"Стать ближе с Барли"

На последней страничке блокнота со списками дел был секретный пункт. Без квадрата для галочки. "Стать ближе с Барли" Буквы неровные, почерк сбивается – не узнать. Иэн написал это, как только они вернулись домой после сражения с драконом: трясущейся рукой, сидя прямо на полу своей разгромленной комнаты. Составить список – всегда было его личным способом привести в порядок хотя бы маленький отрезок своей жизни. Создать иллюзию контроля над ней – особенно теперь, когда она без предупреждения выдала такой финт! Абсолютно чокнутый квест длиною в сутки, тающая надежда пообщаться с отцом, магический бой… И долгие, как никогда в жизни, объятия. Пожалуй, самое важное и самое… странное. Сколько Барли тискал Иэна раньше, естественно и непринуждённо – в знак поддержки, или от волнения, или помогая встать одним хватом ладони поперёк тела, или в дружеской потасовке, – Иэн почти всегда вырывался. А сегодня… отбиваться было бы неуместно. Да и не хотелось. И наконец-то можно было просто замереть и пропитываться теплом… И таять от него, таять, бездумно вцепляясь в надёжное крепкое тело самого дорогого, как оказалось, существа. Вот только закончилось это слишком быстро… *** Да уж, приключение было убойным… Эта мысль единственная осталась в гудящей от усталости голове. И каким же непривычным и чуждым казался теперь уют родной комнаты! Барли окинул взглядом свою берлогу, помедлив на пороге: здесь абсолютно ничего не поменялось за сутки. Будто в другой реальности, где время текло иначе и не существовало никогда ни посоха, ни кристалла, ни их приключений… Собрав всю ловкость, что оставалась в отяжелевших ногах, Барли принялся осторожно продвигаться к кровати – с завидной точностью лавируя между стопками карточек, расстеленными на полу игровым полями и фигурками на них. И наконец с размаху завалился – как раз там, где матрас так привычно был продавлен под форму брюшка; повозившись, перевернулся на спину. За последние сутки не выдалось и минутки свободной, чтоб обдумать происходящее; только сейчас, глядя в потолок, обклеенный люминисцентными звёздочками, Барли мог наконец собраться с мыслями. И главной загадкой в них была вовсе не магия и даже не возвращение отца в мир живых, пусть и всего на минуту. Иэн. Нерешительный и недоверчивый младший братишка, который за какой-то один день сумел стать таким… Смелым? Открытым? Доверяющим? И как у него только получается всё это… Барли точно знал одно: он гордится братом до безумия – так, будто тот был частью его личности, а все успехи Иэна – его собственными успехами. И так было всегда. *** Неловко поставив ногу на очередную ступеньку, Иэн болезненно прижмурился: ушибленная в бою с драконом голень всё ещё ныла. Был бы он чуть менее терпеливым, выдал бы себя тогда – и пришлось бы ехать на руках у Барли до самой маминой машины. На глазах у всей публики… Ну уж нет! Прихрамывая, Иэн полуощупью поднимался по тёмной лестнице, едва удерживая в шатком равновесии свой посох, прихваченный из прихожей меч брата (тяжёлый!), себя и чуть початую пыльную бутыль. Эльфёнок приметил её на дальней полке в гараже уже давно; рукописная надпись на этикетке гласила: "Могучее колдовское зелье", ниже были вписаны характеристики: сколько маны и очков берсерка прибавляет, сколько здоровья отнимает и каково время действия. Иэн понюхал тогда содержимое, чихнул (спирт и кислятина, будто в компот маминых духов налили) и пробовать не стал. Но сейчас… Сейчас, когда он направлялся в комнату старшего брата в таком непривычном смятении, "зелье" пришлось как раз кстати. Хлебнув перед дверью ещё полглоточка, Иэн