Дела семейные

Я волновалась, как никогда в жизни. Уже через пару часов мне предстояло выйти замуж! И по этому поводу я испытывала весьма противоречивые чувства. С одной стороны, замуж по указке выходить отвратительно, так ещё и придется навсегда покинуть родной и любимый Пламенный город. С другой стороны, Селафиил заботливый и милый, быстро нашел ко мне подход. И отец упоминал, что у светлых принято лелеять женщин и очень бережно к ним относиться. Но они и послушные спокойные дамочки, такого от меня можно не ждать. Впрочем, думаю, жених уже это понял. Мне сделали великолепную прическу и лёгкий макияж с акцентом на глаза, потому что губы у меня и без косметики четко очерченные и яркие. Нибрас с двумя помощниками упаковал меня в платье и совершенно неожиданно прослезился. — Ты так прекрасна! — вздохнул он, торопливо утирая непрошенную слезу. — Создатель, Наамах, ты просто произведение искусства! — Рад, что ты оценил плод моих стараний, — тихо усмехнулся от дверей папа. — Повелитель! — демоны торопливо бухнулись на колени. Получив отмашку, они быстро собрали все свои портновские принадлежности и испарились. — Он прав, ты очень красивая, — отец улыбнулся, касаясь моего подбородка кончиками пальцев, — и это платье тебе так идёт. — Спасибо, — я с улыбкой прижалась щекой к его ладони, — знаешь, думаю, это наследственность. Несдержанно фыркнув, Повелитель сразу же натянул обратно маску царственного спокойного благодушия. Разумеется, я и мои братья получились красивыми, ведь наш отец — первое и любимое творение Создателя, самый красивый серафим всех времён, который не очень любит упоминания о собственной благородной внешности. — Наверное, мне остаётся лишь пожелать тебе счастья в этом союзе, — я улыбнулась, кивая. Думаю, так и будет, просто надо приложить немного усилий к воспитанию будущего мужа, — и, если что, сразу мне говори, я ему крылья пообрываю. Тихо смеясь, я крепко обняла своего замечательного и очень заботливого папулю. Никаких сомнений, в обиду меня не дадут. Но и, сдается мне, намеренно обижать меня не собираются. Пока я собиралась, время пролетело незаметно, оказалось, что уже вполне себе пора идти на церемонию. Мы с папой потратили пару минут, закрепляя в причёске принесенную им диадему. Огромный рубин, оправленный в золото и сопровожденный россыпью более мелких бриллиантов, был так прекрасен, что мне хотелось сразу к голове диадему прикрепить, чтобы никогда не снимать. Порядок церемонии установлен давно, были и репетиции — несколько раз за последние лет десять. Но тогда зал пересекала стена, а теперь... Мы остановились у пока что закрытых дверей, слуга побежал известить оркестр. С другой стороны, там, напротив, Селафиил тоже войдёт одновременно со мной. — Нервничаешь? — мягко спросил папа, поглаживая мою ладонь, лежащую у него на локте. Я прислушалась к себе и довольно уверенно покачала головой. — Волнуюсь немного, но... — вздохнув, я поправила серёжку. — Он, вроде бы, хороший парень. Просто мне не хочется уезжать отсюда. От вас. Это самая идиотская часть брачного контракта-ультиматума. Вот прямо самая идиотская, хуже просто нет. — Я сделаю тебе портальный талисман, будешь хоть каждый день приходить, и пошли все эти законы сама знаешь куда, — проворчал могущественный серафим, хмурясь, — ты не можешь здесь жить, но нигде не написано, что тебе нельзя прийти в гости к родному отцу. Улыбнувшись, я кивнула. Пришлось быстро заморгать, потому что слезы навернулись на глаза, стоило только представить, как бы я скучала, не будь у меня возможности увидеть семью. Не десять дней и даже не десять лет — никогда. Но, раз папа сказал, что можно будет иногда погостить, все становится куда более радужным. Слегка приглушённо заиграл оркестр, двери распахнулись. Напротив, на светлой стороне, где зал выложен белым мрамором, в точно таком же арочном проёме стоял Селафиил в сопровождении своего Повелителя. В белоснежном мундире с каплями крови на груди. Да неужели у него кровь носом пошла от волнения? Мои и его братья выстроились у середины зала напротив друг друга по старшинству, и только после этого