временный парадокс любви

С самого утра особняк снова заполнился шумом, ведь до бала осталось несколько часов. Готовили разные вкусности, да и старались всё привести к идеалу. Все украшения по сто раз поправлены, закуски перепробованы, наряды развешаны. Единственные, кто в замке не участвовали в приготовлении, — это Чейз и Ноен. Хадсон спал, ведь вчера он сказал блондину, чтобы тот его не будил. Поэтому как послушный слуга он выполнял просьбу господина. Брюнет спал как младенец. Его темные ресницы слегка потрагивали, а сам он мило сопел, приложив руку к щеке. Юбэнкс без стеснения рассматривал его, подавляя желание убрать за ухо выпавшую прядь тёмных волос. Не вышло. Он аккуратным движением руки заправил локон за ухо, отчего Хадсон зашевелился. После чего открыл глаза, потирая их тыльной стороной ладони. — Доброе утро, малыш, — бархатным голосом проговорил Чейз, приподнимаясь с постели. Он приблизился к блондину, поцеловав в висок. Кажется, Ноен растаял. — Доброе, — тихо сказал слуга, ведь почувствовал вину. Он ведь всё-таки прервал его сон, — Извини, что разбудил. — Так ты поэтому такой расстроенный? — посмеялся Хадсон, приглашая Юбэнкса к себе в объятия. Тот охотно принял приглашение, прильнув к груди господина, — Если ты меня будешь будить так каждый день, я готов потерпеть такой нежелательный процесс, как пробуждение. Светловолосый посмеялся и поцеловал возлюбленного, оттягивая темные локоны рукой. Он бы и вправду продал душу, чтобы утро проходило именно так. Вдруг в дверь постучали. Ноен сразу же отпрянул от господина, встав рядом с кроватью. Дверь открылась, и в комнату зашел парниша, в руках которого была какая-то одежда. Она явно отличалась от той, в которой ходил Хадсон или же Юбэнкс каждый день. Обычные наряды были коричневых оттенков, а здесь один костюм был темно-фиолетового цвета, а другой иссиня-черный, будто ночное небо без звёзд. Первый был довольно свободным, что не скажешь о чёрном. К нему еще прилагались белые перчатки. Так же были и белые рубашки. Парень поклонился и вошел в комнату. Напротив кровати стоял большой комод, где располагались канделябр и пустая ваза с росписями. Именно на него слуга, что вошел ранее, положил одежду и напряжённо сказал: — Господин, ваш костюм полностью готов, — он выдохнул, а потом уже спокойно повернулся и встретился со взглядом блондина, — Пожалуйста, повесь костюмы, чтобы они не помялись. Темно-синий комплект — это Ваш. — Спасибо... — прошептал Ноен, смущаясь. Щеки залились алым цветом, а глаза смотрели в пол. — Да, спасибо, Энтони, — теперь уже засмущался русоволосый парень, что нервно перебирал свои пальцы, — Можешь идти. Слуга вышел, оставив Юбэнкса и Хадсона снова наедине. Чейз заулыбался, словно чеширский кот, и взял блондина за руку. — А чего он так засмущался? — поинтересовался светловолосый, позволяя снимать со своих худых пальцев металлические кольца. — Наверное, не привык, что я по имени обратился, — спокойно ответил брюнет, рассматривая одно из колец, что напоминает змею, — Я же для комфорта запоминаю имена всех слуг. — Ты клевый, — сказал Ноен, присаживаясь к господину. После чего опустил голову на колени, почувствовав пальцы в шелковых волосах. — Кто я? — не поняв, что сказал слуга, решил уточнить. Хадсон хлопал глазами, а Юбэнкс засмеялся. — Вы великолепны, господин! — его смех был такой чистый, что брюнет невольно улыбался, — Ладно, давайте собираться на бал. Последующие пару часов Ноен превращал Чейза в идеального жениха. Хотя, куда еще идеальнее? Костюм Хадсона был идеальный. Белая рубашка с украшенным жемчугом воротником смотрелась просто идеально в сочетании фиолетового пиджака и брюк, сшитых в точности под размеры господина. От брюнета так и исходила аура совершенства, от которой Юбэнкс чувствовал себя просто ничтожеством в сравнении с прекрасным аристократом в пурпуром одеянии. Чейз решил не заморачиваться со своей прической, поэтому принялся одевать Ноена, что наотрез отказывался. Ведь это он слуга, он может сам себя одеть, но господин не терпел эти пререкания. Темно-синяя ткань была на ощупь бархатная и приятная. Его белая рубашка, да и костюм в целом, были скромнее, чем у Хадсона, но прекрасными. Интересно, и когда с него успели снять мерки? Ведь костюм сел просто идеально. Посмотревшись