё. Отключился на выдохе. Сели батарейки у бедолаги. Ну да пусть восстанавливается. Сон лечит, как и время. Кстати об угощении. Я неплохо исследовала добрую часть Столицы на предмет хороших точек общепита, начиная от пафосных ресторанов (не очень люблю показуху, но не могу не согласиться с тем, что высокая кухня некоторых из заведений для высшего света действительно стоит своих денег) и заканчивая уличными лотками. Так что нет ничего удивительного, что глава базы так вцепился в угощение. Не только голод в этом виноват: приобретённая мною уличная еда оказалась действительно вкусной. Мелкий предприниматель, накормивший не только одного бывшего узника, но и изрядное количество нагулявших аппетит воителей, за которых их командир платила втридорога, в этот непримечательный день сделал, наверное, рекордную выручку. Что? Зачем платить втридорога? А почему нет? Если после сделанной недругам гадости, на сердце радость, то почему бы не поделиться ею с другими? Хотя бы вот так: угостив товарищей и дополнительно мотивировав небесталанного повара, что из небогатого набора среднего качества продуктов умудряется сделать такую вот прелесть. Как по мне, профессионализм достоин поощрения! И чего только Зак такой худой и злобный, если у него тут неподалёку подобные вкусняшки готовят? Вегетарианец? Или глисты у него, что ли? Родственник южного пастуха монстров, ха-ха! Стоя неподалёку от центрального офиса СВБ, при воспоминании о другом червивом уродце, которого я лишила ручных монстров, а потом и ног, на моё лицо наползла весёлая улыбка, с которой я посмотрела в ту сторону, откуда чувствовался поток внимания одного худого рыжего уродца. Рано или поздно они все умрут. Один раньше, уже скоро. А второй позже. Но и он сдохнет. Обязательно. Улыбка стала шире. Прямо или косвенно, создав условия, но я убью их всех. Всех, из-за кого пострадал Отряд — и сейчас страдает моя Империя. Молоденькая темноволосая девчушка, переведя свой взгляд с опустевшего оконного проёма в небо, мечтательно улыбалась. И любой случайный прохожий мог бы с уверенностью сказать, что она думала о чём-то очень хорошем. Впрочем, по сути — так, наверное, и было. Ведь даже весеннее солнышко, казалось, желало её поддержать, пустив в лицо свой тёплый лучик сквозь ненадолго приоткрывшееся покрывало туч. Да… даже по прошествии времени после нашей победы над, хех, злобным драконом и вызволения томящегося у него в казематах, ха-ха, принца, тёплое чувство в груди заставляет возвращаться к тем приятным событиям. Но расправа над врагами и обидчиками — это всё дело будущего. Главное на тот момент — это наш разговор с Галахадом. Он состоялся в кабинете главы Базы, когда через три часа (ехать в карете через столичные пробки — это вам не по крышам под ускорением скакать!) мужчина, немного отоспавшийся в пути, а также приведший себя в порядок по прибытии, вызвал меня к себе и начал осторожно задавать вопросы. — Присаживайся, Куроме, — с видимой уверенностью и спокойствием, что скрывали совершенно противоположные чувства, кивнул мне хозяин кабинета. — Да, генерал, — послушно отозвалась я, чинно усевшись на стул для посетителей. — Кхм, — сбривший щетину, причесавшийся и переодевшийся в новую одежду Галахад, видя демонстрируемую мною готовность повиноваться, внутренне расслабился. Чуть-чуть. — Я бы хотел поблагодарить тебя и всех вас за то, что вы меня вытащили. Если бы не вы я бы… я бы… — Вы — хороший глава, господин Галахад, — подбодрила я пытающегося вновь расклеиться командира. Всё же арест и последующие мытарства стали для него очень тяжёлым испытанием. На вражеской территории он держался, как и на улице, а вот сейчас совершенно гражданского, в общем-то, человека пытался накрыть отходняк. С которым приходилось осторожно бороться деэмпатией. — С точки зрения нас, простых убийц, вы — и вовсе лучший, — продолжила я, подкрепляя слова незаметным влиянием, придающим хозяину кабинета спокойствия и уверенности. — При вас мы смогли почувствовать себя людьми. При вас — обрели надежду. С моей стороны не ответить добром на добро стало бы не только свинством, но и настоящей глупостью. Да и ребята тоже так считают. — Спасибо, — сглотнув ком в горле, ответил расчувствовавшийся мужчина. — Я всегда считал, что не очень подхожу на должность главы, — разоткровенничался он. — Я ведь простой хозяйственник, даже без сколь-либо существенной подготовки разведчика. Из меня и зам по медицинской части посредственный получился, хоть я и старался разобраться, когда после смерти полковника Клауса оказался назначен на этот пост. Не думал, что вы оцениваете меня столь высоко. Но… я ценю ваше доверие. И я этого не забуду, — дрогнувшим голосом сказал Галахад и, упрямо сжав челюсти, несколько раз моргнул, будто бы от попавшей в глаз соринки. Снова делаю вид, что ничего не заметила, и молча дожидаюсь, пока собеседник нальёт себе воды из графина и выпьет несколько глотков. — Однако, Куроме, ты же понимаешь, что у произошедшего сегодня будут последствия? — спросил высший офицер, более-менее взявший под контроль нахлынувшие чувства. — Кроме того, ты могла бы не отдавать приказ выставить Сору и его людей пинками. Мне доложили, что твои друзья восприняли эти слова очень буквально. Сора всё-таки полковник разведки. И вышвыривать его на улицу с отпечатками обуви на одежде и лице… это прямой вызов всей Службе Внутренней Безопасности. Тебе стоило сначала спросить меня, а не заниматься самоуправством. — Последствия неизбежны, понимаю, — кивнула я. — Но столь мелкий камешек, как отбитая задница этого самолюбивого говнюка и его прихвостней, а тем более прихвостней, проваливших своё задание, а оттого точно выбывших из обоймы начальственных любимчиков… Он точно не сыграет важной роли. К тому же вам требовалось отдохнуть. А та кучка отбросов, которую мы плотно утрамбовали в карцер, уже начала вонять дерьмом и испытывать трудности с дыханием. Я решила, что лучше избавиться от лишних, пока они не начали отравлять нашу родную Базу не только запахом своего «богатого внутреннего мира», но и падалью. Тут я, конечно, преувеличивала. Ну, про отравление нашей Базы. Людей Соры пусть и специально набивали в комнатушку с голыми стенами так, чтобы они чувствовали себя плохо и не имели особых возможностей что-нибудь выкинуть, но теснота была далека от той, которая начнёт убивать уже через несколько часов. Да и прямо уж сильно загадить камеры они не успели. Попахивало там, конечно, неприятно... но больше рвотой и мочой, чем содержимым кишечников. Вентиляцию им не перекрыли, опять же. И даже не ослабили (хотя после всех выкрутасов — хотелось, да ещё как!). В общем, даже самые больные и побитые не склеили ласты в наших, хех, особых апартаментах для не умеющих себя вести незваных гостей. А что оказались унижены напоследок — это можно смело назвать торжеством справедливости. Они ведь унижали? Да. Причём куражились охотно, с энтузиазмом. Вот и покушали собственного, хех, лакомства. Какою мерою меряете и далее по тексту. Око за око. — В конце концов, вас у Зака в гостях не плюшками с чаем угощали, — хмыкнула я, продолжая линию кулинарных сравнений уже вслух. — С чего бы тогда нам любезничать с его провалившимися людьми? Но следовало и показать, что мы без отдельного повода не собираемся играть против него открыто, поэтому не станем вытягивать из попавших к нам в руки людей секреты СВБ, или, например, передавать их тому же