YUMMY

Я приехала на съемки и нас собрал у себя главный организатор шоу. Повестку сбора он так и не обозначил, поэтому вся съемочная группа и мы с Серёжей были в небольшом напряге. Мне было плевать, что случится с этим шоу в дальнейшем и выйдет ли оно вообще, главное — заплатите гонорар. — Сегодня в отборе участвуют три потрясающих человека, которые просто обязаны попасть в шоу. — Он показал на нас с Серёжей пальцем. — Меня не волнует, как вы будете играть, выкручиваться и придумывать, но отец-одиночка, бабуля и лесбиянка должны быть в следующих этапах. — Лесбиянка? — спросил Лазарев. — Да. У нее есть роскошная, совершенно роскошная подружка, и в придачу профессиональная танцовщица с шестом, разве не здорово? Парни хотят ее трахнуть, но у нее уже есть подружка. — От некоторых слов я пришла в шок. Как можно так говорить об ориентации и женском теле? Что за сексизм?! — Мы поднимем рейтинги. Остаток собрания я задумчиво смотрела в одну точку и даже не фокусировалась на словах и действиях других людей в помещении. Внутри меня было дурное предчувствие, и мне оно не нравилось. Возможно, это связано с громким высказыванием козла — организатора, и моя психика банально не выдержала. Возможно, это было самое важное совещание в ходе всего процесса съёмок, и все же казалось, что Лазареву было все труднее и труднее сосредоточиться. Он без повода рявкал на людей, задавал один и тот же вопрос дважды, даже внезапно сбивался с мысли посреди фразы, что приводило его в ярость. Никто и никогда не видел, чтобы Лазарев терял нить рассуждения. Никто и никогда не видел, чтобы Серёжу что-то отвлекало. Что-то беспокоило его, но, разумеется, никто не осмелился спросить, что именно. Я не стала лезть к человеку в душу, потому что знала. Знала, что, если захочет, скажет сам. Знала, что все могло быть связано с дочерью. Знала, что не стоит лезть в душу к человеку. Пока все подготавливались к съемкам я не знала, чем себя занять. Я точно не была голодна и не хотела в себя впихивать. Я ходила по павильонам, пообщалась с сегодняшними участниками, развлекла Андрея и конечной точкой стала гримерка Лазарева. Постучав, я услышала одобрение Серёжи и зашла к нему. Мужчина сидел на стуле и смотрел в потолок, совершенно не реагируя на предметы вокруг себя. Я не знаю, что мной двигало, но я села на его колени и обхватила шею руками, положила его голову к себе на плечо. Его руки по-хозяйски легли мне на бёдра и прижали плотнее к себе. В такой позе мы сидели, не разговаривая. Перебирая пальцами его волосы, я вспоминала все наши смешные ситуации, а также личный разговор в машине. Тот вечер, когда мы впервые встретились, и те разговоры без слов. Его взгляд, пронизывающий всю мою душу насквозь. Забота, благодаря которой я не похудела ещё больше. Он прекрасный друг. Лазарев всегда был со мной рядом, когда мне было плохо и я не хотела ни с кем разговаривать. Нежно поцеловав его в лоб, я прижалась к нему плотнее. Плевать на мой мейк и помятое платье, мой друг — важнее всего. — Спасибо, Поль, — он гладил меня по ноге. — За что? — За то, что пришла, посидела и помолчала. Я люблю с тобой молчать. Пойдём на съемки? — Только при условии, что сегодня ты со мной поужинаешь. — Снова парковка мака? — Можно для разнообразия сходить в какой-нибудь хороший японский ресторан. — Как скажешь, — он положил руку мне на поясницу и нежно поцеловал в висок. Я чувствовала, как мы стали ближе после этой ситуации, и мне это нравилось. Мы дышали в унисон, находясь в объятиях друг друга, и нам было комфортно. Со стороны это было бы дико, что замужняя женщина сидит на коленях своего друга, позволяя ему целовать и гладить бедро рукой, но мне плевать, что подумают со стороны. — Ты замечательная, Полюшка. Диме очень повезло с тобой. Закончив с обменом признаний и комплиментов, я посмотрела в зеркало и подправила слегка макияж. Честно, я думала, что я выгляжу отвратительно, но нет я ещё ого-го. Обхватив мою руку, он повёл нас на съемочный павильон, где я осознала лишь одно — я ужасно хочу провести этот вечер только с Лазаревым. Мы снова сели на наши «любимые» кресла и ждали артистов, которые должны покорить нас своим голосом. Предыдущие дни отбора лишь железобетонно доказали нам, что набрали лишь бы