Из Тьмы

Молодая темноволосая служанка искоса поглядывала на погрузившегося в чтение Императора. Его Величество, который сидел, опираясь спиной об одно из деревьев, растущих в центральном дворцовом парке, сейчас так прелестно выглядел, что его подчинённая не могла этому не умилиться. Кто бы мог подумать, что какая-то прислуга, имеющая далеко не самый высокий статус среди себе подобных, исполняющая не самые важные обязанности в далеко не самых важных (но от этого не менее требовательных к порядку и чистоте!) покоях огромного, словно столичный район, Дворца — сможет вот так вот наедине находиться рядом с государем? Ещё и думать о нём в подобном ключе... Немыслимо! Конечно, почти каждый из слуг мечтал найти себе покровителя-аристократа. Некоторые любители романов и до брака в своих радужных грёзах доходят. Но реально помыслить о том, чтобы из младшей служанки стать личной слугой самого Императора… нет-нет-нет, такие небылицы Марте (полагавшей себя особой трезвомыслящей и не склонной к пустым фантазиям) никогда даже в голову не приходили! И тем не менее — она здесь. В гораздо лучшем положении, чем ожидала, когда её нашли люди премьер-министра... или даже когда она лично познакомилась с Его Императорским Величеством. Миловидная девушка покачала головой, вспоминая тот сумбурный опыт. Господин премьер-министр лично снизошёл до неё и объяснил, что юный монарх начал интересоваться противоположным полом, но в качестве первого объекта интереса выбрал не совсем подходящую особу. А Марта как раз имела с ней сходство даже до того, как над ней поработал парикмахер и иные специально обученные люди. Однако, несмотря на слова очень страшного по своей сути, но удивительно милого в общении господина Онеста, Его Величество отнёсся к своей новообретённой служанке с прохладцей. Бедная Марта тогда сильно испугалась, что монарх от неё откажется, а премьер-министр за это накажет и саму девушку, и её семью (которую, к слову, специально перевели на новое место работы, под пригляд людей Министра). Но потом стало ещё хуже, когда Его Величество стал пытать девушку странными — и опасными, если ответить неправильно — вопросами. Страшно! К счастью с течением времени стало лучше. Император дал Марте задание, которое девушка с честью выполнила. Правда, его суть… Вот что Его Величество нашёл в той извращенке, чтобы лучше понять которую, нужно читать такие непристойности?! То есть понятно, что она сильная. Но не много ли чести какой-то убийце-простолюдинке? Про Группу Террора, в которую она входит, раньше писали всякие гадости и ужасы. Наверное, для этого имелись какие-то основания, верно? Тем более что и другие слуги слышали от своих господ не самые приятные мнения по отношению к карателям Службы Разведки. Даже если судить с чужих слов, перед глазами встаёт неприглядный и очень пугающий образ. А ещё сестра этой Куроме — сама Кровавая Акаме! Да-да-да! Та самая, знаменитая на всю Империю предательница и террористка! Разве заслуживает подобная личность того, чтобы сам владыка Империи внимательно следил за её ужасными делами (но стоило признать, что и великими тоже)? Чтобы он едва ли не каждый день выспрашивал премьер-министра о новостях, а параллельно заставлял Марту собирать газетные статьи, касающиеся происходящего на Севере? Чтобы хотя бы мельком, но вспоминать о ней, обсуждая почти любую тему? Чтобы даже отдать приказ на снятие запрета цензоров на выпуск той пошлой манги? Впрочем, конкретно с «Героем копья» у Марты связаны и тёплые воспоминания. Ведь после того, как они вместе с Его Величеством, с одобрения премьер-министра Онеста, стали, хи-хи, изучать эту мангу, то ранее игнорировавший её красоту Император наконец-то заинтересовался своей личной служанкой, как женщиной. Конечно, у такой простолюдинки, как она, нет никаких шансов стать даже признанной наложницей, не говоря уж о том, чтобы зачать принца крови — об этом позаботились заранее. Да она и претендовать не смела. Но кто бы ей раньше сказал, что первым мужчиной Марты будет сам Император! Так же, как и она — станет первой его женщиной? Ой-ёй-ёй! Как это романтично! И даже почти допрос от премьер-министра, который выспрашивал различные — порою очень стыдные — подробности, не смог полностью перебить этого чувства. Император, кстати, знает об озабоченности премьер-министра его личными делами и считает её несколько... чрезмерной. И о том, что Марта ему докладывает, он догадался почти сразу, несмотря на свой юный возраст. Хотя — это же Император! И… у них состоялся разговор о первостепенности подчинения. Весьма для девушки сложный. Теперь перед тем, как рассказывать что-то премьер-министру, личная служанка государя обсуждает это со своим господином. Возможное недовольство всесильного премьер-министра её страшит, но верность личной служанки должна принадлежать в первую очередь Императору, её истинному повелителю, да-да-да. Тем более что премьер-министр в последнее время занят иными делами, расспросы Марты стали редкими и короткими, а Сюра — сын господина Онеста — очень сильно напугал и обидел девушку. Зато когда появился Его Величество, этот жуткий и непредсказуемый человек тут же превратился в учтивого придворного! В общем, императорской служанке, наверное, стоило бы поблагодарить хозяйку её нынешнего образа. По крайней мере за то, что она мигом вознеслась на самую вершину среди прислуги — и даже шагнула дальше, выбившись почти что в фаворитки. Ну, насколько это возможно для не благородной. В любом случае, все знакомые служанки ей страшно завидуют, а старшая прислуга, что всегда смотрела сверху вниз, теперь очень почтительна. Разговаривают с ней, как с настоящей леди! Пусть знаменитая разведчица ничего не сделала и даже знать не знала о Марте, но косвенно именно она помогла ей приблизиться к Императору. Вполне весомый повод для благодарности. С другой стороны, этот же момент заставлял Марту относиться к Куроме хуже. Она чувствовала угрозу от потенциальной конкурентки за место рядом с Его Величеством, отчего тихо ревновала. Особенно когда эта убийца устроила несколько достаточно масштабных боен, чтобы о ней заговорили, как о потенциальной обладательнице титула воительницы Вне Рангов. Его Величество после этого стал действительно несносен, возясь с идеями о «достойном подарке». Он донимал ими даже самого премьер-министра и генералиссимуса! Подумаешь, смогла убить и подчинить своим тейгу несколько ужасных монстров, а потом натравить их на кучку бунтовщиков! Это всё заслуга тейгу, а не её личная, нет-нет-нет. Будь у Марты одно из Великих Императорских Орудий, она бы тоже смогла много чего натворить! …Наверное. Всё-таки девушка, помогая Его Величеству, прочла довольно много исторических хроник; а ещё больше услышала от Императора, увлекающегося деяниями своих великих предков. Она уже не столь безграмотна в отношении возможностей воителей и обладателей тейгу, как была раньше. Теперь она знает, что для овладения Великим Артефактом нужно иметь сродство и предрасположенность к пути воителя. Но если бы у Марты имелась предрасположенность, то она бы — конечно, ради Его Величества — справилась не хуже! В это время к Императору подошёл уже знакомый Марте лакей, который, как знала девушка, обычно передаёт Его Величеству разные новости от премьер-министра, важных дворян и тех событиях во Дворце, которые требуют высочайшего внимания. Марта напряглась. И действительно: когда зеленоволосый мальчик отвлёкся от своего чтения и соизволил выслушать лакея, он резко повеселел и, подскочив на ноги, чуть не уронил книгу. — Отлично! — юный правитель энергично взмахнул руками. — Я сейчас же пойду в зал аудиенций! Хотя нет, лучше иди и позови Куроме сюда, — остановил он себя. — Ей тоже нравится этот сад и не нравится официоз. И… и скажи, чтобы чай принесли! — сдув прядь зелёных волос, попавших в лицо, добавил мальчик. — С теми сладостями, которые любят Онест и Куроме. И всем остальным. Устроим пикник! «И ради кого столь величественный человек, как владыка Империи, так волнуется и беспокоится? — с нотками ревности подумала служанка. — Ради какой-то убийцы, с которой он и пообщался всего пару раз! Мало ли что она тоже увлекается историей и сама почти как персонаж хроник? Господин Будо ничуть не хуже. Да что там — даже во много раз лучше, да-да-да!» Повелительницу льда опасающаяся за своё положение новоиспечённая «почти фаворитка» — тоже не забыла. Вот уж про кого в будущем станут писать легенды! Страшные. Но про северную садистку Эсдес слухи ходят едва ли не хуже, чем про развратную и жестокую убийцу-карьеристку. Так что уж кого-кого, а Эсдес увидеть рядом с Императором Марта хотела бы в последнюю очередь. Глядя на энергично отдающего приказы господина, она — тоже поднявшаяся на ноги и вставшая рядом — мысленно покачала головой. В такие моменты темноволосую девичью головку посещали крамольные мысли о том, что Его Величество, почти всегда серьёзный и спокойный, иногда ведёт себя так, словно он не хозяин Империи, а совершенно обычный мальчишка. Юный, невинный и непоседливый. А сейчас к этому «непоседливому мальчишке» и вовсе приехал долгожданный гость, словно даровав ему второе дыхание. Точнее, не гость, — гостья… Наблюдаемые эмоции неприятно напоминали те, что девушка видела на лицах переживающих свою первую влюблённость мальчишек и девчонок. Конечно, жаль, что этот, эта… эта гостья — именно убийца Куроме. Она… она хитрая! Водит его величество за нос! И вообще… Но вместе с тем личная служанка не могла не радоваться, видя солнечные эмоции своего возлюбленного господина. Раз уж так сложилось и господин действительно рад этой государственной убийце, то пусть приходит. Что бы Император ни счёл необходимым и желаемым, Марта его поддержит. Таков её долг верноподданной и слуги. И Куроме Абэ, наконец, явилась. С виду ничего особенного: худая и почти плоская девочка-подросток (Марта, несмотря на свою относительную молодость, заметно превосходила убийцу статями, на целый размер!). Сразу видно, что даже когда повзрослеет, ничего привлекающего и радующего взгляд мужчины у неё не вырастет. Разве что мордашка симпатичная. Но и у Марты не хуже! Она ведь заботится о своей внешности, не то что некоторые убийцы. Это ведь надо додуматься — прийти к Императору, даже не потрудившись нанести на лицо минимальную косметику! Ещё и какую-то непонятную железяку с собой притащила. Будто не к Императору пришла, а в гости к соседскому сорванцу! Разве так можно?! А потом, поздоровавшись с Его Величеством — и даже не поклонившись, как должно! — «девочка-подросток» мазнула глазами по служанке, чинно стоявшей за плечом государя, и на короткий миг встретилась глазами со своей почти копией. Бр-р-р! Мысли Марты на какое-то время пришли в беспорядок, вгоняя девушку в ступор. Такое чувство, будто её насквозь просветили и все тайны вытащили! Вот теперь Марта сразу поверила, прям нутром почуяла, что перед ней — не случайная девчонка, с виду заметно младше неё, а настоящая представительница жутковатой Службы разведки. Пожалуй, она погорячилась, думая, что, получив тейгу, смогла бы справиться с — чем она там сейчас занимается, войной с северянами? — и завоевать этим расположение Императора. В разведке нормальные люди не служат, только всякие жуткие шпионы! Да-да-да! — …Марта! — в погрузившееся в свои мысли сознание девушки с трудом пробился голос господина. — Марта, ты меня слышишь? Принеси наш подарок. — Ой! Простите, Ваше Величество. Я сейчас! * * * Позволив гвардейцам в очередной раз осмотреть многострадальный велосипед — и чего их братия столь неровно дышит к простому и очевидно безобидному железно-педальному коню? — я, наконец, вошла в главный сад Империи. Признаться, до последнего ожидала, что меня, после того фокуса с рассказом об истинном положении дел у военных инвалидов, что из-за «оптимизированных» пенсий оказались вынуждены побираться, к Импи больше не подпустят. Вдруг ещё чего-нибудь ляпну по простоте? У нас в Империи мно-о-го такого, о чём Императору лучше не рассказывать. Для сбережения нежной душевной организации юного государя, естественно. Как же иначе? Владыке о пустяках волноваться нельзя! Спрятав сарказм поглубже и напустив на лицо верноподданническое выражение, под внимательным взглядом одного из гвардейцев прислоняю подарок к первому попавшемуся дереву и направляюсь навстречу ожидающему меня юному монарху... и доносящемуся оттуда же очень вкусному запаху. — Доброго дня, Ваше Императорское Величество, — оказавшись пред высочайшим оком, произнесла я и преданно уставилась на мальчишку. Также взгляд мельком, но не без любопытства, мазнул по столику с едой и напитками, и… залип. Ну, то есть я позволила себе залипнуть, понимая, что под разгоном разума это всё равно незаметно. «Ба, да это же фирменные пироженки Онеста! — мысленно восхитилась я. — Те сладкие сокровища, которыми он угощал меня как-то в прошлый раз и пожадничал сейчас! Те, которые, как хвастал премьер, готовят только для него! Хочу!» Стоящая за плечом монарха похожая на меня служанка тоже не избежала внимания. Да, оторвать взгляд от манящих вкусняшек оказалось непросто (благо, как уже говорилось, разогнанная скорость мышления позволила вдоволь и незаметно любоваться на лакомство), но когда я перевела внимание на третью присутствующую в нашей маленькой компании, служанка тоже заставила уделить себе несколько десятых долей секунды объективного времени. «Интере-е-есно…» — пронеслось в многократно разогнанном сознании. Ведь девица не только напоминала мою более фигуристую почти копию, но и фонила довольно занимательным коктейлем чувств. И догадаться о причинах происхождения данных эмоций оказалось совсем нетрудно. Недовольство, возмущение и ревность при взгляде на гостью, обожание в сторону Макото, внешность, подозрительно схожая с моей и… — усиливаю обоняние и пытаюсь вчувствоваться в запах стоящих предо мной людей, игнорируя все остальные. Угу, ясненько. Потом, дабы убедиться, мимолётно ловлю взгляд объекта, чтобы наладить более прочный эмпатический контакт. — Да, совпадение по всем пунктам: от Императора пахло духами служанки (явно слишком качественными и дорогими для простой прислуги, пусть и дворцовой), а меня данная любительница маленьких мальчиков ревновала к нему, в том числе и как к мужчине. Совсем взрослым стал его величество, да-с. Была бы понаглее — поздравила. Не сказать, что неожиданно, но вот то, что я стала прообразом постельной грелки Импи… м-дам. Впрочем, это лучше, чем высочайшее приглашение на свидание от достигшего пубертата венценосца. От которого — я про приглашение, конечно — ещё попробуй увернись. «Вот же ведь мелкий изврат! Не нашёл объекта влечения получше, блин. Ну да ладно: главное, чтобы Кей или Сена не узнали. А то потом не отделаюсь от их шуточек!» — Опять ты вернулась к этому обращению, — с преувеличенным недовольством нахмурился этот, хех, уже не мальчик, но муж, коего я слегка подначила своим чуть более формальным, чем он хотел бы, поведением. «И не краснеет даже. Хентайный Импи! — мысленно хмыкаю, сохраняя всё то же выражение верной подданной. — Или считает, будто я не обратила внимания на похожую прислугу и не сделала выводов? Возможно». — Хватит. У нас дружеская беседа на пикнике, а не аудиенция в тронном зале. Достаточно простого «Император», — продолжил формальный владыка страны. — А теперь присаживайся за стол. «Ну очень простого, хех. И то хорошо, что хоть не оргия, — хмыкнул внутренний голос. — А то пришлось бы сначала познакомить чью-то блистательную задницу с хворостиной, а потом разбираться с гвардейцами». — Да, Император, — продолжая внутренне иронизировать, подчинилась я. — Так-то лучше, — довольно кивнул открывший новые горизонты мальчишка, после чего важно отпил сока из своего заранее наполненного прислугой стакана. — Особенно сейчас, когда ты выполнила мой приказ, — продолжил он, поставив стакан на стол. — В связи с этим у меня есть для тебя награда… Хотя нет. Пусть это будет сюрпризом, — отдёрнул он сам себя. — Сначала я хочу сделать другой подарок, — на этих словах Импи, что доселе не проявлял особых сторонних эмоций, отчётливо смутился. То есть он сумел сохранить относительно спокойный внешний вид, однако я ощутила разошедшуюся от него волну эмоций. Странно. И подозрительно. Меня же не ждёт «щедрое» предложение стать фавориткой? Я за другой лагерь играю вообще-то. И предупреждала об этом. Вот будь Импи девочкой… Впрочем, маленькие девочки меня тоже не особо привлекают. Даже если с ними в комплекте идёт набор плюшек от венценосной любовницы. Я и сама, своими силами, могу взять от этой жизни всё, что потребуется. И сама выберу, чьей фавориткой быть и кого таковой выбрать. Без унизительных подачек за качественно вылизанную задницу. — Марта, принеси подарок, — приказал юный Император, не догадываясь о том, что гостья Дворца о нём думает. Однако моё более фигуристое отражение, к его удивлению, не отреагировало на приказ. Хм, похоже, я немного перестаралась, когда попробовала активно прозондировать её эмоции, и девчонка впала в ступор. — Марта! — прозвучало громче и с ноткой недовольства, отчего служанка вздрогнула и отмерла. — Марта, ты меня слышишь? Ты, что, заснула? Принеси наш подарок. — Ой! Простите, Ваше Величество. Я сейчас! — засуетилась девица. Император удовлетворённо кивнул, не став ругать подчинённую, вместо этого вновь сосредоточив внимание на мне: — А пока — угощайся. «Наконец-то! Я уже думала, что это он такую пытку решил устроить! Император-садист, блин!» — с готовностью пододвигаю к себе тарелку с уже ждущими там аппетитными пироженками, которыми меня некогда угощал Онест. Вкусно! И чай тоже хороший. Хотя сахара можно добавить и побольше. — И расскажи мне о своих приключениях и о том, как ты завоевала титул воительницы Вне Рангов. Судя по описаниям, которые мне удалось вытянуть из Онеста и министра Сайкю, происходившее достойно занесения в исторические анналы. И… — мальчик замялся, — соболезную тебе. Сайкю был своеобразным человеком. Но министром он был хорошим, — закончив свою речь, Император бросил вопросительный взгляд на меня. Ага, будто я сейчас стану выдавать реальные расклады! Чтобы через полчаса об этом знали все, кому соизволят доложить окружающие нас уши. — Да, компетентность министра Сайкю признавали даже его враги, — киваю с в меру скорбным выражением лица. В конце концов, преждевременная смерть главшпиона действительно доставила мне массу проблем. — Не все его взгляды и подходы я разделяю. Но нашей Службе разведки очень повезёт, если его кресло займёт кто-то столь же профессиональный. На этих словах всё же решаю добавить в чай побольше сахара и бросаю туда несколько новых кубиков рафинада. Что же до гостеприимного хозяина, то, судя по выражению, на секунду мелькнувшему на мальчишеском лице — а парень действительно растёт, и не только в вопросах взаимоотношений полов, раньше он определённо контролировал мимику хуже — а также всплеску эмоций, что-то из моего намёка Импи для себя извлёк. Всё-таки голова у него соображает, есть потенциал для становления нормальным правителем. — Разделяешь не все взгляды и подходы? — задумчиво спросил мальчик, когда я взяла ложечку и начала перемешивать сладкий чай. — Мне казалось, что ты была одной из приближённых главы разведки. Разве это не так? — Это так, — кивок, — часть своих приказов я получала лично от министра. Но это не значит, что мы думали одинаково, — пригубив сладкий чай, закончила я. Вот теперь действительно сладко. Самое то к кремовым пироженкам! Краем глаза отмечаю приближающуюся к нам служанку, которая несла нечто, находящееся в богато и со вкусом украшенной коробке книжного формата — относительно тонкой, но широкой. И что же там такое может скрываться? Точно не грамота с приглашением в фаворитки, хех! Теряюсь в догадках. Если Император ставил задачу меня заинтриговать, то он преуспел. — И в чём же вы расходились? — удовлетворённо (и с всё тем же оттенком смущения) заметив мой интерес, спросил юный венценосец. — Не думаю, что говорить о таком сейчас будет корректно, — качаю головой. — Лучше расспросите премьер-министра Онеста. Он осведомлён о большинстве происходящих в стране событий. — Если бы он ещё всем этим со мной делился, — отчётливо недовольно проворчал юный венценосец, который желал не только более полной информации, но и более лёгкого общения; это при гвардейцах-то и греющей уши служанке, угу. — Но если не хочешь плохо говорить о погибшем, тогда скажи, что ты не поделила с дворянами? С теми, которые из северной провинции и вставшими на их сторону нашими, столичными. «А парень явно стал куда информированнее, чем было во время нашей первой встречи, — мысленно отмечаю я, не забывая лакомиться угощением. — Значит, появилась возможность говорить больше. Тем более что в обозримом будущем меня к Императору не факт, что скоро подпустят». Так что, ощущая стремление Импи перейти на менее формальный тон беседы, решаю его поддержать. Онест, конечно, просил — ага, будто невыполненные просьбы не обернутся серьёзными проблемами — не расстраивать монарха чрезмерным описанием проблем. Но раз уж он сам более-менее в курсе, то и я могу говорить на уровне, доступном любому внимательному читателю государственной и окологосударственной прессы. Что на самом деле немало. Ведь, несмотря на дубовую пропаганду, разные газеты финансируются разными фракциями и пишут несколько отличные по смыслу статьи. Так, например, за базу своего ответа я взяла то, что и так публикуется в одном из принадлежащих премьер-министру источников — видимо, Онест вновь вступил в конфронтацию с партией старых дворян — а также одно из немногочисленных изданий, открыто находящихся под эгидой Службы разведки, которое вышло ещё до смерти Сайкю. — Ничего особенного. Просто так получилось, что многие чиновники и аристократы стали играть в пользу врага. Чаще всего не осознанно, думая, что действуют лишь себе во благо, незаметно подталкиваемые из-за кулис хорошо замаскированными недругами Империи. Но нам, её верным слугам, от этого не легче, — говоря это, слежу за эмоциями собеседника. Вроде бы ничего сенсационного он для себя не открыл, продолжаем. — Получилось, что по бумагам наша оборона крепка, а региональные войска сильны, но на деле… «Так, а вот тут обойдёмся без подробностей», — отдёрнула я себя и просто молча покачала головой, предоставляя собеседнику возможность додумать сказанное вслух. Для конкретики там слишком много сомнительных и откровенно чернушных моментов, хотя бы ту деревеньку после визита северян вспомнить (и множество иных, где мы не побывали), а также те «гениальные» решения региональных и провинциальных властей, которым многие простые люди обязаны своей лютой смертью. Зато не помешает похвалить местное отделение разведки, глава которого — да и не только глава — оказался успешно завербован. — Не начни моя команда и местное отделение разведки активно вмешиваться, борясь с коррупцией, а также прекрасно встроенной в эту сеть вражеской резидентурой — для нашей страны всё могло обернуться куда хуже. Да: настоящие предатели, сотрудничавшие с агентурой западников или подчинёнными им шпионами северян, нам тоже попадались. Вот я и приняла необходимые меры, чтобы сломать их планы, разрушить сети и осложнить работу хотя бы на несколько лет вперёд. А теперь стоит ещё и наместников региона упомянуть, прошлого и нынешнего. — Суды, конечно, проходили в ускоренном режиме, но с имеющимися доказательствами большего и не требовалось. Господин наместник Йозеф и его преемник Сол подтвердили законность моих действий. А конфискация имущества, которая так сильно возбудила наших богачей, происходила лишь у тех, кто нажил его нечестным путём. Я просто вернула государству и задыхающейся без средств армии то, что было подло украдено. — Я не знал, что на наших границах всё так плохо, — нахмурился Император. — И, если всё действительно так, то разве не наместник, начальник разведки и военные с полицией виноваты в неурядицах? Может, я должен их покарать? — Не стоит, мой Император, — покачала я головой в отрицании. — Господину Йозефу уже девяносто лет. И он отнюдь не могущественный воитель, как уважаемый генералиссимус Будо, дабы в таком почтенном возрасте в полной мере сохранять телесную силу и остроту ума. Старость и сопутствующий упадок сил побеждают даже лучших из нас. Вот и этот имеющий множество неоспоримых заслуг человек не смог достаточно прочно удержать руку на пульсе событий. Ведь устные и письменные отчёты сообщали об успехах, а лично выезжать и всё проверять в возрасте наместника и его ближайших подчинённых… сложно. Единственное, что ему можно вменить — то, что он слишком задержался на посту. Но тут вина лежит скорее на излишне предприимчивых аристократах и нечистых на руку чиновниках, активно удерживавших наместника от почётной отставки: ведь для них глава региона, давно утративший большую долю своей энергичности, оказался... удобен. Под предлогом желания сделать паузу, дабы слушатель смог осмыслить сказанное (и, если понадобится, потребовать уточнений), я более плотно взялась за вкусняшки. Сначала налила себе в опустевшую чашку ещё немного ароматного напитка, добавила сахара, размешала, попробовала. Отлично, всё как нужно. А теперь можно наложить себе в блюдце несколько новых пироженок и успешно их захомячить! И что только повара Онеста в них добавляют? Прям не сладкое и жирное кондитерское изделие, а настоящий наркотик! Ням! Спустя некоторое время, опустошив свою тарелку и не дождавшись реплик от Императора, который и сам решил попробовать одно из выставленных на столе угощений (правда, в отличие от вашей покорной слуги в восторг не пришёл) — я, под его требующим продолжения взглядом, покосилась на оставшиеся вкусняшки и с сожалением продолжила говорить. Пироженок оставалось ещё много, но максимум, что я могла себе позволить — это положить себе в тарелку ещё несколько, дабы съесть их чуть позже. Обжорствовать, когда тебя слушает правитель — невежливо и чревато последствиями, да. По крайней мере, если ты не фигура масштаба премьер-министра Онеста. — Когда же начались известные вам события и Йозеф понял, что не тянет руководство в военное время, он лично подтвердил мои полномочия и занялся поиском преемника. Деятельности Сола на новом посту я уже не застала, но те, кто заслужил некоторого доверия, отзывались о нём хорошо. Думаю, что после скорой победы он сможет навести в регионе порядок. — А разведка, полиция и армия? — проигнорировав специально заброшенную «наживку» о скорой победе, поинтересовался любопытный монарх. Хотя чего в этом удивительного, если все и вся рассказывают ему о непобедимости и непоколебимости Империи? Так что с точки зрения Импи, сказав о скорой победе, я просто констатировала факт. И это даже несмотря на проблемы, о части которых правитель оказался осведомлён. В общем-то, именно эти проблемы и подогревали его интерес. А я, учитывая множество посторонних глаз и ушей, не могла слишком активно переводить тему. Это заметят и обязательно используют. Проще продолжать играть роль покорной подчинённой, которая всего лишь исполняет приказы своего Императора. А если каким-то толстопузым бородачам это не нравится, то пусть они сами присутствуют на разговорах и одергивают излишнее — с высоты их государственной премудрости — любопытство своего воспитанника. Короче говоря, пришлось удовлетворять интерес юного венценосца. Причём так, чтобы у сволочного Онеста не появилось лишнего повода (и возможности) меня прижать. Этот нехороший человек и так держал одну бедную (и голодную) некроманси на крючке. Да чего уж? Он и прямо сейчас имеет прекрасную возможность устроить Отряду массу неприятностей, как по результатам миссии на Севере — где у нашей группы имелась возможность кое-как прикрыться приказами Сайкю — так и по факту захвата штаб-квартиры Службы Внутренней Безопасности. …конфликт с которой он сам же, скорее всего, и подогревал. Если не изначально устроил, преследуя какие-то свои мутные цели. Политик, сапог ему в качель! * * * — Вопрос: «куда раньше смотрел глава разведки региона?» — может, и вызывает некоторые подозрения в идеальной чистоте рук генерала Неймана. Тем не менее, своими последующими действиями и полной готовностью сотрудничать он сделал серьёзный вклад в очищение северной окраины Империи от шпионов, предателей и вредителей, — осторожно продолжила я просвещать монарха по (к моему скрытому неудовольствию) заинтересовавшему его вопросу. Одновременные старания не создать проблем родному ведомству и его ныне загнанному под мою пяту северному отделению, увы, не облегчали мне задачу. — К тому же генерал Нейман, как и наместник Йозеф, тоже вышел в отставку, оставив после себя вполне компетентного человека. Посему к действующему главе разведки северного региона я претензий не имею. Армия и полиция… тут сложнее. Съев ещё немножко сладкой вкусняшки, делаю глоток чая. Пирожные помогли подавить растущее внутри раздражение от поднятой темы. Хотя то обстоятельство, что из-за разговора я не могу нормально ими полакомиться — удовольствия, естественно, не доставляло. Угощение оставалось таким же вкусным, но… блин, это словно измученного жаждой страдальца заставлять пить с помощью чайной ложечки! Да ещё и медленно, с перерывами на «интересную беседу». — Я видела множество достойных и компетентных младших и старших офицеров, но вот те, кто руководил ими в зоне моей ответственности, зачастую оказывались… — не договорив, со значением поднимаю