генералу Нортону. Обозначить нейтралитет — тоже нужно. Конечно, у третьего заместителя скоро появится много проблем, но и нам он их доставить сможет, если бросит на это достаточно ресурсов. Поэтому его лучше дополнительно не провоцировать. Пока. — Складно говоришь. И с сутью твоих слов я, наверное, соглашусь. Но всё равно… — постаравшись скрыть, что ему приятно от того, что подчинённые за него мстят, покачал головой собеседник. — Не забывай, что за тобой и всеми нами больше не стоит могущественная тень министра Сайкю. — Я помню, — согласно киваю. — И наш визит к вашим похитителям произошёл отнюдь не спонтанно. До того я посетила приёмную премьер-министра. — То есть господин Онест всё санкционировал? — с огромным облегчением выдохнул потрёпанный мужчина, что сейчас совсем не выглядел, как «опасный комбинатор» и командир отряда сильнейших воителей Службы Разведки. Надо бы над этим поработать. — В какой-то степени. — В какой-то степени? — насторожился собеседник. — Премьер-министр не станет вмешиваться во внутренние дела Службы разведки, — повела я плечом. — Я поняла это так, что решать наши проблемы предоставили нам самим. — Ха-а-а… — хозяин кабинета поставил локти на стол и с протяжным выдохом опустил лицо в ладони. — Разве могло всё оказаться по-другому?.. Получается, ничего ещё не закончено. И ты это понимаешь. И мысли свои имеешь, ведь так? — Да, господин генерал, — соглашаюсь с очевидным предположением, краем сознания отметив, что эффект подвесного моста от пережитой совместно «опасности» успешно наложился на благодарность за спасение, дав результат выше ожидаемого. А временный или постоянный — это мы ещё посмотрим. — Тогда выкладывай, — устало махнул рукой откинувшийся в кресле генерал. — Всё равно я пока не вошёл в курс дел и не знаю, как мы станем всё разгребать. А разговаривать на этот счёт, кроме тебя, мне и не с кем, получается. Хм, действительно. Ведь большинство офицеров Базы и раньше показывали себя… не лучшим образом. А потом во время захвата это большинство позорно слилось, очень быстро прогнувшись под «новую власть», да с такой готовностью, что оказалось «от греха» заперто в столовой рядовыми убийцами, кои, во главе с майором Куроме — мной то бишь — вполне грамотно и оперативно разобрались с ситуацией. А ещё я была на хорошем счету у ныне погибшего Сайкю. И способна напроситься на приём к Будо, Императору и тому же Онесту, да. Ну и кого вызволенному из застенков генералу в итоге рассматривать в качестве своего фактического помощника-заместителя? Не то чтобы я на это не рассчитывала; но ввиду вспышки подозрительности, произошедшей у Галахада в подвалах службы внутренней безопасности, мне показалось, что во время этого разговора он будет держать себя иначе. Что же: стоит признать, что, несмотря на способность читать чужие эмоции, я всё ещё ошибаюсь в предсказании чужих реакций. И довольно часто, увы. Но тут хотя бы ошибка в лучшую сторону. *** Что касается нашего с командиром последующего диалога, он не блистал неожиданными поворотами. Галахад, пусть и, мягко скажем, затаил обиду на Зака, всё равно сильно опасался (если не сказать — откровенно боялся) мести со стороны Службы Внутренней Безопасности. На рожон он лезть не желал даже несмотря на всё пережитое. Категорически. Тем более, когда на нём могли отыграться через родню или найденный на старости лет объект сердечной привязанности. Да и разборки в рядах Службы Разведки, начавшиеся после смерти Сайкю, его сильно напрягали. Настолько, что мужчина даже начал осторожно подумывать об отставке. Впрочем, генерал и без моих подсказок прекрасно понимал, что это глава Отряда Убийц имеет некий вес и проистекающую из него защиту. Шансы отыграться за всё хорошее и жить дальше без постоянного ожидания удара в спину также имеются лишь у командира наиболее могущественного отдела боевого крыла разведки. А отставник — беззубая и оттого законная жертва, за которую никто не вступится. Поэтому он лишь «осторожно подумывал», начиная мысленно смиряться, что со службы уйдёт лишь в могилу. В общем, пусть мне и пришлось немного поуспокаивать собеседника, рассказывая и показывая, что всё не так уж плохо и что у нас есть достаточно путей, дабы как минимум выйти из шторма при своих, однако особо усердствовать не пришлось. Он и сам всё понимал. По крайней мере то, что соскочить уже не получится — точно. Тот же Зак, по моим уверениям, и без того уже многих достал — будто бы, пока я бегала, пытаясь разобраться с захватчиками через свои «оставшиеся у меня, как у доверенного лица министра Сайкю» связи, успела наслушаться — но его боялись и оттого не решались серьёзно цеплять. Теперь же, когда его так небрежно макнули представители боевого крыла, этот ореол могущества и опасности дал серьёзную трещину. Так что у «господина (не)будущего министра разведки» появятся (уже появились) проблемы поважнее мести. Вернее, мы не настолько сильно задели его своим вторжением и освобождением захваченного генерала, как если бы, например, решили заодно походить по камерам и освободить часть узников — в счёт их будущих обязательств. Потому и строился расчёт на том, что сразу мстить нам не бросятся, попытавшись сначала решить более актуальные задачи… а там окончательно в них увязнут. Не то что бы я вообще предполагала играть в освободительницу: не для того одновременно пугала и успокаивала главу СВБ деэмпатией, чтобы на прощание, фигурально выражаясь, прилюдно плюнуть в лицо, тем самым окончательно вогнав недруга в нерассуждающее бешенство. Тогда уж проще сразу убить. Но, как говорится, это была бы совсем другая история. Да и надеяться на благодарность арестованных разведчиков, которых далеко не факт, что схватили неправомерно… такое себе. У всех имеются свои покровители, которые держат подчинённых за горло, у всех свои собственные амбиции и планы. А моральные долги… Ха, да эта публика в первый момент прикидывается полезными и вечно обязанными, а потом прощает свои обязательства едва ли не легче, чем наркоманы и проститутки! Уж кто-кто, а я в отношении коллег по ведомству никаких иллюзий не питала — особенно если это не простые и понятные оперативники боевого крыла, а именно что хитровыкрученные шпионы. С неистребимым политиканским душком. Пусть Зак сам разбирается со своими пленниками. Тем более что после такого замечательного примера решения проблем, как показали мы с ребятами, кто-то может попытаться его повторить на бис и попробовать отбить уже своего коллегу. Я даже пожелаю им удачи. Главное, чтобы потерявший лицо (и жаждущий его вернуть) Зак меньше обращал внимание на тех, кто в этом виновен. Чтобы втянулся в свару с иными силами, пытающимися толкнуть оступившегося. Чтобы ещё сильнее отвлёкся и ослаб. Зато наш Отряд (а заодно и его глава) в глазах многих теперь предстанут более значимыми. Поэтому, пусть Галахаду и придётся поберечься в ближайшие недели, однако, когда всё успокоится, он определённо станет влиятельнее. Не как генерал Билл, некогда вхожий во Дворец и кабинет министра разведки, но уж точно влиятельнее Маркуса. Проблемы после акции освобождения если у кого и появятся, то это у меня. Захват центрального здания управления наших недругов какой-то выскочкой и без того вызовет неприятное удивление со множеством острых вопросов. А уж на фоне того, чем я занималась на юге, северо-востоке и севере Империи... да. Мои недоброжелатели определённо воспользуются