мы с папой двинулись вперёд. Получилось так, что я оказалась у разделительной линии между Повелителем и первым принцем, что намекало на мой особый статус во время этого мероприятия. Селафиил с пылающими кончиками ушей стоял напротив и явно изо всех сил старался смотреть на мое лицо. К чему эти приличия? Это великолепное платье на мне для него, полюбовался бы. Отцы обменивались заготовленными сотню лет назад пафосными фразами, клянясь уважать будущего Повелителя Третьего города и наш союз. О, и это не кровь у него на мундире, это награды! Золото и красная-красная эмаль, а по форме действительно похоже на капли. Очень интересная стилистика, вряд ли это случайность. Причем символы титулов на правой стороне его груди выглядели не так, обычные ордена и вензеля. Видимо, это боевые награды. Очень здорово. Краем глаза заметив движение, я аккуратно глянула туда. Второй принц светлых, заковыристое имя которого я не смогла сразу вспомнить, украдкой погрозил кулаком кому-то. Я подозреваю, равному, Абаддону. Самаэль, с явным трудом сдерживающий смех, чуть-чуть отклонился назад, и я имела честь узреть, как Абаддон пялится на явно смущенного таким вниманием четвертого принца светлых, кажется, его зовут Уриил. Разве что слюнки не текут у моего рогатого братца, можно понять, почему его равный заволновался и решил вступиться за младшего. Впрочем, эта маленькая семейная оказия не помешала всем присутствующим после закрепляющих клятв Повелителей сделать то, что подразумевал церемониал. Мои и Селафиила братья организованно отступили, как и отцы, мы же с Селафиилом двинулись к алтарю. Там, в священном огне, покоились наши брачные браслеты. Судя по тому, как они выглядят, отцы либо друг другу поручили их подобрать, либо тщательно изучили традиции наших рас, потому что с моей стороны лежал вполне простого плетения платиновый браслет, неброский и неуловимо мужественный. Для меня же на стороне Селафиила был изящный, очень красивого и сложного плетения браслетик из черного золота с инкрустацией мелкими то ли агатами, то ли черными бриллиантами. Быстрей бы надеть его, такая прелесть! Но достать их из пламени можно будет только в случае абсолютной равности нашего брака и отсутствия у одного из будущих супругов ярко выраженных негативных чувств к другому. У нас даже политические браки не разрешены, если претенденты ненавидят друг друга. Но пламя лишь лизнуло мою руку, приятно теплое и почти ласковое. Селафиил тоже спокойно взял с углей браслет, повернулся ко мне. Всегда сначала мужчина, так что я протянула правую руку. И длина замечательная, не будет сильно болтаться и соскальзывать чуть ли не к локтю, я такие браслеты не люблю. Я вдруг заволновалась, когда его пальцы уверенно и ловко защелкнули сложный замочек. Ему явно давали потренироваться, а мне почему нет? Если там что-то хитрое? А у меня ногти длинные! Но нет, замочек был простым, я с ним легко справилась. Подняла взгляд на все ещё жениха. Мы должны поцелуем закрепить наш брак. Он смотрел на меня, как... Как ну просто не знаю, на что. С восхищением, с нежностью, с чем-то таким щенячьим во взгляде, что у меня томно потянуло в груди. Пусть так будет и дальше. Пусть так будет всегда, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы он смотрел на меня так всегда. Блондин вдруг дернулся. Краем глаза заметив вспышку, я покосилась туда. У него снова прокатывалась энергия по невидимым сейчас перьям, но не от оснований к кончикам крыльев, а от пронзившей крыло стрелы во все стороны. И наконечник чудом не достал до моего плеча, потому что древко застряло в крыле. Пока четвертый меч светлых сгребал меня в охапку, раскрывая крылья и пряча за собой, я успела через ещё нематериальное крыло увидеть, как на светлую сторону метнулось темное пятно. — Ты цела? — мягко спросил Селафиил, плотнее закутывая меня в кокон слегка щекочущих, но очень мягких и приятных к коже перьев. Надёжнее защиты, чем под крылом серафима, просто не существует, конечно, но, закрыв меня, он оставил свою спину без прикрытия. — Да, я... — вздохнув, я осознала, что меня пытались убить на собственной