Араси — новый герой?

      31 мая

             Проснулась я от странного сна — горячего, пошлого, от которого с губ сорвался стон. Всё тело пылало, будто обожжённое изнутри, а между ног пульсировало влажным, стыдным жаром. Неосознанно сжала бёдра, чувствуя, как пальцы сами скользнули вниз по животу, к тому самому месту…              И в этот момент меня резко перевернули на спину.              Холодные пальцы впились в грудь, вырвав громкий, предательский стон. Сонно открыв глаза, я увидела торжествующую ухмылку Тоширо, нависающего надо мной. Бирюзовые глаза сверкали озорством, а губы растянулись в том самом, знакомом до боли выражении — он знал.              — Доброе утро, Араси-чан, — промурлыкал он, и от его голоса по спине пробежали мурашки.              — Ня-я?! — мой пискливый возглас разнёсся по комнате, а лицо мгновенно вспыхнуло.              «Пресвятые котятки! Я что, опять… ласкала себя во сне?!»              Попыталась отползти, но Тоширо ловко поймал меня и потянул к себе. Началась наша борьба — я пиналась, кусалась, а он лишь смеялся, провоцируя ещё больше. Его зубы впились в шею, оставляя отметины, а в этот момент…              Руки Итачи скользнули по бокам, обжигающе медленно, будто изучая каждый изгиб. Его пальцы плавно раздвинули мои колени, и прежде чем я успела сжаться, горячий язык провёл по внутренней стороне бедра, заставив всё тело содрогнуться.              — Тише, — прошептал он, и низкий голос прозвучал прямо у самого чувствительного места.              Я вздрогнула, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу внизу живота. Горячее и тяжёлое.              — Жалость какая, я бы послушал, — поддразнил Тоширо.              Я впилась дрожащими пальцами в его широкие плечи, чувствуя под ладонями упругие мышцы, напряжённые от сдерживаемой силы. Но он лишь рассмеялся с хрипотцой — низкий смех, от которого по спине пробежали мурашки. Его пальцы переплелись с моими, сначала с одной рукой, потом с другой, прижимая к матрасу так крепко, что в запястьях заныла сладкая боль.              — В-вы… о-оба… — мой голос сорвался в стон, когда Тоширо впился в губы, затыкая меня своим поцелуем. Его язык был настойчив, почти груб, выжимая каждый предательский звук, каждое дрожание.              Я выгнулась, теряясь между ними — между резкой жадностью Тоширо и методичной беспощадностью Итачи. Один пожирал, другой растягивал каждую секунду, заставляя чувствовать всё.              — Пять минут, — Тоширо оторвался, его губы блестели, а в бирюзовых глазах плясали искры. — Больше ей не выдержать.              Итачи не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов.              Одной рукой он начал гладить внутреннюю поверхность бедра — медленно, гипнотически, заставляя кожу гореть под пальцами. Другой — обхватил пухлую ляжку, сжимая так, что под кожей остались алые отметины.              «Боже… он же специально…»              Потом его лицо прижалось к моей коже. Язык скользнул настойчиво, интенсивно — не сдерживаясь, но с пугающей нежностью. Каждое касание было точным, уверенным, будто он знал моё тело лучше, чем я сама.              Я извивалась между ними, теряя границы между попыткой вырваться и жадным притяжением.              «Нет… ещё… нельзя…»              Но тело уже не слушалось.              Напряжение пронзило меня, острое, невыносимое. Я выгнулась, стон сорвался с губ, а взгляд поплыл, скользя по потолку.              Итачи смотрел.              Не моргая.              Будто моя растерянность, моё бессилие приводили его в восторг.              Его пальцы впились в бёдра сильнее, прижимая к матрасу.              «Не отпустит…»              — Слишком быстро, — усмехнулся Тоширо, его дыхание обожгло мою щёку, когда он повернулся к Итачи. Бирюзовые глаза азартно сверкали. — Тебе хватило трёх.              Но он уже продолжил — теперь и его пальцы скользили внутри меня, синхронно с движениями языка. Каждое прикосновение было точным, выверенным, будто он читал мои мысли.              Я дёрнулась, но Тоширо свободной рукой жестко зафиксировал моё бедро, прохладные пальцы впились в кожу, оставляя следы.              — Обожаю, когда ты жестишь, Учиха, — его ухмылка стала шире, когда он увидел, как я содрогаюсь. Он опустился к груди, игриво прикусил нежную кожу вокруг соска, заставив меня дёрнуться, а затем нежно облизал, смягчая боль.              Итачи лишь ускорил движения — его пальцы стали требовательнее, глубже, а взгляд потемнел, став почти чёрным.              Я могла только слабо застонать, чувствуя, как он не собирается останавливаться. Его язык заскользил, теперь уже быстрее, грубее, без намёка на нежность.              Стиснув зубы, я задохнулась, запрокинув голову. Волосы, обычно падающие на лицо упорядоченным каскадом, теперь липли к вискам, смешавшись с потом и дрожью. Моя чёлка — тот самый щит, за которым я пряталась годами, — беспомощно откинулась, обнажая всё: широкие брови, за которые дразнили в академии, алый румянец, ползущий от щёк к шее, и эту жалкую, предательскую дрожь век.              Тоширо заметил мгновенно. Его пальцы скользнули по линии роста волос — медленно, тяжело, будто сдирая последнюю завесу. Я инстинктивно рванулась назад, но его ладонь упёрлась в затылок, не давая скрыться.              — Не прячься, — властно произнёс он, и голос звучал как оскал клыков в темноте.              — М-м…!              