набрать. Первые несколько исполнителей поразили глубиной и широтой своего голоса, и я с Серёжей одновременно нажали зелёную кнопку. Мы встали со своих мест и начали танцевать, пока великолепная певица, та самая лесбиянка, допела свою лирическую песню. Небольшой флирт был частью нашего сценария, но сейчас не было похоже, что он это делает из-за чьих-то предписаний. Рука Сергуни легла мне на поясницу, и он прижал меня к себе. Мне очень комфортно в его объятиях, и меня тянет к нему с ужасной скоростью. — Ты сегодня великолепна. — Ты мне уже в гримерке сказал, как я хорошая, — я игриво улыбнулась. — Ты сегодня тоже ничего. — Ммм, только ничего? Мне кажется, я сегодня очень хорош. — Тебе только кажется, милый, — по окончанию выступления я впервые в истории этих отборов искренне похлопала в ладоши. — Боже, Вы — великолепны! Ваш голос, Ваша внешность, я влюблена! — Присоединяюсь к каждому слову Полины, — подтвердил Сергей. Остаток отборочного дня пролетел очень быстро. И по большей части из-за того, что конкурсанты были стоящими. Я думала, что это шоу уже ничего не спасёт, но нет. Последний отбор побил все рекорды и ожидания. — Съемка окончена. — сказал режиссёр и все выдохнули. — Все молодцы и всем огромное спасибо, а особенно нашему профессиональному жюри. Всё, конечно, замечательно, но я ужасно хочу уже отправиться с Лазаревым в ресторан поесть японскую кухню и выпить знаменитого рисового вина. — У нас все в силе? — по пути в гримерку уточнил Лазарев. — И какой внешний вид? — Да, я чертовски хочу сесть, выпить вина и расслабить мозг! — Мы засмеялись. — Я надену джинсы и футболку, а ты можешь быть в костюме. Улыбнувшись, я зашла к себе в гримерку, скинула высокие каблуки и села на стул, растворившись в экстазе. Я отправила Диме сообщение, что задержусь с Серёжей допоздна, а он в ответ прислал, что будет ложиться без меня и ужин на плите. Отправив пару смайликов, я поднялась с места и я превратилась в считанные минуты из певицы Полины Гагариной в длинном платье и на каблуках в обычную Полю в оттянутых джинсах и белой оверсайз футболке. Я взяла самое необходимое и вышла из гримерки. Напомнив Мухачеву о своих вещах, я подошла к Лазареву, который выглядел как дворовый мальчишка в спортивном костюме, и сказала в какой ресторан мы едем. В ресторан мы приехали через полчаса благодаря тупым Московским пробкам. — Ваш столик, мистер Лазарев и миссис Гагарина, — с изысканным акцентом произнесла официантка ресторана, подведя нас к накрытому столику. — Хорошего вечера. — Почему стол уже накрыт? — спросила я. — Потому что я угадал, что мы поедем сюда, и заказал все самое лучшее, не забыв про вино. — Мужчина показал на бутылку вина и игриво улыбнулся: — Думаю, тебе хватит бутылки. — Ты хочешь, чтобы я пьяная вернулась к мужу? — Он кивнул, и мы засмеялись. — Фу таким быть. За ужином мы, как всегда, обсудили съемки и ужасных певцов. Мне кажется, это уже наша традиция после съёмок за обедом или ужином поливать грязью конкурсантов, которых нам придётся готовить к финалу. Я, если честно, даже не понимала, а что я вообще забыла на этом шоу? В чем его суть, какие правила и для чего это все надо. Ведь достаточно альтернативных вариантов, раскрученных по всем центральным каналам, и для чего нужно очередное шоу? Лазарев, собственно, этого тоже не понимал и сказал, что внушительная сумма плюс процент с эфиров его убедили принять в этом участие. О случившимся он мне рассказал — биологическая мать его ребёнка пытается вернуться в их жизнь, но Лазарев всячески избегает встречи дочери с матерью. Его можно понять, а вот ее абсолютно нет. Женщина в прямом смысле продала ребёнка и пытается вернуться. Я высказала своё мнение и согласилась с позицией Серёжи, за это он улыбнулся и поблагодарил за поддержку, потому что его семья считает, что он поступает неправильно. Меня крайне возмутила позиция его семьи на то, что с точки зрения морали мать поступила как аморальное существо. После двух бокалов вина я знатно опьянела, и мои мысли путались, поэтому я старалась разговаривать с ним на нейтральные темы. Лазарев надо мной подшучивал, а потом сказал, что пора ехать домой. Как и всегда мы хотели начать спорить по поводу оплаты счёта, но я настолько хотела лечь в кровать, что