кашлянул и неловко, без размаха, потыкал в наличник белыми костяшками пальцев, сжимавших и посох, и меч. *** Барли дрогнул от тихого стука и заморгал. Уж чего он сейчас действительно не ожидал – так это посетителей скромного пристанища своей рефлексии. Стоит только расслабиться – и, как обычно, всем от тебя что-то нужно. Только и остаётся, что научиться получать от этого удовольствие: незаменимый член семьи, как-никак! - Кто посмел потревожить мой тысячесекундный сон! – притворно-грозно обратился Барли к двери, уже поднимаясь с кровати. Будто в давно разученном танце, он ловко лавировал между фигурками на полу, ни на секунду не прерывая театрально-торжественную речь: – Поведай же, какая нужда привела тебя в мою обитель, хитрый авантюрист иль отважный воин?.. Но как только дверь открылась, он осёкся и даже кашлянул: Иэна на пороге приходилось ожидать меньше всего. - Оу… Могучий маг, то есть. Или маг-паладин?.. – почесав задумчиво затылок, Барли кивнул на собственный меч. - Я… ох. Иэн не то чтобы забыл свою отрепетированную речь – он вспомнил с ужасом, что вообще не придумал и не отрепетировал хоть какую-нибудь. Но разве это хоть раз требовалось в общении с Барли? - Я, э-э-эмм, конечно, маг, и, может, даже чуть-чуть боевой, – начал эльфёнок, отчаянно смущаясь и растягивая слова; подхватил выскользнувший было из пальцев посох и продолжил: – Но… мы кое-что не доделали вчера. Я торопился на учёбу, и… И вовсе, признаться, считал это глупым и странным, но… Перестав наконец метаться взглядом по сторонам, Иэн уставился снизу вверх в озадаченные, честные, чуть разноцветные глаза брата и выпалил на одном дыхании: - Что там с обрядом инициации во взрослую жизнь я готов и всё-всё принес!.. Барли мигом расплылся в довольной улыбке – будто светом озарило всю широкую добродушную физиономию: - Кто бы мог подумать, что этот парень перестанет из себя строить не пойми что! – Привычным жестом потрепав мягкие волосы, он выхватил наконец у брата из рук свой верный меч, сделанный собственноручно в гараже, и торжественно взмахнул им. – Так пройди же в моё тайное логово, отважный маг! И помни, что таинство инициации – священно и разглашению не подлежит… Непринуждённым хватом поперёк тела Барли убрал Иэна с траектории створки и закрыл дверь. Затем, сотряся комнату прыжком, перемахнул через целое игровое поле и принялся усиленно рыться в вещах – в поисках заброшенного куда-то на эмоциях шлема. - Ступай осторожно, но без лишней опаски, – не оборачиваясь, проинструктировал он брата, – и тогда моё могучее воинство не вонзится тебе в пятку! Осмотрительно ступая – стараясь обходить не только предательски остроугольные фигурки, но и прилипающие к пяткам карточки, Иэн прошёл вглубь комнаты. По поджавшимся к телу рукам так и бежали мурашки отчего-то: слова о тайне ли тому виной или бутыль в руке, на которую Барли, кажется, даже внимания не обратил?.. - Шлем ищешь? – подал наконец голос Иэн, прервав бурную возню брата. – Вот же он… - А? – только и успел удивиться Барли, поворачиваясь. Одно движение посохом – и рогатая конструкция, слишком лёгкая для цельнометаллической, в искристом синем свечении спустилась со шкафа прямо к нему в руки. - Хорошо, когда твой брат маг, – Барли не удержал широкую улыбку, водружая шлем на взлохмаченную макушку. – Да ещё и глазастый! Иэн польщённо просиял: радость и восторг старшего брата – та награда, ради которой он делал бы просто немереное количество глупостей, если бы был чуть менее рассудительным. Барли тем временем явил на свет красный плащ с блестящими наплечниками и, торопливо приладив его, указал