Я сдавленно простонала. Вторая волна накатила прежде, чем первая успела отступить — тело выгнулось в дуге, мышцы свело от напряжения. Казалось, я вот-вот разорвусь на части, но они не отпускали, не давая сбежать.              — Видишь, какая ты красивая, когда теряешь контроль? — Тоширо приподнял мою голову, впиваясь пальцами в волосы на макушке, заставляя смотреть в зеркало напротив кровати.              Отражение было унизительным: раскрасневшаяся кожа, губы, распухшие от укусов, затуманенные фиолетовые глаза с застывшими слезами. А между дрожащих бёдер — Итачи. В его обычно бесстрастном взгляде горел настоящий голод.              — Ещё раз.              Его голос звучал спокойно, но в нём была та самая стальная нотка, против которой я не могла устоять.              «Нет-нет-нет, это слишком... я не выдержу...» — пронеслось в голове, но тело уже предательски выгибалось навстречу их рукам, жадное, покорное.              — Д-дурак, сейчас не время! — панически выпалила я, но голос задрожал возбуждённо, стыдно выдавая мою ложь.              — Обещаю — быстро, — ровно ответил Итачи.              Его пальцы крепче сжали мои бёдра, а язык с нажимом провёл по нежной коже, щекоча, обжигая.              — Н-нет… я… — голос сорвался в прерывистый стон, когда его пальцы снова вошли в меня, медленно, неумолимо.              — Врёшь, — усмехнулся Тоширо, впиваясь в губы с новой силой. В его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.              Его поцелуй был не просто настойчивым — это было нападение. Заставляя захлёбываться в поцелуе, он лишь глубже вгонял в меня язык, вырывая каждый стон, каждый прерывистый вздох.              Я сдалась.              Задрожала всеми мышцами, распаляясь в их крепких руках. Зажмурилась, боясь смотреть. Мои бёдра сами раздвинулись шире, мелко подрагивая от наслаждения.              — Умница, — довольно похвалил Тоширо, его голос звучал низко, хрипло. — Ненасытная моя.              Его прохладная ладонь легла на грудь — не лаская, стискивая, заявляя права. Пальцы впились в кожу так, что дыхание сбилось. Он отпустил мои запястья, но тут же заткнул мне рот рукой, заглушая любой возможный стон.              А потом впился в шею.              Не игривые укусы, не намёк — а полноценная расправа. Клыки пробили кожу, заставив вскрикнуть от боли, от шока, от дикого удовольствия. Я дёрнулась, но он прижал меня ещё сильнее, пригвоздив к постели.              — Нравится? — проурчал он, неторопливо облизывая след на моей коже. Знал ответ, но всё равно дразнил.              Итачи даже не торопился.              Его пальцы скользили так медленно, будто растягивали каждую секунду моего стыда, наслаждения, бессилия. Язык снова задвигался плавно, неторопливо, выжимая из меня каждую каплю удовольствия.              Тоширо покрыл укусами и поцелуями кожу от шеи до груди. Замер, ощущая, как я напрягаюсь под его прикосновениями.              Приподнялся и с вожделением оглядел.              И тогда...              Я задохнулась.              Запрокинула голову, сдавленно простонав в его ладонь.              Бессильно расслабилась, подрагивая всем телом, учащённо дыша.              Жмурилась от эйфории, от переполняющего чувства, от их рук, их губ, их ненасытности.              — Хочешь ещё?              Итачи прошептал это так близко, что его горячее дыхание обожгло мою кожу. Его щека скользнула по внутренней стороне бедра, намеренно медленно, заставляя мурашки бежать по всему телу.              Я жалобно хмурила брови, беспомощно мотая головой. Волосы прилипли к вискам и щекам — влажные, растрёпанные.              — Ч-что мне… сделать?.. — смущённо выдохнула я, и голос дрожал так же, как и мои пальцы, вцепившиеся в простыню.              Тоширо стиснул зубы. Его бирюзовые глаза вспыхнули чем-то между умилением и голодом — опасной смесью, от которой внутри всё сжалось.              — Какая ты прелесть! — прошипел он и впился в мои губы — грубо, глубоко, без права на отказ. Его зубы вонзились в нижнюю губу, заставляя меня вздрогнуть.              В его взгляде читался вызов.              — Если думаешь, что справилась бы… давай ещё раз, Учиха.              — Нет-нет-нет! Больше не... — замотала я головой, но Тоширо снова заглушил мой протест поцелуем — ещё жёстче, ещё беспощаднее.              «Он прав… у меня нет выбора…»              А Итачи…              Он продолжил.              Мягко. Широко. Размеренно.              Как кот, лакающий сливки.              Каждое касание его языка вызывало дрожь, но он специально замедлялся, когда чувствовал, что я близка — мучил, растягивал, заставлял сходить с ума.              Моё тело содрогнулось, выгибаясь между ними.              Губы Тоширо поглотили мой стон.              Пальцы Итачи впились в бёдра, удерживая на месте, когда волны удовольствия накрыли с новой силой.              И когда всё закончилось...              Я лежала, словно выброшенная на берег после бури — вся дрожа, с прерывистым дыханием, кожей, покрытой испариной, и странным ощущением пустоты. Их дыхание смешивалось надо мной, горячее и прохладное одновременно, как два противоположных течения, между которыми я безнадежно застряла.              — Нам пора, — медленно отстранился Итачи. Его голос звучал ровно, но пальцы все ещё сжимали моё бедро, будто не в силах окончательно отпустить. Чёрные глаза, обычно непроницаемые, теперь горели тёмным огнем, отражая моё растерянное отражение — растрёпанные волосы, запекшиеся губы, зрачки, расширенные до бездны.              