мне уже было плевать, кто оплатит и оплатит ли вообще. Стоило мне сесть в машину, как я провалилась в царство Морфея. — Поля, вставай или я увезу к себе, — шептал Лазарев. — Полюшка, я считаю до трёх и везу тебя к себе. Раз… Два… — Все-все, — нехотя открыв глаза, я посмотрела на Серёжу: — Я не знаю, будет ли когда-нибудь тот самый вечер, после которого я не скажу тебе спасибо, но сегодня я снова благодарю тебя за слова, за ужин и за все. — Иди ко мне, — он притянул меня в свои объятия, и я расплылась. — Мне ни с кем не было так комфортно, как с тобой. Мы знакомы не так много, но спасибо, что ты у меня теперь есть. Поцеловав его в щеку, я вышла из машины и пошла по лужайке к дому. Я очень соскучилась по Диме и надеюсь, что он всё-таки не спит. Зайдя в дом, все мои вещи выпали из рук, а челюсть откатилась в другую часть гостиной. — Ты… Ты… Ты больной эгоистичный ублюдок! — Исхаков с вытянутым лицом поворачивается ко мне, рот широко открыт, бутылка вместе с кредиткой падает на пол, и он таращится на меня, словно я какая-то жуткая тварь, которая пришла его сожрать. Я просто в ярости. — Как ты мог?! Как ты мог снова так поступить? — Поль, я могу все объяснить… Послушай. — Нет, это ты меня послушай! Я устала от этого, я сыта по горло твоими попытками уничтожить в моей жизни все хорошее, что связано с тобой! Каждый раз я тебя пыталась понять, каждый гребанный раз. Ты в Сочи кричал о детях, и где дети? Я должна рожать от наркомана? — Я кричала, не жалея связок. — Я любила тебя так, что я была готова работать на корпоративах после концертов и с утра ехать на съемки, чтобы ты лечился не в каком-то пристанище, а в лучшем стационаре для наркоманов! Я гробила своё время на тебя, хотя я уже не девочка и хочу, чёрт возьми, ребёнка! — Я не… — Заткнись! Заткнись! Ты самый эгоистичный, себялюбивый, ты просто… я ненавижу тебя! Я просто не могу сейчас думать, оскорбления вылетают из моего рта, я машу руками. Слёзы стекают по моим щекам, и я больше не выдерживаю, переходя на истерику. — Я не знаю, о чем я думал. Только что я пытался все исправить. На самом деле я даже не удивлена. Следовало догадаться, что он сорвётся. Не зря у меня была чуйка. Он, задумываясь, встаёт на эту дорожку, портит нашу семейную жизнь, и я страдаю из-за него. — Именно об этом я и говорю. Ты всегда так поступаешь. Постоянно скрываешь что-то. Постоянно ищешь новый способ употребления, чтобы я не узнала. Но я так больше не могу… Это выше моих сил. — Мне очень жаль, — открывает он рот. — Да тебе, блин, всегда очень жаль! И всегда одна и та же хрень: ты что-то скрываешь, я себя загоняю в угол, потому что думаю, какой ты хороший, а я такая плохая подозреваю, прихожу домой и ты обдолбанный в срань, я плачу, ты говоришь, что тебе жаль, и бац! Все забыто. — Я сурово тычу в него пальцем. — Но не в этот раз, Исхаков. Я очень хочу его ударить, но не могу. Не выдерживая натиск эмоций, я падаю на колени и рыдаю взахлёб в ладони. Почему каждый раз он портит мне настроение? Каждый чертов вечер каждого чертового дня. Я больше не могу любить его так, чтобы простить. Он клялся браком, и снова сорвался. — Ты ищешь новые способы сделать мне больнее, а с меня хватит, с меня уже хватит, черт возьми! Не знаю, злилась ли я на него когда-нибудь сильнее, чем сейчас. Да, он делал вещи и похуже, но я всегда могла от этого отстраниться. Но мы еще не попадали в ситуацию, когда я думала, что он перестал употреблять, что он понимает, что наш брак важнее, потому что я для него очень много значит. Но это не так. — С тебя хватит… быть со мной? — Голос заметно дрожит. — Ты сказала, что с тебя хватит… Я не знаю, что я имела в виду. Скорее всего, что мне стоит с ним развестись, но я знаю, что лучше не отвечать прямо сейчас… Обычно я плачу и прощаю его, мы целуемся… но только не в этот раз. — Я просто выжата, не могу больше этого выносить. — Ты меня ещё любишь? — Это не имеет значения уже, Дим. — Поль, ты хочешь развестись? Я же твой муж, а как же наши дети?! Исхаков молча стоит передо мной. Делаю глубокий вдох, ожидая, что гнев пройдет. Но гнев не проходит. Я вспоминаю выходные в Сочи, на природе, как он ходил ко врачу и внутри хорошие воспоминания заменяются на отрицательные. Комок в горле только