остриём меча перед собой. - Приблизься же, маг! Пришло время посвятить тебя во взрослую жизнь, полную опасностей… – И, кажется, только сейчас невнимательный косматый эльф заметил что-то неладное: до боли знакомую бутылку! – Эй! Тебе кто разрешил выносить колдовское зелье из тайника в конюшне? - Да я сколько ни проверял – оно там неначатое стояло! – занял оборону Иэн. – Как раз такого момента ждало! – И, шалея от собственной смелости, не без труда выдернул пробку и хлебнул – повезло не закашляться. - Вообще-то содержимое регулярно обновлялось… – будто между прочим, буркнул Барли себе под нос. – Но ты прав, для такого момента ничего не жалко! Только спрашивай впредь, а то вдруг я долью туда страшного яда, чтоб забористей было?.. Итак, – кашлянув, торжественно продолжил он, – преклони колени, брат мой! Я посвящаю тебя в ряды нас, заботящихся о том, чтоб не закончилась сода на кухне и туалетная бумага в толчке… Иэну даже не пришлось прикладывать героического усилия, чтоб сдержать смешливый фырк – настолько он был взволнован. Даже не обратил внимания, что там на полу повпивалось в коленки… Вытянувшись в струнку, эльфёнок замер под бережными прикосновениями тяжёлой железяки к плечам, не отрывая взгляд – открытый и доверчивый, снизу вверх – от предельно серьёзного круглого лица. - А теперь, – Лайтфут-старший одним рывком поднял брата на ноги, – сними одеяния, дабы кожа твоя покрылась древними письменами! - Письменами?.. - Ну так, магические руны, чтобы удача сопутствовала тебе и очередей в супермаркете не было! Минутку… – Отставив в угол меч и задёрнув для большей таинственности шторы, Барли с головой зарылся в шкаф. Иэн замешкался всего на секунду. А затем – торопливо стянул с себя футболку (привычно застрял в вороте) и, полыхая намятыми в спешке ушами, завозился с застёжкой джинсов. Не раздумывая, не сомневаясь – хотя сомневался ещё недавно над каждым решением брата; будто именно этого момента он подсознательно ждал… Фигурки, карточки, книги с правилами, толстые тетради с конспектами по истории – чего только не было в этих коробках! В пору было испугаться, что искомое Барли кому-то отдал или обменялся… Но нет, вот оно! Целая баночка белого грима для тела. Со своей находкой он развернулся обратно и… - Э-эй, штаны-то зачем! В голосе обернувшегося Барли прозвучало такое смятение на грани ужаса, что Иэн испугался и сам. Попытался перехватить уже расстёгнутую пуговицу, но пальцы, неловкие то ли от волнения, то ли от дозы "зелья", соскользнули, и джинсы, совершенно не задержавшись на тощих бёдрах, упали на пол. Теперь их легче было стоптать с себя окончательно, чем надеть. - О-ой… – обречённо опустил руки Иэн. – Я катастрофа. - Да уж, мягко сказано… Ладно, придумаем что-нибудь и с ногами! – Барли как можно беззаботнее пожал плечами. – Наверняка это какой-то знак судьбы… Не сказать, чтобы Лайтфут-старший помнил все руны и их значения, но имевшихся знаний было достаточно, чтобы украсить бледно-голубую кожу братишки и придать сегодняшнему дню больше торжественности. Одним махом заскочив на кровать, он уселся со скрещенными ногами и важно кивнул на свободное место: - Сядь же предо мной, юный маг, дабы мог я начертать на твоём теле древние письмена! Иэн умостился на продавленных пружинах – сев на пятки и нервно сцепив руки между бёдер; проследил взглядом за обмакнувшимся в краску пальцем. Они у Барли совсем чуть-чуть толще, чем у него самого, – можно сказать, изящные в масштабах крепкого тела. - Мне… положено что-нибудь сказать? – всухую сглотнув, начал было Иэн – и машинально прикрыл глаза перед оказавшейся вплотную