Он оглядел меня с восхищением, наслаждаясь моим смущённым видом, моей дрожью, моей беспомощностью...              И ослепительно улыбнулся.              — Какая ты… Так хочу… — сквозь зубы прорычал Тоширо.              — Всё ещё боишься? — спокойно спросил Итачи, но во взгляде мелькнули чёртики.              Тоширо резко выдохнул через нос, как разъяренный бык перед атакой.              — Думаешь? — бросил он, облизнув губы. Его пальцы впились в простыни по обе стороны от моей головы, когда он склонился надо мной, заслоняя свет. — Ладно, разберёмся.              В его взгляде читалось столько обожания, что мне стало неловко — будто я была не измятым, потным существом, а чем-то ценным. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, заставив вздрогнуть, когда наткнулся на следы собственных укусов.              «Мне… конец…»              И самое страшное — я знала, что попрошу их повторить.              Я отключилась от происходящего, словно провалившись в густой туман. Сквозь пелену усталости и блаженства смутно замечала, как их руки скользили по моей коже — то ласково, то властно. Не заметила, как меня бережно помыли, как горячая вода смыла с тела следы нашей страсти, как мягкое полотенце обняло моё дрожащее тело. Не осознавала, как они покормили меня, поднося кусочки еды к моим опухшим от поцелуев губам, пока я покорно открывала рот, всё ещё находясь во власти наслаждения.              Пришла в себя, сидя на краю кровати, механически пережёвывая кусочек сашими из тунца. Жирный, маслянистый вкус растёкся по языку, но казался таким далёким, будто я пробовала его сквозь сон.              — Вот так, — голос Тоширо прозвучал прямо у самого уха, заставив меня вздрогнуть.              Подняв взгляд, я увидела его довольную ухмылку — ту самую, хищную и бесстыдную, от которой внутри всё сжималось.              — Я уже в порядке... — пробормотала я.              — Сегодня идём в храм, — напомнил Итачи.              Я вяло кивнула, отводя взгляд, и вдруг заметила у стены деревянную стойку. На ней висело белоснежное свадебное кимоно — тяжёлое, расшитое серебряными нитями, с длинным шлейфом, который струился по полу.              «Как я его не заметила? Ни вчера, ни сегодня… Эти двое восхитительны, всё делают сами…»              Сердце ёкнуло. Это кимоно было слишком красивым, слишком… настоящим. Оно казалось одновременно и обещанием, и приговором.              — Мне тоже нужно переодеться... — Тоширо тяжело вздохнул, отстраняясь, и нахмурился, будто вспомнил что-то неприятное. — Вернусь, как прибью Мацумото.              Я не сдержала лёгкого смешка, представляя, как он гоняется за своей подчинённой с похмельем.              — Не торопись, — вяло пробормотала я, потягиваясь. — Мне кимоно надевать не меньше часа. Все эти пояса и шнуровки...              Тоширо резко повернулся. Пальцы впились в мой подбородок. Его поцелуй безжалостно обрушился на меня. Он истерзал мои и без того распухшие губы, заставив слабо вскрикнуть от неожиданности.              — Съесть тебя хочу, — прошептал он, отрываясь, и в его хриплом голосе звучало неминуемое обещание. Губы растянулись в том самом хищном оскале, от которого по спине пробежали мурашки. — Так что не вздумай убежать.              — Можешь... съесть... — прошептала я, стыдливо опуская взгляд и чувствуя, как жар разливается по щекам.              Тоширо замер на мгновение. Бирюзовые глаза вспыхнули диким огнём. Казалось, мои слова сорвали последние ограничители — его энергия вырвалась на свободу, леденя и покалывая кожу. Он умилился, торжествовал, его пальцы впились в мои бёдра с такой силой, что я взвизгнула.              — Спокойно, — раздался ровный голос Итачи. Всего одно слово, но в нём звучал безмолвный приказ.              — Да я держусь из последних сил! — рявкнул Тоширо, обнажая клыки. Его дыхание стало прерывистым. — У меня и так всё на пределе!              Он резко разжал объятия, сделал шаг назад и провёл ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох. Выдох.              — Сама напросилась, — пробормотал он уже более спокойно, но в глазах всё ещё плясали опасные искры.              Последнее, что я ощутила — лёгкий шлепок по бедру, оставивший жгучий след, прежде чем он исчез за дверью с громким хлопком.              Я осталась сидеть на краю кровати, дрожащими пальцами касаясь распухших губ. Где-то в глубине живота теплилось странное чувство — смесь возбуждения, досады и сладкого предвкушения.              — Чёртов... властный... кот... — прошептала я в пустоту, но в голосе не было и тени настоящего раздражения.              Поднявшись, я ощутила лёгкую слабость в ногах. Подойдя к стойке, замерла перед великолепным кимоно — его белоснежный шёлк переливался в утреннем свете, а серебряная вышивка мерцала.              — Помочь? — предложил Итачи.              — Сама-сама, — отмахнулась я, уже создавая два теневых клона. — Тут немного... по-другому...              «Надо перевоплотиться...»              Сложив печати, я почувствовала, как тело сжимается, принимая облик «Акане» — стройной, хрупкой невесты для этой фиктивной церемонии.              Внезапно заметила, как глаза Итачи вспыхнули алым — он активировал Шаринган.              — Ня? Хочешь научиться? — догадалась я, коварно оскалившись. — Тогда смотри очень внимательно!              