случившимся, дабы раздуть истерию. Слишком хороший ход и удобный повод, чтобы не уцепиться за такую уязвимость. — Я могу заявить, что ты исполняла мои приказы, — постукивая пальцами по столу, произнёс хозяин кабинета. Может, он и испытал облегчение, когда понял, что всё не так уж плохо на сегодняшний день и даже имеется тенденция на улучшение ситуации для нас — и ухудшение для недругов. Однако, почуяв угрозу, сразу собрался, среагировав именно в таком ключе, как надо и куда его незаметно направляли. То есть проявил резкое нежелание отдавать полезную (хоть и вызывающую некоторые вопросы) подчинённую, которая вытащила и его, и всю дурно пахнущую ситуацию, на поживу всяким там чужакам. — Например, я мог перестраховаться, — сказал Галахад. — А когда меня арестовали и я не смог дать указания на возобновление отсчёта, к тебе ушёл заранее подготовленный список приказов, — нервная дробь выстукиваемая пальцами, стала чаще, мужчина досадливо поморщился. — Надо было сразу так сделать. — Хорошая идея, — кивнула я, продолжая поддерживать благотворное влияние деэмпатии (хех, теперь ещё и в качестве психотерапевта подрабатывать приходится). — Но говорить напрямую… не думаю, что это лучший вариант. — Поясни, — глядя на сидящую напротив него обманчиво юную убийцу, хозяин кабинета прищурился. Сейчас он видел перед собой не привычную исполнительницу, внимающую приказам вышестоящих, а особу куда более хитроумную и опасную, чем можно было подумать, судя лишь по имеющимся в досье данным и собственным наблюдениям за подрастающей воительницей. Куроме всегда была талантливой и старательной девочкой, но не так чтобы блистающей умом и лидерскими навыками. Впрочем, нельзя сказать, что Галахад особенно тщательно присматривался к подрастающим убийцам: это просто не входило в его спектр задач. А те, кто должны бы… ожидать от главного инструктора Лоса — к счастью, судя по его прошению о переводе, вероятно, уже бывшего — каких-то признаков компетентности не стоило и при генерале Билле, которого тот побаивался. А уж после его смерти… Но всё же интересно: это чем таким Гозуки и его подчинённые (к коим на некоторое время примкнула и Куроме с парой ныне погибших друзей) занимались, что в итоге одна сестра переметнулась к революционерам, а вторая стала… такой? Хотя нет. Некоторые тайны лучше не знать. Как говорится, информация о том, что некая информация является секретной, есть секретная информация сама по себе. Галахаду хватило того раза, когда он по запросу собирал информацию по Куроме и наткнулся на скупую выжимку о том, как, когда и кем именно была спровоцирована Южная война. Да-да, именно Отрядом Убийц. И это даже не особо скрывалось! Кто знает, на какие ужасные, смертельно опасные тайны можно наткнуться, если попытаться копнуть чуть глубже? Главное, что Куроме и весь Отряд Убийц, на который девушка, как оказалось, имеет очень значительное влияние, находится на его, Галахада, стороне. Да и зачем копать, выясняя опасные подробности прошлого подчинённой, если она и так с готовностью пихнёт в лицо «подарочек» ничуть не хуже? — Думаю, вы уже знаете, что я претендую на Внеранг? — полуутвердительно сказала Куроме, на что хозяин кабинета осторожно кивнул. — Так же, как знаете и о том, как сильно наша команда оттоптала мозоли многим влиятельным людям, выполняя задокументированные и не задокументированные приказы министра Сайкю. Ещё один кивок, подкреплённый задумчиво-изучающим взглядом. — Фактически можно смело сказать, что нам удалось сорвать многолетнюю операцию наших западных «друзей», которые долго готовили всё случившееся на Севере, — продолжила убийца. — И восстание, для которого подготовили подоплёку, и войну, которая задумывалась куда более провальной и позорной, и гноящуюся, кровоточащую язву, в которую превратилось бы Северное королевство. Население, которое превратило своего «Героя» в мученически погибшего святого — это ещё «цветочки». А вот «ягодки» — это полностью прогнивший тыл, имперская армия, которая за исключением войск Эсдес превратилась бы в кучку полуголодных бандитов, множество дезертиров, граждане нашего северного региона, которые стали относиться к родному государству немногим лучше северян. И я не преувеличиваю. По чужим планам всё действительно должно было произойти так. Но не произошло. — И министра Сайкю убили, — дрогнувшим голосом закончил Галахад ту мысль, к которой его подвели; осознание, насколько сильно агенты красноголовых проникли во все сферы государства, оказалось очень неприятным. — А раньше пытались убить тебя. А теперь ещё эта активность Зака. Ты думаешь, что он… — замолкнув на полпути, генерал испытующе, с нотками скрытой паники посмотрел на меня. — Вряд ли он завербован, иначе вёл бы себя совсем по-иному, — качнула я головой. — Да и СВБ, как и разведка в целом, при всех претензиях к некоторым личностям, работают не настолько плохо, чтобы вражеская агентура цвела и пахла непосредственно в её высшем руководстве. Однако то, что шпионы западников есть в Столице — включая шпионов высокопоставленных и потому весьма могущественных — это факт. Как и то, что они непременно воспользуются сложившейся ситуацией, попытавшись осложнить жизнь неудобным фигурам. Если даже вдруг сами не сообразят — найдётся, кому подсказать. Делаю небольшую паузу, дабы новая информация лучше улеглась в голове пребывающего на взводе собеседника. Заодно и влияние деэмпатии пришлось ненадолго усилить, дабы генерал, схвативший стакан с водой и начавший пить маленькими глоточками, остался в состоянии духа, наиболее удобном для мягкой и незаметной обработки. — Если вы за меня вступитесь, то: во-первых — под удар попадёт вся Подземная База. Снова. А во-вторых — наши власть имущие всё равно найдут, чем прижать «слишком обнаглевшую выскочку». У них и собственных шкурных мотивов для этого хватает. Благо что последние события сделали меня слишком ценным активом, чтобы его решили выбросить в отбой. Если не подставляться ещё сильнее, то ничего страшного со мной не произойдёт. Всё-таки обладатели внеранговой силы всегда стояли на особом счету у властей. Так что хватит и просто слухов для «тех, кто понимает» и официальной версии, будто я действовала на свой страх и риск. — Действительно, — Галахад преисполнился мрачной решимости. — Если Запад проводит такую подготовку, то они определённо готовятся к большой войне. А значит, ещё один воитель уровня генерала Эсдес и командующего Будо — практически бесценен для Империи. Но вот смысл выдуманных слухов и официальной версии, которая совпадает с правдой… мне он непонятен. — Если позволите, то я зайду чуть со стороны, — проговорила я, на что хозяин кабинета согласно кивнул. — Так вот: принцип «разделяй и властвуй», как вы знаете, прекрасно известен ещё с доимперских времён. И вы правильно заметили, что Эсдес — генерал, а Будо вообще генералиссимус. Обладатели подобной силы редко прозябают при низком звании и должности. В таких условиях я могу представляться реальной угрозой для вашего места главы Отряда. Несмотря на мой возраст и объективное понимание того, что я принесу больше пользы на имеющейся должности, — добавляю, дабы ответить на невысказанный вопрос о том, не претендует ли одна некроманси на кресло главы в действительности. — Я больше оперативник, а не кабинетный работник. Или, если немного сместить акценты, не стратег, а тактик. В будущем кто-нибудь обязательно попытается нажать