свадьбе. — Спасибо, что защитил меня. — Я... Гм... Боюсь, это был просто рефлекс, — смущённо признался светлый, обнимая меня крепче. Я только вздохнула. С одной стороны, ну вот взял бы и выпятил грудь колесом, какой он защитник и шикарный мужик. С другой, стоит признать, что ему это не так свойственно, как сногсшибательная и вполне милая честность. — Наамах! — встревоженный голос отца совсем рядом заставил меня вздрогнуть. Как-то слишком спокойно в этом белом мягком укрытии с женихом наедине, быстро забылось, что я, вообще-то, в опасности. — Ты в порядке? Тебя задело? Крылья плавно раскрылись, и я заморгала от яркого света. — Да, я цела, — успела сказать я до того, как меня стиснули в крепких объятиях. — О, Создатель, моя девочка, — пробормотал папа, тяжело дыша и поглаживая меня по спине. Обнимая его в ответ, я прикрыла глаза, чтобы не видеть брызги крови на белом мраморе почти под самым потолком, — ну как я могу отдать тебя тем, кто даже со своим народом управиться не может? — Никто не пострадал, это главное, — с лёгким раздражением откликнулся Иехоэль. Как это "никто"? У серафимов крылья заживают долго! Это ведь его сын! — и ты мог бы держать себя в руках хотя бы на празднике. — Этот праздник чуть не превратился в поминки, потому что ты не можешь затыкать недовольных! — прошипел папа, отпуская меня. — Куда ты смотрел? Почему один из противников перемирия вообще оказался здесь? Мне рядом с разозленным Повелителем было не по себе, так что я отступила назад, к алтарю. — У меня нет твоего тоталитаризма и никогда не будет! — нахмурился светлый. Они оба начали повышать голос, и я поняла, как вообще могло случиться столько войн подряд. Десять минут в одном помещении — и уже скандал по причинам, в которых оба не виноваты, фактически. И ведь не слушают друг друга, говорят каждый о своем и вообще одновременно. Переглянувшись с женихом, мы хором высказали свое недовольство: — Пап! Как было сказано, свадьба чуть не превратилась в поминки, но ведь не превратилась же. А то, похоже, и до новой войны не так много им осталось. Повелители осеклись, откашлялись и разошлись каждый на свою сторону, демонстративно игнорируя друг друга. Ну они ведь практически братья, что же такое... Селафиил мягко взял меня за запястье. Да, точно, ещё один этап остался... Повернувшись к нему, я подала и вторую руку. Держа мои ладони в своих, весь красный от необходимости прилюдного проявления чувств светлый наклонил голову и, трогательно прикрыв глаза, поцеловал меня. И то, насколько особенным был этот поцелуй, почувствовали все в зале, а может, и собравшаяся на площади толпа. Вот и все. Теперь я замужем за светлым. Вполне милым парнем, у которого, подумать только, скоро будет первый в жизни стояк. Этикет требовал от нас подняться на балкон и поприветствовать наши народы. Вернее, уже не наши. Но все равно надо. На площади собралось просто немыслимое количество и светлых, и темных. И, что примечательно, там, где площадь раньше разделяла стена, там, где проходил стык светлых и темных гранитных плит, темноволосые и блондинистые макушки потихоньку начали смешиваться. Ради мира и спокойствия в Пламенном городе, ради процветания своей расы я бы согласилась выйти за кого угодно. Истерила бы и психовала, но вышла бы замуж даже за распоследнего ублюдка и извращенца, как миленькая, потому что, если я могу помочь своему народу, я это сделаю. Когда мы появились в поле их зрения, все замолчали. Будто бы даже затаили дыхание. И от второго демонстративного поцелуя воздух просто взорвался криками и свистом. Мало того, что сегодня начинается новая часть моей жизни. Сегодня объявлено перемирие. Сегодня день наступления нового года и нового тысячелетия. Похоже, весь Пламенный город ближайшие несколько дней будет не просыхать. Я взглянула на небо. Легкомысленное и голубое на стороне светлых, низкие черные тучи, разбавленные пеплом, на нашей стороне. Я буду скучать. Но, надеюсь, действительно получится иногда возвращаться, хотя бы ненадолго. После заключения брака мы с новым мужем обязаны немного поприсутствовать на фуршете. Я так и не заметила, когда