Дела семейные

Утро было замечательным. Я проснулась, лениво поворочалась, сладко потянулась. Пока выпутывалась из мягкого одеяла, успела решить, сжалиться ещё немного над светлым или подразнить. Решила дразнить и пошла пить кофе, как была, в ночной рубашке. Замечательная штука этот кофе, почему у нас его нет? Хотя Пламенный город и Белый город были первыми мирами, сотворенными Создателем, да и откровенно малы, может, поэтому. Между созданием Третьего города и наших прошло столько времени, так много всего было создано. Селафиил уже встал, прибрал свою импровизированную постель и погрузился в медитацию. Сидел в пятой позиции на полу перед окном, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Как по мне, в пятой позиции невозможно расслабиться, она слишком напряжённая, я вот предпочитаю третью. Но кофе откладывается, не буду же я так беспардонно вырывать его из медитации шумом. Так что я присела на диван и взяла свое устройство связи, нашла тот лист инструкции, где был список обязательных для ознакомления книг и инструкция по их добавлению сюда. Отыскав первую же из списка, я кое-как разобралась и начала читать. Было не очень интересно, написано высокопарно и старомодно, так что я проглядывала и иногда выделяла не совсем понятные слова или выражения, чтобы позже уточнить у низших или самой найти объяснение. Но меня очень заинтересовало упоминание некоего Дьявола, как божественной сущности, так что я решила прервать чтение и ознакомиться с местными религиозными воззрениями. Дьяволом они называли моего отца. Почему-то считали, что изначально он был светлым, так ещё и частенько понижали от серафима до архангела. Предателем называли, выдумали какую-то бредовую историю о гордыне и "падении"! Имен ему напридумывали, пороков! Мерзкие никчемные смертные! Единственное, в чем они оказались более-менее правы, так это в его приближении к Создателю и неописуемой красоте. Видимо, это все, что о нем знали те полукровки, которых переселили в этот мир, а дальше уже они начали придумывать всякую нелепицу. Тут же упоминался Самаэль, и я решила почитать и про него. Его называли то владыкой демонов, то ангелом смерти, будто никак не могли определиться, но почти все считали, что он противник Михаила и моего отца. Трудно называть Самаэля и Михаила противниками, они равные и даже не виделись толком, потому что мой брат родился после появления стены. Но зачем бы первому принцу и наследнику враждовать с нашим отцом? Если только в пубертатный период... И Абаддон тут есть, и Вельзевул даже, хотя он самый младший! Откуда они знают? Стена уже была, никаких контактов с переселенными полукровками не допускалось, откуда они могли узнать наши имена? Кстати, о нас, а я в их легендах есть? — Что? — неверяще прошептала я, прочитав первые строки о себе. — Да как... Да как они смеют! — в гневе вскочив, я заметила, что от моего крика пробудился жених, и сунула ему аппарат. — Ты только посмотри, что они обо мне напридумывали! Выдали меня замуж за собственного брата, чуть ли не до суккуба понизили и... И объявили демоном проституции! Гадкие создания! — Откуда они вообще о тебе знают? — вяло поразился светлый, зевнул в кулак, явно стараясь собрать мысли в кучку после резкого выхода из медитации. — И Самаэль разве не... — Да! — раздраженно плюхнувшись обратно на диван, я скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу и уложила хвост кольцами рядом, хотя хотелось хорошенько им похлестать. А ещё спалить весь этот чертов мир дотла! — Вот ты представляешь? Сволочи смертные! — И сколько же самомнения, — хмыкнул блондин, продолжая читать и присаживаясь на некотором расстоянии. Это он обо мне? Глаза выцарапаю! — они считают, что высшим существам больше нечем заняться, кроме как пытаться их растлить. Поумерив пыл, я выдохнула набранный для новой порции криков воздух и только поддакнула. Целый чистокровный серафим, по их мнению, должен беспокоиться, как бы нашептать гадостей в уши всего одному полукровке! Так ещё и что за полукровка — помесь беса и ангела! Мелкое ничтожество, живущее не дольше мухи! — Просто не понимаю, откуда они знают о нас и почему вообще возомнили, что нам есть до них дело, — проворчала я, помахивая кончиком хвоста. Ответа не последовало, так что я обратила внимание на будущего мужа. Он сидел