YUMMY

Время протекает с такой колоссальной скоростью, что я даже не успеваю остановиться и насладиться моментом. Исхаков уже три недели лежит в клинике и, судя по всему, прекратил сопротивляться врачам. Скорее всего, это от безысходности, но я хочу надеяться, что это осознанное принятие ситуации. Сегодня крайний день съёмок нашего шоу, и я наконец-то смогу уехать в тур, заняться клипами и в целом своим творчеством. Я до дрожи в лёгких соскучилась по сцене и встречам с поклонниками, которые заряжали меня энергией надолго. С Лазаревым у нас достаточно странные взаимоотношения: мы рядом, но и не вместе. Я не могу сказать, что мне на него все равно. Это враньё, он мне чертовски нравится. Но я не могу перешагнуть через барьер, который был поставлен Димой. Он единственный мужчина, с которым я была так долго, и я уже забыла, каково это романтика, цветы, конфеты и вся эта влюблённость. — Какие планы на вечер? — поинтересовался Лазарев, открывая дверь. — Мне нужно съездить к Исхакову, а потом никаких. А что? — Может быть после него ты приедешь ко мне? Я наконец-таки познакомлю тебя с Анечкой, приготовлю ужин и посмотрим мультики. — Хорошо, — я нежно поцеловала его в край губы. — До вечера. Он остановил меня на несколько секунду и чмокнул пару раз в губы, а потом спокойно посадил в машину. Просто человек — эмоция, снимаю шляпу. Сев в машину, я откинула голову и погрузилась в свои глубокие мысли. Я несколько недель избегала встречи с Димой, а сегодня мне предстоит встретиться с ним, рассказать о разводе и о своей дальнейшей жизни без него. Как он отреагирует? Изменился ли он? Стоит говорить про Серёжу или нет? Хватит, будем действовать по обстоятельствам! Мы заехали на лесную территорию рехаба и мчались по трассе, пока один пейзаж сменял другой. Я открыла окно и высунула голову, чтобы вдоволь насладиться местными красотами. А осенью здесь, наверное, ещё красивее. Остановившись около ворот заведения, они открылись и мы проехали на территорию. Ком подошёл к горлу, ладони потели, а колени тряслись. Ко мне вышел доктор и поприветствовал, предложив мне помощь во время разговора с Дмитрием, но я отказалась. Мне нужно, чтобы мой бывший муж услышал лично от меня про развод, про мою новую жизнь без него, а не от специалиста, который обойдёт все болевые. Я зашла к Диме в палату. Он достаточно похудел и мне даже показалось, что его мышечная масса выросла в несколько раз. Его густая борода стала более ухоженной, а сероватый цвет волос сменился на модный блонд. Передо мной другой мужчина. Мужчина, которым он должен был стать для меня самостоятельно, а не которого слепили психологи. — Где твоё кольцо? — спросил Исхаков, посмотрев на безымянный палец. — Я рад, что ты пришла. — Я не вижу смысла носить кольцо. — Почему? — Потому что сразу же после твоего срыва я подала на развод и нас уже развели. — Я желала закричать, броситься к нему на шею и начать плакать, прося прощение. Но я сделала максимально каменный вид. — Я больше не твоя жена, Исхаков. — Ожидаемо, — он ухмыльнулся. — Значит ты пришла только, чтобы сказать это? — Нет. — Уходи, пожалуйста — Что? — я впала в состояние шока. — Дим, я… — Я прошу тебя просто уходи. Ты сделала мне больно. — То есть так, да? — Я ткнула в него пальцем. — Это я сделала тебе больно? Я?! Весь чертов брак я тащила тебя на себе. Пыталась спасти от наркоты и алкоголизма. Пыталась завести нормальную семью, сделать из тебя достойного