нарастает, пока у меня в буквальном смысле глаза не наливаются кровью. — Я подаю на развод. А теперь собирай свои вещи и убирайся! — кричу я. — Нет. Прости, хорошо, я… — Пошел вон. Быстро. — Мне становится абсолютно все равно, и он смотрит на меня так, словно не узнает. Может, это действительно так. Он разворачивается, бежит в комнату и выходит минут через десять с набитой коробкой с вещами из комнаты. Не прощаясь, я выгоняю его из дома и хлопаю за ним дверью, а потом возвращаюсь в гостиную. Никаких слез, Полин, это теперь только воспоминания. Воспоминания и сожаления. В дверь позвонили, и я подлетела, открыв резко дверь: — Что тебе ещё надо? — Поль… — Передо мной стоял Лазарев. — Мне позвонила мама, и я разговаривал с ней, а потом… Дима, я услышал крики, и вот… Все хорошо? — Нет, не хорошо. Останешься сегодня со мной? — Да. Лазарев принёс мне горячий чай с лимоном и сел рядом, притянув в свои объятия. Дыра в сердце была невероятной, но я понимала, что так будет лучше для нас двоих. Дима зависимый и больной человек, из-за чего я больше с ним не могу жить. Он не раз обещал мне, что его жизнь наладится, он сделает все ради нашего брака и семьи, а в итоге получилось то, что получилось. Мужчина может говорить все, что захочет, но только поступки показывают его мужество. Мне плевать, где он сейчас и что он сейчас. С утра я наберу Мухачеву и попрошу его закрыть в какой-нибудь лечебнице, а сама подам на развод. Пускай для него будет это уроком. Мы снова с Серёжей просто молчали, и это было самое лучшее, что между нами могло сегодня быть. Молчание — хорошее качество. Я прилегла на его грудь, а он гладил меня по волосам, наматывая локоны на палец. У него приятный парфюм. — Может быть, спать? — Его губы чуть-чуть прикоснулись к моим. Так нежно. Так по-настоящему. Подняв повыше голову, я прошептала в его рот: — Ты ляжешь со мной? — Он втянул мою нижнюю губу в рот и привлек меня к себе. Улыбнувшись, он поцеловал меня еще сильней и положил руку на поясницу. — На сегодня хватит, пойдём спать.

***

Утром, пока я набирала Мухачеву и рассказывала о сложившейся ситуации в моей жизни, Сереня притворился больным, чтобы перенести съемки на пару дней и я могла за эти дни решить все свои семейные проблемы. — Да, Поль, уже звоню человеку. — Я доеду сегодня до ЗАГСа и подам на развод. — Может, не надо? — пытался возразить мне директор. — Андрей, он клялся нашей семьей, а в итоге получилось что? Нет, хватит. Я достаточно его пыталась оправдать в своей голове, но теперь за проступки нужно отвечать. Мы поговорили ещё немного с Андреем, а потом я вернулась к Серёже, который сообщил, что у нас есть как минимум пять дней, чтобы решить все мои проблемы и придти в себя. В первую очередь, ко мне приехал мой юрист и мы составили грамотное заявление на развод, которое я отвезла в этот же день. Меня пытались развернуть домой, но я впервые воспользовалась своими связями и попросила оформить развод как можно быстрее из-за зависимости моего без пяти минут бывшего мужа. Днём мы съездили в клинику и посмотрели условия, в которых будет проживать Исхаков: вполне неплохая палата с мягким диваном и кроватью, с телевизором и личной ванной комнатой. А, когда увидела методы борьбы с зависимостями, поняла, что это именно то, что нужно. Для начала мы решили остановиться на госпитализации на месяц, а дальше смотреть по мере выздоровления. — И ещё… Его, скорее всего, затащат насильно, потому я не успею сказать это лично. — Я тяжело вздохнула. — Я подала на развод и нас разведут без его участия, так как я назвала проблему. Его имущество будет только его, я ни на что не претендую. Пускай психологи подготовят и скажут. — Вы планируете посещать его? — поинтересовался главврач. — Не могу гарантировать этого. — Как только он попадёт в клинику, Вам придётся приехать и подписать документы. — Хорошо, номер директора у вас есть. Звоните напрямую ему. Мы свободны? — Да, Полина Сергеевна. И… — Он печально посмотрел на меня. — Держитесь. Слабо улыбнувшись, я посмотрела на Лазарева. Он положил руку мне на талию и увёл с территории рехаба. В животе заурчало и Сереня сказал, что мы заедем пообедать, но я предложила ему более интересное предложение — мы купим продуктов и я сама приготовлю обед.