YUMMY

Рабочий день не задался. Моя команда постоянно совершала ошибки во время репетиции, голос предательски дрожал во время пения, а потом и вовсе во всем помещении выключили свет. Сегодня все шло против меня или всё-таки я сама отправила такой посыл в небо? — Замечательно! — Я кинула листы с текстами песен на пол. — Репетиция на сегодня окончена! Все свободны. Эффектно развернувшись, я вышла из репетиционной базы на улицу и поняла, что мне нужно успокоиться. Никто из моей команды не виноват в том, что в моей семье проблемы, а мой муж наркоман и алкоголик. Директор вышел ко мне на улицу и закурил рядом, предложив мне сигаретку. Обычно я не курю, но сейчас мне дико захотелось заполнить легкие никотином. — Может быть ты уже определишь Диму в реабилитационный центр для зависимых? Это же ненормально! — Да лежал он уже, Андрей. Лежал, понимаешь? — Я перешла на крик. — И толку то?! Он снова сидит на этом кокаине, снова пьёт как в последний раз! Все хватит с меня, я больше не могу. Андрей отобрал у меня сигарету и крепко прижал к своей груди, а я, не выдержав поток эмоций, зарыдала. Я люблю его, очень люблю, но сейчас я не уверена в нашем будущем. Я снова приеду домой и он снова будет валяться в отключке. Я снова попрошу его остановиться, и он снова пообещает, что прекратит. Все снова и снова… Поток слез закончился и я оторвалась от своего директора и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Давай попробуем ещё раз? — предложил Андрей. — Я поговорю со знакомым наркологом и попробуем чего — нибудь придумать. — Я устала, правда. Он не хочет, а ты должен понимать, что если наркоман не хочет лечиться, то все бессмысленно. — Оставь все это мне. А сейчас лучше пойдём обсудим грядущие мероприятия и новые предложения. Мухачев взял меня за плечи и повёл обратно на базу. Если честно, мне хотелось поехать на какое-то светское мероприятие и забыть на время о своих проблемах в толпе светских лиц или помолчать с тем таинственным мужчиной, как его… Святослав… Семён? Черт, вот голова дырявая. — Сергей Лазарев, — сказал Андрей. — Что? — Полин, ты меня вообще слушала? — Нет, — призналась честно. — Говорю, предложили проект «Номер Один» подобие Голоса, Х-фактора. В жюри хотят посадить двоих лучших молодых деятелей культуры в России. — И? — Что и? Тебя позвали, а вместе с тобой выбрали Сергея Лазарева. — Точно! Его зовут Сергей Лазарев! — Я улыбнулась. — А, блин, прости. Интересно-интересно, и что нам предлагают? — На протяжении нескольких недель нужно будет отслушать сто тысяч кандидатов… — Оо, погоди, что?! Сколько?! — Да-да, Полин. — Сто тысяч конкурсантов. Двое судей, так? — Да, — подтвердил директор. — Как мы вообще можем прослушать хоть малую часть такого количества людей?! Предположим, мы прослушиваем двадцать человек в час. Допустим, мы работаем по двенадцать часов в день… Почти три года нам придется просидеть за столом и говорить бесконечному потоку идиотов: «Я думаю, пение это не ваше, нужно найти себе что-то другое», да и то если будем работать без перерывов! — Я глубоко вдохнула. — Это же какой-то розыгрыш? — Это шоу-бизнес, детка, и ты прекрасно знаешь, что и как здесь устроено. А ещё ты прекрасно знаешь, никто не будет слушать столько людей. — Это же обман, не? — я приподняла бровь. — Никто никого не обманывает. Здравомыслящий человек, впервые увидев такие цифры, задумается о том, как такое может быть, начнёт высчитывать и придёт к тому, что все это слишком преувеличило. Но никто не будет этим заниматься. — Полагаю, если задуматься, это и впрямь выглядит немного нереально. — Разумеется. Люди могут догадаться, если захотят. Им нужно просто посчитать. Но они не хотят считать, да и зачем? Это все равно что смотреть фильм, в котором им каждый раз напоминают, что перед ними всего лишь актеры, играющие свои роли. Вам отберут меньше половины самых интересных и забавных личностей, которые предстают перед судьями, тобой и Лазаревым. А вы отберёте из этих ярких наиболее голосистых, и выведите 12 наилучших в финал. Это шоу, Гагарина, за которое тебе заплатят очень и очень хорошо. Не скажу, что это меня не привлекло, но количество кандидатов было каким-то диким… В любом случае это не мое дело и не мне решать, кто из ста тысяч пройдёт дальше. Мы прочитали договор вдоль и