Глава 23. Свадьба
26 июня 2015 г., 20:46
1 июня
Резкий свет ударил по глазам, когда я открыла веки. Затылок пульсировал ноющей болью, а в висках стучало, будто крошечные кузнецы вовсю колотили по наковальням. Память вернулась мгновенно — удар, темнота, и этот чёртов Учиха с его «ты ведёшь себя как ребёнок». — Глупый мыш! — вырвалось у меня прежде, чем я успела сообразить, где нахожусь. Я вскочила с кровати, готовая разнести всё вокруг, но сильные руки мгновенно прижали мои запястья к матрасу. Надо мной навис Тоширо, его бирюзовые глаза сверкали смесью раздражения и привычной насмешки. — Спокойно, — перехватывая мои щиколотки, велел Итачи. Его голос прозвучал тихо, но пальцы сжали меня так, что даже дрожь чакры под кожей затихла. — Покусаю! — яростно оскалилась я, чувствуя, как искры молний бегут по рукам. Тоширо же только рассмеялся, его ухмылка растянулась ещё шире. — Какая злобная мордашка, — прошептал он, и прежде чем я успела огрызнуться, его губы накрыли мои в глубоком, властном поцелуе. Я замерла, но не от подчинения — просто на мгновение забыла, зачем злилась. Где-то за его спиной раздался лёгкий ах — Сакура, судя по голосу. — Пора, — раздался ровный голос Итачи. Он всё ещё держал мои щиколотки, его пальцы впивались в кожу с той самой методичной силой, против которой я никогда не могла устоять. — Мы прикончим Учиху потом, — отстраняясь, оскалился Тоширо. Я надула губы, внезапно осознав дилемму. — Не смогу, только покусаю... Он ведь его братик... Его семья... — Ага, я тоже не смог, — фыркнул Тоширо, наконец отпуская мои руки. Итачи разжал пальцы, и в его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то тёплое — благодарность? Я потянулась, чувствуя, как остатки гнева растворяются в утренней прохладе. — Ладно... — вздохнула я, потирая затылок. — Но если он ещё раз тронет меня без спроса, я ему всё-таки сверну шею. Тоширо рассмеялся, а Итачи лишь слегка покачал головой, но в уголке его губ дрогнула тень улыбки. Я собиралась второпях, даже в душ не заглянула. Хината, Сакура и Карин, уже полностью готовые, сбились вокруг меня, как пчёлы вокруг мёда, поправляя складки белоснежного кимоно. — Не дыши, — приказала Сакура, затягивая оби так, что у меня в глазах потемнело. Хината, поправляя шпильку в моих волосах, смущённо улыбалась. — Если будешь ёрзать, порвётся, — буркнула Карин, но в её глазах читалось что-то вроде восхищения. Тоширо, не дожидаясь окончания церемониала, просто подхватил меня на руки и вынес на улицу, будто я была не невестой, а трофеем. Как только мы вышли, мой взгляд упал на Саске. Он стоял чуть поодаль, весь в чёрном, с таким же невозмутимым лицом, как всегда. Я демонстративно вздёрнула нос и сделала вид, что его просто… нет. Вообще. Пустое место. Воздух. Саске лишь хмыкнул, но я заметила, как уголок его губ дёрнулся. — Фех, ничего необычного, — фыркнула Лилинетт, появившаяся перед нами в строгом тёмно-синем кимоно, которое делало её фигуру удивительно взрослой. Она нервно теребила край рукава, явно недовольная всей этой церемонией. — Доброе утро, мы прибыли сопровождать вас до храма, — степенно произнёс Ранмару, исполняя изящный поклон. Его красные волосы переливались в утреннем свете. — Прошу, следуйте за мной. — В храме уже всё готово, дядя ждёт нас там, — буркнула Лили, внезапно хватая Рангику за рукав и буквально таща её за собой. Та лишь рассмеялась этому порыву, позволив юной особе вести себя. Но судя по тому, что она была в униформе — хакама, косоде и с мечом за поясом, она была в боевой готовности. Наш кортеж двинулся в путь, сопровождающие выстроились в две чёткие колонны, создавая торжественное обрамление. Их синхронные шаги отдавались тихим эхом по каменным