в зеркало, Ноен присвистнул: Чейз был просто сногсшибателен, да и он сам тоже. Жаль, перчатки обязательная часть наряда, ибо ладони неприятно потели и прилипали к белоснежной ткани. — Сегодня такой великолепнейший день, — пропел брюнет, кладя руки на плечи слуги. Он прильнул к шее, мягко поцеловал и улыбнулся, — Пойдем вниз, малыш, нужно встречать гостей. Спустившись на первый этаж, где уже доделывали завершающие штрихи, парни подошли к главному входу особняка. Юбэнкс знал, что где-то находится праздничный зал, но либо не помнил, либо не знал его местоположение. Он просто следовал за Хадсоном, шаги которого тихо отдавались эхом. Вот главные двери распахнулись, и стали заходить первые гости. Слуги, что стояли рядом стали провожать людей в гостиничный зал, а Чейз всех приветствовал и широко улыбался. Светловолосый ощущал себя дискомфортно. Заметив это, господин улыбнулся: — Ну чего ты нервничаешь, малыш? — когда поток людей на несколько секунд скрылся, брюнет чмокнул Ноена в нос, отчего тот мило поморщился, — Сейчас дождемся моих родителей и будем их сопровождать. После еще нескольких пар человек, в особняк вошли мужчина с женщиной средних лет. Одеты они были великолепно. Не пышное, цвета лазури платье, украшенное драгоценными камнями идеально сосчиталось с нарядом сопровождающего мужчины, который был серых оттенков. У обоих были головные уборы — шляпы, что дополняли друг друга. Подойдя к Чейзу, женщина протянула ладонь, которую тот быстро поцеловал. После чего она протянула ладонь блондину, что немного не ожидал, но повторил жест за Хадсоном. С мужчиной они же обменялись только положительным кивком. — Здравствуй, Чейзи! — приветливо улыбнулась женщина, волосы которой были слегка светлее, чем у господина. — Здравствуйте, мама, отец, — спокойно проговорил брюнет, так же улыбаясь, как и его мать, — Знакомьтесь, это мой личный слуга — Ноен Юбэнкс. — Приятно познакомиться, Ноен, — проговорила та, не убирая улыбку. Эта женщина была очень приятной, и она напоминала ему Чейза, — Тамора Хадсон. — Коул Хадсон, — представился мужчина и снова стал молчать, смотря на супругу. — Взаимно, мистер и миссис Хадсон, — неуверенно сказал слуга, опустив голову. Было почему-то очень неловко, но юноша старался не подавать виду. — Какое великолепие! — восторгалась коридором, где были помешаны кружевные ленты. Она внимательно все осматривала, после чего снова посмотрела на парней, — Пойдёмте в зал, я очень желаю увидеть, как вы его украсили, Чейз! Догадки Ноена подтвердились. Он и вправду не бывал в этом помещении, что было украшено такими же кружевными лентами, канделябрами из белого золота. На столах были накрыты белоснежные скатерти из шелка, что переливались от света. Всё было настолько красиво, что ощущал себя в каком-то волшебстве. Атмосферу дополняла классическая музыка, которая исходила от белого рояля, что располагался в углу огромного помещения. Они подошли к столику, где были расположены закуски. Родители общались со своим ребенком, с которым уже давно не виделись. Юбэнкс хоть и чувствовал себя лишним, просто стоял рядом со своим господином. Вдруг к ним подошла Чарли, что мило поприветствовала родителей Хадсона, а брюнета чмокнула в щеку. Блондин ревностно наблюдал за этим, но права высказать что-либо против не имел, ведь чувства к темноволосому должны остаться только между ними. Как только Чарли ушла, сказав, что она желает поговорить со своими родителями, заиграла музыка вальса. Юбэнкс подметил, что это похоже на творчество Моцарта, и уже хотел наблюдать за гостями, которые скромно танцуют, голос Чейза раздался над ухом. — Подаришь мне танец? — ухмыльнувшись, спросил брюнет, протягивая руку. Отец Хадсона неодобрительно кашлянул, а Чейз только улыбнулся, — Это всего лишь танец, пап. Тот с недоверием посмотрел на сына, но положительно кивнул, давая разрешение. Ноен неуверенно положил свою ладонь в его, почувствовав тепло родного человека. Улыбнувшись, светловолосый положил руку на плечо, почувствовав прикосновения в районе поясницы. Тут Хадсон сдвинулся с места, кружась, чего Юбэнкс не ожидал. Касания Чейза были невесомыми, но такими нежными, а музыка, казалось, обволакивала, погружая полностью в сказку. Ноен забыл, что он находится в гостиничном зале, где есть около сотни