на этот рычаг. Так что лучше проработать тему заранее. Тем более что я покамест действительно не собиралась становиться формальной главой Отряда. Потом — возможно. Но и Галахад, когда всё успокоится, не станет так уж возражать против почётной отставки с положенной генералу разведки пенсией и льготами. Но то в реальности. А вот видимость нам выгодно поддерживать строго обратную. Не зря же я старалась и подталкивала Зака к определённым мыслям? — Таким образом, если мы продемонстрируем определённую… размолвку, то некоторые фракции вполне могут попробовать вас усилить. Дабы создать проблемы «моим амбициям». Будто бы вы изначально всё просчитали и отдали заблаговременный приказ, а по итогам решили скинуть ответственность за акцию на меня. Это даст вам дополнительные очки авторитета как разведчику и мастеру интриги. А пренебрежительное отношение к бывшим бесправным теням и так всем понятно, — криво усмехаюсь. — Ты… — хозяин кабинета хотел задать какой-то давно гложущий его вопрос, но в последний момент передумал и сказал иное, менее острое, — ты сильно отличаешься от остальных убийц Отряда. Я читал твою характеристику. Там не упоминалось о лидерских качествах, высоком интеллекте и... об остальном. Если мне можно это знать, ответь: ты проходила специальную подготовку в Элитной Семёрке? Или это началось позже, после побега твоей сестры? Когда ты привлекла внимание министра Сайкю? Вопросу я ничуть не удивилась. Галахад и раньше на меня посматривал с задумчивостью, а сейчас, после проведённой с моей подачи операции по его освобождению и беседы почти без купюр, он пусть и долго мялся, но всё-таки не выдержал: спросил напрямую. Собственно, это предусматривалось планом. Потому как на данном этапе можно начинать по чуть-чуть открывать некоторые свои карты. Да и разделённая «тайна» вполне действенный клей для скрепления нашей, хех, дружбы. — Отчасти вы правы. — Отчасти? — переспросил генерал. Пожимаю плечами. — Вы же понимаете, что составленные офицерами Базы профили её воспитанников… не совсем точны. Старые, тех времён, когда Мастер Джон был нашим инструктором — потому что они старые. Мне, например, чуть больше десяти было, когда меня опрашивали для составления первого профиля. Те же документы, которые составлялись после начала активного участия генерала Билла в жизни Отряда… они отражали скорее то, что желали видеть опрашивающие. Никто из нас не хотел попасть в карцер или куда похуже — а значит, и невместные умствования с инициативой стоило оставлять при себе, демонстрируя в первую очередь нерассуждающую исполнительность. — Да, — как-то даже неловко качнул головой мой собеседник. — Пусть я и отвечал за хозяйственные вопросы, но слышал о том подходе, который практиковали генерал Билл, генерал Маркус и главный инструктор Лос, занявший место Мастера Джона. — Вот и я о том же, — киваю. — Потом, когда нас с Гин и Наталом перевели в Элитную Семёрку, стало проще. Там несколько иная программа подготовки. Те, с кем не побрезговал лично пообщаться генералиссимус Будо и кого вообще допустили на территорию Дворца — не могут быть безмозглыми головорезами. Увы, моя сестра не вынесла некоторых знаний об истинном положении дел в Империи, а наставник Семёрки допустил последнюю, фатальную ошибку в её воспитании. Я... в то время была глупее и слабее, поэтому... всё пришло к тому, к чему пришло. После этого мне пришлось переосмысливать многие вещи. Благо что мой тейгу, Яцуфуса, после пережитого начал новый этап сонастройки. Это породило некое влияние на психику, но также повысило устойчивость тела к ядам. А ещё, как мне кажется, прошлый её владелец сумел оставить в тейгу кое-какое наследие. — Мертвитель?! — вот тут внимательно слушающий Галахад уже не сдержал восклицания, а взгляд выпученных глаз излучал опаску напополам с изумлением. Ничего удивительного. Всё же Чёрный Принц и его полководец, что наводил ужас на Империю даже после падения своего господина, являлись далеко не положительными персонажами современной истории. — Не стоит так реагировать. Я всего лишь изредка вижу занимательные сны. Яркие, детальные... и полезные. А ещё благодаря им стала лучше понимать некоторые вещи. Да и сам генерал Шоса, когда стал Мертвителем, уже скорее являлся мстящим всему живому ревенантом, нежели живым и разумным человеком. А вот до того — уж поверьте, хех, свидетелю — имела место совершенно обыкновенная политическая борьба партии законного наследника с окружением тогдашнего Императора, что перешла в «горячий» конфликт. Это потом на проигравшую сторону, тоже как обычно водится, повесили всех собак. — Но… разве это возможно? — спросил самую чуточку успокоившийся мужчина. — Почему нет? Яцуфуса всё-таки создаёт не мясных кукол, — пожимаю плечами, будто разговаривая о совершеннейшей обыденности. — Немёртвые способны использовать свою духовную силу, как при жизни. Не сказать, что до манипуляций с душами тут один шаг, но во времена Мертвителя о подобных вещах знали куда больше. — Ха… — генерал медленно выдохнул, стараясь утихомирить нервно колотящееся сердце, после чего ослабил воротник, дабы стало легче дышать. — Ха-ха, кто бы мог подумать, что эти дурацкие слухи о наследнице Мертвителя — истина, — Галахад издал нервный смешок. — Теперь понятно, почему ты такая. Даже сейчас, в моём кабинете, чувствую, будто я сам у… — начал мужчина, однако, вновь не договорив, оборвал себя и спросил иное. — А Министр Сайкю знал? И зачем ты сказала это мне? Это… опасная тайна. Хотя раз ты уверена, что тебя признают воительницей Вне Рангов… — Министр Сайкю приложил немало усилий, дабы эти слухи расползлись. Как вы думаете, стал бы он стараться, если бы не знал? — соврала я без прямой лжи. — Чего конкретно он хотел добиться? Увы, этого я не ведаю. Министр мне не отчитывался. Да и неважно это уже, раз он погиб. Вам же я рассказала главное для того, чтобы недомолвки не порождали подозрений и внутренних напряжений. Я заметила, что вы, видя моё поведение, нетипичное для убийц Отряда, испытывали непонимание и подозрительность. Поэтому решила раскрыть карты. Надеюсь, вы сохраните данный секрет. Он способен доставить неприятностей и мне, и вам. — Сохраню. Чем-чем, а болтливостью я не страдал никогда, — искренне сказал он. Мужчина криво усмехнулся, вновь выпил воды и, покачав головой, продолжил: — «Заметила непонимание и подозрительность», хах. Я и в самом деле плохой разведчик и руководитель, раз меня даже девчонка читает. Ещё и в беседе ведёт, ха-ха, — хозяин кабинета невесело, с хорошо заметными нервическими нотками, рассмеялся. — Хотя учитывая всё, что я теперь о тебе знаю… — Галахад вновь прервал себя на полуслове, не став вываливать наболевшее, а вместо этого сказал иное. — Будем сотрудничать, коллега, — мне протянули ладонь для рукопожатия. — Будем, — пожав протянутую руку, серьёзно сказала я. — И насчёт того, что вы плохой руководитель, я не согласна. Категорически. Сейчас, под вашим управлением, Отряд наконец-то имеет всё необходимое, группы не отправляются на откровенно провальные миссии, информация к врагам утекает заметно реже, задания выполняются успешно. Ввиду этих причин мы даже новым тейгу обзавелись! И успешно подыскали ему хозяина среди своих. А сам Кей Ли — нынешний владелец Адаусу — уже сейчас готов аттестоваться на Мастера Боя. Можете считать это моей экспертной оценкой. Уверена, что это ещё сильнее поднимет авторитет нашего отдела. Оценив