Итачи молча кивнул, его взгляд неотрывно следил за каждым моим движением.              «А я сделаю это максимально быстро, ня-ха-ха-ха!»              Мои клоны закружились вокруг меня в бирюзовом вихре. Один ловко расправлял слои шёлка, другой искусно завязывал оби, затем обе наносили тончайшие мазки белил на моё лицо, превращая его в фарфоровую маску. Итачи наблюдал за этим с интересом — его обычно невозмутимые брови слегка приподнялись, когда клоны синхронно заплели мои волосы в сложную свадебную причёску, украшая её шпильками.              — Уф, думала получится быстрее, — выдохнула один клон, прежде чем обе растворились в дыме.              Итачи медленно обошёл меня, его тёмный взгляд скользил по каждому изгибу безупречного наряда, будто запоминая детали.              — Как ты прекрасна, моя драгоценная Араси, — произнёс он с непривычной нежностью в голосе, и от этих слов по спине пробежали мурашки.              Его пальцы невесомо коснулись моего подбородка, бережно, словно боясь смазать белила. Я почувствовала, как жар разливается по щекам, и потупила взгляд, бормоча что-то невнятное.              Когда же я осмелилась поднять взгляд, дыхание перехватило — передо мной стоял совершенно другой Итачи. Его стройная фигура была облачена в чёрные хакама и косоде, а поверх — тёмный хаори с тончайшей вышивкой. Крошечные красно-белые веера — герб Учиха — мерцали на груди.              Дрожащей рукой я коснулась одного из них, ощущая под пальцами шёлковые нити. Итачи мягко поймал мою ладонь и поднёс к губам. В его глазах читалось обещание — «будет». В этом простом жесте было больше, чем во всех клятвах мира.              Тоширо ворвался в комнату без стука, как всегда — с той самой дерзкой ухмылкой, от которой у меня подрагивало всё внутри. Мой взгляд скользнул по его наряду — серые хакама в полоску, чёрные косоде и дзюбан, подчёркивающие его стройную, но мускулистую фигуру.              Он замер на пороге, увидев нас. Его глаза расширились, а губы неожиданно дрогнули. Вместо привычных насмешек Тоширо просто глубоко вздохнул и произнёс хрипло:              — Чёрт... Ты ослепительна…              Когда его глаза медленно скользили по моему образу от макушки до пят, он тяжело выдохнул, будто ему не хватало воздуха. Я успела заметить необычную мягкость в его обычно насмешливом взгляде.              Итачи отпустил мою руку и сделал шаг назад, его лицо снова стало невозмутимым.              — Пойдём, — просто сказал он. — Нас ждёт храм.               Моё внимание привлёк пушистый белый комок на шнуре, приколотом к хаори Тоширо.              — Что это за прелесть такая?! — восхищённо сияя, запищала я, забыв на мгновение обо всём на свете.              Не сдержавшись, я игриво мурлыкнула и потянулась к нему, позволяя пальцам утонуть в мягком пушке.              Тоширо рассмеялся. Прежде чем я успела среагировать, его сильные руки аккуратно обхватили меня под ягодицами и легко подняли в воздух, будто я весила не больше пёрышка.              — Потом поиграешь, нам пора, киса.              — Мр-р-ня! — я сверкнула взглядом, демонстративно оскалив клыки, но в глазах уже играли шаловливые искорки.              Мой взгляд замер на мелком вышитом гербе на его груди в форме четырёхконечной звезды.              — Твой герб в форме гарды катаны? — удивилась я.              — Заметила? Умница, — усмехнулся он, прижимая меня к груди так, чтобы не помять кимоно. Его губы прикоснулись к моим в лёгком невесомом поцелуе, чтобы не измазаться в ярко-красной помаде.              — Ты же не понесёшь меня в храм на ручках? — напряглась я. — По традиции не положено…              — И кто меня остановит? Учиха? — Тоширо скосил задиристый взгляд на него.              Итачи, стоявший у двери, лишь покачал головой, но в его обычно холодных глазах мелькнуло что-то тёплое.              — Если вы закончили, — он сделал паузу, — мы действительно опаздываем.              Тоширо фыркнул, но не выпустил меня из объятий, неся к выходу, как драгоценную ношу.              — Зануда, — бросил он через плечо.              Вся наша безумная компания уже собралась у входа, привлекая внимание прохожих своим великолепием.              Цунаде возглавляла процессию в роскошном чёрном кимоно с золотыми фазанами, которое подчёркивало её царственную осанку. Какаши так и не снял маску — его тёмно-синее кимоно и хаори делали его похожим на загадочного аристократа.              Сакура в нежно-розовом кимоно и Хината в сиреневом перешёптывались, бросая на меня умильные взгляды. Даже Суйгецу и Карин вели себя прилично. Наруто в синем кимоно и голубом хаори суетился на месте, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Он, краснея от натуги, пытался завязать оби и чуть не задушил себя.              — Дурак, — фыркнула Сакура, ловко поправив узел. — Ты же ниндзя, неужели не можешь…              — Простите за опоздание! — подошла Рангику, сверкая в пурпурном кимоно с золотой вышивкой. Её роскошные рыжие волосы были собраны в высокую причёску, украшенную нефритовыми шпильками.              — Уо-о-о! Вы все такие красивые! — не смогла сдержать восторга я, ёрзая на руке Тоширо.              — Ты такая милашка! — поразилась Рангику, щурясь от солнца. — Девушка во всём своём великолепии!              — В-вот спасибочки, — неловко опустив взгляд, замялась я.              