к лицу рукой. Едва ли когда-то раньше он относился к увлечению брата настолько серьёзно – не как к сказкам для детей, не как к праздной забаве. Когда кончик пальца аккуратно прошёлся по щекам, а потом и под нижней губой, так что сладкая оторопь пробежалась по всему телу, – Иэн на какие-то пару секунд предпочёл бы, чтоб это снова было просто игрой, а не настолько волнующе и взаправду… - Пока что можешь блаженно помолчать, – благодушно разрешил Барли. – Или же поведать мне планы на свою новую жизнь… Он и сам не заметил, как прикусил от усердия кончик языка, старательно выводя на худых плечах символы удачи и отваги, а на вытянутой шее – круг из сцепленных охранных знаков. Едва ощутимое подрагивание под осторожно скользящим пальцем только усиливало волнение: неужели братишка настолько проникся важностью происходящего? - Новую… жизнь?.. – вытолкнул Иэн; зажмуриваясь всё сильней, он почувствовал, как идёт мурашками кожа, как встают дыбом мелкие волоски. За каждым тёплым скользящим прикосновением оставался прохладный след остывающей краски и отголоски мелкой дрожи. Может, если открыть глаза, это не будет настолько… будоражаще?.. Если хотя бы знать, где в следующий раз прикоснётся Барли… - Я… – резко вдохнув, Иэн поджал плечи: слишком сильно отдалось где-то внутри влажное скольжение вдоль ключицы. – Я хотел бы… Ох, – голос бестолково сорвался, и эльфёнок окончательно склонился к варианту "блаженно помолчать". Барли всеми силами старался игнорировать все странные вещи, что сейчас происходили с его братом. Ведь дело тут просто в его… неправильном восприятии. Не в Иэне. Конечно же не в Иэне. Это просто у Барли любовь всегда была слишком… обширной. Слишком неуместной. - Ну-у-у? Продолжай, продолжай! – почти без дрожи в голосе, мастерски скрывая хаос в своей глупой голове, Лайтфут-старший продолжал аккуратно вести линию – ровную, от ямки между ключиц и до пупка. Зачем она тут? Да чёрт её знает. Изображать осознанную деятельность, не испортить впечатление от происходящего было главным сейчас. Но до Иэна, кажется, даже не дошла суть вопроса: он только согнулся коротким судорожным движением, сведя ссутуленные плечи. На животе даже складки не получилось – настолько худой. - Я… хотел бы… – дыхание беспомощно сбивалось: каждое скольжение вдоль тазовых косточек, вызывало сладкую оторопь по всему телу. – Хотел бы… стать смелее… …И порой неуместность эта, которую Барли так тщательно давил, прорывалась наружу то навязчивой фантазией, то сном, заставлявшим просыпаться не в самом приличном виде, то глюками, как сейчас. Ведь ему казалось даже, что братишка тихонько стонет сквозь слова… - Хочешь сказать, после всех пройденных приключений ты недостаточно смелый?! – возможно, Барли фыркнул бы на такое заявление или даже засмеялся, если бы не был так сосредоточен на своём занятии. – Да не может быть! А сосредоточенность эта была просто необходима – чтобы унять странную дрожь в руках и игнорировать то, как бледная кожа покрывается мурашками вслед за расцвечивавшими её прикосновениями.… Подушечка пальца мягко скользила от переплетения линий в центре груди, изображая причудливый узор и осторожно огибая маленький сосочек. - Ну… – Иэн дрогнул особенно сильно, даже совсем беспомощный звук чуть не вырвался, пришлось прикусить губу. – Одно дело в к-квесте, а другое… с тем, кого любишь… Если неуместную часть своих чувств долго прятать и пытаться забыть, то, может, когда-нибудь она исчезнет? Любая мысль об Иэне ближе, чем о брате или лучшем друге, была под строгим запретом у Барли всю его сознательную жизнь, но от глубокого укола боли сейчас