плитам. — Волнуешься? — тихо спросил Тоширо, его пальцы нежно сжали мои. — Немного, — призналась я, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Его бирюзовые глаза смягчились, а в уголках губ появилась та самая, знакомая только мне, улыбка. Храм сиял в лучах утреннего солнца. Гости в роскошных кимоно, Цучикаге в официальном хаори, феодалы с надменными лицами — всё было идеально. И только наша команда знала, что за этим скрывается. У врат храма нас встретили две Мико в ослепительно белых одеяниях. Их движения были грациозны и точны, словно исполняли древний танец. Следуя традиции, я переступила порог первой — мои ладони слегка дрожали, но шаг был твёрд. Внутри царила торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом шёлковых одежд. Мои глаза мгновенно просканировали помещение — ничего подозрительного. Но тревога, как назойливая муха, продолжала кружить в груди. Цучикаге восседал на стороне жениха, его осанка излучала спокойное достоинство. Лилинетт с сопровождающими устроились рядом, а Рангику заняла место ближе к алтарю, её чёрная униформа красиво контрастировала с белоснежными одеждами Мико. С моей стороны расположились шиноби Конохи и феодалы, которые присутствовали на приёме Цучикаге. Цунаде, и остальные изображали гостей, но их руки были ближе к оружию, чем к саке. Боковым зрением я заметила Какаши — он сидел по левую руку. Чуть позади, в тени колонны, замер Итачи — его присутствие ощущалось, как тёплый шёлк на коже. Мы с Тоширо опустились перед алтарём, где на низком столике стояли три изящные чаши и чайник с саке. Глубокий вдох — выдох. Воздух пах сандалом и чем-то древним, священным. Монах начал читать молитвы, его голос, низкий и размеренный, наполнял зал особой энергией. Когда последние слова затихли, священник протянул три чаши с саке, символизирующие единство. Тоширо взял самую маленькую чашу и поднес к губам. Его взгляд, холодный и бдительный, скользнул по залу. Он отпил. Его движения были точны и выверены — три чётких глотка, ни капли мимо. Моя очередь. Мико наклонилась, и струя саке с лёгким звоном наполнила чашу до краёв. Я медленно подняла её, ощущая, как десятки глаз впиваются в мои движения — любопытные, настороженные, жаждущие разгадки. Первый глоток обжёг губы сладковатой теплотой, но послевкусие оказалось горьким, словно полынь. «Странно…» Второй глоток — и вдруг чакра в животе сжалась, будто гигантская рука сдавила её в кулаке. Что-то было не так. Я едва успела поставить чашу на низкий столик, как иллюзия превращения дрогнула. Бирюзовые пряди вырвались из-под гребней, рассыпавшись по плечам, кожа запылала неестественным жаром, силуэт «Акане» расплылся — и вот уже все видели настоящую меня. Объёмные бёдра, округлые формы, пышная грудь, туго перетянутая оби… которая теперь душила, словно удав, неумолимо сжимая рёбра. Я судорожно схватилась за пояс, пальцы впились в шёлк, но узлы не поддавались. — Моя чакра… — прошептала я, и мир поплыл перед глазами, заставляя меня уткнуться лбом в прохладный пол. Тоширо резко шагнул ко мне — и вдруг рухнул на колени, его лицо исказилось от боли. — Яд… — его голос прозвучал хрипло, словно ржавые петли скрипнули в тишине. — В саке… Его пальцы дрожали, сжимаясь в бессильном гневе. Оби сдавливал рёбра всё сильнее, воздух предательски ускользал, оставляя лишь жгучую пустоту в лёгких… Рука Тоширо, протянутая ко мне, замерла в воздухе, будто скованная невидимыми цепями. — Госпожа! Итачи возник рядом словно тень, его пальцы скользнули по узлам оби, но я уже не могла дышать. Крепкие бинты на груди стиснули грудную клетку, как удавка. Моё тело судорожно вздымалось, пытаясь втянуть хоть глоток воздуха, но тщетно. — Потерпи. Его Шаринган вспыхнул алым, и