мужа. А что ты делал для нашего брака, Димочка? Ничего! Ты клялся мне нашим браком, что срывов не будет больше. Клялся, помнишь? Ну и посмотри, куда довели твои пустые клятвы. — Нравится трахаться с Лазаревым? Чувствуешь себя женщиной рядом с ним? Удовлетворяет? — Я подошла к нему и влепила звонкой пощёчины. — Ммм. Дима толкнул меня, вжав меня в матрас, и взял за горло. Его глаза были полны злобы и агрессией, и я тысячу раз пожалела, что отказалась от помощи специалиста. Своими губами Исхаков покрыл шею поцелуями, и я хотела как можно скорее сбежать от него. Боже, помоги. Придавив меня своим телом, Исхаков расстегнул мой кардиган и задрал майку. — Отпусти меня, Дим. — Я била кулаками по его груди. — Пожалуйста, ты неадекватный. — Я тебе покажу, насколько я могу быть хорошим мужем. — Ты псих, отпусти! Размахнувшись, он ударил меня ладонью по лицу. Весь мой мир рухнул, и я не понимала, чем я это заслужила. Слёзы брызнули из глаз, но я все ещё пыталась разглядеть его лицо, которое вызывало лишь тошнотворные эмоции. Двери палаты резко открылись и в дверном проеме стояли Лазарев и главврач клиники. Они не понимали, что сейчас происходит. Кулаки Серёжи сжались и он уверенно направился к Исхакову. Взяв его за шиворот, он снял его с меня и взял меня на руки. — Поль, прости… Я не знаю, что на меня нашло, слышишь? — Дима пытался подойти ко мне, но Лазарев загородил меня своей спиной. — Полюшка, я люблю тебя. Я сделаю для тебя все, что скажешь, но прости меня. Умоляю, прости меня. — Его крики превратились в рыдания, но мне было плевать. Внутри меня была дыра, которая разрасталась с каждой минутой. Он хотел меня принудить к сексу и ударил меня по лицу. Он ударил… меня… Уткнувшись в грудную клетку Серёжи, я зарыдала. Он аккуратно вытащил меня из палаты, сел на скамейку, держа меня на руках, и прижал ещё сильнее к себе. Слёзы не прекращали литься из моих глаз, боль не утихала, а часть лица уже начинало ныть. — Полина Сергеевна, нам очень жаль, — сказал главврач. — Он… Он. — Что он?! Он лежит здесь третью неделю и все ещё не научился контролировать себя и свои эмоции. Зачем Вы послушали ее и отпустили одну?! — Лазарев начал кричать на врача, но я посмотрела на него и сказала: — Поехали домой. — Я встала с него и выпрямилась, вытерев слезы: — Я не хочу больше находиться в этом месте. — Нам очень жаль, правда. Что мы можем сделать? — Вылечите его, пожалуйста. Дима хороший, но наркотики ему сожрали весь мозг. Думаю, вы меня больше не увидите, достаточно с меня. — Связь через директора? — Да, всего доброго. — Я взяла Лазарева за руку. — И спасибо Вам. Вы не виноваты в том, что он такой. Сергей Вячеславович утащил меня с территории рехаба и посадил к себе в машину, заранее отпустив моего водителя. Салон был наполнен ароматами его парфюма, и я вдохнула как можно сильнее. Я открыла бардачок и достала салфетки с зеркальцем — нужно привести себя в порядок. — Что у тебя за отметина на лице? — Сереня дотронулся до части, куда ударил Исхаков, и я зашипела. — Больно. — Он ударил тебя?! — мужчина посмотрел на меня. — Я его убью сейчас. — Стой, — я схватила его за руку. — Поехали домой, пожалуйста. — Полюшка, это ненормально. — Я знаю, Серень, я все знаю. Но, пожалуйста, давай просто уедем наконец отсюда. — Хорошо, — он поцеловал меня в лоб. — Заедем к тебе за вещами? — Давай, и я приведу себя в порядок, чтобы не напугать твою дочку своим красивым лицом. — У тебя самое