Саске, как и брат, облачился во всё чёрное. Я заметила вышивку герба Учиха и на его груди. Он стоял чуть поодаль, его одежды сливались с тенью колонн. Но когда наши взгляды встретились, он едва заметно хмыкнул — высшая форма одобрения с его стороны.              — Ну что, пошли? — Цунаде обернулась, её золотые глаза сверкали в солнечном свете.              Итачи молча кивнул, и наша пёстрая процессия двинулась вперёд. А Тоширо, как ни в чём не бывало, нёс меня на руках, совершенно игнорируя возмущённые взгляды прохожих и все традиционные условности.              «Ну и пусть… — подумала я, прижимаясь к его груди. — Всё равно ничего не изменишь».              Казалось, само небо благословило это утро — золотистые лучи солнца мягко окутывали древние крыши храма, а лёгкий ветерок играл с зелёной листвой, заставляя её шептать нам свои благословения.              Величественный храм встретил нас прохладной тенью и ароматом старинного дерева. Седовласый священник с лицом, испещрённым морщинами мудрости, начал древний ритуал очищения от скверны. Его деревянный жезл, украшенный множеством белоснежных бумажных лент, плавно скользил в воздухе, отгоняя злых духов. Я неотрывно следила за ними, с трудом сдерживая желание схватить одну из них и поиграть.              — Спокойно, — едва слышно прошептал Итачи, наверняка заметив, как я напряглась.              Я чуть не заскулила от разочарования.              — Мы поиграем позже, обещаю, — весело усмехнулся Тоширо.              — Выглядит как Какаши с тростью, — заметил Наруто, тут же получив подзатыльник от Сакуры.              — Идиот, это священный обряд, а не твои дурацкие сравнения! — прошипела она.              Мы подошли к ритуальному источнику для очищения. Тоширо первым взял деревянный ковш. Его движения были точными и грациозными — зачерпнул воду правой рукой, омыл левую, затем наоборот. Потом набрал немного воды в ладонь и коснулся губ.              «Как же он всё делает так… правильно?»              — Холодная, — пробормотал он, передавая мне ковш.              Вода оказалась ледяной, словно его техники. Я вздрогнула, но старательно повторила ритуал.              Главный зал храма встретил нас густым ароматом сандаловых благовоний. Воздух был наполнен вековой мудростью — тёмные деревянные балки, позолоченные украшения, тусклый свет бумажных фонарей создавали атмосферу таинства.              Священник протянул нам священную ветвь вечнозелёного дерева сакаки, украшенную бумажными полосками. Затем он начал произносить молитву, «сообщая» высшим силам о нашем решении вступить в брак и прося их защиты.              После этого я опустила монету в деревянный ящик для пожертвований. Звонкий звяк разнёсся по залу.              Священник начал читать древние молитвы. Его голос, низкий и мерный, наполнял зал священной вибрацией, от которой мурашки побежали по спине.              — Два хлопка, — шёпотом подсказал Тоширо.              Я чётко выполнила ритуал: два резких хлопка — звук громко разнёсся под сводами, — затем глубокий поклон.              — Вот и всё, — прошептал Тоширо, когда мы выпрямились.              — Хочу кушать, — жалобно промямлила я, чувствуя, как от всей этой торжественности уже сводит живот.              — Отлично, только сначала фото, — довольно усмехнулся он, поймав моё запястье.              Перед уходом я заметила, как Итачи задержался у деревянных дощечек для молитв. Его пальцы скользнули по одной из них, прежде чем он бросил монету в ящик.              «О чём молится этот кошак?»              Тоширо тем временем уже тащил меня к фотографу, который с готовностью защёлкал камерой:              — Молодожёны, ближе! Да не так сильно! — краснея, выпалил он.              — Жалость какая, — фыркнул Тоширо.              — Ня-я! — взвизгнула я, когда он резко притянул меня к себе.              «Ну хоть бы поесть скорее…» — последняя мысль перед тем, как вспышка ослепила меня.              Перед уходом мы получили амулеты семейного благополучия. Тоширо вручил мне крошечный шёлковый мешочек с вышитым голубым драконом.              — На удачу, — скептично пробормотал он, но в его глазах читалась нежность.              Наруто не выдержал первым:              — Ну что, теперь можно на банкет?!              — Идиот, — вздохнул Саске.              — Капитанчик, я тоже наделала кучу фоток! — игриво подмигнула Рангику, показывая какое-то прямоугольное мерцающее устройство.              — Что это? — удивилась я.              — Мобильник! — безмятежно хихикнула она и повернула его ко мне.              Глядя на яркое фото себя рядом с Тоширо, я восхищённо засияла.              — Ничего себе! Ничего себе! Что это за крутая штуковина такая?              — Капитанчик не показывал?.. — заикнулась Рангику.              — Мацумото, не размахивай здесь этим! — рявкнул Тоширо. — Засунь туда, откуда достала.              — Э-э? Разве не хотите больше фоточек? — залепетала она, игриво двигая бёдрами.              Тоширо нахмурился, его глаз задёргался. Потом он обернулся и указал пальцем рядом со мной. Я непонимающе наклонила голову набок. Рядом со мной оказался Итачи. Послышался какой-то щелчок.              — Готово, — ухмыльнулся Тоширо. — Идём есть.              Итачи кивнул, мне показалось, что он очень доволен, но виду не показал.              Когда мы вышли из храма, лучи заката уже окрасили небо в багрянец. Тоширо крепко держал мою руку, а Итачи шёл чуть позади, как тень.              