глаза на венценосного слушателя. — Ваше Величество, вероятно, в курсе о том вопиющем случае, когда мою группу направили в ловушку? А потом, когда мы справились — натравили северных убийц, которые действовали на территории Империи чуть ли не как у себя дома? Император неопределённо повёл рукой, будто говоря: продолжай. Ну, я и продолжила. Разумеется, не забывая время от времени отправлять в рот кусочек очередного пирожного. «Измученный жаждой» пусть и тяготился от невозможности полноценно припасть к «живительному источнику», однако даже не думал переставать работать чайной (на самом деле десертной, но это уже детали) ложечкой. Я рассказала Макото о генералах-заговорщиках. Тех уродцах, которые сначала устроили убийство героического Мастера Джона и арест его не менее героических бойцов, а потом и вовсе сговорились с северянами, попытавшись устранить меня с командой. Это уже успело уйти в прессу, растиражироваться перепечатками и секретом ни в коей мере не являлось. Также не забыла похвалить Красную Дивизию и остальных честных, верных долгу простых вояк. Потом на контрасте коснулась действий экс-наместника Северного королевства, чьи действия вызывали столько вопросов, что в конце концов они сами стали ответами. Император оказался очень расстроен тем, что носитель крови его рода показал себя столь отвратительным образом. Он вслух понадеялся, что «позорное пятно для всех имеющих с ним связь родов» окончательно сгинет в безвестности. Короче говоря, о Биросе и его предательстве лучше не болтать. Максимум допустимой информации: да, имелся такой наместник, как-то справлялся со своими обязанностями, был изгнан бунтовщиками, а потом оказался трагически убит врагами и мятежниками — а больше любопытным знать не положено. Если же кто-то с таким именем всплывёт, то его сразу объявят самозванцем. И, вероятно, отправят по душу негодяя, «вздумавшего позорить светлую память усопшего», группу убийц. Ибо нечего позорить имеющий с ним кровную связь правящий род! В Империи и без того хватает поводов для сомнительных сплетен. Ну, это если бы Бирос оказался и вправду жив. Интересно, Макото к этому сам пришёл или его подтолкнул к нужным выводам Онест? Толстяку, может, и выгоден очередной скандал, бьющий по престижу старой аристократии, но учитывая, что он глава правительства, наместник-предатель негативно отражается и на его репутации. Да и с имеющих отношение к Биросу высших родов можно вытребовать что-то интересное. Также затронула я и личность губернатора провинции, что участвовал в мутных схемах того, кого прямо из зала суда вытащил предатель Камуи. Кстати, бой с родственником Кея Ли вызвал у моего благодарного слушателя живейший интерес, так что скользкую из-за политической, мнэ, смазки тему таки удалось перевести в более безопасную и удобную колею эпичных схваток и сражений. Тем более что тут мне тоже было о чём рассказать: и уничтожение восточного корпуса, и столкновение с повелителем монстров и его зверинцем, и тренировочный бой с Эсдес, что несколько… вышел за рамки. Император с по-детски горящими глазами впитывал в себя каждое слово, иногда задавая уточняющие вопросы, а в самые напряжённые моменты даже не сдерживая эмоциональных возгласов. И, несмотря на то, что скорость поедания сладкого десерта замедлилась ещё сильнее, признаться честно, видеть и чувствовать искреннее восхищение оказалось… приятно. Даже не из-за титула восторженного мальчишки, а в силу того, что мне и похвастаться особо некому. А порой хотелось. Я ведь тоже человек! Конечно, есть Натал, но мы с ним ввиду занятости обоих так толком и не поговорили пока. Да, хвастовство с жаждой признания — немного стыдные вещи для моего ментального возраста, но нормальные для биологического. К тому же потребность в признании и уважении, насколько я могу припомнить, в пирамиде потребностей по Маслоу стоит выше той же потребности в безопасности — а значит, при некоторых условиях человек может жертвовать ради неё даже и жизнью... взять хотя бы самураев, готовых скорее умереть с честью, чем жить в позоре. Или же Воинов Духа, что скорее обнищают, чем начнут работать на криминал. Так что, наверно, не в возрасте дело... Я, может, уже и не совсем смертная, особенно после того, как поглотила и ассимилировала пусть и отфильтрованную, но часть сущности архидемона — однако тело на моё мышление всё ещё влияло. Да и раз на пользу делу, то почему бы не похвастать своими достижениями? Кому от этого плохо? В общем, удовольствие от баек, основанных на реальных событиях, получил не только венценосный слушатель, но и рассказчица. Заодно я похвалилась и новым владельцем Адаусу (взятой у поверженного врага, как трофей, поэтому артефакт у нас отбирать никак нельзя: сие против любимых Императором традиций), заодно прорекламировав его — Кей Ли, то есть — таланты. Выслушав славословия в адрес моего заместителя — молодого потомка рода Ван, что обещал в скором времени посрамить всех чистокровных родственников, который и без тейгу готов пройти аттестацию на Мастера, а с артефактной косой и вовсе способен в одиночку уничтожить крепость с засевшим там военным контингентом противника — Император благосклонно покивал. Я уже знала, что юный Макото любит истории о героях, и потому рассчитывала, что преподнесённый мною образ Кей Ли (благородного воителя, отвергнутого родом, но пробившегося к вершинам самостоятельно на упорстве и таланте) ему понравится. Так что теперь попытка отжать тейгу через высочайший приказ, скорее всего, провалится. По крайней мере, если инициатором выступит не сам Онест. Видя, что собеседница желает, не слишком отвлекаясь на разговоры, съесть все понравившиеся ей пирожные, мальчик решил закругляться с разговором, дабы позволить своей мучимой голодом гостье нормально перекусить. И деэмпатия одной вынужденной себя сдерживать некроманси тут не причём. Да-да! — Если бы я не знал тебя и если бы не вопиющее... событие в Императорском Театре — никогда бы не поверил, что такое возможно, — покачал головой Император. — Но после настолько беспрецедентного случая, как убийство Сайкю другим министром, пошедшим на сотрудничество с революционерами, а может, даже и шпионами Запада… — мальчик замолчал, хмуро поджав губы; сейчас он казался куда взрослее своих календарных лет. — Я рад, что у меня есть такая слуга, как ты, Куроме. Почти все остальные пытаются рассказывать мне, будто в моей стране всё безупречно. Но как я могу сделать Империю лучше, если мне не говорят, что нужно исправлять?! «Ой-ой! Куда-то я его не туда подтолкнула!» — пронеслась в голове обеспокоенная мысль. Ведь слова Импи слышала не только я, но и гвардейцы, а возможно и занятые сервировкой слуги. И столь открытое признание одной незадачливой некроманси, как человека, которому доверяет Император, того, кто может влиять на юный неокрепший ум… Пытаться устранять меня пока всё же не станут, по крайней мере, ключевые игроки. Это и сложно технически, и невыгодно. Тот же Онест, кажется, заинтересован в полноценной вербовке, раз уж Сайкю выбыл. Но вот то, что последствия у произнесённых слов обязательно будут — это точно. Неужели мальчишка этого не понимает? Как выяснилось после более глубокого сканирования Макото эмпатией и анализа всей беседы, вновь прокрученной разогнанным разумом, данный мелкий поганец — вернее, начинающий политик — всё прекрасно понимал. Точнее, он так думал. Даже специально вкусняшки выставил, чтобы отвлечь и разговорить свою гостью. И ведь не совсем без успеха! Нельзя сказать, что Импи глупо и цинично пренебрёг дальнейшей судьбой «типа подруги», используя её в качестве лакмусовой бумажки, дабы убедиться в своих предположениях. Однако неопытный мальчишка, который мысленно поставил меня едва ли не в один ряд с Будо и Эсдес, явно не ожидал, что из-за подобной «мелочи» «такой героической мне» могут угрожать действительно серьёзные проблемы. Зато по тому, кто станет активнее всего поливать меня грязью и пытаться оттеснить от трона, он сможет что-то там для себя определить. И да: юный монарх, конечно, сомневался, стоит ли делать подобный шаг, близкий к подставе, но одна голодная некроманси своим импульсом деэмпатии как раз передала ему последнюю кроху решимости. Вот ведь! Не в то время я поддалась вкусняшкозависимости, совсем не в то. Сама себе создала проблем. От осознания этого факта даже новый кусочек пироженки показался не таким вкусным, как на самом деле. Тем временем юный государь, который по намеренно брошенному на него укоряющему взгляду понял, что я тоже всё поняла и весьма недовольна выходкой венценосного «друга», покраснел от стыда, отвёл взгляд и перескочил на другую тему. Такая демонстрация недовольства Императору — ход не бесспорный, но подобных фокусов с попытками сыграть меня вслепую нам не надо, в будущем хочется обойтись без них. — Я подписал приказ на казнь предателя по старым законам — со всеми дееспособными ближними родственниками и теми, с кем он сотрудничал. Смерть министра Сайкю не останется не отмщённой! — решил порадовать меня венценосец; без особого успеха, ибо пугает не жестокость наказания, а его неотвратимость, которой в современной Империи, к сожалению, нет и в помине. — А теперь давай сделаем паузу, выпьем чаю и угостимся сладостями, — с преувеличенным воодушевлением продолжил Макото. — Вижу, они тебе понравились. А затем Марта передаст тебе мой подарок. Надеюсь, он придётся тебе по душе. — Как скажете, Ваше Императорское Величество, — намеренно использую длинное титулование для демонстрации «обиды». — Надеюсь, мой подарок тоже сможет вам угодить. * * * После того, как они выпили немного сока и какао (Император), или много очень сладкого чая, а потом, когда чай закончился, кофейник такого же сладкого кофе (Куроме) попутно неумолимо опустошая стол от сладостей (тут опять старалась в основном