Невеста

В замке Четвёртой тайны.

      Ханако-кун вошёл в место обитания Сидзимы. По его выражению лица было понятно, что шутить он не намерен. Да, Сидзима-сан сильно ему помогла, создав искусственный мир для Яширо, однако после этого они не общались. — Четвёртая, ты здесь? — Проговорил Ханако, думая, что она ему не ответит, но после его вопроса тут же последовал ответ. — А? Благородный Седьмой? Что Вы тут делаете? Что-то случилось? — На лице девушки светилась ослепительная, к тому же искренняя, улыбка. — Ты на удивление быстро ответила. Ждала меня?       Художница всё также ярко улыбалась. Она поняла, что сам Бог дал ей шанс и лучше места и времени не найти. — Я Вас почувствовала.       На лбу парня как будто было написано «Ты что, больная?». — Почувствовала? Интересно, как?       Девушка изрядно покраснела, ведь лицо Великого Седьмого было милым. — Как? — Выражение лица девушки стало игривым и хитрым. — Мои чувства мне о Вашем приходе подсказали.       Взгляд Ханако стал в никуда. Но он быстро собрался с мыслями. — Ладно, проехали. Четвёртая, у меня к тебе дело. Можешь нарисовать меня и Яширо?       И вот опять девушка услышала самое ненавистное ей имя в мире. — Вам так необходим этот портрет?       Парень кивнув. — Тогда…пройдёмте со мной, я нарисую сначала Вас, а потом и эту ре… Восьмую.       Благородный Седьмой послушался художницу и через минуту они были в рабочем кабинете Четвёртой. Сидзима же сразу поставила стул у стены и быстро поменяла почти законченную картину на чистый холст, пока парень садился. — Благородный Седьмой, вы ведь понимаете, что я делаю это не за просто так? — Не беспокойся. Я выполню любые твои разумные пожелания.       Мышка в ловушке. Именно этих слов на протяжении многих лет желала услышать девушка. «Теперь ему некуда деваться!» — думала она и приступила к рисованию.

Через 2 часа.

      Сидзима-сан была очень хорошим и ловким художником, поэтому через 2 часа портрет Ханако был готов. — Готово. Вы свободны. — Сказав так, Четвёртая встала и повернула холст к парню. — Ого. Четвёртая, я знал, что ты хорошо рисуешь, но чтобы настолько… — Седьмой всё ещё сидел на стуле.       Глаза Сидзимы заблестели. Ей, конечно, много раз такое говорили, но чтобы её любимый человек… — Большое спасибо, Благородный Седьмой! — Девушка положила холст на место подойдя очень близко к парню, посмотрела на него хитрым взглядом. Между ними было буквально 50 см. — Ну, раз я обещал, что выполню твоё желание, то говори, чего ты желаешь, Четвёртая? — Чего желаю?..       Девушка сделала вид, что она задумалась, хотя на самом деле уже давно желает только одного. — Тогда, Благородный Седьмой, я желаю, чтобы Вы были только моим. — Чегось?       Такое потерянное лицо нужно было ещё поискать. Но художница не дождавшись ответа подошла вплотную и буквально села на парня, лицом к лицу. — Четвёртая, что ты делаешь? — Седьмой был всё также холоден.       Однако Сидзима-сан сделала вид, что не слышит его и, посмотрев ему в глаза, сказала: — Я люблю Вас.       Парня это нисколько не смутило. — Пожалуйста, станьте только моим.       После этих слов девушка приблизилась к лицу парня и коснулась его губ своими. Ханако-кун не сопротивлялся и поцелуй продолжался где-то секунд 15. Вскоре, им всё пришлось разорвать поцелуй.       Задыхаясь, вся красная как рак художница жадным взглядом смотрела на объект своего обожания. — Благородный Седьмой, пожалуйста, давайте сделаем это.       Девушка взяла за запястье руку парня и положила себе на грудь, думая, что это его хоть как-то заставит оживиться. — У меня больше, чем у Яширо, ведь так?       Сидзима приблизилась ещё раз к лицу Седьмого, надеясь повторить попытку, однако тут Ханако остановил её, закрыв её рот своей рукой. — Достаточно. У меня ещё много дел. — Э? — Девушка, не поняв прикола, лишь хлопала глазами.       Ханако-кун встал и девушка чуть не полетела на пол, однако у неё хорошая реакция. — Ты сказала, чтобы я стал твоим, но не уточнила на сколько. Поэтому, твоё желание выполнено. Пока. — Что?       И он исчез, оставив художницу, у которой уже наворачивались слёзы, одну.       Но у этой драмы был зритель, которому категорически нельзя было видеть эти сцены. Это была Нене, у которой был уже план мести. Она понимала, что Ханако-кун не виноват, поэтому ещё больше злилась на бедную-бедную Сидзиму.       Нене спокойно подошла к художнице и, с улыбкой на лице, спросила: — Сидзима-сан, извини, что снова отвлекаю, но, пожалуйста, не могла бы ты нарисовать портрет?       До самой Сидзи ещё не дошло, что к чему, поэтому она, вытерев слёзы и быстро встав, ответила: — Яширо, извини меня, просто я была не в настроении. Я почти закончила портрет, осталась только тебя нарисовать. — Художница притворялась, что искренне раскаивается. — Садись на стул, это примерно на 1-2 часа.       Усевшись за своё рабочее место, Сидзима-сан принялась дорисовывать портрет.

Через 1,5 часа.

— Готово.       Яширо встала со стула и взглянула на портрет. — Сидзима-сан, это очень красиво! Большой спасибо! — Ага. — Четвёртая попыталась улыбнуться, но даже не смотрела в сторону Нене.       А тем временем невеста осторожно кралась сзади. — Однако…тут кое-чего не хватает.       От этих слов Четвёртая знатно удивилась. — Чего?       И тут Яширо резко хватает художницу за голову и с размаху бьёт об этот самый холст. От этого он рвётся, а девушка падает. — Ой, какая жалость. Извини, рука сама дёрнулась. — Яширо говорила это с таким страшным лицом, что Сидзима почувствовала страх. — С-стой! Ты что творишь? — А ты что? Неужели, думала, что Ханако-кун полюбит тебя? Очнись, это не сказки.       После этих слов Нене снова хватает Четвёртую за голову и тащит к стене. — Ч-что ты собираешься делать? — У Сидзимы наворачиваются слёзы.       Но Восьмая не слышит и ударяет девушку головой об стенку, и ещё раз, и ещё, и ещё…       Четвёртая перестала подавать признаков жизни. Нене ударила её раз 10 и только после этого очнулась как ото сна. — А я предупреждала…       Бросив бездыханное тело на пол, девушка просто ушла, закрыв за собой дверь.