состояние цели, я немного скорректировала влияние деэмпатии, усилив воодушевление, желание бороться с внешним врагом и чувство неминуемой победы. Не до подозрительных величин, но так, чтобы моя похвала (кстати, и впрямь заслуженная) оказалась воспринята в нужном ключе. — По сравнению с вами, господин Галахад, — подытожила я, — командир Маркус и даже генерал Билл — некомпетентные неудачники, чтобы не сказать — вредители-саботажники. — Здесь нет моей заслуги, — заметил Галахад, которому мои слова пришлись по душе; доброе слово приятно и без всякого внешнего влияния. — Вы почти всё сделали сами, особенно ты, — ради справедливости заметил мужчина. — Разве что, быть может, повышение уровня секретности и более тщательную проверку потенциальных миссий я могу записать на свой счёт. И то… я лишь дал указания более компетентным людям и в меру сил следил за их исполнением. — Ха, будто при Маркусе или Билле могло получиться что-то подобное! Хороший руководитель от плохого и отличается именно тем, что способен грамотно делегировать полномочия. Контролировать подчинённых, а не мешать им работать, влезая туда, где они разбираются лучше, — последнее замечание хозяину кабинета не очень понравилось, но он, всё ещё находясь под впечатлением хвалебных речей и прошлых откровений, смолчал. Ну а я, пока собеседник воспринимает услышанное почти без внутренней критики, решила вбросить ещё одну идею: — К слову, пока положение Отряда, а значит, и всех его офицеров, выглядит намного хуже, чем есть на самом деле. Это даёт вам прекрасную возможность избавиться от навязанных сверху, некомпетентных, нерасторопных в исполнении приказов и не слишком-то верных помощников, вроде Лоса. — Смотрю, госпожа заместитель, ваша взаимная нелюбовь с главным инструктором осталась неизменной даже спустя годы, — развеселился мужчина, который, к некоторому удивлению, не стал возмущаться тем, что я лезу не в своё дело. Собственно, судя по читаемым эмоциям, он и сам задумывался над заменой части бесполезных заместителей и помощников, просто до недавнего времени не имел возможности провернуть подобное. Лос же и вовсе воспринимался не как тот, кого планировалось уволить, а… словно добровольно ушедший в отставку? Неужели этот хрен успел подсуетиться заранее? Впрочем, моего отношения к уродцу это не изменило: убивать его из чувства мести я бы не стала, но лишь по причине бесполезности такого источника информации и брезгливости к тому, об кого даже мараться не хочется. — Он некомпетентен, — с неприязнью произношу вслух. — И на нём, как на негодном инструкторе, лежит ответственность за часть выбывших. К слову: я, как командующая боевыми операциями, должна заметить, что Отряду нужен не только инструктор по боевой подготовке, которого, увы, будет непросто найти. Разве что я или кто-то из наиболее продвинувшихся членов Отряда может временно вести тренировки. Как минимум, пригодится и преподаватель по тактике, в том числе групповой. А также наставник по шпионско-розыскной деятельности. Тогда эффективность работы станет выше, а риск потерь ещё немного снизится. Или даже сильно — тут уж смотря по качеству преподавания и степени применения новых знаний на практике. Впрочем, это всё станет возможно, если нам всё-таки увеличат фонды. Как не помешает завести собственный отдел аналитики и планирования миссий. В нынешней ситуации полагаться на смежников — идея ещё хуже, чем было раньше, когда они частенько подставляли группы под удар из-за недостоверной информации. — Я учту твои мысли, заместитель, — сделав несколько пометок у себя в блокноте, покивал генерал. — Ещё идеи? Как уже упоминалось, я рассчитывала на похожую реакцию. Но всё же удивительно (а для недавней бесправной тени даже чуточку дико), что высший офицер Базы вместо того, чтобы негодовать от того, что «выскочка» лезет туда, куда её не просят — наоборот, рад помощи с её стороны. Судя по подсказкам эмпатии, ноша лидера оказалась для моей живой марионетки достаточно тяжёлой. Особенно после смерти Сайкю, когда Отряд Убийц, подчинявшийся министру разведки напрямую, как бы завис почти в самостоятельном виде. И тут на сцене появляется Куроме Абэ. Наглядно — и словом, и делом — продемонстрировавшая, что готова стать опорой, обладающая некими связями в верхах, близко сотрудничавшая с Сайкю (лишь с моих слов, естественно), хорошо разбирающаяся в тех темах, где Галахад плавает. Как тут не обрадоваться и не пойти навстречу? В принципе, если бы Зак не вёл себя как мудак, он и сам смог бы провернуть тот же трюк. Просто нормально поговорить, объяснить расклады и показать готовность сотрудничать — и этого хватило бы. Хорошо, что третий заместитель Сайкю — спесивый идиот, иначе у меня бы не получилось так ловко манипулировать своей живой марионеткой из тени и на свету. И кстати о тени: позже я проверила «коллегу», попытавшись вытянуть из него дополнительную информацию о себе через его «загадочных покровителей». И… направляемые мною интересанты не получили ничего. Ну, то есть ничего сверх того, что Галахаду было известно до нашей беседы. Обычным досье он с готовностью поделился, даже дополнил его своими мыслями из тех, что у него имелись до нашего общения. А вот всё, что узнал после начала полноценного сознательного сотрудничества, осталось при нём. Что ни говори, а при всех своих недостатках этот тип умеет соображать и хранить секреты. Ещё один довод за то, чтобы оставить его на своём посту и продолжить чуть более открытое сотрудничество. Впрочем, для остальных наш с Галахадом разговор не являлся милой беседой, которую направляла преимущественно я. Скорее это глава базы меня почти допрашивал и песочил, а потом отправил составлять подробный отчёт о миссии и о проведённой с моей подачи «операции освобождения». В общем, включил типичного начальника, которому вроде и помогли — помним про цену уже оказанной услуги, очень часто ничтожную, ага — но притом дерзко посягнули на его личную власть. План: «Эффективный глава Подземной Базы повздорил со слишком сильной и влиятельной подчинённой, дайте ему больше плюшек, чтобы внеранговая выскочка Куроме не подмяла Отряд Убийц под себя», — начал постепенно воплощаться в реальность. Впрочем, сначала предстоит вынести мусор. Это я про бесполезных и даже вредных офицеров, которые и сами, словно крысы на тонущем корабле, искали лишь повод, чтобы перевестись или даже уволиться. Туда и дорога! Даже заместители или поставленные на более высокую должность младшие офицеры — и те будут лучше устроившихся по блату идиотов, вредителей и соглядатаев от своих покровителей. На фоне начавшейся суеты, а также иных дел, связанных как с делами Синдиката, так и с Отрядом, незаметно подобрался вызов на аудиенцию с Императором. Казалось бы, сложно о таком забыть, но слишком уж много всего навалилось на мои хрупкие плечи. Я снова начала вести тренировки, что требовало как оценки прогресса ребят, так и коррекции программ развития в связи с достигнутым. Также после общения с Паулем пришлось собрать и записать специфичные данные об энергетике каждого в Отряде, чтобы заказать более эффективные алхимические составы для лечения и ускорения развития. Хорошо хоть анализов мой западник не потребовал; даже не представляю, как смогла бы их собрать, не вызывая вопросов у командования. Ещё и с протезом для Эдгара потребовалось разобраться: относительно дешёвые поделки не годились для воителя, а изделия