поперёк, вызвали юристов и только после этого подписали договор. — Концерты у нас также по расписанию и во многих городах уже нет билетов. По-хорошему не мешало бы записать песню и выпустить в этом месяце, а также снять клип. — Говорил мне Андрей, параллельно записывая все в рабочий блокнот. — Мне Темникова посоветовала своего автора Гену Дудина и клянётся, что песня, которую мне предлагают, взорвет хит-парады. Честно, даже ещё не слушала демку, но послушаю и решим. — Хорошо. На этом пока что все, есть планы на вечер? — Да какие у меня планы, Андрюш? У меня же день сурка. — Я слабо улыбнулась. — Буду тянуть время, чтобы не ехать домой. А, когда приеду, всё-таки буду жалеть, что не поехала в отель. — Помни, что двери моего дома всегда открыты для тебя, и мы с женой и детьми всегда рады твоему визиту. — Он посмотрел на часы и ахнул: — Черт, мне пора ехать к сыну, у него сегодня футбольный матч против лучшей команды района. Я обязан посетить. — Беги, я демки послушаю и домой. Постараюсь не задерживаться. Андрей чмокнул меня в макушку и побежал с базы, а я села за синтезатор и начала наигрывать мелодию. Слова песни сами ложились на музыку, и я включила диктофон, чтобы запечатлеть в памяти нахлынувший поток вдохновения. Я зашла в квартиру и почуяла запах чего-то вкусного. В коридоре, на удивление, никто не валялся, и я боялась, что на кухне происходит что-то дикое. Я быстро сняла верхнюю одежду и забежала в кухню, где стоял максимально трезвый Исхаков и готовил пасту. — Все хорошо? — спросила я у своего мужа. — Да, я готовлю нам ужин. Устала? — Немного, — я подозрительно на него посмотрела. — Ты передумала от меня уходить? — сказал он вполголоса. Я взглянула на него и увидела покрасневшие от слез глаза. — Я… Я не планировала… Я, Дим… Сердце кровоточило, в груди все сжималось от горя. Мне не нужно сегодня здесь ночевать. Я зашла в комнату и шагнула к шкафу, раздвинула дверцы, стянула с верхней полки спортивную сумку. Стала снимать одежду с вешалок. — Что ты делаешь? — Он опустил плечи, на лбу пролегли морщины. Впервые за последнее время у него был безжизненный вид, глаза погасли. — Мне нужно подумать, — всхлипнула я. Не знаю, дошел ли до него смысл моих слов, потому что язык у меня заплетался и голос стал писклявым, как у мыши. Меж тем я торопливо похватала какие-то вещи, запнувшись, бросилась к розетке, вытащила зарядник для телефона. Все пошвыряв в сумку, застегнула молнию и закинула на плечо. —  Я могу как-то тебе помешать? — Дима сделал ко мне нерешительный шаг, тронул ладонью за подбородок и схватил за руку. От его горячей ладони обожгло кожу. — Можно ли что-нибудь сделать, чтобы ты передумала? Дернувшись из последних сил, я высвободила руку. Мне больно. Я останусь, если не уйду. — Нет, — отрезала я. — Я готов лечь в рехаб. Я готов ходить к наркологу и психологу. Но я не готов потерять тебя. Ты важнее зависимости, ты важнее всех. Я люблю тебя, люблю наш брак, и я готов бороться с зависимостями ради тебя. Из моих рук упала сумка, а из глаз предательски полились слёзы. Я подошла к нему и грубо поцеловала, проникнув языком в рот. Стягивая с него рубашку, я повела его в спальню и посадила на угол кровати. Мне было плевать, что ещё пару минут назад я собиралась уходить. Я хочу его сейчас. Хочу за его слова, за его действия. Он мне нужен. Не тратя время на прелюдии, я расстегнула молнию его брюк и присела на его член. — Будь грубым, мне это нужно, — прошипела я, кусая губы своего мужа в кровь. Я была сверху и полностью контролировала всего его движения бёдер. Мне было максимально хорошо от того, как этот мужчина старается быть тем самым мужем, которым он должен быть все эти годы. Я даже забыла, каково это, когда твой мужчина тебя хочет, вожделеет и удовлетворяет. Я забыла, что такое секс. Я забыла, как быть желанной. Он положил меня под себя и его движения стали ещё глубже, ещё грубее и ещё нужнее. Исхаков не жалел моего тела, а я этого и не хотела. Все мои фантазии в душе наконец-то осуществились в реальности, и я, не жалея своих связок, стонала от удовольствия. Я люблю его, я хочу его, и я буду всегда с ним. Вслед за одним оргазмом случился и второй. — Прости меня за меня, — целуя в шею, прошипел Дима. — Я покажу, что ты не зря вышла за меня. Я люблю тебя очень сильно.