в следующий миг лезвие куная блеснуло в свете фонарей. Один точный взмах — и кимоно, пояс, бинты рассечены. Шёлк с шелестом разошёлся, освобождая тело, и я наконец вдохнула, жадно, с хрипом, словно утопающая, выброшенная на берег. Зал ахнул. Цучикаге вскочил, его лицо исказилось от шока. Феодалы замерли, некоторые даже отпрянули, будто перед ними возник призрак. — А-а-ах! Я закашлялась, лёгкие горели, но воздух снова наполнял их, сладкий и долгожданный. Итачи мгновенно накинул на меня своё хаори, но было поздно — все уже видели. — Арасияма? Голос Цучикаге прозвучал холодно, как сталь клинка перед казнью. — Что здесь происходит? Схватить! Но никто не успел сдвинуться. Помещение вдруг заволокло едким тёмным дымом, заползающим в лёгкие, в глаза, в каждую пору. — Газовая атака! Наруто попытался вскочить, но тут же захлебнулся, рухнув на колени. Я вдохнула — и мир поплыл, краски расплылись, звуки стали глухими. Мышцы онемели, чакра застыла, как лёд. Все вокруг падали — Цучикаге, феодалы, наши… Но сознание не гасло. Мы могли только смотреть. Лёгкий свист разрезал воздух — едва уловимый, смертоносный. Я инстинктивно повернулась к Итачи — и сердце сжалось в ледяном ужасе. Из его шеи торчал тонкий дротик, наполненный мутной жидкостью, которая уже исчезала в крови. — Нет-нет-нет… Голос сорвался в шёпот, пальцы затряслись. Я рванулась вперёд, подхватывая его падающее тело, уложила на колени, не обращая внимания на слетевшее хаори и распахнутое кимоно. Дротик выдернула резко — слишком резко. Капля яда успела просочиться в рану. — Только не сейчас! Ноготь вонзился в место укола, рассекая кожу. Тёмная кровь, смешанная с ядом, хлынула наружу. Наклонилась, высасывала, выплёвывала — снова и снова. Но чакры не было. Свитки с антидотом оставались недосягаемыми. — Какой сильный яд… — закашлялась, горло обожгло, будто проглотила раскалённые угли. — Цунаде, номера 917 и 933! И Тоширо то… же… Хруст костей. Лезвие выросло у меня из-за спины — длинное, тонкое, кровавое. Я не почувствовала боли. Только холод. — Досада… немного не достал. Насмешливый голос за спиной, дыхание на шее. Опустила взгляд — и осознала. Клинок катаны торчал из моей груди, алый, дрожащий. Его остриё замерло в сантиметре от шеи Итачи. Кровь хлынула на белый шёлк, растекаясь алыми лепестками. Лезвие дрогнуло — и двинулось вперёд, к его горлу. — Нет! Вцепилась в сталь, сжала пальцами, не чувствуя, как острая кромка режет кожу. Кровь текла по рукам, но я не отпускала. — А ты стойкая, Юко-чан. Голос нападавшего скользнул по уху, как змеиное шипение. «Юко? Опять это имя...» — Игараси-сама, вы убьёте её! — крикнул Акио. «Откуда здесь кондитер?» — Акио-кун, с этими глазами никакие раны не страшны. «Он знает о моих слезах?» И клинок вошёл глубже. Боль. Жгучая. Бесконечная. Но не от раны — от того, что вижу перед собой почерневшие глаза, слышу хрип, чувствую, как слабеет его дыхание. Лезвие рвануло вниз, пронзив бедро, пригвоздив к полу. — НЕЕЕЕЕТ! Рёв вырвался из груди, наполненный яростью, бессилием, отчаянием. Захлёбывалась кровью, но шептала, глядя в его потухший взгляд: — Прости… прости… прости меня… — Ара…си… Губы Итачи едва шевельнулись. Голос Тоширо прорвался сквозь туман сознания — напряжённый, срывающийся, полный отчаянной ярости: — Араси-чан… Он лежал в метре от меня, его пальцы впились в деревянный пол, оставляя кровавые борозды. Мускулы дрожали от напряжения, сухожилия выделялись под кожей, но он полз. Полз ко мне, преодолевая паралич чистой силой воли. Алая струйка крови стекала из его носа, капала из ушей, но бирюзовые глаза горели неистовым огнём. — Ха-хо, мальчишка-капитан? — Игараси оскалился, играя катаной в пальцах. — Может, в этот раз я всё