Куроме), Макото, наконец, дал знак стоящей неподалёку Марте. В этот раз личная служанка не сплоховала и передала воительнице плод их совместного с Императором изучения, кхем, интересов оной воительницы. Признаться, мальчик волновался, отчего частично бессознательно, а отчасти и сознательно оттягивал вручение подарка. А вдруг он неправильно понял интересы Куроме? А вдруг она оскорбится, что её посчитали читающей стыдные вещи извращенкой? Или, быть может, посчитает таким его? Тем более что Макото и так допустил ошибку, не вовремя попытавшись примерить на себя роль Императора-интригана. Девушка ничего не сказала, но её недовольный и разочарованный взгляд и поведение говорили не хуже слов. Куроме — это не Марта, с которой подобное проходит незамеченным. А ещё она гордая и, как оказалось, немного обидчивая. Зря он поддался импульсу, пошатнувшему их дружбу. Такими темпами единственная подруга и потенциальная могущественная приближённая отдалится от него и без всякого влияния хитрых вельмож. Исключительно собственными усилиями одного «прозорливого политика». Стыдно! Остаётся надеяться, что вкусное угощение и подарки достаточно растопят сердце уязвлённой хозяйки Яцуфусы, чтобы окончательно согнать с её лица отстранённо-вежливое (и явно отдающее холодком) выражение верной и исполнительной слуги Империи. Тем временем упомянутая наследница ужасающей, но легендарной фигуры Мертвителя открыла коробку, развернула обёрточную бумагу и пустым взглядом уставилась на подарок. «Неужели не понравился?! — замерло сердце мальчика. — Техника невозмутимого лица, техника невозмутимого лица…», — начал он мысленную мантру. — «Герой копья»? — со странной интонацией спросила девушка. — Да, новый том, — несколько поспешно ответил мальчик. — Я интересовался у Сайкю твоими интересами, когда министр ещё был жив. И он любезно прислал мне отчёт от твоего командования. Но там оказалось до прискорбного мало личной информации. Можно сказать, что практически ничего, кроме любви к сладкому, развитию воинских навыков и упоминания этой манги. Я посчитал, что ты будешь рада, если узнаешь, что запрет на издание новых томов снят. Или это не так? — Так, Ваше Величество. Я рада и благодарна вам за подарок. — Куроме и впрямь благодарно кивнула. И пусть на её лице читались смешанные эмоции, но холодная отстранённость полностью ушла, отчего Макото смог внутренне расслабиться. — Но помимо интересного сюжета и забавных шуточек, данная манга содержит множество довольно… откровенных сцен, — продолжила девушка. — И мне немного стыдно оттого, что я невольно стала той, кто преждевременно толкнул вас в омут плотских удовольствий, — Куроме то ли скорбно, то ли с осуждением покачала головой, а потом быстро, но так, чтобы собеседник заметил, прошлась глазами по фигурке Марты. «…Что? Она знает?! Откуда?! Что она теперь обо мне подумает?! Ведь Куроме с Мартой так похожи! Она же не в курсе, что это всё Онест с его глупыми шутками виноват!» — панически запрыгали мысли в голове юного венценосца. Император почувствовал, как его лицо неумолимо заливает краской. «Техника невозмутимого лица! Техника невозмутимого лица! Техника невозмутимого лица!» — Откуда ты зна… С чего ты так решила? — выдавил из себя Макото, бросив быстрый взгляд на опустившую голову Марту. «Так и знал, что нужно было её отослать. Что теперь обо мне станут думать?! Не хватало прославиться, как Озабоченный Император!» — Прошу прощения, Император, — не вставая со своего места, Куроме обозначила лёгкий извиняющийся поклон. — Я только вернулась с фронта и оттого забылась, — капля яда в интонации некромантки — коя отнюдь не забыла малого, но вероломства своего венценосного якобы друга, и решила символически ужалить в ответ — оказалась столь тонка, что Макото решил, будто ему показалось. — Я, конечно же, не хотела ставить вас в неловкое положение. — Не нужно извинений. Я же говорил, что у нас тут неформальная дружеская беседа, — совершив могучее внутреннее усилие, Макото вернул спокойный тон и невозмутимое выражение на своё лицо… всё такое же пылающее. — Лучше ответь на мой вопрос. Только правду! — приказал Император, боясь, но в то же время ожидая узнать о том, что его (как он думал, тайные) отношения с Мартой уже ни для кого не секрет. — Как вы могли знать, мой Император, воители обладают более развитыми органами восприятия, — ответили ему со скрытой насмешкой. — Особенно если сознательно развивают чувствительность. А ваша служанка пользуется духами. От вас ими тоже пахнет. А ещё на её одежде есть несколько зелёных волос, а на вашей — чёрные, — теперь ирония стала более явной. Теперь Макото стало окончательно ясно, что ядовитые нотки в словах собеседницы ему не почудились, и она не стала умалчивать о результатах своих наблюдений в ответ на его собственную выходку. Впрочем, осознание того, что Куроме далеко не первая, кто это заметила, стало более ярким открытием. «То есть старик Будо именно поэтому на меня так косился? — сконфуженно подумал мальчик. — И раньше, и в особенности в последние дни, когда я решил сделать Куроме, исполнившей мой приказ, приятный сюрприз и присвоить ей почётный титул? Думал, что начинающий «Император-извращенец» решил заманить его ученицу в свои сети? Стыдно! И все гвардейцы всё заметили… И точно распустили слухи! Теперь об этом, наверное, по всему дворцу судачат. А может, и за пределами. Стыдно, как же стыдно!» Неудивительно, что все эти дочки и внучки придворных в последнее время стали ещё надоедливее, чем раньше! А он не хочет, чтобы эти хихикающие дуры вокруг него крутились! Может, ему и начали нравиться девушки — но такие, как… — он покосился на свою визави. — В общем, не такие, как те пустышки, которые, с которыми даже поговорить нельзя! — В любом случае появление у молодого аристократа личной служанки само по себе о многом говорит, — как ни в чём не бывало, закончила свою мысль сильнейшая из имперских убийц. Вот уж у кого развита техника невозмутимого лица. Разговаривает о таких стыдных вещах, словно о погоде! Вообще без тени смущения! — А Онест говорил, что в личной служанке нет ничего такого, — буркнул Макото. — Вот ведь! Опять эти его шутки! И… ты же не злишься? Из-за того, что Марта на тебя похожа? Это всё Онест! А Марта и в самом деле хорошая! Это она смогла добыть мне мангу и вообще выполняет мои приказы. Не то, что эти истуканы, — недовольное движение головой в сторону молчаливых гвардейцев. — Как я могу? — покачала головой собеседница. Однако, видя требовательный взгляд смущённого, а оттого пребывающего несколько на взводе Императора, она всё же продолжила: — Я воительница Службы Разведки, моё призвание состоит в том, чтобы всеми силами защищать Империю от внешних и внутренних врагов. Личные отношения Вашего Величества — это не то, что должно касаться такой, как я. Подтекст последней фразы Макото, несмотря на свою юность, понял более чем хорошо. Было бы странно, не пойми выросший во Дворце наследный правитель, коего постоянно окружали придворные, не слишком завуалированную просьбу не пытаться лезть к ней со своими сомнительными предложениями. Император почувствовал лёгкий укол обиды: Куроме всё же сочла его Императором-извращенцем. Не то чтобы первая подруга венценосного мальчишки (несмотря на толпу слуг и придворных, довольно одинокого в своей сути), не будила в его сердце желания сблизиться ещё сильнее. Однако он хорошо помнил о том, что сильной, умной и интересной хозяйке Яцуфусы, которая разделяла интересы Макото и вокруг которой крутились многие его мысли — нравятся девушки. Да, прискорбно, но факт. Однако, несмотря на подспудное сожаление, то, что его приближённая сочла, будто Император может попытаться проявить неуместную настойчивость, несмотря на её недвусмысленно высказанную позицию — неприятно царапнуло где-то внутри. Но он сам требовал прямоты и откровенности. И сам виноват. Следовало продумывать всё наперёд, как великие Императоры прошлого, а не… не так, как сделал он. И будто чувствуя внутреннее смятение юного монарха — хотя почему будто? как выяснилось, его хвалёная «Техника невозмутимого лица» ещё недостаточно хороша — гостья тактично перевела тему, обратив внимание венценосца на ту странную конструкцию, которую она решила ему подарить. Разумеется, Макото с готовностью поддержал эту инициативу, с облегчением сменив канву разговора на нечто далёкое от смущающих подробностей его личной жизни и того, как её видят окружающие. К тому же ему и самому стало интересно, что это за штука, на которой, по словам воительницы, так весело кататься. И как вообще можно ездить на двух колёсах и не падать? Или это только для воителей? Но зачем тогда дарить такое ему? Он ведь не имеет такой силы (хоть и хотел бы её обрести). — Разве эта штука не упадёт? — озвучил свои сомнения мальчик, когда они втроём подошли к агрегату, или — как его назвала Куроме — велосипеду. — Его Величество — это вам не какой-то акробат, чтобы трюкачить на потеху публике! — вторила своему господину доселе молчавшая Марта. — На самом деле эта штука безопаснее, чем выглядит, — не согласилась хозяйка Яцуфусы. — Когда велосипед едет, он сам поддерживает устойчивость. Я видела, как на таких же «железных конях» передвигались простые горожане и даже дети. — Неужели? — с сомнением, но не без интереса, посмотрев на «реквизит акробата», произнёс Макото. — Может, тогда покажешь, как нужно это делать? — Конечно, Император, — девушка легко подхватила велосипед и, запрыгнув на сиденье, поехала по дорожке: сначала демонстративно медленно, потом, когда достаточно отдалилась — быстрее, дабы развернуться и с шорохом скользящих по камню колёс затормозить рядом с загоревшимся Макото. Выглядело действительно круто. Конечно, на хорошем коне можно разогнаться сильнее. Но разве получится ездить на коне по Дворцу с его длиннющими коридорами? Нет. А