лучшее лицо. Улыбнувшись, он нажал на педаль газа, и машина ринулась вперёд. Каждый раз я удивлялась тому, насколько искусно Исхаков может испортить настроение. Приезжая к нему с хорошим расположением духа, я всегда уезжала с желанием застрелиться. Но то, что произошло сегодня, окончательно убило во мне все чувства к нему. Я была готова к оскорблениям, слезам и соплям, но не была готова к тому, что он попытается меня принудить к сексу и вдобавок ударит меня по лицу. По приезде домой я сразу же забежала в душ и попыталась отмыть всю грязь событий сегодняшнего дня. Очень жаль, что я не могу залить бензином свои воспоминания, связанные с ним, и поджечь, уничтожив все к черту. Я терла тело губкой настолько, что у меня остались царапины, но это ничего по сравнению с тем, что на моем лице небольшой синяк. Пару часов сборов и я была готова ехать к дочке Серёжи. По дороге мы заехали в детский магазин и я прикупила игрушек, полезных вкусностей и платьица. Сереня ругался и говорил, что не стоит баловать двухлетнего ребёнка, но я его не слушала и делала по-своему. — Полина, ну зачем? — он посмотрел на меня. — У неё есть игрушки, платья. — Если ты можешь поехать к ребёнку без подарков, то я не могу. Оставшуюся дорогу мы провели в тишине и с переплетенными пальцами рук. Я слегка нервничала, потому что знакомство с ребёнком намного важнее, чем знакомство с родителями. А ещё у меня не было большого опыта коммуникаций с детьми, и от этого мне ещё страшнее. Мы вышли из машины, зашли на территорию загородного дома, и маленькая девочка выбежала из дверей, несясь сломя голову к своему папе. Лазарев в эту же секунду изменился в лице, по взгляду стал намного добрее и вытянул руки, чтобы поймать девчонку. — Осторожно, не разбей коленочки, — Он сумасшедший отец, и это видно. Наблюдая за ним, я просто расплылась в улыбке. — Анечка, это Полина. — Мама? — Нет, Полина, Поля. — Мааааама, — девочка задергалась и спрыгнула с его рук на мои. Анна крепко обняла меня за шею и начала часто-часто целовать в щечки. — Маааама. — Ты не против? — виновато узнал Лазарев. — Ты дурак? — я, обнимая девчушку, держала ее на руках. — Нет, я не против. Мама так мама. — Мама Поля, — он показал мне язык и предложил пройти в дом. Серёжа сразу же отпустил няню и мы остались втроём в этом громадном доме. Весь вечер Анечка не отходила от меня ни на минуту. Мы играли в куклы, делали причёски, мерили платья и бесконечно болтали. Девчонка настоящая болтушка и такая шутница. — Я вам не мешаю? — узнал Лазарев, зайдя в комнату. — Пап, уйди, — по-детски пролепетала крошка, — Мы играем, не видишь? — Ой, простите-простите. Поль, ты как? — Все хорошо, — я улыбнулась. — Если что, я на кухне. Мы поиграли с малышкой ещё немного и она уснула прямо во время просмотра мультика. Аккуратно переложив девочку в кроватку, я накрыла ее одеялом и поцеловала в лоб. Боже, как же я хочу ребёнка. Анна — просто ходячее солнышко. Я тихо-тихо вышла из детской комнаты и пошла в гостиную, где горел телевизор. Подойдя к Лазареву, я положила руки ему на шею и начала ее массировать. — Моя девчонка тебя не совсем с ума свела? — Она чудесная, такая болтушка. — О да, она заговорит, кого угодно. — Лазарев усадил меня к себе на колени и поцеловал в шею: — Спасибо тебе за этот вечер. Это полное удовольствие наблюдать за тем, как моя любимая близкая подруга и моя дочь нашли общий язык. — Ага, — я слабо улыбнулась. Близкая подруга.