и любовался на мои ноги. Вернее, на левую ногу, которую я закинула на правую, а потому разрез ночной рубашки открыл ее почти до таза. Покачав стопой, я дала понять, что он раскрыт. Парень немедленно залился краской, и я в ожидании пощелкала пальцами. — У тебя очень красивые ноги, — послушно пробормотал светлый, утыкаясь в устройство связи, — и фигура. Благосклонно кивнув, я встала, потянулась, поднимаясь на носочки, и попросила его найти нам следующую ленту для ознакомления. Сейчас переоденусь, сделаю кофе, а есть пока что не хочется. И идти куда-то тоже, собственно. Можно будет вечером прогуляться, лишь бы только не замерзнуть. Дома я ценю комфорт и лёгкость, поэтому все вещи такого плана у меня большие и мягкие. Устроившись в уголке дивана, поджав ноги в свободных штанах и натянув на кисти длинные рукава теплой кофты, я почувствовала себя почти как дома. Не хватает только кучи-малы из братьев на диване, на спинке дивана и на полу. И прижаться к папе под бочок. Его большие руки всегда обнимали по-особенному тепло и уютно. Впрочем, полные семейные посиделки всегда были редкостью, всё-таки, у Повелителя дел не перечесть. А еще он начал подключать к бесконечным встречам, переговорам и войнам повзрослевших сыновей, так что в зоне доступности оставались только младшие. Тем ценнее были вечера, когда он просто бросал все, посылал всех, и приходил к нам сидеть на широком кожаном диване и слушать музыку или смотреть мнемо-спектакли. — Скучаешь по дому? — тихо спросил Селафиил, протягивая мне большую кружку кофе. — Так заметно? — улыбнувшись уголком губ, я кивком поблагодарила парня и обняла обеими руками теплую керамику. — На самом деле, больше по семье, наверное, по папе. — Единственную принцессу все братья баловали и защищали? — смешливо прищурился светлый, и я даже удивилась тому, что он так умеет. И ему идёт. Сделав глоточек, я кивнула. — На самом деле, я наслышан о том, какой Люцифер яростный воин и бескомпромиссный правитель, — звучало больше как дань уважения, чем осуждение, так что я не стала возражать. Да и чему возражать, если это правда? — и мне всегда было интересно, какой он отец. — Очень нежный, — вздохнув, я прикрыла глаза, — с мальчишками, конечно, построже, чем со мной, но все равно очень заботливый, всегда старался как можно больше времени нам уделить, читал нам на ночь. У Иехоэля вот нет дочерей, только сыновья. Пятеро принцев против шести с нашей стороны. Хотя, положа руку на сердце, можно сказать, что противостоять светлым, в случае чего, могут только пять. Абаддон ещё обижается на высказывания подобного рода, но уже давно принял, что не может тягаться с крылатыми серафимами. Крылья — мост для сил и гнева Создателя, а мы с ним лишены доступа к этим великим, почти безграничным силам и возможностям. Я вот даже левитацию освоить не смогла... От резкого пронзительного звука я дернулась, теплый кофе полился по рукам. Шипя, я уже мысленно попрощалась с любимыми серыми штанами, потому что такой черный напиток вряд ли отстирается без магии, но на одежде капель не было. И я успела увидеть, как закрывается крохотный портал прямо под кружкой. Торопливо отставив ее на столик, чтобы ничего все же не капнуло на меня, я оглянулась на Селафиила, который направлялся к входной двери в апартаменты, и пошла в ванную мыть руки. Думаю, он уж как-нибудь и без меня разберётся, не маленький уже. — Ты не обожглась? — окликнул из прихожей парень, чем-то шурша. — Пространственная магия? — ответила вопросом на вопрос я, вытирая руки и покидая ванную. Довольно многие серафимы так могут. Ну, крылатые, конечно. Но закинуть кого-нибудь уж очень далеко из всех, кого я знаю, могут только папа, Самаэль и Асмодей. Остальные только на соседнюю улицу могут переместиться, максимум. А тут вот он использовал очень энергоемкий вид магии, чтобы я, растяпа, не облилась кофе. — В пределах одного мира, — слегка застенчиво признался блондин, будто нехотя. Что, думает, я разочаруюсь? В любом случае, он круче меня, птенец недощипанный! — извини, я не успел предупредить тебя, что попробовал заказать перекус с доставкой. Да уж, я его так беспардонно разбудила, а потом ещё и информацией нагрузила, хотя прекрасно знаю, что после такого в голове туман. — О, и что там? — я сунула нос в пакет, откуда чудесно пахло