Я едва успела насладиться моментом — все эти улыбки, вспышки камер, торжественные позы в наших роскошных кимоно — как внизу живота заныло предательское давление.              — Мне нужно в… ну, ты понял, — потянула я Тоширо за рукав, понизив голос до шёпота.              — Отнести тебя? — его губы дрогнули в едва уловимой усмешке, бирюзовые глаза озорно блеснули.              — С ума сошёл?! — задохнулась я, пытаясь вырвать из его стальной хватки свои пальцы. Где-то за спиной Цунаде и Рангику разразились похабным хохотом.              — Пойдём, я помогу с этим, — бросила Сакура, критически оглядывая мой оби, который больше походил на произведение искусства, чем на часть одежды.              Хината, стоявшая рядом, мягко улыбнулась:              — Я пойду с вами… на всякий случай.              — Видишь? Пусти-пусти! — запищала я, уже мысленно примеряя, под каким углом удобнее вонзиться клыками в его запястье.              Он отпустил.              Стыдливо надув щёки, я поспешно сбежала.              Туалет в храме оказался удивительно чистым, но… зловеще безлюдным. Пока Сакура возилась с завязками, а Хината любезно держала мои веера, я вдруг почувствовала — что-то не так. Мои инстинкты взревели.              — Ты выглядишь потрясающе, — улыбнулась Хината, аккуратно расправляя складки шёлка.              — Главное, чтобы ничего не порвалось перед завтрашним днём, — проворчала Сакура, затягивая пояс так, что у меня перехватило дыхание.              Я покраснела от их заботы, но тревожное предчувствие не отпускало.              Как только мы вышли, нас окружили. Трое. В воздухе запахло угрозой.              — Сакура-нян… — из-за косынки я замедленно повернула голову, но было поздно.              — Эй, красотки, куда так спешите? — усмехнулся самый высокий, играя ножом в пальцах.              Сакура ответила ударом.              Каменная стена за спиной нападавшего рассыпалась в пыль.              — Как грубо — караулить дам у туалета, — её кулаки сжались до хруста костяшек.              Я лихорадочно закивала, чувствуя, как подвеска на шее леденеет кожу.              Из тени позади метнулась чёрная фигура — перед глазами мелькнула ладонь в кожаной перчатке. Сладковатый порошок ударил в нос.              — А-чан!              Хината мгновенно активировала Бьякуган, и одним пальцем вырубила нападавшего.              — Не сработает! — я резко чихнула, чувствуя знакомое головокружение от десятков подобных «тренировок».              Сакура тем временем отправила второго бандита сквозь стену — кирпичи посыпались, как карточный домик.              — Их больше! — её крик разрезал воздух.              Из-за кедров выскочили ещё пятеро в масках.              — Только не храм! — в ужасе пискнула я, указывая в чащу. — На открытую местность!              Мы рванули в лес, оставляя за собой разрушенную стену и хрипящих бандитов.              Лес встретил нас густой тенью и хрустом веток под ногами. Мы мчались, не замедляясь, но шаги за спиной звучали всё ближе.              — Куда бежать? — прошептала Хината.              — Глубже! — Сакура резко свернула за деревья.              Я, как топографический кретин, умудрилась завести нас на скалистый выступ над водопадом.              Их было двадцать.              «Кошечки мои, они подготовились...»              — Ха-а, сработала моя невероятная удача... Точнее, отдача от неё, — обречённо пробормотала я, оглядывая толпу. — Хорошо-хорошо! Мы просто разберёмся с ними всеми разом, ня-ха-ха-ха! — веселясь засмеялась, и угрожающе оскалила клыки.              — Да! — бодро кивнули Сакура и Хината, разбегаясь в стороны.              Когда на меня двинулись трое, пальцы уже складывали знакомые печати, собирая чакру для «Огненного шара». Но...              Дзынь.              Подвеска на шее вспыхнула ослепительным белым светом, и мир замер.              Лёд.              Он вырвался не техникой, не заклинанием — живой, дышащей волной, сковывая бандитов в мгновение ока. Первый застыл с перекошенным лицом, его меч навеки вмёрз в ледяной панцирь. Второй успел вскрикнуть — звук оборвался, когда иней сковал его горло. Третий... просто исчез в сверкающей лавине.              Но подвеска не остановилась.              С оглушительным треском лёд продолжил расползаться дальше — скалы, деревья, даже воздух казался застывшим. Сто метров вокруг превратились в зеркальное царство, где каждый камень блистал хрустальными гранями.              — У-о-о-о! — мой визг эхом разнёсся по ледяной пустыне. Я подпрыгнула, едва не поскользнувшись на внезапно появившемся катке.              Сакура и Хината едва успели отпрыгнуть — их сандалии чуть не примёрзли к искрящейся поверхности.              — Ничего себе! Ничего себе! — затараторила я, размахивая руками, как восторженный ребёнок. — Это же...              Тоширо появился внезапно — не шагом, не прыжком — будто материализовался из ниоткуда передо мной.              — Цела? — его голос был тише шелеста снега, но пальцы, впившиеся в мои бока, дрожали.              Он закрыл меня собой, быстрым взглядом проверив, цела ли я. Он подхватил меня на руки так, будто я весила не больше снежинки. За его спиной материализовались Итачи и Саске — их Шаринганы холодно скользили по замёрзшим бандитам.              — Дя-я! Такая крутая штука! — я сияла, тыча пальцем в ледяные изваяния. — Ты потрясающий! Такое придумал! Настоящий гений!              