Селафиилу успели достать стрелу из крыла, но он теперь вынужден был светить своими белыми перьями и явно был этим не очень доволен. Но убрать крылья он не сможет, пока рана не заживёт. Другое дело, что надо будет придумать, куда деть их во время первой брачной ночи. Кстати, об этом... — Ну что, как ощущения? — тихонько поинтересовалась я, перекатывая в пальцах тонкую ножку бокала с шампанским. С нормальным шампанским, а не как у светлых. — Все хорошо, у крыльев слабая чувствительность, — мирно улыбнулся мой муж. И, видимо, потом догадался, о чем я, и побагровел, — о... Кхм... Ну, пока никак, это... Гм... Действует примерно через час, чтобы не... Кхм-кхм... Не было конфузов. — Находчиво, — из последних сил сдерживая смех, я вернулась к наблюдению за непринужденно перемещающимся почти без остановок по залу Уриилом и совершенно ненавязчиво преследующим его Абаддоном, — похоже, тут и до следующего брака недалеко. — Твой брат не знает, во что ввязывается, — с реальной жалостью вздохнул Селафиил, — Уриил наш второй меч и вообще не особенно склонен к романтике. Я хотела его предупредить, что закуска, которую он собрался съесть, с птичьей грудкой, но, судя по вселенской печали в золотистых глазах, он в курсе. Кое-как прожевав, раненый светлый с усилием проглотил мясо и торопливо запил. — Думаю, Абаддону хватит терпения и запала, — хмыкнула я, сочувствующе погладив его по предплечью. С другой стороны, как же хвостатый будет разочарован, когда узнает, что в постель можно только через брак... Предупредить его, что ли? Да вот ещё! Жаль только, что не смогу увидеть его выражение лица, когда снизойдёт откровение! Можно было ещё понаблюдать, как Повелители демонстративно не переступают границу и не смотрят даже в сторону друг друга. Уж не знаю, что между ними произошло, но помириться им явно будет непросто. Может, общий внук поможет. Меня чуть передёрнуло. Даже если и поможет, возможность такая у них появится нескоро. Такие приемы не бывают слишком длинными. Вернее, празднование может продолжаться и без нас, но все знают, что в политическом браке у молодоженов есть только сутки на подтверждение. На прощание мы должны были продемонстрировать всем вальс. На стандартный такт, так что совместных репетиций нам не требовалось, но мне так понравилась музыка! Ее написали специально к этому дню и играли одновременно на наших инструментах и инструментах светлых. Безумно красиво и органично. Я распрощалась с братьями, папа ещё раз крепко меня обнял, повторив свое обещание придумать что-нибудь с возможностью погостить. И нам открыли портал в Третий город. Правда, я ожидала выйти где угодно, только не в пустыне. Ноги утонули по щиколотку в песке, да и туфли на шпильке к такому не приспособлены, так что я едва не упала. Селафиил придержал меня за локоть, а потом и вовсе на руки подхватил. — Я чего-то не понимаю? — поинтересовалась я, разглядывая подсвеченный закатным солнцем, проглядывающим между плотными облаками, вышитый шатер и обнимая парня за шею. — Здесь будет безопаснее для окружающих, — пробормотал блондин, застенчиво отводя взгляд, — я думал где-нибудь в океане расположиться, но там вокруг будет слишком много живого. Ну да, если он полыхнет в центре города, будут очень серьёзные последствия. Остаётся верить, что он немного привыкнет, и нам не придется бегать в пустыню каждый раз, когда будет настроение на секс. — Что ж, надеюсь, я переживу первую брачную ночь, — с улыбкой фыркнула я. Он только проворчал, что я пессимистка, и поставил меня на ткань у входа в шатер. Судя по тому, что она не проминается, под нее что-то подложили, отлично. Я сняла туфли, отряхнула ноги от песка, светлый тоже озаботился вытряхиванием песчинок из ремней и пряжек парадных сапог. Откинув полог, я вошла в нашу импровизированную спальню. Прохладно, красиво, кровать большая, отлично. И первым делом я осторожно сняла диадему с бесценным рубином. Нужно будет вернуть ее в Пламенный город, она слишком дорогая и красивая для этого мира. Повернувшись к бывшему жениху, я натолкнулась на совершенно новый взгляд. Однозначно, с ноткой