Зверь

Цицерон бежит. Ноги ужасно устали — скрипят, в боку колет, легкие словно воздушный шарик — вот-вот лопнут, пыльный, холодный, режущий, как нож воздух, проникает, кажется, в голову, в рот попадают песчинки, которые мерзко хрустят на зубах, но Цицерону все равно. Камень. Звук упавшего тела, Цицерон стирает руки в кровь — она поблескивает под тусклым и цветом неба, руки щиплет, он больно ударился коленями, кажется, что-то хрустнуло, но нужно бежать. От зверя. Страшный зверь хочет догнать его, когтистой грязной лапой вспороть его живот, разорвать плоть и выпустить кишки, которые позже смешаются с землей и сгниют. Топот ног и биение сердца — единственные звуки во вселенной, такие громкие, такие раздражающие, пугающие, как сама Пустота, которая разъедает плоть ядовитым соком, пуская ее по венам, залезая в голову и шепчущая бездну — мерзлую, не умещающуюся в голове человека, густую, но в тоже время прозрачную. Цицерон поднимает голову вверх — пелена, бельмо перед глазами, лишь темные кроны деревьев, как черный дым, который проникает в легкие и заставляет харкать кровью, пропитанной болью. Цицерон перепрыгивает через камни, ветки, ловко, но устало, он чувствует, что скоро упадёт без сил, но продолжает бежать, его тянет вниз, но в то же время подхватывает ветер, он застрял между хаосом и гармонией, и, беспомощно трепыхаясь, пытается выбраться.  — Неужели Цицерон умрет так? — шепчет без сил он себе под нос, голос его обрывистый и шипящий, жалобный. Цицерон может одолеть любого зверя, любого воина, он виртуозно владеет клинком и подкрадывается так, как будто ноги его не касаются земли. Но что же делать Цицерону, если зверь, который гонится за ним, дышит в спину зловонным дыханием — он сам? Кто победит в равной битве? Цицерон или Цицерон? «Может в Пустоте Матушка заговорит с Цицероном, может тогда он услышит её голосочек? Мертвый- мертвехонький Цицерон достойней?» Цицерон уже не может бежать, он падает на землю, переворачивается на спину и смотрит в лицо своему зверю. Перед ним клыкастая, огромная пасть с жёлтыми зубами, что-то чёрное вытекающее из неё, капает Цицерону на щеку. Маленькие запятнанные кровью глаза смотрят прямо на Цицерона, в этих глазах искрится смерть, переливается холод и безразличие. Зверь рычит, брызгая в лицо Цицерону чёрной жидкостью, которая начинает разъедать лицо Хранителю, зверь вцепляется острыми гнилыми когтями ему в плоть, заставляя издать хрип — жгучая, острая боль пробегается по телу Цицерона, вызывая спазмы где-то в голове. Он расхохотался. Раскатисто, звонко, обрывисто, прямо в лицо смерти. В лицо самому себе. Зверь раскрыл пасть, и врезался зубами в лицо Цицерона. Он хохочет, захлёбывается кровью, а зверь отрывает куски плоти, чавкая, почти прожеванное мясо падает на лицо Цицерона, но стоит только зубам достигнуть мозга — он замолкает. Замолкает навечно.