Араси — новый герой?

      31 декабря

      За пять месяцев до начала основных событий.

      — Морозно, — фыркнула я, провалившись в сугроб по самые щиколотки. — Ня-я… Ненавижу себя за то, что согласилась на эту миссию.              Воображаемый хвост раздражённо дёрнулся.              «Надо было обуть высокие окобо, чтобы не тонуть…»              Погода становилась холоднее. Значит, я на верном пути к Стране Мороза. В Конохе зимой можно даже тёплое кимоно не надевать, а здесь и плащ не спасает. Хотя сегодня с погодой повезло: небо ясно-голубое, солнце распалилось, сосульки на вершинах ёлок начали подтаивать и капать, ветерок мягко сдувал выпавший за ночь снег с веток. В пути по таким пейзажам и долгая дорога в радость.              Если бы я ориентировалась по карте, уже пришла к нужному месту, но слушать лекции от дяди Какаши мне в тягость.              «Остаётся только положиться на удачу», — усмехнулась я.              Вздохнула, вспоминая, как он в сотый раз объяснял мне про ориентирование по звёздам.              «Мрф! Звёзды — это красиво, но я лучше побегаю».              Мягко выражаясь, глупой идеей было решить, что задание зимой в Стране Мороза повеселит меня больше, чем одинокая, но тёплая постелька.              «Какая кошка меня укусила? Взяться за следующую миссию сразу по возвращению в деревню? Конечно, дайте две! Даже не искупалась после прошлого задания…» — мысль навязчиво сверлила голову.              «Как вернусь, сразу в ванну, а лучше на горячие источники! Тёплое саке, море сашими на красивой тарелочке из разной рыбки и куча сладостей на десерт!» — живот жалобно заурчал. Пришлось ограничиться солдатскими пилюлями. Опять.              Ветер на миг усилился, задувая ледяные снежинки под кимоно. Я вздрогнула, посильнее укуталась в плащ и чихнула. А потом ещё семь раз. Коротко, по-кошачьи.              «Либо кто-то меня вспоминает, либо заболеваю».              — Да быть того не может, я никогда не болела, ня-ха-ха-ха! — гордо расправив плечи, я ускорила шаг.              По мере отдаления от поселения дороги покрывались непроходимыми сугробами. Короткие пряди на макушке встали колом от холода — «кошачьи уши», как называл их Наруто. Я довольно засияла, укутавшись в свои длинные бирюзовые волосы как в шарф, с ними было тепло.              «Вот бы укутаться в них с головы до ног и лежать под тяжёлым одеялком…» — мечтательно проурчала я и вздрогнула от очередного порыва ветра.              С другой стороны, выполнить миссию куда полезнее и веселее, чем валяться дома в одиночестве. Дядя Какаши тоже куда-то ушёл, Цунаде в конце года от горы отчётов не оттащить, Шизуне-нян особенно строга и беспощадна. Зато потом можно вдоволь напиться, отмечая Новый год.              «Новый год?»              — Точно-точно, сегодня же тридцать первое декабря!              «А я тут непонятно где… Два или уже три дня? Лучше ускориться и вернуться в Коноху, повеселиться!» — воодушевившись, я сорвалась с места, убегая вперёд.              Начало темнеть, когда я заметила уходящие от тропинки цепочки следов. Остановилась, сбросила капюшон и вслушалась. Тишина. Подозрительная. Короткие пряди на макушке зашевелились: чутьё не обманывало.              Я присела на четвереньки, продолжая наблюдать за периметром. Невесомо касаясь кончиками пальцев, отчистила следы, анализируя, как учил дядя Какаши: четыре человека. Судя по весу и ширине шага мужчины. Подходит под описание.              Кто-то пытался скрыть эти следы, но понадеялся на погоду. Выудив из рукава листовки с беглыми шиноби, я запомнила лица и медленно двинулась вдоль следов.              Солнце скрылось. Стало холодно, защипало пальцы. Мороз щипнул кончик носа, наверняка где-то недалеко водоём.              Продолжая красться и вслушиваться в тишину леса, я принялась согревать покрасневшие пальцы: потирала их, дула тёплым воздухом изо рта.              Мелькнула мысль о варежках. Тут же вспомнились попытки научиться вязать у Хинаты. Каждый раз, когда я вижу клубок — такой пушистенький, мягонький, белоснежный — я себя не контролирую. Попытки вязания заканчиваются моим обездвиживанием.              «Мр-рня-я… Бедняжечка Хината-нян. Но я не сдамся! Обязательно свяжу восхитительно-пушистенькие варежки и шарфик!»              