же убью тебя? От двойной дозы твоё сердце… остановится! — Н-не смей… — мой голос был хриплым, но я напрягла веки, заставляя слёзные протоки работать. Капилляры в глазах лопнули. Слёзы стали густыми, мутными… Одна скатилась по щеке и упала на бледные губы Итачи. — О, вот оно! — Игараси засмеялся, резко выдернув клинок из моей груди. Боль. Тьма. Но я не отпустила сознание. — Дай-ка глянуть на твои глазки, Юко-чан! Он схватил меня за волосы, оторвал от пола и притянул к своему лицу. Два зелёных глаза, ледяных, безумных, уставились в меня. Дзынь! Подвеска на моей шее взорвалась белым сиянием. Иней вырвался спиралью, оплетая руку Игараси. Его рука, только что удерживающая меня, покрылась хрустальным панцирем с треском ломающегося стекла. — Что за?! — его глаза расширились, отразив настоящий шок. Я рванулась вперёд, но окровавленные лоскуты кимоно опутали ноги. Шаг превратился в падение. Акио поймал меня, его пальцы дрожали, когда он осматривал рану, которая уже медленно затягивалась. — Нет… — я шептала, не отрывая взгляда от Итачи. — Этого мало… Резко извернулась. Обхватила Акио за шею бёдрами. Резкий бросок — его спина ударилась о пол. Игараси встряхнул рукой — и лёд взорвался. Его чакра, которую никто до этого не ощущал внезапно вспыхнула алым смерчем. Капли растаявшего льда шипели на раскалённой катане. — Мило. Но я играю с огнём, детка. Рванулась к Игараси. Он повернулся, оскалившись в насмешливом ожидании. Я прыгнула на него, ноги сомкнулись на шее: Мышцы горели от напряжения. Без чакры не могла сломать её. — Грр...аа! — скулила сквозь стиснутые зубы. — Слабачка! Его пальцы впились в мои бёдра, с непристойной медлительностью раздвигая их. — Такие мягкие ляжки... — его дыхание обдало промежность. Ладонь скользнула вверх по внутренней стороне бедра. — Соблазнительно пахнешь, Юко-чан. В зале кто-то ахнул. — В сексе такая же бойкая? Я задохнулась от ужаса. Мир сузился до бешеного стука сердца. — Не… смей… — Тоширо захлёбывался кровью, но ярость в этом шёпоте была страшнее крика. Его тело окаменело, но сознание оставалось ясным. В его бирюзовых глазах что-то надломилось — я увидела, как рушится вселенная. Зрачки сузились в иглы. Губы посинели, но не от яда — от чудовищного усилия воли. Вены на шее вздулись, как будто он рвёт невидимые оковы. Итачи. Он еле дышал. Но когда Игараси притянул меня к себе, зрачки Итачи расширились. Веки дёрнулись. Глаза, уже мутные от яда, вспыхнули алым. Шаринган не сработал… Но взгляд говорил чётко: «Я найду тебя…» — Давай, убегай, зверушка, — заигрывая, оскалился Игараси. Я отпрыгнула как от огня. Упала. Вскочила. Спотыкаясь, путаясь в окровавленных лоскутах кимоно, побежала. Он нагнал меня за два шага. Удар. Лицом об пол. Тьма. Последнее, что я услышала… — Игараси-сама, мы… — Молчи. Она снова моя. Шаги. Тишина. Я больше не чувствовала ни боли, ни страха. Только пустоту. Воздух, ещё несколько минут назад наполненный торжественным спокойствием, теперь был густ от едкого дыма и запаха крови. Фиолетовый туман, поднимающийся из-под пола, обволакивал тела гостей, скованных невидимыми цепями паралича. — Араси... — голос Наруто прозвучал хрипло, словно проходя сквозь плотную ткань. Его пальцы судорожно сжались, ногти впились в деревянные доски пола. Внезапно оранжевая чакра, густая как смола, обволокла его тело, разрывая оковы яда. — Чёрт! — его крик разорвал тишину, когда он, сбросив последние остатки паралича, рванулся вперёд. Глаза Наруто расширились при виде лужи крови, растекающейся вокруг Итачи. Лицо старшего Учихи было бледным, как снег, а губы приобрели синюшный оттенок. — Как... так много крови... — Яд... — прошипела Цунаде, её пальцы впились в пол до побеления костяшек. Сухожилия