чем-то сладким. — Булочки! — Булочки, — подтвердил светлый, добровольно отдал мне пакет, в который я вцепилась мертвой хваткой и уже ни за что бы не отпустила, пошел за тарелками, — хотя там самые разные блюда можно выбрать. — Тогда мы сегодня никуда не идём! — торжественно заявила я, плюхнулась на прежнее место и поджала ноги и хвост, подтверждая свои слова. Мы смотрели идиотские фантазии смертных, читали про идиотские представления смертных о наших расах, ели неплохую лапшу на обед с идиотским кисло-сладким соусом. Все это время Селафиил сидел на другом конце длинного дивана и даже не думал какие-то поползновения проявлять. Только пару раз сделал фото меня, отправил мне же. Разморенная теплом, едой и спокойствием, я лениво ковырялась с устройством связи, выбирая одну из этих двух фотографий. Остановиться решила на той, где оказалась запечатлена в профиль. Папа, например, всегда хвалил мой профиль. Оказалось, что несколько смертных уже посмотрели вчерашние фото и даже поставили какие-то значки в виде листика плюща. Это значит, что им понравилось? Хотя как им могло не понравиться? Они же сами просто побочная ветвь, которой позволили существовать, потому что полукровки жизнеспособны, хоть красотой и не блещут. — Наамах, я... Кх-м... — замявшись, как его... Стивен немного порозовел, а вот кончики ушей вспыхнули очень заметно. — У нас нет таких, как ты, и я... М-м-м... — я терпеливо ждала, когда он продерется через дебри своей стеснительности, хотя очень хотелось закатить глаза. Но он тогда вообще с ума сойдёт, да и обидно это будет. — Можно я посмотрю твой хвост? Такого варианта я не ожидала. Видимо, у них все серафимы крылатые. Вообще, хвост обычно присущ демонам и ряду сущностей среднего ранга, а у архангелов такого, подозреваю, нет. Но, пожав плечами, я протянула хвост ему. Он у меня, конечно, длинный, но через такой внушительный диван не дотянулся, светлый заинтересованно подвинулся ближе сам. Я не отношусь к этой конечности так же трепетно, как крылатые к своим бесценным пёрышкам, но и грубости не позволю, с ним надо нежно обращаться. И со мной, в целом, тоже надо очень нежно. Прикоснулся Селафиил очень осторожно, кончиками пальцев. Погладил под кисточкой, прошёлся по длинным волоскам, расчесал их пальцами. Я не стала сопротивляться теплым приятным ощущениям и замурлыкала. Парень дернулся, убирая руку, уставился на меня, а потом вдруг так замечательно улыбнулся. С неверием, довольством и восхищением. За эту улыбку я доверила ему гладить мой хвост и дальше. Может быть, даже спать сегодня в спальню позову, раз так хорошо и послушно себя ведёт. Ближе к вечеру мне надоело сидеть на одном месте, и я пошла собираться, сходим погуляем и поужинаем. Надела привезенную с собой обтягивающую кожаную юбку, свободную теплую кофту из местных, сапожки на квадратном каблуке. Надеюсь, не замерзну. А волосы я почти небрежно собрала в пучок, не желая возиться с заплетанием кос. Уж здесь-то я не обязана соблюдать протоколы и демонстрировать свой статус каждым элементом одежды. Светлый, разумеется, оделся раньше и сидел на диване с маленькой записной книжкой на колене, делал какие-то пометки. Дразнить или помиловать? Он поднял на меня взгляд и слегка порозовел при виде короткой юбки. Однозначно, дразнить. — Куда пойдем? — по-хозяйски плюхнувшись к нему на колени, я обняла приятно широкие и плотные плечи. — Н-не знаю, — нервно заикнулся Селафиил, откладывая блокнот и перо, — а куда ты хочешь? Я успела мельком заметить тонкую вязь мелких рун и штрихи, будто он что-то зарисовывал. Но сама лезть не буду, да и рано ещё просить показать. Вдруг он там меня рисует по ночам, восхищённо вздыхая? — Пойдем в то кафе, где вчера обедали? — заправив ему за ухо мягкую золотистую прядку, я покачала ногой. — И погуляем по парку, ещё ведь не все посмотрели. Он безропотно согласился и не шевельнулся, потому что я не вставала. Так и сидел, полыхал ушами, деликатно и осторожно обнимая меня за талию. Ну и как тут не поиздеваться над невинной прелестью? Я поцеловала его, к чему он отнёсся, в принципе, вполне спокойно. И даже с закрытыми глазами было видно, как полыхнули крылья, когда я коснулась кончиком языка его губ. Парень отпрянул, как-то испуганно глянул на меня, но все же, нервозно сглотнув, опять подался