От мыслей меня отвлёк треск вдали. Я запрыгнула на дерево. На горизонте виднелась река, покрытая льдом, на берегу которой у костра сидели четверо. Не ожидая преследования, они громко говорили, пили и жарили рыбу, нанизанную на палочки.              «Рыбка… Нет-нет-нет, у меня задание. Поем только когда закончу!» — сложив руки, я боролась с голодом. Но слюнки всё равно потекли.              Я тихо спустилась на снег.              «Самый быстрый способ убийства — гендзюцу. Дядя Какаши учил меня, но… я безнадёжна, могу только развеять. Тогда катана…»              Вздохнув, я призвала клинок. Ножны не издали ни звука. Бесшумно подбираясь, я заметила костёр между деревьями. Меня не заметили. Шиноби напивались, хвастаясь пытками над жителями деревни, которую ограбили по пути. Они смеялись. Рассказывали, как старик молил о пощаде.              Я перестала дышать от ярости. Короткие пряди на макушке встали колом. Сильнее сжала рукоять.              Таких не берут в плен. Таких убивают.              Сфокусировала чакру в ногах и руках.              «Скорость — это преимущество», — как говорила на тренировках Цунаде, — «тем более для медика, которого не должны ранить».              Секунда. Пара невесомых шагов.              Один из мужчин резко обернулся, его рука уже сжимала кунай. Глаза расширились: он искал противника там, где меня уже не было. Я оказалась сзади.              Первый упал, даже не поняв, что произошло. Второй успел вскочить — я рубанула снизу, отсекая ему руку с зажатым оружием. Кровь брызнула на снег. Третий и четвёртый бросились в стороны, но я быстрее. Один резкий взмах меча, заряженный и удлинённый чакрой Ветра, и ещё двое рухнули замертво.              Я остановилась за спиной последнего.              — К-кто ты… — прохрипел он, оседая на колени.              — Ещё говоришь? — удивилась я. — Марисе Арасияма, но предпочитаю просто Араси.              Стряхнула кровь с лезвия, достала листовки, стёрла остатки и бросила бумагу в костёр. За спиной грузно завалились четыре тела. Я обернулась: четыре безголовых тела в алых лужах крови.              Выдохнула, убирая лезвие в ножны.              «Задание выполнено. Теперь можно…»              — А! Рыбка! — опомнилась я.              Катана исчезла в облаке дыма.              Минуя кровавые следы, пропитывающие снег, я собрала ветки с рыбой. Прихватила и несколько бутылок саке, раз уж они не пригодятся покойникам. Уселась на поленья. Живот довольно заурчал, успокоенный едой.              Я опустошила первую бутылку, глядя на костёр, обрамлённый кровавым снегом.              «Тела шиноби — ценность, если я их сожгу, путешествие не окупится».              Покончив с едой, я запечатала тела в свиток. Снова уселась на поленья и опустошила вторую бутылку, вкус у этих шиноби точно был.              Выдохнула, и пар поднялся вверх. Стало холоднее, стемнело. Луна не показывалась из-за туч. Я подкинула дров в огонь и уткнулась подбородком в колени. На нос приземлилась снежинка: остроконечная, хрупкая. Растаяла.              Я задрала голову. С неба падали миллионы снежинок. Ветер стих, и можно было рассмотреть их замысловатые узоры.              — Обожаю снег! — пискнула я, подскакивая. — И пусть холодно, зиму безумно люблю!              Залпом опустошив третью бутылку, я отбросила её в костёр и, разглядывая падающий снег, принялась носиться по округе. Снежинки заполонили небо, стало светлее. Сугробы выросли: объёмные и пушистые. Зачерпнув в ладони горсть снега, я слепила снежок и запустила в одно из деревьев. Ствол вздрогнул, и с него рухнула гора снега, усыпая округу. Я довольно запищала. Захотелось повторить.              Игриво отбивая припорошённые деревья, я со счастливыми писками наблюдала, как красиво осыпается с них снег. А следующим снежком не рассчитала количество чакры и случайно раздробила ствол в щепки. С дребезжанием и скрипом дерево повалилось назад, ломая на своём пути ещё пару ёлок.              Я неловко моргнула, прикрыла рот ледяной ладонью, ощущая разгорячённые бегом и выпивкой щеки. Состроила невинное лицо. Мурлыкая вслух любимую мелодию, я развернулась и направилась прочь, приобретая абсолютно непричастный вид. Благо на пять километров вокруг ни одной живой души, и мой игривый беспредел останется никем не замечен.              