на шее напряглись, когда она пыталась заставить своё тело подчиниться. В стороне Карин, стиснув зубы до хруста, прокусила собственное запястье. Алые капли упали на развёрнутый перед ней медицинский свиток. — Номер! Какой там был номер, бабуля?! — голос Наруто звенел от отчаяния, пока он метался между неподвижными телами Итачи и Тоширо. — 917 и 933, — сквозь стиснутые зубы выдавил Саске. Его мускулы дрожали от напряжения, когда он пытался оторвать тело от пола. — Быстрее! Карин и Наруто, словно одержимые, пробежались взглядом по строчкам свитка. — Есть! — Карин прижала окровавленную ладонь к свитку. В воздухе материализовались два шприца с мутноватой жидкостью. Она тут же развернулась к Тоширо. — Ещё дозу! — Что, оба?! — Наруто растерянно уставился на Цунаде, которая, превозмогая слабость, поднялась и опустилась рядом с капитаном. — Да, — её голос звучал как удар хлыста. Пальцы с профессиональной точностью нашли сонную артерию на шее Тоширо. — Этот дым блокирует чакру… Сердце, замедленное ядом не выдержало... — она скрипнула зубами, наблюдая, как Наруто вгоняет иглу в руку Итачи. Карин не раздумывала. Оба шприца с антидотом она вонзила Тоширо прямо в область сердца. — Капитан! Я помогу! — Рангику, с трудом преодолевая паралич, подползла к нему. Её длинные ресницы дрожали, когда она наклонилась, чтобы начать искусственное дыхание. А Итачи... Его лицо стало серым, как пепел. Губы посинели, а из раны на шее сочилась тёмная, почти чёрная кровь, медленно растекаясь по полу. — Чёрт! Держись! — Цунаде резко перевела взгляд на него, но не могла оторваться от Тоширо. — Сакура! Розововолосая медсестра уже рванулась вперёд. Без чакры, без инструментов — только её пальцы, давящие на кровавую рану, пытающиеся остановить смертельный поток. Наруто застыл, его руки бессильно опустились. В глазах читался ужас. — Ты обещал позаботиться о ней! — Цунаде буквально выплюнула эти слова в сторону Итачи, не отрываясь от Тоширо. — Наруто, очнись! Беги за Араси! — Д-да! — он дёрнулся, как во сне, и, спотыкаясь, бросился к выходу, оставляя кровавые следы на полу. — Хокаге, какого дьявола?! — Ооноки попытался подняться, но его тут же скрутила судорога. Лицо старика исказилось от боли. — Спина! — Это я должна спрашивать! — её голос гремел, как гром среди ясного неба. — Саске, Какаши, на ноги! Потом она вновь наклонилась к Тоширо. Её пальцы, привыкшие спасать жизни, теперь отчаянно бились за эту. — Тоширо, — её шёпот был твёрд, как сталь, — не смей умирать.* * *
Наруто выбежал на оживлённую улицу, его голубые глаза лихорадочно метались по сторонам. — Чёрт! Множественное теневое клонирование! В следующий миг улица заполнилась оранжевыми фигурами. Клоны бросились врассыпную, исчезая в переулках, заглядывая под каждый козырёк крыш. — Проблемный ребёнок. Займись им, Акио-кун, — раздался спокойный голос Игараси. Наруто едва успел повернуть голову — высокий мужчина уже исчез, унося с собой бесчувственное тело. — Араси! — голос Наруто прозвучал как рёв раненого зверя. Перед ним материализовался Акио. Его ухоженные пальцы неторопливо поправляли длинные пряди волос. — Дальше ты не пройдёшь, парнишка, — он улыбнулся той же добродушной улыбкой, что и за прилавком своей кондитерской. — Какого чёрта? Ты предатель! — Я — шпион, — улыбка исчезла, глаза стали холодными, как лезвие. — Шпион? — Наруто сжал кулаки. Клоны начали смыкаться вокруг. — Куда вы утащили Араси? — В страну Льда, — Акио вздохнул, будто говорил о погоде. — Тот паренёк умер? — Нет! — Хорошая новость, — лицо Акио на мгновение смягчилось. Затем пальцы легли на рукоять катаны. — Извини, но мне нужно спешить. Путь разрушения 58: Тенран. Меч вышел из ножен с шелестом разрезаемого воздуха. Лезвие описало дугу — и улицу заполнил рёв торнадо. — Что за хрень? — Наруто едва успел поднять руки, защищая лицо. Клоны разлетались, как осенние листья. Самого Наруто швырнуло в каменную стену. — Прости, парнишка, — Акио бросил дротик. Игла вонзилась в шею. — Поспи немного. Когда веки Наруто тяжелели, последнее, что он увидел — спину исчезающего в дыму кондитера.* * *