Стайлиша мало того что крайне дороги, так ещё самого профессора уговорить надо. Пришлось подкупать его кое-какими интересными вещицами, собранными в сердцах аномалий, а потом активно отмахиваться от «заманчивых улучшений» учёного, пылающего огромным интересом (научным) к телу неосторожно заглянувшей в его логово доброй волшебницы. Ну, зато попутно хотя бы посмотреть на одну из лабораторий, изучить образцы и поболтать на интересные темы удалось. А ведь требовалось ещё и заниматься проработкой способов ускоренного восстановления для вновь впавшей в уныние Сены, что опять-таки требовало времени. Тем более что выздоровление подруги шло странно медленно, отставая от даже пессимистических ожиданий. Кроме того, Галахад (под прикрытием третирования подчинённой в виде требований дополнительных подробностей о миссии) повадился дёргать меня к себе в кабинет, дабы посовещаться. Плюс Синдикат, что с возвращением своего лидера начал внутреннюю чистку, совмещённую с небольшой войной с обнаглевшими коллегами по нелегальному бизнесу. Нельзя это всё игнорировать. Даже, блин, с Наталом нормально пообщаться не получилось! А я так давно не видела своего самого близкого друга... С удовольствием завалилась бы вместе с ним в какое-нибудь приятное заведение без лишних ушей вокруг, дабы поговорить о делах и просто поболтать. Или можно, скажем, слетать на природу, чтобы заодно и несколько тренировочных поединков провести. Но, несмотря на всё хотение, пока удалось пересечься лишь ненадолго, ну и согласовать графики, чтобы найти общее окно. У главы боевого крыла «Щита и меча» сейчас тоже образовалось слишком много дел. Так что шансы нормально пообщаться оставались или в моменты, когда будем навещать Генсэя, или позже, когда я разгребу основные проблемы. О встрече с Акаме или визите к родителям и младшей сестрёнке в ту горячую пору и вовсе оставалось лишь мечтать. Ещё и технари мои что-то там создали по скудному описанию. Примитивный проводной телефон, что ли? Тоже надо бы глянуть. Потом. Дела, дела, дела… Неудивительно, что я едва не забыла «случайно» наткнуться на продающиеся неподалёку от дома велосипеды и купить себе один. Зато, катаясь от дома до Базы и обратно, я наслаждалась ездой на «железном коне» без всякой фальши. С удовольствием вспомнила первую молодость. Сильные ноги одарённой легко крутили педали, разгоняя велосипед до скорости лошадиного галопа*, ветер бил в лицо, ненадолго изгоняя из головы все проблемы и мысли о делах. Не отличная драка с кучей трупов врагов, конечно, но тоже неплохо. А главное — почти никакой лишней траты времени: ведь и так и так нужно преодолевать этот путь, так почему не на велосипеде? /* — Пусть на скачках лошади и могут на относительно коротких (2-3км) дистанциях развивать скорость до 60км/ч, средняя скорость галопа составляет всего 15-20км/ч. Обычный велосипед, полагаю, и не выдержал бы максимальной лошадиной скорости. Так что Куроме, которая и без активного использования духовной силы намного быстрее и сильнее обычного человека, изрядно сдерживалась./ Таким образом, когда пришло время отправляться в гости к Императору, я точно знала, что мой подарок ему понравится. Ходить по огромному Дворцу пешком — это слишком долго и скучно. А вот носиться с ветерком на двухколёсном друге — самое то! * * * Омак от товарища Дмитрия Кузнецова. (События происходят после прибытия Куроме в Столицу, излечения Счетовода и ряда «таинственных происшествий» и представляют альтернативную версию событий.) Глава Службы Внутренней Безопасности был в ярости. Его третий заместитель, человек, которого он лично вынул из грязи, в чьей преданности он был уверен — очевидно, предал его. Теперь Зак сильно жалел, что стал передавать предателю все нити управления своим отделом, с прицелом как можно скорее занять ключевые посты всей Службы Разведки своими людьми, дабы никто не мог претендовать на пост министра, который третий заместитель почившего Сайкю уже считал своим. Благодаря своему скверному и склочному характеру его заместитель не сыскал ни особого уважения, ни благодарности, ни союзников среди службы разведки и чиновничьего аппарата. Единственные его достоинства — это невероятная преданность с исполнительностью, а также умение найти подход ко всем имеющим нужные ему связи и ресурсы. Чем и был ценен. И теперь ему лично, как в начале своей карьеры, придется разбираться с проблемой. Он объяснял свои действия для себя тем, что он должен убедиться, что предатель не выболтает ничего лишнего на допросе. Однако на самом деле предательство Ника сильно поколебало его. Заместитель был один, лишь несколько наемных телохранителей охраняли его приемную. К ним глава не имел никаких претензий — обычная солдатня с небольшими способностями воинов духа. После начала таинственных происшествий каждый из важных людей, связанных со службой разведки, стал держать таких при себе. К сожалению более сильные воины стали неожиданно недоступны. Даже в ЧВК «Щит и Меч» отказали ему, ссылаясь на то, что все их воители заняты на месяц вперёд. Какая наглая ложь! Зак уже решил, что в будущем обязательно подомнёт этих наглецов под себя, а если они будут сопротивляться — натравит на них этих подземных крыс из Отряда Убийц. — Сэр, — остановил его один из охранников. — Время для посещений закончилось. — На дворе ночь, — напомнил второй. — Приходите со своим обращением утром. Приемные часы… — Генерал Зак, глава службы внутренней безопасности — мужчина продемонстрировал свои документы. Для «повседневной носки», чтобы не демонстрировать свою принадлежность к силовым структурам и не рассекречивать себя при проверке документов, оперативники СВБ использовали идентификаторы личности, идентичные общегражданским, но с дополнительными пометками. Аналогичные «документы» выдавались и агентам занимающимся оперативной работой. — Сэр, — оба подтянулись, словно на плацу. — Простите, но мы не можем вас пропустить — приказ. — У вас есть две минуты, чтобы покинуть этаж, — прошипел Зак не хуже змеи — В противном случае вы так же будете считаться государственными изменниками. Охранники удивленно переглянулись между собой. — Сэр, это какое-то недоразумение, — сообщил первый охранник. От взгляда главы не укрылось то, что второй слегка наклонился как будто ища что-то на стойке регистрации при этом засунув руку под неё. — Я последний раз предлагаю вам убраться с дороги, — приказал Зак, вернув удостоверение в нагрудный карман. — Сэр, — он услышал отчётливый щелчок предохранителя, — приходите утром. Нам велено никого не пу… Зак без малейшего промедления использовал свои способности Воина Духа. Его правая рука мгновенно сорвалась с места, выхватывая его золотой пистолет, одновременно смещая свое тело в сторону так, чтобы первый из охранников встал между ним и вторым охранником. Последний, среагировав на что-то, что выходило из ряда вон в его куцем мозгу, выстрелил, намереваясь прикончить нарушителя. Но лишь проделал дыры в спине своего напарника. Пораженный результатом своих собственных действий, охранник на мгновение опешил. Без малейших колебаний, Зак прострелил последнему противнику голову, расплескав содержимое его черепушки по оконному стеклу. Зак не был учеником какой либо Школы Боя или, тем более, выпускником Храма Коукен. Его ранг пикового адепта был достигнут не тяжёлыми тренировками, а употреблением дорогих алхимических средств и вытяжек из монстров. Практика