вожделения. Значит, уже пора. Без лишних слов я подошла к нему, положила ладони на широкую грудь. Он коснулся подушечками пальцев моих локтей и скользнул ими выше, едва заметно щекоча. Весьма приятно, я бы сказала, очень уж изобретательное движение для девственника. Значит, плохо не будет. Поцелуи тоже стали совсем другими. Прибавилось ровно столько настойчивости, чтобы я чувствовала себя ведомой, и это было прекрасно. Как и изучающе скользящие по спине руки. И, явно полуинстинктивно коснувшись ниже, всего лишь на уровне поясницы, он испугался и отдернулся. — Прости, я... — едва не хватая ртом воздух, светлый рванул воротник мундира. — Я не знаю, я просто... — Все нормально, — заверила я, помогая ему расстегнуть мелкие скрытые пуговки, — вообще-то, я не имею ничего против, когда меня трогают. Ему бы сейчас с собственным телом разобраться, а не думать о том, что мне нравится или нет. И уверенности бы приобрести тоже не помешало, но это дело наживное. — Подскажи мне, как... Как тебе нравится, — пробормотал парень, послушно стряхивая с плеч мундир и небрежно роняя его на пол. — Пока что ты и сам справляешься, — улыбнулась я, — если надо будет, подскажу. Помоги с платьем. Что может быть более возбуждающим, чем когда мужчина снимает одежду с себя или с меня? Селафиил взялся распутывать шнуровку корсета, которую я, честно говоря, и не осилила бы без посторонней помощи. Его теплые пальцы касались моей кожи, и не пришлось долго ждать, чтобы к прикосновениям присоединились поцелуи. Он целовал мои плечи, забив на платье, и обнимал так, будто хотел прижаться и не решался. Но я чувствовала, что он сходит с ума от желания, и это возбуждало сильнее самых умелых прелюдий. — Впервые так себя чувствую, — хрипло пробормотал парень, скользнув кончиками пальцев по кружеву на моем животе, — но ты такая красивая, что мне хочется тебя съесть. От тембра и содержания сказанного мурашки побежали по плечам. И совершенно предательски задрожали коленки, когда он медленно и мягко лизнул эти самые мурашки. Я даже начинаю сомневаться, действительно ли он девственник... Я откинула голову ему на плечо, подставляя шею, намекая, что не буду против, если он придвинется ближе. И не стала сдерживать тихий стон, когда горячие губы коснулись шеи под ухом. Селафиил отшатнулся, гулко рухнул на колени. Я повернулась к нему, и почему-то возбудилась ещё больше. Сильный, крупный парень спрятал пылающее лицо в ладонях и как-то нелепо разложил по полу великолепные крылья. Столько боёв за плечами и так беспомощен перед своим собственным внезапно повзрослевшим телом. — Я не могу, я... Не могу... — пробормотал он, сжимая виски. — Я хочу, но... Не знаю, что и... Я... Стянув уже почти распущенный корсет вниз, я позволила платью упасть к моим ногам. На мне осталось так мало полупрозрачного кружева, что, фактически, ничего. — Ты слишком много думаешь, — облизнув пересохшие губы, я переступила платье. Светлый поднял на меня взгляд и замер, — расслабься немного. — Я не могу, — шепнул он, как загипнотизированный, нервно сглотнул и приподнял руку, касаясь моего колена, — мост еле держится, а ты... Ты сводишь меня с ума, я не могу... Не знаю, что делать. — А чего бы тебе хотелось? — получалось не так уверенно, как я хотела бы это сказать. Под его жадным взглядом и с этими мягкими поглаживаниями под коленкой я чувствовала себя не желанной, а буквально обожаемой. И волновалась, как в первый раз. — Прикоснуться к тебе, — еле слышно выдохнул блондин, скользнув ладонью выше, на бедро. — Я тоже хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — я хотела его подбодрить, но уж точно не ожидала, как именно он это воспримет. Подцепив кончиками пальцев тонкий край трусиков, он медленно стянул их вниз, безотрывно глядя мне в глаза. Что за нерешительно-наглый девственник, Создатель великий... Несмотря на неуверенность и рану, к кровати Селафиил за мной последовал очень даже прытко, на ходу торопливо избавляясь от рубашки. Если он будет сверху, то запутается в руках и ногах, так что пусть будет снизу, и крылья будут меньше мешаться. Бедный парень весь