человек, чувствуя теплоту рук господина. Он чуть ли не сгорал в танце, пламя которого полыхало с новой силой. Голова приятно кружилась, и только улыбка Хадсона застревала в памяти. Их движения были настолько аккуратными и точными, что складывалось ощущение, будто они разучивали танец заранее. Для них существовала лишь музыка и человек напротив, остальное стиралось из памяти на время, оставляя лишь пепел. — Малыш, ты красивый, — прошептал Чейз, наклонившись к парню, который уже потерял рассудок. Слишком сладко, слишком соблазнительно, слишком приятно. Хотелось быть только в его объятиях, ощущать только его прикосновения, слышать только его комплименты. После музыка прекратилось, возвращая парней в реальность. Ноен улыбался, даря приятную дрожь брюнету. Ведь хочется, чтобы этот мальчик улыбался так всё время. — Ной, мне нужно отойти, — сказал Хадсон, целуя блондина в затылок. — Чейз, нас могут увидеть! — воскликнул слуга, отстраняясь. Темноволосый лишь посмеялся, взяв ладонь Юбэнкса. Тот выдернул, снова пригрозив, — Чейз! Иди уже! Господин снова посмеялся, но отстранился и скрылся в толпе. Брюнет не сказал на сколько отойдет, поэтому Ноен направился к столу с закусками. Он поедал пищу, ожидая Чейза. Все гости общались друг с другом, обмениваясь рукопожатиями или объятиями. Тут к нему подходит миссис Хадсон, предлагая напиток в бокале. — Ноен, ты не знаешь, где мой сын? — спросила женщина, поправляя рукав своего платья, — Чейз обещал после танца подойти к нам, но что-то... — Нет, миссис Хадсон, — ответил честно Ноен, задумываясь, куда мог пропасть его горе-парень. Поразмыслив, блондин улыбнулся, — Пойду, что ли, искать его. Как найду, отправлю к Вам. — Спасибо, Ноен! Слуга обошел для начала весь зал, интересуясь у гостей, не видели ли они брюнета, но все отрицательно мотали головой. Поняв, что тот вышел из зала, Юбэнкс стал обходить первый этаж. Здесь было уже не так громко, поэтому каждый стук каблука его сапог ударялся об стены. После тщательных, но не утешительных поисков, светловолосый пошел на второй этаж. Здесь было еще тише. Парень ощущал себя, будто выпавшим из мира. Он медленно шагал по коридором, прислушиваясь. Послышались какие-то шорохи и голоса возле дальней двери, поэтому слуга незамедлительно открыл её. Картина была не из лучших. Хадсон с расстегнутой рубашкой и слегка спустившимся пиджаком. Прическа его была растрепанна, взгляд какой-то потерянный. Над ним возвышалась Чарли, которая что-то шептала на ухо, но услышав скрип двери, взглянула в её сторону. У Ноена сразу пошли слёзы, поэтому, прошептав тихое «извините», хотел уйти, но ноги не слушались. — Ной, это не то, что ты мог подумать, — начал Чейз оправдываться, но тот не слышал. Почему-то на душе было больно, хотя он застукал жениха и невесту, — Ты же знаешь... — Нет, Чейз, не нужно, — набравшись смелости, ответил блондин и вышел из злосчастной комнаты. Услышав шаги, он рванул. Ему хотелось убежать так далеко, чтобы никто не смог его найти. Хотелось одиночества, ведь жгучая обида прожигала дыру в сердце. Ноен бежал. Бежал без оглядки, чувствуя, что за ним бегут. И даже знал, кто бежит. Хотелось стереться из памяти человека как нежелательное воспоминание. Просто, оставь хотя бы на пару минут в покое. Но Хадсон бежал за ним, крича что-то вслед. Юбэнкс не понял, каким образом он стал узнавать местность и понимать, что скоро он прибежит к той самой скале. Может быть она его спасет? — Ноен, постой же! — вдруг блондин почувствовал, как брюнет пытается ухватить парня за рукав его темного пиджака. Чужая рука хватает за запястье, оттягивая назад. — Хадсон, отвянь! — крикнул слуга, вырываясь. Собрав всю силу, которой осталось мало после такой пробежки, он выдернул руку и рванул. — НОЕН! Обернувшись, он споткнулся обо что-то, что лежало на земле и влетел головой в эту скалу. Обессилено упав, парень потерял сознание. — Ноен, Ной, малыш! — взволнованно тараторил Чейз, обхватывая холодными ладонями щеки блондина, — Малыш, очнись! Но Юбэнкс не шевелился. Глаза были закрыты, губы не двигались. Идти до особняка было бы ошибкой, ведь сил совсем не осталось. Хадсон лег, оперевшись об скалу, обнимая Ноена, что, кажется, уже и не дышит. В эту ночь с ним было только беззвездное небо цвета праздничного костюма блондина.