— Проклятье, — Цунаде сжала кулаки так, что костяшки побелели. Какаши уже поднимался, его единственный глаз сузился. — Я иду за Наруто. Печать. Клубы дыма — и перед ними появился Паккун. — Что случилось, Какаши? Всё пропахло кровью, — пёс настороженно заёрзал носом. — Арасияма в опасности. Найди её или Наруто. Паккун замер, ноздри трепетали. — Цунаде-сама, у меня всё готово, — голос Сакуры дрогнул. Она уже сидела рядом с Саске перед Итачи, раскладывая инструменты прямо на полу. — Вы что, собрались оперировать его прямо здесь? — Ооноки схватился за поясницу. — Заткнись, ты мешаешь, глупый старик! — Цунаде даже не взглянула на него. — Он нетранспортабелен! Лучше приведи пару медиков, если не хочешь, чтобы в Ивагакуре умер посланник Снега! — Да как ты смеешь? — лицо Цучикаге побагровело. — Ей запрещено подходить к деревне! — Цунаде-сама... — Сакура неуверенно подняла скальпель. — Приступай! — Игнорируешь?! — Ооноки скрючился от боли. — За мной! — Паккун рванул к выходу. Суйгецу нерешительно переступил с ноги на ногу: — Ой-ой... — Много ты понимаешь, идиот, — Карин оттолкнула его и опустилась рядом с Итачи. — Я буду останавливать кровь. Цунаде бросила взгляд на Саске. Его чёрные глаза горели холодным огнём. — Режь, Сакура.* * *
— Он здесь, — Паккун остановился у неподвижного тела. Какаши выдернул дротик: — Яд? — Снотворное. — Они его не убили? — Какаши нахмурился. — Где Арасияма? Паккун задумчиво обнюхал воздух: — По запаху крови её несложно найти. Но ты же не пойдёшь в одиночку? Какаши взвалил Наруто на плечи: — Возвращаемся. Без медиков команду не послать. Надеюсь, Наруто очнётся к тому времени…* * *
— Давненько я так далеко не перемещался, — раздался надтреснутый голос. Холод. Первое, что я ощутила, придя в себя. Моё тело с глухим стуком рухнуло на пол. Удар головой о кафель отозвался огненной болью в висках. Я резко вскочила, но мир вокруг поплыл, закружился. Звон в ушах, тошнота, подкашивающиеся ноги — я схватилась за голову, пытаясь удержать равновесие. Ледяной кафель под бёдрами, пронизывающий холодом даже сквозь ткань кимоно. — Добро пожаловать, Юко-чан. Голос. Приближающийся. Заставил меня резко поднять голову. Перед глазами плясали чёрные точки, но я упорно фокусировала взгляд. Снизу вверх: чёрные хакама и рубаха-косоде, распахнутая на мощной груди... Высокий. Очень высокий. «85 килограмм... Без чакры мне его не одолеть...» — пронеслось в голове. — О чём думаешь? — его губы растянулись в усмешке. — О том мальчишке? — Ублюдок! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Я подпрыгнула, нанося удар ногой в голову. Но он лишь рассмеялся, легко блокируя атаку одной рукой. Его пальцы впились в мою голень, поднимая меня в воздух, как тряпичную куклу. Кимоно задралось, обнажая ноги. — Вот уж никогда бы не подумал, что ты станешь шиноби, Юко-чан. А характером ты точно в отца, — его голос внезапно стал ледяным. Зелёные глаза скользнули по моим бёдрам. — Уже зажило? Его свободная рука коснулась раны. Длинные ногти, холодные пальцы... Меня передёрнуло от отвращения. Он усмехнулся и резко отпустил. Удар головой об пол. Чёрные круги перед глазами. Звон в ушах. Я едва успела перевернуться на бок, как желудок сжался спазмом. Внезапно я почувствовала, как ткань сползает с плеч. Повернула голову. Губы шевелились, но я не слышала ни