Его губы дрогнули в почти улыбке:              — Как сияет твоя мордашка… А вы целы? — бросил взгляд на подруг.              — Да! — смущённо кивнула Хината.              — Конечно! — уверенно ответила Сакура.              — Учиха… — начал Тоширо.              — Я разберусь, — Итачи даже не повысил голоса, но слова повисли в воздухе тяжелее ледяных глыб.              Саске, скрестив руки, лишь поднял бровь:              — Допрос?              Молчаливый кивок Итачи был страшнее любой угрозы.              — Да мы бы и сами справились! — бодро заявила я, когда Тоширо зашагал к храму, не выпуская меня из объятий.              Он лишь вздохнул. Его пальцы сжали моё бедро так, что я еле сдержала вскрик.              — Тоширо?..              — Молчи, — прошептал он, и в этом одном слове было столько бури, что я послушно прижалась к его груди.              — Капитан! — появилась перед ним Рангику. — Ваша реацу…              — Будь начеку, — приказал он.              Лейтенант решительно кивнула, ступая по правую руку от него и внимательно озираясь.              Лёд под ногами Тоширо трещал, расползаясь паутиной трещин с каждым шагом, когда он нёс меня через весь храм. Его пальцы впивались в мои бока так, будто я была хрупкой фарфоровой куклой, а не шиноби, способной разнести гору одним ударом. Бирюзовые глаза метались по сторонам, выискивая малейшую опасность.              Когда мы вернулись, Наруто уже бушевал, размахивая руками:              — Кто это был, даттебаё?!              — Учиха узнаёт, — Тоширо отрезал резко. Его голос звучал как скрежет льда по стали. — Возвращаемся.              — И почему меня оставили на защите бабули, я бы тоже помог! — неугомонно затараторил Наруто.              — Молчать! — приказала Цунаде.              Атмосфера после стычки стала густой, как смола. Какаши неотступно следовал за Цунаде, его обычная расслабленность куда-то испарилась. Единственный видимый глаз не мигал, сканируя каждую тень. А Тоширо…              Он не выпускал меня из рук.              Буквально. Стиснул зубы и прижал меня крепче, как будто боялся, что я испарюсь при первом же порыве ветра.              — Может, я всё же могу ходить сама? — пробормотала я.              — Нет.              Одно слово. Ледяное. Окончательное.              Братья Учиха догнали нас у подножья храма.              — Наёмники, — констатировал Итачи.              Цунаде сжала кулаки так, что костяшки побелели:              — Значит, кто-то очень не хочет этой свадьбы...              Я вздохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.              «Ну что ж... Попробуйте ещё раз».              Итачи шёл рядом, его взгляд методично сканировал окна, тени, каждую щель. Он не говорил ни слова, но я знала — он уже всё вычислил.              Тоширо донёс меня до самого номера. Поспешно переодевшись в лёгкую юкату, я аккуратно развесила свадебное кимоно. Белоснежная ткань переливалась в свете фонарей, напоминая о завтрашнем дне.              — Значит, это он, — нарушил тишину Итачи, его бархатный голос прозвучал зловеще в полумраке комнаты.              Я резко подняла голову:              — Кто?              — Тот, кто преследовал вас раньше и пытался отравить, — его красные глаза, мерцающие в темноте, встретились с бирюзовыми Тоширо. Между ними пробежало молчаливое понимание.              Тоширо стиснул зубы так, что послышался характерный скрежет.              — Старый враг.              — И он специально нанял людей без чакры, — Итачи анализировал ситуацию с холодной точностью хищника. — Умно.              — Трус, — Тоширо зарычал, и по его рукам пробежала мелкая дрожь. — Вместо того чтобы сразиться напрямую, нанимает бандитов, как последний подонок.              Я непонимающе склонила голову набок, пытаясь понять о чём речь.              — Ни шагу от меня, — Тоширо скрестил руки, его поза не оставляла пространства для дискуссий.              Я фыркнула:              — А если в туалет...              — Я тебя донесу.              — Ты с ума сошёл?! — мои щёки моментально вспыхнули. — Позор какой, я ведь...              — Больше одну не отпущу, — его глаза стали холоднее, а голос твёрже.              Итачи, стоявший у окна, лишь слегка прикрыл веки, полностью с ним соглашаясь. Его тень на стене казалась больше и страшнее, чем в реальности.              Я сидела на кровати, чувствуя себя одновременно разъярённой и тронутой.              — Вы оба...              Когда все переоделись и поужинали (мою порцию сашими принесли Наруто и Хината, потому что из комнаты меня так и не выпустили), пространство превратилось в настоящий штаб.              Цунаде скрестила руки на груди, сидя на краю кровати по одну сторону от меня, а Хината поджала руки к груди, сидя с другой стороны. Какаши, прислонившись к стене, наблюдал за улицей.              — Мы должны... — начал Наруто, размахивая руками.              — Нет, сначала... — перебил Суйгецу.              Я сидела, сжимая кулаки до побеления костяшек. Тоширо стоял за моей спиной, как ледяной страж, его чакра ровная и холодная обдавала мою шею. Рангику возле него непонимающе хмурилась, желая узнать все подробности, но не вмешивалась. Я заметила, что теперь они оба не расставались с мечами. Карин, чувствуя опасность встала подальше, рядом с Саске. Она нервно стучала ногой, оглядывая Тоширо и Итачи, наверняка от их чакры ей было не по себе. Сакура смущённо покраснела, увидев в вазе букет нарциссов.              — Спокойно, — вдруг сказал Итачи, и все замолчали. — Завтра свадьба.              — Мы знаем, где он. Почему просто сидим тут?! — мой голос дрожал от ярости.              — Потому что это ловушка, — заверил Саске.              — А мне плевать! Он напал на нас! На храм!              — И поэтому ты рвёшься туда без плана? — фыркнул он.              Итачи стоял у окна, его силуэт чётко вырисовывался на фоне лунного света. Когда он повернулся, его красные глаза вспыхнули в темноте, как раскалённые угли.              — Мы должны расправиться с ними! — мои пальцы впились в бёдра так, что ногти оставили на коже полумесяцы.              Саске даже не взглянул на меня, продолжая изучать карту:              — Они добирались три дня. Даже если поспешим до места, которое видели в их воспоминаниях, это займёт день.              Его холодный тон заставил меня содрогнуться:              — Ты ведёшь себя как ребёнок.              Щёлк.              Что-то во мне сорвалось.              — Я не ребёнок! — вскочила я, чувствуя, как чакра пульсирует в висках. Голос сорвался на визг, а по коже пробежали искры неконтролируемой энергии.              «Кошка меня за хвост, как же бесит!»              — Это небезопасно, у меня плохое предчувствие! — поведала я, разворачиваясь к окну.              Итачи, Наруто и Какаши мгновенно напряглись, их взгляды впились в меня.              Саске вздохнул.              И исчез.              Острая боль в затылке.              Тьма.              Шок и тяжёлая тишина повисли в комнате, словно густой туман.              Тело, ещё мгновение назад лёгкое и хрупкое, обмякло, как тряпичная кукла, лишённая каркаса. Руки обхватили талию, пальцы впились в кожу, оставляя на ней тёплые отпечатки. В тот же миг иллюзия рассыпалась — худенькая «Акане» исчезла, словно дым, обнажив истинный облик.              Комнату заволокло дымом. Когда он рассеялся, все присутствующие замерли, вперяя взгляды в Саске, который держал беспомощное тело на руках. Длинные бирюзовые волны рассыпались по полу. Разошедшийся вырез юкаты, слишком тесный для новых форм, беспомощно распахнулся, обнажая объёмную грудь и глубокую ложбинку. Ткань, натянутая до предела, едва сдерживала пышные очертания, подчёркивая каждый изгиб.              В воздухе повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием присутствующих. Чьи-то глаза расширились, кто-то сглотнул сухо, а кто-то отвернулся, стараясь не замечать смущающих подробностей.              Первым взорвался Тоширо.              — Ты-ы! — его голос прорвал тишину, как ледяной клинок.              Пол под ногами треснул, образовав паутину разломов, мгновенно покрывшихся инеем. Он сжал зубы, с трудом сдерживая ярость, лишь вырвав бессознательное тело из рук Учихи.              — Саске! Идиот! Что ты натворил?! Сенсей! — взвизгнул Наруто, его голос дрожал от непонимания.              — А-чан… — прошептала Хината, прикрыв рот ладонью, глаза широко распахнулись от шока.              — Саске… — протянул Какаши, напряжённо уставившись на младшего Учиху. Единственный глаз сузился, словно прицеливаясь.              Цунаде яростно сжала кулаки, ногти впились в ладони.              Итачи медленно закрыл глаза, глубокий вздох вырвался из его груди.              — Это было… излишне.              Саске нахмурился, скрестив руки на груди. Его чёрные глаза, тёмные, как бездонная пропасть, сверкали холодным огнём.              — Она не успокоилась бы.              — Ты мог просто удержать её… — голос Итачи звучал мягко, но в нём явно читалось неодобрение.              — Она бы вырвалась.              Глаза старшего Учихи слегка сузились — единственный признак гнева. Саске отвернулся, но в его напряжённой позе, в резком движении плеч читалось скрытое раздражение.              Наруто схватился за голову, лицо исказилось в гримасе отчаяния.              — Она же тебя убьёт, когда очнётся!              Цунаде резко подняла руку, пресекая дальнейшие слова.              — Хватит.              Тишина снова повисла в воздухе, тяжёлая, звенящая.              — Сакура, Хината, Карин — остаётесь с ней. Ваши способности идеальны для разведки и поддержки. Остальные — охрана по периметру.              Она усмехнулась, бросив взгляд на беспомощное тело в объятиях Тоширо.              — Она очнётся. И тогда… пусть решает, что делать с Саске.              Учиха фыркнул, но промолчал, стиснув зубы.              — Знаю, сейчас не до того, но… по-моему, А-чан немного поправилась, — нервно усмехнулся Суйгецу, пытаясь разрядить обстановку.              — Конечно, столько жрать… — хмыкнул Саске.              И тут…              Мацумото решительно шагнула вперёд, её рыжие волосы вспыхнули, как пламя. Со всего размаха она врезала Саске пощёчину. Звонкий шлепок разнёсся по комнате, заставив Карин и Сакуру вздрогнуть.              — Как ты смеешь поднимать руку на девушку?!              Саске зашипел, прижимая ладонь к распаляющейся щеке.              — Какого…              — Ты можешь не быть джентльменом, но веди себя как достойный мужчина! — вспылила Рангику, её глаза горели яростью.              Итачи мгновенно встал между ними, подняв руку в умиротворяющем жесте.              — Хватит. Сейчас важнее её безопасность.              Тоширо заскрипел зубами, но кивнул, стиснув тело в объятиях ещё крепче.