подстёгивания собственной энергетики была очень популярна в его роду. Кроме того, ещё с молодости Зак любил стрелять. Он даже заказал уникальный пистолет из проводящих духовную силу материалов. Как минимум два раза в неделю он снимал тир целиком и тренировал технику ганфайтеров. И хоть его боевые навыки оставляли желать лучшего, но он отработал до идеала доступную на его ранге технику насыщения пистолета духовной энергией, стрельбу и навык быстрого выхватывания оружия. В те времена, когда он ещё не окружил себя и своё ведомство нужной репутацией, это пару раз спасало его от недоброжелателей, не ожидавших от тыловика никаких особенно решительных действий, тем более на поприще Воина Духа. Одновременно с грохотом падения второго трупа в дальнем конце приемной, там, где имелась лестница на нижний этаж, появились еще две фигуры охранников. «Бессмысленно что-то объяснять в такой ситуации. Возможно, заместитель каким-то образом сумел добиться их лояльности. А потому тратить время на объяснения нет ни малейшей возможности и желания». Посылки и вердикт промелькнули в уме Зака за долю секунды. Потому, переведя прицел, он изрешетил заградительным огнем и вторую пару противников. Перезаряжая магазин, он наблюдал, как ещё недавно живые тела, отброшенные прочь, скрываются в проёме и где-то там, уже за пределами поля зрения, скатываются обратно вниз по лестнице. После этого, не теряя времени, он юркнул внутрь своего бывшего кабинета. Заперев за собой бронированную дверь, он обернулся и навёл пистолет на нового хозяина кабинета. Его теперь уже бывший подчиненный, достав из пакета большую засахаренную печеньку, запустил её в рот. И принялся методично, с видимым удовольствием её пережёвывать. Молчаливая угроза словно вовсе его не взволновала... что встревожило самого вторженца. Только сейчас Зак заметил, что на рабочем столе ничего нет, а сейф — открыт и девственно пуст. Взгляд нашел корзину под уничтожителем документов, полную бумажной стружки. — Долго ты, генерал, — заявил бывший заместитель, отправляя в рот новую печеньку. — Твоя ручная охрана задержала, — спокойно пояснил Зак — Если не секрет, чем ты их переманил на свою сторону? — Только тех двоих, которые меня охраняли, — усмехнулся он. — Обменял их верность на обещание помочь их семьям в голодающих из-за войны деревнях, которые они покинули. — Это невозможно сделать, — возразил Зак — При зачислении на службу не указывают поселения, за исключением столицы, только регион и вербовочный пункт. — Ты это знаешь, — улыбнулся зам. — Я это знаю. А те двое — нет. Не преуменьшай размеров человеческой глупости. Эти люди жили в глухих деревнях где-то на окраинах Империи и сами в жизни ничего не видели. Знают только, что с благородиями можно все, если договориться. Кстати об этих двоих. Судя по звукам, они мертвы? — Да. Поведение старого знакомого не подпадало под его обыденный стиль общения, поведения… Что-то не так. «Рука под столом», — непростительно поздно Зак сообразил, что постоянно видит лишь левую верхнюю конечность старого знакомого. Отправившую в его рот уже третью печеньку. — Встать — приказал он, смещаясь в сторону так, чтобы его невозможно было достать выстрелом из-под столешницы. — Руки вверх! Из-за перегородки между двумя несущими частями стола, скрывающей ноги и тело ниже пояса, глава СВБ точно не мог сказать, что именно там находится и чем ему это грозит. — Прости, дружище, но я этого не сделаю, — ответили ему. Повторять требование Зак не стал — прекрасно ощущая, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Как он знал, Ник — не любитель блефовать. Значит, у него под столом скрыто кое-что, что ему не понравится. — Не напрягайся ты так. У меня в правой руке контактный детонатор. Так что стрелять в меня не советую… Зак побледнел. Такого поистине самоубийственного шага он и представить не мог! Контактный детонатор — это пружинный зажим, который сводился и удерживался вручную. Существовало два типа таких устройств. Первый — смыкаемый, когда подрыв происходил при соприкосновении контактов на двух противоположных планках, сжимаемых рукой. Второй, соответственно — размыкаемый, и детонация произойдет при отсоединении контактов друг от друга. И от того, какой тип детонатора зажат сейчас под столом в чужой руке, зависит его жизнь. Дверь, единственный вход и выход отсюда — он лично запер, чтобы никто не мог помешать разговору. Сбежать не получится. Да, он Адепт Боя, но далеко не Воин и тем паче не Мастер: не так быстр, чтобы обогнать огненный фронт взрыва, и не так крепок, чтобы его пережить. Прыжок из окна десятого этажа резиденции — тоже смерть в чистом виде. Особенно если ему говорят правду относительно того, что в комнате есть бомба. Вероятнее всего, она сделана так, что в случае активации разнесет на куски весь кабинет, если не этаж... а то и всё здание. Ну что ж… — Насколько мощная? — уточнил Зак. — Хватит, чтобы разнести в клочья тебя, меня и всю резиденцию, — заявил бывший подчинённый. По виску Зака потекла капля пота. — Как тебе удалось ее сюда пронести? — спросил он. — Сам сделал, — поведал собеседник. — При нужных знаниях химии, физики и доступе к кое-каким материалам, не особенно даже дорогим — это не проблема. Главное — не спешить с подбором деталей, закупать их вместе с непримечательными компонентами, проносить по частям... и тогда даже наметанный глаз не поймет, что к чему. Выглядит, как будто я перестраиваю свой кабинет и приёмную, не правда ли? Именно так Зак и подумал, когда узнал о закупке стройматериалов и мебели. Мыслительный процесс в голове контрразведчика, подстёгнутый адреналином, не останавливался ни на секунду. — Даже охранников не пожалеешь? — продолжал пытаться выигрывать время Зак. — Мне плевать на них, и на тебя, и на всех вокруг. Мое желание в другом. — Не желание, — поправил контрразведчик. — Ваша программа. Ник запнулся: — Что ты имеешь в виду? — Видишь ли, я давно начал подозревать, что все намного сложнее, чем кажется. Не только у тебя есть друзья в высших кругах — и они тоже замечают, что последние события не просто так происходят. Что может заставить верных, проверенных оперативников отказаться от амбиций и повести себя несвойственно их характеру? Да так, что они ломают свою карьеру, к которой стремились всё время? Собеседник молча смотрел ожидая продолжение. Только левая, свободная рука, не останавливаясь, закидывала печеньки в рот. Одну за другой. — Что заставило майора Лоса, инструктора на базе детей-убийц, подать рапорт на перевод в оперативники? Столько лет держался за хлебное место — и тут такое. Причём передал место не кому нибудь из своего рода, а какому-то выскочке с севера. Какому-то генералу Келю. После чего неожиданно поссорился с людьми, с которыми стремился держать хорошие отношения, втравив всю свою семью в никому не нужное противостояние. Мало? А неожиданное помешательство одних из самых проверенных оперативников СВБ, которые стали видеть революционеров и предателей чуть ли не под каждым диваном? А как насчёт невероятного акта тупизны и болтливости полковника Соры, ознаменовавшего торжественное освобождение Галахада, да ещё и с обвинением упомянутого Соры в сотрудничестве с революционерами. И наконец, ты. Да! Ты не только закрываешь на это все глаза, но и подливаешь масло в огонь, хотя это тебе совсем не выгодно! Зак сделал паузу, ожидая какой-нибудь реакции — но, кроме хруста очередной