слова — только нарастающий звон. — Не трогай меня! — мой удар по его руке был слабым, но я всё же попыталась отползти. Его смех пробился сквозь шум в ушах. Резкая боль в спине — пояс разлетелся на части. Кимоно распахнулось. — Ты меня слышишь, Юко-чан? — он дёрнул ткань, и я снова оказалась на полу, больно ударившись затылком. Ледяная вода обрушилась на меня. Тонкое кимоно мгновенно промокло, став прозрачным. — Воду ты никогда не любила, — он сидел передо мной, уже снявший рубаху. Длинные бордовые волосы рассыпались по бледной коже. Струи воды ударили в грудь. Я отшатнулась, но он лишь перевёл напор на бёдра. Потом отбросил шланг и потянул меня за ногу. — Прекрасно, — его пальцы раздвинули мокрую ткань. — Отстань! — мой голос звучал хрипло. Его рука сжала бедро. Другая скользнула по груди. Длинный ноготь провёл по ложбинке между грудями. — И следа не осталось, — он дышал учащённо. Вдруг его пальцы впились в мою шею. — Твои глаза просто восхитительны! Я искал тебя десять чёртовых лет! Кто тебе помог сбежать? — К-кто ты? — я царапала его руки, задыхаясь. Он внезапно отпустил меня, глаза расширились. — Ты... забыла? — его голос стал опасным шёпотом. — Ты вспомнишь. Он схватил меня за волосы и потащил по полу. — Полгода ты была в моих руках... — его смех стал истеричным. — Я не позволю тебе это забыть! Ледяная вода сомкнулась надо мной. Его пальцы впились в рану на спине, прижимая ко дну. Вода краснела... Темнела… — Это были славные деньки, Юко-чан, ты разве могла такое забыть? — его голос звучал сладко, словно капающий мёд, но в каждом слове сквозила ядовитая игла. — Твоя «любимая» ванная комната так долго тебя ждала... Он резко выдернул меня за волосы из ледяной воды. Я отчаянно вдохнула, лёгкие горели, как будто их начинили раскалёнными углями. Воздух только успел заполнить грудную клетку — и вновь чёрная вода сомкнулась над головой. Погружение. Темнота. Боль. Его пальцы, словно стальные крючья, впивались в рану на спине, прижимая ко дну. Вода вокруг постепенно окрашивалась в алый, затем в тёмно-бордовый, пока не стала совсем чёрной. Мысли путались, распадаясь на обрывки. Инстинкты вопили, требуя воздуха. Тело немело от пронизывающего холода. Череп сдавливало невидимыми тисками, а в носоглотке полыхало пламя, выжигая всё на своём пути. Я чувствовала, как сознание ускользает, как тёмные волны накрывают с головой... Удар. Белая вспышка боли. Щека вспухла мгновенно, будто под кожей лопнул пузырь с кипятком. В ушах стоял оглушительный звон, губы распухли и засаднили, а во рту распространился знакомый металлический привкус. Я медленно открыла глаза, словно веки налились свинцом. Кафель под щекой был холодным и мокрым. Ещё один удар. На этот раз по другой щеке. Голова дёрнулась в сторону, волосы прилипли к лицу, смешавшись с кровью и водой. — Мы продолжим завтра, — его голос звучал глухо, будто доносился из-под толстого слоя воды. Я слышала, как его шаги удаляются, как дверь скрипит на ржавых петлях... Тишина. Я лежала, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Тело больше не слушалось, будто кто-то перерезал все нити, связывающие разум с плотью. «Отец... Он сказал... в отца...» Слова эхом отдавались в пустой черепной коробке, но ответа не было. Только холод, боль и тьма, медленно затягивающая меня в свои объятия. Дверь скрипнула. Чьи-то руки осторожно подняли меня. — Мне жаль, — шёпот. Мягкая постель. Я медленно перевела взгляд на Акио. — Тот паренёк жив, — он обрабатывал мои раны, — и малыш-капитан будет в порядке. Я отвернулась к стене, сжимая зубы. — Вижу, — его улыбка была печальной, — уже этот факт делает тебя счастливой. Засыпай. Сё-чан придёт рано утром... Тьма накрыла меня, как тёплое одеяло.