У костра я вытащила последнюю бутылку. После стольких дней без нормальной еды даже этого алкоголя оказалось достаточно, чтобы вскружить мне голову.              Захмелев, я хихикнула и сделала двух теневых клонов.              — Лепим снеговичков! — провозгласила я.              — Дя! — поддержали клоны.              Каждая из нас начала катать снежный ком размером в метр. Мы соревновались наперегонки, установили их, выстроив в линию, а затем приступили к изготовлению второго шара. Водрузив маленькие «головы» на «туловища», мы быстро принялись оформлять снеговиков маленькими снежками, детально прорабатывая фигуры.              Прилепливая кошачьи уши на макушке своего снеговика, я скосила взгляд на соседнего.              — У Цунаде грудь больше, — заметила я. — Сбоку виднее.              Клон согласно промычала и добавила объёма там, где надо.              — А мой готов, — победно заявил второй клон.              Я оглядела пафосную фигуру Какаши с колючими иглами на макушке, маской и книгой, по обыкновению всегда открытой на интересном месте.              — Пфф-нья-ха-ха-ха! Какой смешной! У него книга в районе коленей!              Я завалилась на снег, схватилась за живот. Клон, лепившая Цунаде, тоже закатилась смехом и повалилась рядом.              — У снеговика нет коленей, — обиженно пробубнил второй клон. — Может, ещё кого-нибудь слепим?              — Может, Няруто? — оживился первый клон.              — Няруто? Года два его не видела, интересно, он сильно подрос? Я вот не особо, — я раздосадованно сжала зубы. — Тогда и Джирайю нужно, они же вместе ушли из деревни на тренировки!              — Уо-о! — воодушевились клоны.              Мы вылепили целую команду снеговиков-друзей и самодовольно хлопнули по ладоням друг друга. Я прохаживалась перед шеренгой как генерал и одобрительно кивала, отмечая сходства с оригиналами.              Замерла напротив собственного снеговика, и тяжело вздохнула, опуская взгляд. Приметив выдавленный на снегу след после своих кувырканий, я подпрыгнула на месте.              — Снежный ангел! У кого лучше?              — Да! — подхватили клоны.              Мы разом улеглись спиной на свежий снег и, хохоча, принялись двигать руками и ногами. Подскочив, я с предвкушением уставилась на трёх ангелов. Один из них получился слишком изящным, видимо, клон, лепивший до этого крутого снеговика Какаши, не водила руками, а продавливала каждое «перо» по отдельности.              Я поражённо скривила физиономию.              — Ты ж это я. Чего так круто получилось? Какая кошка успела тебя покусать?              Клон победно задрала нос кверху. Я мигом нагнулась, загребая в ладонь снег.              Осознавая опасность, оба клона сорвались с мест, разбегаясь в разные стороны и издевательски хихикая. Играть в догонялки оказалось веселее, чем сбивать невинные деревья.              Разгорячённая и взъерошенная, я остановилась, пытаясь отдышаться после дикой пробежки. Опустевший живот снова подал признаки голодания, заставляя меня простонать в тёмное небо.              — Чур, я разожгу костёр! — клон, лепившая Какаши, успела выбрать самую лёгкую задачу: подбросить дров в ещё не потухший огонь. Сегодня она явно в ударе и круче всех, что не могло не взбесить меня.              «Она же мой клон! Должна делать самое сложное. Или я настолько пьяна?»              — Тогда я, чур, найду веточек для рыбки! — успела проголосовать другая и побежала к опушке собирать хворост.              — Да что б вас! А рыбу мне ловить? Ничего не получите, — грозно пробубнила я сквозь зубы и направилась к середине реки, где уже ловили рыбу те шиноби.              Ступив на лёд, я заскользила, представляя, будто катаюсь на коньках. В Конохе сейчас, наверняка, все улицы украшены гирляндами. На главном переулке палатки с такояки, жареным кальмаром на палочках, печёным картофелем, якисобой, куриными шашлычками, жареными креветками в панировке. А на десерт бананы в шоколаде, клубника в карамели, сахарная вата, данго и тайяки…              — Отпуск. Мне нужен отпуск, — выдавила я, нервно сглотнув. — Год отпуска. Или два…              «Нет, в следующий Новый год точно останусь дома. И куплю мандарины! Много мандаринок по всему поместью. Поставлю пушистую ёлочку, чтобы весь дом пропах. Блестящие шары, звезду на верхушке, мишуру с бахромой. И гирлянду! Кучу огоньков, которые будут сверкать», — представив, как надолго залипну, уставившись на лампочки, я счастливо захихикала.              