разгрызенной печеньки, ничего не дождался. — Очевидно, что каким-то образом всех названных мной людей удалось сломить, промыть мозги, запрограммировать. Ник засмеялся, громко, истерично. — Знаешь, что испытываешь, когда тебя раздирают противоречия, с которыми ты не в силах бороться? — неожиданно спросил он. — Нет, — признался сбитый с толку Зак. — Я так хотел помогать людям, служить Империи. Но потом меня подставили. Использовали и выкинули. Если бы не ты — я не знаю, что со мной случилось бы. После этого я изменился. Только обогащение, только действия в угоду себе. Здесь, сейчас… я вспомнил, как юнцом мечтал о счастье для всех граждан нашей великой державы… — Так давай вызовем саперов и продолжим в более комфортной обстановке? — быстро сориентировался Зак. — Прости, не могу, — на лице Ника появилась извиняющаяся улыбка. — Я пробовал бороться. Думал о том, что я не хочу этого делать… Бесполезно. Ты просто перестаешь быть собой. Словно если ты ослушаешься, то тебя ждёт какой-то запредельный кошмар. Нечто такое, что даже не можешь вспомнить — потому что всеми силами стараешься забыть. Потому что вспомнить — как по доброй воле прыгнуть в лаву. И ты заперт в собственном теле, ты видишь, что происходит вокруг, знаешь, что открываешь рот, говоришь, что-то делаешь. Но понимаешь: это не то, чего ты хочешь, не твои мысли. Это не ты, а тот, другой, сломанный и покорный… — Ты смог справиться с этим вторым, в твоей голове? — спросил Зак. — Отвоевал немного, — из глаз мужчины потекли слезы. — Я хочу вопить о помощи, а голос смеется и хохочет в моей голове… — Второй? В такой ситуации каждая лишняя фраза может оказаться ценной. Потому, что никогда прежде Зак даже не подозревал о подобном способе контроля. Предполагалось, что Ник — предатель, которого чем-то прижали или переманили, он пришел сюда выбить, кто и как это сделал. А здесь… — Вторая личность? — Да хрен его знает, что это такое, — признался Ник. — Я просто однажды проснулся и понял, что нас двое. И он рулит мной, а не наоборот. Ему плевать на все, чего я хочу — он делает ровно то, что должен делать. — Что именно? — спросил Зак. — Выяснить наши секреты, рычаги влияния, планы, тайны. Перегруппировать оперативников, отвести подальше, чтобы не могли правильно реагировать. Обеспечить безопасность целей, которые были обозначены. — Цели какие? — вцепился в слова контрразведчик. — Отряд… — не успев до говорить рот с отчётливым стуком зубов захлопнулся. Через несколько секунд Ник продолжил: — Прости… Она, видно, поняла, что ты захочешь меня допросить и узнать мотивы… Надо было меня просто пристрелить… Это… Прости… — в голосе проступила паника. До него тоже дошло. Но он еще не оставлял надежду обмануть судьбу. Сдаваться — не в правилах контрразведки. — Что-то есть, что ей нужно, генерал, — его голос начал дрожать. — Я… Я не смог узнать, что именно. Наверное, поэтому мне приказали… — Кому ей? Кто приказал? — перебил Зак. — Н-не знаю, — Ник начинал говорить с трудом. — Голос… — Посланник? Письменное сообщение? Речь на улице? — перечислял оперативник. — Голос, — произнес тот. — Я услышал голос в голове. Он требует подчиниться, преклониться… — До или после возвращения Куроме в столицу? — После. Буквально несколько дней назад. — Ник сглотнул — Я уже ничего не понимаю. Мне очень страшно… Я… я не хочу умирать… Я один… Я в темноте… Мне очень больно… — Никто не умрет, — заверил оперативник. — Сейчас я подойду к тебе… — И я разожму руки, — откровенно сказал Ник. — Любая попытка мне помочь — и пальцы разожмутся. Если попытаешься убежать — тоже. Я… хочу… сказать… она не дает… Размыкаемый… — Борись! — Я бы с радостью, — зарыдал Ник. — Я пытаюсь! Твою мать, я даже горло смочить не могу! У меня уже живот болит от этого печенья, а я даже кашлянуть не в силах! Что происходит?! — Тогда зачем ты их ешь? — удивился Зак. — Оно само — ответил сквозь слезы Ник. — Зачем они делают их такими сладкими? Мне так больно. Почему просто не подорвет меня? Слезы из глаз Ника текли ручьем, но левая рука механически поднесла к его лицу печеньку, а рот так же механически откусил её. По телу Зака пробежало стадо ледяных мурашек. Видеть, как перед тобой сидит человек и, не властный над собой, рыдает, в то время как его тело невозмутимо грызёт выпечку... Он хотел сказать, что не все так плохо. Что в случае чего его данные, мысли и домыслы окажутся на руках у заинтересованных лиц. Но промолчал. Потому что у него появилась догадка о причинах всего происходящего перед его глазами. Мужчина, который хотел жить, молча смотрел на него. Его губы дрожали и были сцеплены, словно в припадке эпилепсии. А челюсти невозмутимо жевали, жевали, жевали. — Никки, — негромко произнес он. — Я знаю, что происходит. — Зак схватил за спинку стул, подошёл к столу и, повернув его спинкой вперед сел, уперев пистолет в лоб Ника. — Пытаешься вытянуть из меня информацию — холодным голосом произнес Зак, отмечая, что бомба так и не взорвалась. — Показываешь насколько ты сильна. Говоришь, что я для тебя не лучше марионеток твоего тейгу. Играешься со мной, чтобы показать что я — никто?! Да в гробу я видел тебя с твоими игрищами! И осознав, что лучше момента не будет, нажал на курок. Задействовав всю свою духовную энергию, он рыбкой бросился на стол, вытянув руки так, чтобы перехватить увиденное пару секунд назад устройство. Его пальцы сомкнулись на чужой руке за долю секунды до того, как тело с простреленной головой разжало пальцы. — Без обид, — заявил Зак, ударом ноги отбросив труп от себя. Скатившись на пол, он бросил взгляд на бомбу. Не врал, — мгновенно понял он. Мало того, что не солгал, так еще и размеры… Взрывное устройство оказалось встроено в стол и занимало все пространство под ним. А это примерно полтора кубических метра, считая выломанные изнутри внутренние стенки. Разминировать ЭТО за пару секунд невозможно — даже схема минирования с первого взгляда не понятна. — Неплохо проделано. Быстро, решительно, жёстко. Но что же ты собираешься делать дальше? — рот мертвеца исказился в надменной ухмылке. Вот только голос принадлежал не ему. Девичий, повелевающий, замогильный, отдающий какой-то жутью. Словно с Заком говорили из самой преисподней. — Иди в задницу, мерзкая тварь! — Вскрикнув Зак отстрелил перенасыщенными пулями руку с детонатором у мертвеца. — Ты будешь подчиняться мне, если не хочешь, чтобы о твоей причастности к последним событиям стало известно! — с еле скрываемой дрожью в голосе сказал он. — И кто меня заставит? — со злобной насмешкой продолжал труп. — Армия, чью боеспособность подорвал убитый мной ублюдок Кокэй? Будо, боящийся решительных действий, или его подчинённые — один другого краше. Они скорее чиновники, чем бойцы или лидеры. Да, есть милашка Эсдес. Но она сейчас на севере и в ближайшее время не вернётся. Или, может, твоё жалкое ведомство помешает мне сделать из тебя марионетку? — В оставшейся руке трупа появилась катана со странной формы цубой. — Я запрещаю тебе делать из разумных марионеток! Делай, как я говорю, и с твоими друзьями ничего не случится! Ты же ради них всё затеяла?! — закончил он прикидывая, что делать, если труп под управлением труповодки бросится на него. А тот жутко расхохотался. — Я ошиблась, — произнесла она. — Ты идиот. ЖАЛКАЯ ПАДАЛЬ. Такие, как ты, мне не нужны. После этих слов в груди Зака разлился нестерпимый холод, а через мгновение всё здание взлетело на воздух.