эта штуковина будто специально для этого создана! — Это просто, — вторила мыслям своего Императора его верная приближённая. — Главное — это держать руль и не ехать слишком медленно, чтобы скорость вращения колёс давала устойчивость. Хотите попробовать, Ваше Величество? — Да! — воскликнул мальчик, не сумев сдержать вспыхнувшие эмоции. Не слушая возражений Марты и даже одного из гвардейцев, что в кои-то веки решил изменить своему истуканскому образу и предостеречь монарха, он выхватил у Куроме её подарок. Император уже предвкушал, как будет с ветерком нестись в свои покои. А ещё можно будет не тратить так много времени на путь из одного места в другое, рискуя встретить очередного докучливого придворного с глупыми просьбами оказать протекцию ему или родственникам или жалобами на другого аристократа. Будто соответствующих служб во Дворце не существует — и именно Император должен лично заниматься такими мелочами! В конце концов, ему действительно ничего не угрожает. Даже если он начнёт падать, то Куроме или кто-то из гвардии его легко поймает. Ещё раз выслушав короткий инструктаж, Макото взялся за руль, поставил ногу на педаль, оттолкнулся, чуть неловко перебросил через велосипед вторую, и… И поехал! Действительно прекрасное ощущение! Почти как езда верхом, но только вместо живого большого (и немного пугающего) коня со своими собственными желаниями тут всё зависело исключительно от управляющего велосипедом Императора. А ещё он ехал почти без присмотра — не то что на конной прогулке, когда вокруг куча пешей и конной охраны, а также пышная свита с вечными просителями, знакомыми Онеста, чьими-то дочками и сыновьями, а также прочей надоедливой публикой. Макото всё-таки являлся скорее интровертом, который предпочитал многолюдному гомону толпы уютную тишину библиотеки. Ну, или относительно приватное общение, когда просители не пытаются соперничать за его внимание и не душат юного государя чрезмерной опекой. А тут разом и движение, и отсутствие навязчивого общества придворных. То, что надо! После такого подарка — действительно императорского! — Макото с полным удовлетворением от того, что не ошибся, приказал Куроме подготовиться и проследовать в тронный зал, где он в присутствии довольного Онеста, генералиссимуса Будо — отчего-то более хмурого, чем всегда — и нескольких иных важных сановников присвоил Куроме звание Имперского Рыцаря! Правда, кроме премьер-министра, который ранее помогал Императору разобраться в казуистике, позволившей предоставить кому-то титул легендарного Имперского Рыцаря без возрождения самого Ордена, никто особенно счастливым почему-то не выглядел. Даже Куроме, чьи реакции он, кажется, понемногу научился понимать. Неужели он опять что-то сделал не так? * * * «Ну, Импи! — негодовала я мысленно. — Ну доброхот, блин, мелкий! Удружил, так удружил! Мас-с-стер сюрпризов, чтоб его!» И ладно история с мангой; там всё действительно забавно получилось, хоть и несколько неловко. Да и узнать о том, что хоронить надежды на продолжение приключений бравого копейщика и его боевого гарема, оказывается, преждевременно — это, как ни крути, а приятно. Если забыть о дурацких причинах, по которым наши высокоинтеллектуальные цензоры ранее прикрыли данную мангу. Да-а… хорошо бы процентов восемьдесят «занятых важным делом» цензоров и вовсе разогнать, ибо разросшаяся структура без должного контроля пошла по лёгкому пути имитации бурной деятельности, цепляясь к мелочам в обычной художественной литературе и публицистике, тем самым скорее впустую раздражая людей, чем принося пользу. Не удивлюсь, если для части недовольных это раздражение стало отправной точкой для пути в объятья революционеров. Ещё и деньги, которые можно пустить на куда более полезные статьи бюджета, идут к ним не таким уж и тонким потоком. Чтобы граждане любили и уважали своё государство, требуется делом завоёвывать такое отношение: создавать социально важные учреждения, способствовать подготовке квалифицированных кадров, приучать чиновников к ответственности за воровство и халатность, ну и так далее. А не массово вешать лапшу на уши через официальные СМИ и карать за недовольный (обоснованно!) ропот. …тем самым повышая давление в плотно закрытом котле, который никто даже не думает снимать с огня. Ведь если что, можно послать на ликвидацию очередного очага наш Отряд или кого-нибудь подобного, угу. Последствия — это ведь уже не зона ответственности отдела! Главное — чтобы собственные отчёты красиво пухли от количества успешно прижатых к ногтю источников «потенциально вредных и вольнодумных» идей, а в остальном — хоть трава не расти! Идиоты. Будто в случае развала Империи у них получится увернуться от последствий. Кхм. В общем, пусть благодаря Императору запрет на продолжение издания любимой манги сняли, но нелюбовь к альтернативно одарённым цензорам у меня осталась. Память у меня хорошая, для верности я ещё и записи веду. Ничего, разберусь с ними после успешного разрешения более важных проблем. Главное, что теперь можно будет за кружечкой горячего сладкого какао с печеньками ознакомиться с продолжением. И чтобы о подоплёке его — продолжения — выхода не узнали наши острословы. Я иронично хмыкнула, представив, что началось бы, если бы ребята таки узнали. Кей, наверное, просто лопнул бы от гордости, прознав, что косвенно сумел пристрастить к «высокой литературе» аж Императора. Да и Сена… С её тягой собирать сплетни, а также опытом в качестве главы части нашей разведывательной сети на севере, проныра и до факта появления у монарха личной служанки докопалась бы, и о её внешности узнать могла. Но вернёмся к менее приятным и забавным, кхем, наградам. Ведь с формальным титулом Имперского Рыцаря мне подложили большую, грязную и вонючую свинью. То-то я удивлялась, что Будо не очень-то хочет видеться со своей ученицей, а когда увидел, выглядел хмуро и вел себя не очень приветливо. Заранее знал о «подарочке». И злился. Оно и не удивительно. Он — генералиссимус из рода генералиссимусов, потомок тех, кто вместе с Первым Императором основал нашу страну — теперь в какой-то степени стоит ниже талантливой, но безродной девчонки. И плевать, что без регалий (которые нужно создать вместе с новым Орденом или, в крайнем случае, взять унаследованные от предков) у меня, по сути, нет никаких привилегий. Разве что запретить посещать Дворец без официальной опалы теперь не могут. Да ещё можно требовать суда Императора, посылая подальше обычные суды… которые и так не особенно-то действуют против человека-армии, которого, в силу сложностей с арестом и заключением, либо просто аккуратно пожурят, либо сразу вышлют команду высокоранговых убийц для ликвидации. Собственно, потому и возвели меня в Рыцари. Тут ума много не надо, чтобы подоплёку просчитать. Это наш громовержец, получив титул Имперского Рыцаря и достав из родовых закромов перстень, смог бы использовать ряд новых, ранее недоступных рычагов, резко усилив и своё личное влияние, и «вес» собственной фракции. Зато я — которая пусть и имеет схожий перстенёк, как и всё прочее, положенное наследнице древнего полководца, ныне известного как Мертвитель, но не может этим воспользоваться в силу фатальных последствий подобного шага — никаких рычагов влияния не получила. Зато проблем — выше крыши! Это ведь такой плевок в лицо всей высшей аристократии, что хуже и не придумаешь. Вон, даже такой в целом адекватный и правильный старик, как Будо, теперь смотрит на (бывшую?) ученицу едва ли не волком. Всё-таки при всех своих достоинствах старик не лишён тщеславия, которое оказалось болезненно уязвлено. Забегая вперёд, скажу, что тщеславие командующего оказалось далеко не столь сильно раздуто, дабы затмить его разум надолго. Опытный же политик — не мальчик резвый, кудрявый, наивный. Он довольно быстро разобрался в ситуации и понял, что его намеренно вывели на эмоции, заодно исказив факты. Благо похороны Сайкю, чьё тело по каким-то причинам довольно долго пролежало сначала в лаборатории Стайлиша, а потом и в морге, предоставили нам возможность поговорить с глазу на глаз ещё раз. Церемония хоть и прошла совсем не помпезно, в присутствии весьма узкого круга высокопоставленных приглашённых — в числе коих, как личная приближённая, затесалась и я; в отличие, кстати, от Зака, ком чьих проблем только нарастал — но высокопоставленные лица, которые там собрались, естественно, не преминули использовать событие, в том числе, как повод для общения. Как делового, так и личного. В общем, с Будо мы помирились. Тем более что старик проявлял своё недовольство моим «имперскорыцарством» в своей привычной манере — то есть, достаточно сдержанно; а я ответной обиды не затаила. Зато остальные присутствующие (не считая «добродушного толстяка» Онеста, который всё это и устроил в излюбленной своей манере, чужими руками), если и изъявляли желание пообщаться, то лишь для того, чтобы подпустить шпильку. А лучше сразу отравленную иглу, метафорическую, но болючую. Особенно представители старого дворянства и коллеги по ведомству старались, да. Вот уж, блин, что называется, приблизили к высочайшей тушке через голову целой стаи — или вернее будет сказать «серпентария»? — желающих и без спросу наградили легендарным титулом, которой всей этой братии, словно красная тряпка для быка! И не откажешься ведь теперь, когда его во всеуслышание присвоили. Это станет едва ли не худшим оскорблением нашего щедрого Императора в частности и Имперского Трона в целом, чем разломай я, собственно, трон и изрисуй все стены центрального приёмного зала Дворца скабрезностями и революционными лозунгами. Хех, проще уж сразу объявить себя врагом Империи! И я даже догадывалась (да чего уж? — знала!), чья борода торчит за «отличной идеей» увлекающегося историей мальчишки. Уж слишком сильно от этого «некто» шибало довольством. Что