Наконец показалась лунка. Я ускорилась, скользя прямо к отверстию посреди реки. Внезапно послышался треск разрушающегося льда. Ловушка. Не успела среагировать, только взвизгнула перед падением, услышав испуганные вопли клонов на берегу. Чакра дрогнула, они испарились. Перенимая их воспоминания, я замешкалась, проваливаясь глубже.              Ледяная вода отрезвила мгновенно. Я брыкалась, пищала на ультразвуке. Содрогаясь, я направила чакру в руки, на ощупь выискивая опору. Ухватившись ногтями за скользкий край, подтянулась, но лёд снова раскололся. Я продвигалась к берегу, откалывая куски льда.              «Соберись!» — мысленно приказала себе, сконцентрировала чакру и поднялась над водой.              Продвигаясь по трескающемуся льду на носочках, я добралась до берега, от всей души благодаря клона за чрезмерно пылающий костёр — судя по её мыслям, она разожгла его повыше, чтобы быстрее поджарить рыбу.              Раздеваясь ещё по пути к огню, я направила чакру в волосы, мгновенно высушивая их по всей длине до самых щиколоток. Отбросив промокшие насквозь плащ и кимоно, я согнулась пополам, едва не воя и громко стуча зубами.              Дрожащими руками сложить печати оказалось невыносимо сложно, зато укутаться в появившееся кимоно удалось быстрее, чем за секунду. Усевшись как можно ближе к костру, я обняла себя, растирая промёрзшие плечи трясущимися руками.              — В-вода, ну почему им-менно вода? Холод с-собачий… — простонала, охрипнув от криков и онемения.              Ощущая тепло, а затем и жар, я начала постепенно успокаиваться. Призвав ещё пару кимоно, разложила их под собой, с тоской понимая, что некоторые из них подарены Некобаа. Обессиленно завалилась на спину, тяжело выдохнула и, наблюдая за тем, как пар поднимается вверх, уставилась ввысь.              Снегопад утихомирился, оставляя лишь мелкие снежинки, редко спускающиеся по безветренному пространству. Даже просвечивала луна, что так упорно скрывалась за тучами. Судя по её положению, скоро полночь.              От жара костра вокруг начал подтаивать снег. Я повернула голову и стала следить за тем, как из-под свежего сугроба проглядывает краснеющее пятно, обещая вскоре всё окрасить в алый цвет.              — Стоило составить им компанию и повеселиться, прежде чем убивать этих шиноби? — вслух спросила я у огня. — Может, в другой раз…              Адреналин пошёл на спад, возвращая способность мыслить.              В голове словно током дёрнуло, вся жизнь пронеслась перед глазами в тот самый момент, когда я трепыхалась в ледяной воде.              «Одиннадцать лет прошло с тех пор, как меня нашли здесь, в Стране Мороза, а я так ничего и не узнала. Ни о себе, ни о человеке, который нашёл и спас меня. Так плохо помню… Лишь слова: «В любой толпе я узнаю твои прекрасные волосы...» Почему?»              Я машинально провела ладонью по бирюзовым прядям.              «А потом… ничего. Только боль. И темнота».              Зажмурилась, сжимая кулаки.              «Дядя Какаши тогда был капитаном команды АНБУ, которая случайно нашла меня. Стал моим опекуном».              Я перевернулась на бок, подтягивая колени к животу. Костер трещал, выстреливая искрами в морозное небо.              Сколько ни старалась, а засекреченную информацию о себе же и том задании так и не отыскала. Даже когда стала капитаном команды АНБУ. Только проблем прибавилось. Потом Какаши отдал меня на воспитание Некобаа в Сора-ку. Среди котов было весело.              «Надо будет навестить их и угостить кошачьей мятой».              Некобаа заметила, что мне нравится сямисэн и кимоно, и отдала меня в гейши под псевдонимом «Акане». А в семь лет в академию шиноби. «Чтобы избавляться от лишней энергии», — как она сказала. Какаши её только поддержал.              Вспоминая это, я не сдержала смешка и виновато поджала губы.              