задрожал, когда я оседлала его бедра, а потом я заметила проявляющиеся потоки силы. Видимо, слишком быстро все происходит. Но он не дал мне встать, крепко обхватил за талию и уткнулся лбом в плечо. — Все хорошо, — шепнул светлый, поглаживая меня по спине, — не бойся. А звучит так, будто это у меня тут первый раз... Активно осваивая глубокие поцелуи, Селафиил с не меньшим энтузиазмом изучал мое тело. Явно теперь прикосновения для него ощущаются совсем иначе. Впрочем, на новые места он перебирался очень неторопливо, заранее открыто демонстрируя мне, где собрался трогать, видимо, чтобы я могла вовремя ему сказать, что он охренел. Но я не собиралась. Я люблю, когда меня много гладят и ласкают, так что просто отвечала на поцелуи, подставлялась и терлась о него, поддразнивая. Лихорадочного и жадного возбуждения не было, но мне с ним было тепло и приятно, а такой секс у меня был только в долгих отношениях, когда уже некуда торопиться. И это самый лучший секс. Но и я не железная. Не отрываясь от глубокого поцелуя, я потянулась вниз, ощупью расстегнула тяжёлую пряжку. Освоившийся было парень снова занервничал, но не сопротивлялся. И завибрировал, как струна, стоило только мне коснуться его члена. Я замерла, с некоторым ужасом и восторгом ощущая, как клубящиеся вокруг него потоки энергии проходят сквозь меня. И расслабилась, когда они медленно растворились. — Кажется, я сейчас умру, — слабо простонал серафим, цепляясь за меня. — Сомневаюсь, — усмехнулась я, толкнув его в грудь. Он послушно откинулся на спину, взволнованно вцепился мне в бедра, зажмурился. И тихо, сорванно застонал, когда я неторопливо опустилась на член. Прикусив губу, я закрыла глаза. Прекрасно. Во-первых, наконец-то. Во-вторых, чудесный размер, адекватная толщина, и все это для меня... Упираясь ладонями в твердый напряжённый живот, я начала медленно двигаться. И не сдержала стон, когда он, явно инстинктивно, подался бедрами вверх. — Пожалуйста, скажи мне, что тебе не больно, — хрипло прошептал парень, приподнимаясь на локте. — Мне очень хорошо, — усмехнулась я, наклоняясь к нему и глубоко целуя. Он сел, крепко прижимая меня к себе. Так было не очень удобно двигаться, но ощущение близости его горячего тела распаляло куда сильнее. И жадные поцелуи, и ласковые руки, и даже эта жуткая сила, медленно протекающая через меня... — Нет, нет, стой, я... — вымученный гортанный стон стал последней каплей. Впервые в жизни кончая вперемешку со страхом за собственную жизнь, я крепче вцепилась в его плечи, краешком сознания воспринимая его тихий испуганный вскрик и ощущая, как вокруг снова плотно смыкаются крылья. Медленно открывая глаза, я убедилась, что жива. Вроде бы... — Все в порядке? — сипло шепнул уткнувшийся лицом мне в шею светлый. — Пожалуйста, ты ведь в порядке? — Кажется, да, — пробормотала я. И ощутила, как его мгновенно отпускает каменное напряжение, он даже выдохнул. Окружившие нас крылья медленно соскользнули на постель, и я с некоторым удивлением и восторгом увидела, что он раскрыл все три пары, чтобы защитить меня. — Осталось только убедиться, что планета не раскололась надвое, — тихо вздохнул Селафиил. Я фыркнула было, оценив шутку, но потом до меня дошло, что он ни разу не пошутил. — Да ладно тебе, все ведь хорошо, — улыбнулась я, заглядывая ему в лицо. Он молча указал наверх. Я посмотрела. Шатра больше не было. Вместо него над нами тихо сияли звёзды, — но... Было же облачно, да? — Испарились, — виновато вздохнул серафим. Я панически оглянулась на столик, на котором оставила диадему. Нет, слава Создателю, с ней все хорошо, я бы себе не простила. А песок вокруг шатра странно поблескивал, будто... Превратился в стекло. Кошмар, как же мне повезло, что я все же пережила первую брачную ночь, — но, кхм, Наамах... Ну... Все совсем плохо, да? Я сначала даже не поняла, о чем он. А потом улыбнулась. — Ну почему же, очень даже неплохо, — зарывшись пальцами в мягкие светлые волосы, я чмокнула его в кончик носа, — нужно только практиковаться побольше. И Селафиил вдруг так усмехнулся, что я поняла — проблем с количеством практики не предвидится.