касается нашего с этим толстым интриганом последующего общения, то ничего заслуживающего особого упоминания там не произошло. Онест был как всегда приветлив, обходителен, вежлив и… совершенно непроницаем для эмпатии. То есть, я вполне улавливала его эмоции, но верить в то, что искренняя доброжелательность с капелькой лукавого веселья — это его истинное лицо... напрочь отказывалась. Также моя маска вполне позволяла показать, что я поняла неприятные последствия обретения титула «типа Имперского Рыцаря», хоть и не все. А кроме того, продемонстрировать «не до конца скрытые» догадки о том, с чьего молчаливого согласия (как минимум) Император вообще к этому пришёл. А Онест, в свою очередь, с удовольствием проехался по чрезмерной наглости одной убийцы, которой нужно радоваться, что её не только не наказали за все выходки, но даже соизволили подтвердить притязания на Внеранг и любезно прикрыли от недругов с помощью новоприсвоенного титула. Иносказательно и с неизменным дружелюбием, конечно. А ведь те недруги — вполне обладающие силой и высоким положением — будто бы предлагали самые разные методы решения проблемы не по чину наглой протеже почившего министра разведки. От простых обвинений в превышении полномочий до вполне серьёзных подстав или даже физического устранения. Добрый премьер-министр даже готов дать ознакомиться с кое-какими подтверждающими материалами, если поверить голословным заявлениям слишком сложно. Таким образом, мне стоило не таить недовольство за недостаточную награду, а радоваться и благодарить бородача и его юного подопечного за защиту. Или гордая леди Абэ дуется за милую шутку с той похожей на неё служанкой и эротической мангой? Нет? Вот и отлично! Значит, ничто не помешает подготовке к новой миссии, на которую привлекшей к себе слишком много высокого и недружелюбного внимания некроманси нужно отправиться в относительно скором будущем. Она же не желает, чтобы враги за неё взялись всерьёз? Онест, так уж и быть, поможет, задействовав кое-какие свои рычаги влияния. Благодетель какой! Почуял, что внезапно усилившаяся фигура лишилась былого хозяина, и сразу резко сузил той самой фигуре поле манёвра, оставляя из всех возможных выборов лишь себя, любимого, попутно нагрузив потенциальную проходную пешку проблемами, которые к этому «правильному выбору» только подтолкнут, а после отправил куда подальше, чтобы уж точно не с теми связаться не смогла. Ещё и долг навесить за такие вот «услуги» попытался! Собственно, Онест вёл разговор так, что не догадаться о том, что мне предлагают перейти под его личное крыло, а после оного перехода получить «достойные плюшки», смог бы только идиот. Но я продолжала играть пусть амбициозную карьеристку, но с принципами и вот так легко бросать родное ведомство не торопилась. Во-первых — рано. А во-вторых — не хотелось ещё сильнее ухудшать отношения с Будо и Эсдес. Одно дело, если некую подневольную некроманси, как и ряд иных тейгуюзеров, в будущем выдернут для формирования команды для борьбы со «страшным и опасным, неуловимым Ночным Рейдом» и совсем другое — если она сама прыгнет в объятья Онеста. В первом шансы на хоть сколько-то приличные отношения с генералиссимусом всё же останутся. А вот во втором… понятно. Да и Эсдес определённо взревнует. И за «украденный» титул Палача Севера, и за рыцарство. Она такая — пусть и по-своему, но весьма честолюбивая особа. Премьер-министр и так заложил между нами мину, но если я сразу войду в его фракцию, он явно приложит больше усилий, дабы разделять своих подчинённых и тем удобнее властвовать над ними. А так — пока есть шансы, что напуганная негостеприимной атмосферой «рыбка» найдёт себе другой прудик — педалировать это направление он поостережётся. Скорее всего. Вот поэтому меня в конечном итоге и отправили без команды на заведомо провальную миссию, ещё и с обузой в виде кучки агрессивных идиотов. Чтобы пришла в чувство и не крутила носом, так сказать. К морковке перед носом прилагается комплектная, около хвоста: пищи, но тащи! «Ну, хотя бы не сразу решили выпнуть, — подумала я тогда. — Ещё останется время, дабы решить самые важные вопросы. Может, даже встретиться со старшей и младшей сестрёнками удастся». * * * — Ку-фу-фу, какая замечательная девочка! — негромко рассмеялся премьер-министр, когда юная (но уже невероятно опасная) особа, мягко провожаемая его доброжелательным взглядом, покинула кабинет. Не то чтобы он ожидал от государственной убийцы, неожиданно для себя утратившей патрона, взгляда беззащитного щеночка, брошенного посреди многолюдной улицы, а также готовности побежать за первым человеком, поманившим добрым словом. Только не от той, кто, только вернувшись и застав перемену власти в своих владениях — произошедшую не без косвенного участия Онеста, выигрывающего практически от любого исхода — сначала хладнокровно выяснила подоплёку событий, затем прикрылась от самых опасных последствий, и лишь потом сломала об колено сначала нового «командира», а потом и его хозяина. Того, кто являлся ни много, ни мало, а заместителем Сайкю. И даже мнил себя претендентом на освободившееся место убитого патрона. Раньше являлся и раньше мнил. Теперь, после такого афронта, Зак оказался в положении того самого вожака волчьей стаи, что неудачно продемонстрировал слабость: те «беты», кто ещё недавно испуганно подставляли брюхо, уже оскалили клыки и примеряются, куда бы вцепиться незадачливому «альфе», не говоря о хищниках из соседних стай-отделов. Тут бы свою жизнь сберечь, не то что амбиции тешить. Что ни говори, а тут его бесполезный сынок прав: несмотря на разницу во внешности, у Куроме и Эсдес хватает общих черт: обе умны, сильны, жестоки. Но главная их общая черта — это то, что обе молодые воительницы, достигшие Внеранговой ступени — те ещё отмороженные суки. Пиетета перед вышестоящими лишены напрочь. Чем и ценны, ку-фу. Однако пусть бородатый интриган и не ждал открытых проявлений слабости, но хотя бы растерянность и неуверенность в глазах юной убийцы увидеть надеялся. Всегда приятнее, когда полезные люди не требуют плату за вступление в число подчинённых, а наоборот: сами упрашивают их взять, надеясь, что процесс пройдёт поласковей. И он, Онест, милостиво соглашается принять в кабалу того, кто в иной ситуации гордо игнорировал самые щедрые предложения. Увы, не получилось. Сходу. Теперь придётся пойти более медленным путём. В любом случае, почти все иные варианты он для этой убийцы отрезал. Теперь можно с комфортом пронаблюдать за её поведением, вычислить точки давления и подобрать ошейник по размеру. Внеранг — не Внеранг, а людская суть одинакова. Поэтому он — Онест — фактический правитель Империи, а Эсдес — куда более могущественная, как воительница, или даже гордый Будо — действуют в очерченных для них рамках. Причём часто даже сами не понимая того, что их «личный выбор» — не совсем их. И бывшая питомица Сайкю тоже не избежит этой доли. Уже не избежала, ку-фу. А ещё такая яркая и непокорная приманка обязательно привлечёт интерес тех, кто захочет поиграть с ней в свои игры. Может быть, такой исход даже лучше. Получится без лишних усилий и затрат оттянуть часть интереса от происходящего в Столице. А заодно и посадить на крючок самых наглых и неосторожных рыбок, решивших направить свой интерес на новый Внеранг Империи. А кое-кого и скушать. Что-что, а вкусно поесть ему всегда нравилось, ку-фу-фу! Вообще, смерть хитроумного шпиона оказалась крайне неожиданным событием. Премьер-министр даже заподозрил обман, тем более что тейгу Сайкю пропал. Однако Стайлиш после длительного исследования подтвердил, что тело принадлежит именно министру разведки. Пришлось изрядно побегать и понервничать — Онест на нервной почве даже немного потолстел от переедания; именно на нервной, да-да! — однако по итогам всё обернулось лучшим образом. Толстяк даже испытал лёгкую благодарность в адрес этого ничтожного слизняка Досэна, который не только предоставил прекрасную возможность, чтобы ободрать до костей весь его род — очень богатый и в последнее время ставший слишком влиятельным — но и убрал фигуру, которая с каждым днём вызывала всё больше и больше опасений. Иронично, что жалкое ничтожество сумело убить главу Службы разведки (разумеется, на самом деле Досэном воспользовались, словно актёр театра кукол своим реквизитом, но это детали) — того, кто пугал самого Онеста. Но в жизни случается и не такое. А ведь, глядя на результаты деятельности Службы разведки, премьер-министр уже начал напрягаться. Слишком уж походила эта якобы бескомпромиссная борьба с проблемами Империи и врагами государства на перехват контроля над периферией и подготовку к чему-то большему. Опять же эта затея с Куроме Абэ — истинной наследницей Мертвителя и его рода. Какая-то сельская сирота, подобранная на задворках Империи, что по чистой случайности оказалась подходящей носительницей для обнаруженного по стечению обстоятельств тейгу — рассматривается в качестве претендентки на наследие хайлордов северо-востока. Смешно! Почти что анекдот. Но ведь мелкая стерва — действительно сильная, умная и удивительно, не по годам компетентная личность, в чём он мог убедиться во время личного общения. Да, он её прощупал, и премьер-министру не показалось, что девочка реально из тех самых Абэ — или даже рассматривает подобное родство серьёзнее, чем шутку. Сайкю, опять же, ссылался на идею дискредитации попыток старших лордов северо-востока захватить контроль над регионом, опираясь на право наследования крови. Однако слишком уж подозрительно складывались совпадения с этими сёстрами. Сначала группу одной направляют в южный храм-гробницу, где, как оказалось, жрецы хранили похищенный артефакт. Естественно, разведка сразу вцепилась в найденный ими тейгу, добившись разрешения оставить его себе, если найдётся подходящий