У него вообще особый подход к тренировкам. Выматывал до полусмерти: отжимания, пресс, метания. Когда мы дрались, мог силу не рассчитать, благо моя кошачья изворотливость выручала. Возможно, поэтому я сдала на Чуунина в одиннадцать. Хотя куда мне до него? Он стал Чуунином в шесть, а Джоунином в двенадцать.              После экзамена меня заметил Данзо. Этот страшный, до дрожи пугающий старик. Понял, что может использовать «Акане» для шпионажа, и засыпал заданиями. Благодаря ему меня взяли в АНБУ.              «Нет, что за бред! Этот старикашка ничего для меня не сделал!»              — Чёртов старик… — прохрипела я вслух. — Хотя всё это я делаю для того, чтобы защитить деревню и её жителей.              Я выполняла миссии, продвинулась в АНБУ, чтобы найти того, кто меня спас. Но когда пытаюсь вспомнить, голова разрывается, а перед глазами появляется Данзо.              Я выдохнула и обхватила голову руками. Правое плечо заныло, будто кости снова ломали. Вспомнилась проваленная миссия в Стране Земли. Пространство вокруг сдавило лёгкие, дышать стало трудно.              «Отвлечься...»              Цунаде. Она отстранила меня из АНБУ, решив, что в больнице я принесу больше пользы. Как учитель она оказалась ещё беспощаднее Какаши. Даже пару раз едва не убила меня. И несмотря на это, она стала мне как мама.              «Мама…»              Я заморгала, упрямо уставившись в небо.              «Шиноби не должны показывать слёзы».              Но они своевольно скользили по вискам, замораживая кожу. Короткие пряди на макушке прижались к голове. Воображаемый хвост устало обвил бёдра, пытаясь согреть.              — Какой дурой я была, решив, что на миссии будет не так скучно, как дома? Мои мама и папа… Есть ли вы хоть где-то? Сейчас мне безумно одиноко!              Понимая, что так просто не успокоюсь, я глубоко задышала, прикрывая жгущие глаза трясущимися руками.              «Один раз. Только раз. Пока никто не видит мой позор, не знает, что я шиноби…»              Я отпустила всё, что так долго копилось. Свернулась в содрогающийся клубок, окутанный бирюзовыми волосами и измятым, безнадёжно испорченным кимоно.              Холодный воздух обдал колющими порывами, но я продолжала лежать, пока истерика не пошла на спад.              Раскалывающаяся от истерики голова чуть прояснилась. Продолжая лежать, я с содроганием выдохнула, веря, что на этом слёзы перестанут порочить меня как шиноби.              Глядя вдаль через танцующий на ветру огонь, я сглотнула, отмечая, как раздирает от сухости воспалённое горло.              — Желание искупаться сбылось? Тогда, загадаю ещё одно. Поставлю на него всю-всю-всю свою удачу, пусть оно исполнится. В следующий Новый год не хочу быть одна. Хочу большую семью… Одна я больше не выдержу…              Я заскулила, замотала головой, останавливая новый поток слёз. Пальцы немели от холода.              «Надо вставать. Горячие источники. Потом. Когда смогу дышать ровно».              Упрямство — моя сильная сторона, даже когда направлено против меня же.              Я медленно села, подтянула колени к груди и уставилась на огонь. Кровавое пятно под снегом расползалось всё шире.              «Скоро полночь. Новый год. А я здесь…»              Вдалеке что-то хрустнуло. Я замерла, прислушиваясь. Короткие пряди на макушке встали колом.              — Кто здесь? — голос сорвался на рык.              Из-за деревьев вышел человек в маске АНБУ. Орёл. Я прищурилась, вглядываясь в знакомые очертания.              — Тадао?              Он преклонил колено, низко склоняя голову.              — Арасияма-сама. Хокаге-сама отправила меня за вами.              Я выдохнула, пряча остатки слёз за привычной улыбкой. Воображаемый хвост лениво качнулся из стороны в сторону.              — Мрф! Всегда что-то случается, когда я хочу отдохнуть. Что на этот раз?              Тадао поднял голову, и даже сквозь маску я почувствовала его напряжение.              — В Конохе проблемы, семпай. Я за вами, чтобы успеть.              Я поднялась, отряхнула снег с испорченного кимоно и поправила воротник. Взглянула на догорающий костёр, на алые разводы под снегом, на тёмное небо без единой звезды.              — Пошли, — сказала я, застёгивая плащ. — Показывай дорогу.