ближе. Едва-едва приоткрыл рот, даже обнял меня крепче. Я добилась неглубокого, медленного и нерешительного поцелуя, неумело мокрого, но это был уже прогресс. А потом ощутила, как по всему его телу прошла мелкая дрожь, и это отнюдь не возбуждение. Отпрыгнув, я увидела эти мягко обвивающиеся вокруг проводника голубые потоки едва контролируемой силы, и даже не смогла представить, куда прятаться. — Нет-нет, все в порядке, — успокаивающе поднял ладони светлый, — я держу себя в руках, не бойся. "Не бойся", как же! Когда вместилище гнева Создателя теряет контроль над эмоциями, случаются такие по мощности прорывы, каких не добиться никакими боевыми трансами. Астарот не то чтобы очень давно, в пылу юности и переходного возраста, так психанул, что пришлось целое крыло дворца заново отстраивать. Но голубое свечение, действительно, потихоньку угасло. — Ты предупреждай хоть, когда тебя накрывает, — проворчала я, одергивая юбку. Всячески стараясь загладить свою вину, Селафиил и за руку меня без всяких проблем держал, и, оставив меня ненадолго одну во время ужина, за цветами сбегал. А потом ещё ту розовую сладкую штуку нашел и принес. Ну что я могу сказать, он молодец, тактика очень даже верная. Неторопливо прогуливаясь по дорожкам парка, мы притягивали к себе взгляды всех прохожих. Смертных было больше, чем днём, на площадках играли дети, на огороженных спортивных площадках прыгали ребята постарше. С одной из таких площадок даже через высокое ограждение улетел довольно большой мяч. Но узнала я об этом только тогда, когда жених вдруг протянул руку ко мне и поймал его в ладонь у меня над головой. Вот прилетело бы мне, всю прическу бы испортило! — Эй, кинь мяч! — попросили парни. — Да это вчерашний бодибилдер! — вдруг крикнул один из них. — Давай, поиграй с нами! Мне казалось, они просто бегали и стучали этим мячом о покрытие, какая же это игра? А если и игра, у нее явно есть правила, которые светлый вряд ли знает. Но он ушел от приглашения очень изящно. Бросив мяч через ограждение, он попал точно в небольшое кольцо, закреплённое у прозрачного щита. — Уверены, что хотите со мной играть? — спокойно уточнил серафим и, не дожидаясь ответа, повел меня дальше. — Метко и красиво, — тихо усмехнулась я, на ходу прижимаясь к его руке и обнимая за локоть. Покраснев, то ли от похвалы, то ли от близкого контакта, он тихонько пробормотал благодарность. Несмотря на ночное время, аллеи были ярко освещены. До закрытия парка оставалось ещё время, я не успела устать, так что мы бродили едва ли не наедине. В основном, молчали, но это молчание не тяготило и не мешало. Было бы логично постараться узнать о нем побольше, но ведь у нас ещё будут годы на это. Даже десятилетия. А по летоисчислению этого мира — целые сотни лет. Успеется. Когда нам попался ещё работающий киоск, я попросила купить чего-нибудь вкусного и воды. Жених пошел заниматься добычей перекуса, а я остановилась у небольшой таблички, видимо, памятной. Не прошло и минуты, как рядом образовался не слишком приятного вида субъект с не самыми трезвыми комплиментами. Я вежливо и спокойно попросила его идти, куда шел, потому что такой приятный вечер очень не хотелось портить применением силы. И, как третья принцесса, я уж точно рассчитывала на подчинение, а не на нахальную попытку меня облапать. Наглец получил по зубам и отступил, но его это, кажется, только разозлило. А потом рядом образовался Селафиил. — Извиняйся, — сквозь зубы и очень сурово потребовал светлый, заломив бедному смертному руку за спину так, что он аж на колени рухнул, — я сказал, проси прощения. — Ладно, ладно, извини! — проскулил полукровка, когда у него в плече что-то хрустнуло. Бросив его и мгновенно позабыв, жених предложил мне руку, помогая переступить через ноги обидчика. Но я обошла никчёмного сама, намереваясь устроить разнос за такое промедление, что мне пришлось самой за себя постоять. — Прости, пожалуйста, я не слушал, о чем вы говорите, поэтому поздно заметил его намерения, — виновато потупился он, кончиками пальцев коснувшись моего запястья, но не решился взять за руку, — ты же цела, правда? Взгляд щеночка, давящего на жалость, и плитка шоколада с орехами меня немного смягчили. Но спать я отправилась одна, хотя светлый и не просился в спальню, кажется, уже даже привык к дивану.