носитель (и он, разумеется, нашёлся — в лице Куроме). По улыбке Фортуны, не иначе. Саму Куроме к тому времени перевели под патронаж Гозуки, который владел вторым из родовых артефактов Абэ. А через некоторое время Гозуки — что являлся выходцем из Храма Коукен, а значит, был верен скорее Онесту, чем Сайкю — умирает от руки Акаме, которая (по случайному счастливому совпадению, конечно!) оказалась подходящей владелицей для Мурасаме. Погибает и генерал Билл с помощницей, а начавшийся в его кабинете пожар уничтожает самые важные документы, в том числе и с записями о прошлом выкупленных разведкой сирот, в число которых входили и две очень занимательные девочки. Ох уж эти невероятные случайности и совпадения! Такие... многочисленные. Такие... удобные. В итоге одна сестра стала предательницей и обосновалась в Ночном Рейде, а вторая неожиданно проявила доселе сокрытые таланты, возглавив свою команду и резко начав набирать заслуги, славу и влияние. Умудрилась набиться в ученицы к Будо и даже, с попустительства Онеста, пролезть к Императору! Причём сам Макото смотрит на неё совершенно особенным взглядом. А ведь любовь или дружба самодержцев — не простые рычаги, с ними можно наворотить ой как много... Слишком много случайностей. Определённо. Не игра ли это и ловкая манипуляция пригретого на груди ядовитого аспида, что готовил свои фигуры к эндшпилю? Может, даже и носительниц прямой линии наследования одной из ветвей угасшего рода нашёл. Или создал таких, что теперь не отличить от настоящих. Толстяк восхищённо качнул головой и потянулся к вазочке с воздушными пирожными. Может, оно и к лучшему, что кто-то из революционеров (и действовавших через них красноголовых) решился (и смог) убрать целого министра разведки. Иначе этим пришлось бы активно озаботиться самому премьер-министру. Причём существенно раньше отведённых сроков. Да ещё и без твёрдой гарантии успеха. И вновь возвращаясь к недавней посетительнице: признаться, Онест намекал Эсдес, что неожиданно проявившую себя, как её прозвали в прессе, Повелительницу Падали — нелишне попробовать на прочность. А если та вдруг не оправдает ожиданий ледяной маньячки, то и ничего страшного. Можно объявить, что подозрительная приближённая Сайкю, вокруг которой закрутилось слишком много непонятных событий, сама попыталась убить северянку, но — вот досада! — переоценила себя. Вот только Куроме оказалась действительно сильна. И поступать с обладательницей Внеранговой мощи так же, как и с подозрительной убийцей уровня Мастера… не рационально. Слишком велик риск провалить устранение, даже если использовать Четвёрку Демонов. И слишком полезный инструмент из неё может выйти, дабы избавляться от него в преддверии большой драки за власть. Тем более что этот инструмент теперь гуляет без хозяина. Так что в новых условиях даже эта, ку-фу-фу, дружба мальчишки Макото с заинтересовавшей его юной убийцей, быть может, обернётся к лучшему. Для Онеста. Пусть пока что поиграют в Императора и его Рыцаря. Касаемо гибели главы разведки. Сам факт наглого убийства пусть очень своевольного, но доверенного лица премьер-министра, а кроме того — одного из столпов (до поры, конечно) правящей фракции не мог остаться безнаказанным. И мстить тут следовало отнюдь не революционерам. Вся эта шваль пока что полезна, её существование оправдывает многие действия, направленные на «борьбу с революционной угрозой». А кроме того, на них очень легко сваливать убийства мешающих Онесту фигур. Да и не только сваливать: кое-кто из «воинов справедливости» с удовольствием берёт заказы от посредников, продвигающих интересы явно сопричастных власти лиц — лишь бы платили. Нет, бить следовало не глупую куклу, которая пляшет, повинуясь нитям сразу нескольких кукловодов, и потому мнит себя свободной, а сразу по рукам чужаков, слишком глубоко влезших в имперские дела. Для премьер-министра то, что западная агентура сильно оживилась в последние годы, не являлось секретом. Во многом именно поэтому он и терпел деятельность ответно активизировшегося Сайкю. Та же война с взбунтовавшимся севером, пусть и несла некоторые выгоды для Онеста и его фракции (а также частично была им инспирирована), однако грандиозный провал подготовки к отражению ожидаемой агрессии и его последствия стали бы очень неприятным сюрпризом. Безусловно, его живое оружие в лице Эсдес раздавило бы всех, но вот последствия жестокого подавления недовольных по обе стороны границы — опять-таки не слишком приятны. Могло ведь и вновь полыхнуть, но уже под другим соусом. И не так. Не по выгодному сценарию. А чтобы не полыхнуло, пришлось бы оставить там часть верных воинских соединений. Большую. Но, к тайному счастью премьера, разведка (несмотря на нытьё аристократии, в том числе и той, что состоит в партии Онеста) сработала почти хирургически. И в итоге — убийство её главы. Очень оперативно... и опасно. Так что, пусть с точки зрения удержания власти выпадение Сайкю из раскладов и выгодно премьер-министру, оставить такое наглое действие без ответного хода он никак не мог. Стервец, конечно, втихаря точил на премьера зубы, однако в то же время он служил достаточно надёжной защитой от множества иных угроз. И если Леон, эта старая западная сволочь, считал, что Империи — кроме прямых боевых действий (что на данный момент сделают хуже скорее самому Онесту) или попыток повлиять на экономические потоки (что опять-таки сложно и неизбежно вызовет ответные пакости, в том числе и со стороны собственных торгашей) — нечем ответить на брошенный вызов, то он сильно заблуждался. После расформирования Тайной полиции её архивы отнюдь не канули в лету. По крайней мере, не все. А учитывая то, что подчинённые старого паука Фаулера во время прошлой войны с западниками сумели добыть сведения о секретных лабораториях рода одного старого ублюдка, а потом подчистить всех лишних осведомлённых, сделав вид, будто средства самоликвидации сработали штатно — то ответить очень даже было чем. Онест зубасто усмехнулся и резким движением челюстей отхватил кусок очередного пирожного, словно на месте сладости был кусок парного, истекающего кровью мяса. Представители так называемых «священных» семей уже давно отделяют себя от обычных людей, куда там имперским сторонникам теории Наследия крови. Таким образом, эксперименты над представителями «низшей расы» или даже скармливание их тварям из-за грани — не являлось в данных кругах чем-то предосудительным. Использование в качестве материала бастардов собственного рода уже осуждалось, но не слишком сильно. Примерно как сексуальные перверсии в среде имперской аристократии: если уважаемый человек не выпячивает свои необычные склонности и не доставляет неудобств иным уважаемым людям, то его маленькие слабости (по обоюдному молчаливому договору) предпочитают не замечать. Ожидая симметричного отношения и получая его. Однако если в ход идут бастарды представителей чужой Священной семьи — или тем более признанные члены рода… такое не заметить уже нельзя. Никак. Ибо равнозначно сигналу о слабости. И нет: до открытой войны, может, и не дойдёт, но вот война тихая — она очень даже вероятна. А очень сильное охлаждение отношений гарантированно даже с теми, кто крепко связан общими интересами. Особенно если информация распространится широко, а не среди верхушки, которая, преследуя собственную выгоду, может предпочесть (временно) замять инцидент. И так уж случилось, что семья Дюбуа, известная как одна из наиболее склонных к сомнительным экспериментам над одарёнными и заигрываниям с чернотой, расположила несколько своих тайных лабораторий недалеко от имперской границы, вдали от любопытных глаз других чернокнижников. И во время неожиданного налёта один из таких объектов смогли захватить практически в неповреждённом виде. Образцы, документация, лабораторные журналы исследований — всё это не заинтересовало Стайлиша, но, по его уверениям, будет весьма интересно западникам, а кроме того, позволит определить «почерк» проводившей опыты семьи. Конечно, жаль терять такую ценность: Онест надеялся, когда утвердится на троне Империи, обменять компромат на знаменитый эликсир Бессмертных или хотя бы его подобие. Но не всегда и не всё получается, как хочется. Остаётся надеяться на гений Стайлиша, который обещал, что улучшения, внесённые им в тело патрона, подарят премьер-министру не менее ста тридцати лет активной жизни. Ещё и немногочисленную агентуру в тех краях придётся разменять на гарантию, что Дюбуа и их будущие кровники точно не заподозрят руку Империи. — Фу-фу-фу, как же хлопотно! — отвлёкшись от размышлений, толстый бородач скосил печальный взгляд на опустевшую корзинку с пирожными, а потом мысленно пожал плечами и, подтянув к себе поднос с пряными куриными ножками, начал методично поглощать килограммы жирного, нежного, вкусного мяса. У внесённых улучшений имелась своя цена, так что он — и так изрядный любитель вкусно покушать — ныне обрёл и вовсе зверский аппетит. Впрочем, против такой платы толстяк ничуть не возражал. Процесс набивания желудка всегда его успокаивал и помогал думать. Закончив с трапезой, Онест окончательно утвердился во мнении, что щелчок по носу красноголовым стоит потери призрачной надежды на получение их хвалёного эликсира. Лучше уж он исследования Стайлиша дополнительно профинансирует. Оно как-то надёжнее и полезней, тем паче что время у него, после улучшений-то, есть. Остаётся надеяться, что западники хотя бы на несколько лет увязнут в собственных склоках. На полноценный раскол или развал существующей коалиции премьер-министр не рассчитывал: материалом служили преимущественно члены родов, с которыми у контролирующей разведку Священной семьи и так натянутые отношения. Но сил, дабы лезть во внутренние и внешние дела Империи, у западной разведки и их союзников после этого точно станет меньше.