это не уберегло. - Ты… – обычно такой уверенный и хорошо поставленный голос драматично затих. Даже рука на весу остановилась – то ли от слов Иэна, то ли от бессмысленного желания подольше чувствовать под пальцами нежную кожу. – Ты влюбился в кого-то и не сказал мне? Вот так ты доверяешь своему брату?! Эльфёнок замер, не дыша. Как будто этим можно было угомонить бешеный перестук сердца, который явно слышал Барли, а то и ощущал своим прижавшимся пальцем… Набрал воздуха – будто перед прыжком в холодную воду: лучше уж сказать сейчас, вот так, чем чтоб о нём такое думали! И на одном дыхании выпалил: - А тебе разве б легко было сказать тому, в кого влюбился?! Барли на секунду задумался, опустив руку. В его жизни бывало разное, конечно, и даже такое… Но ему никогда не нравилось трепаться о своих отношениях, а тем более перед братом. Возможно, потому, что, сколько бы Барли ни пытался, искренности в них со своей стороны он не чувствовал. Быть может, его потолком была дружба, и Лайтфут-старший просто не мог до сих пор это принять. - Конечно, я говорил! Вообще без проблем, – пожав плечами, непринуждённо брякнул он. - Кому как, – отозвался Иэн уже спокойнее и чуть прохладнее. Барли отлично представлялся ему признающимся перед кем-нибудь в любви – цветисто и красочно, с падением на одно колено и всей этой своей исторической атрибутикой. И думать об этом было очень уж неприятно. Тоскливо как-то. - Потому и хочу стать смелее… – понурив голову, признался Иэн. - Я уверен, что ты уже достаточно смел для этого, братишка. Просто не знаешь, как подступиться! – в тощее плечо легонько ткнулся кулак – и Барли тут же заботливо подправил размазавшийся символ. Как и всегда, он являл всем своим видом понимание и поддержку – даже прекрасно зная, что здесь бессилен. Искренним признаниям Барли едва ли способен был научить: они прятались где-то далеко-далеко, куда лишь одна худая лапка могла бы забраться. - Чтобы я понял, что нужно говорить, расскажи наконец, кто это! – Яркий узор рун продолжил вырисовываться на аккуратном животике: поперёк нижних рёбер, вокруг пупка, короткими штрихами вдоль выступов тазовых косточек. – Мне же интересно, ну! Иэн не знал, куда себя девать от таких вопросов. И не только вопросов… Скрещенные между бёдер лапки сжались сильнее, стоило прохладной краске оказаться уже так низко. Несмотря на туман в голове из-за «зелья», Иэн прекрасно понимал, что может произойти сейчас, если Барли продолжит трогать его… так. Но и помешать ему было выше скромных моральных сил эльфёнка. - Ну и кто же она? – деловито напомнил о себе Лайтфут-старший и, сделав драматическую паузу, шёпотом добавил: – …или он? Барли всеми силами игнорировал то, как подаётся навстречу неровным движениям его пальцев напряжённое тонкое тельце. Нет, это всё притянуто за уши! Этот чёртов квест, сблизивший их, – не повод давать волю своим извращённым мыслям. Тем более если братишка действительно кого-то себе наконец-то нашёл… - Да с чего ты вообще взял! – кончики длинных ушей и носа так и вспыхнули то ли от возмущения, то ли от колющей глаза правды – определить точно Барли пока не мог. - А почему нет? Знай, могучий маг, я без проблем приму тебя любым! Витиеватые узоры бережно облекли сгибы локотков и запястья, будто нарочно спускаясь по беспомощно сжавшимся рукам. Коротко дрогнув ими, Иэн выронил: - Это он. - Так и думал! – самодовольно отметил Барли; обмакнув палец в краску вновь, он потянулся уже к бёдрам. – Это твой одноклассник? Или, может, старше тебя? - В смысле "так и"… – хотел было возмутиться Иэн, но махнул рукой с ещё не обсохшей краской; понял вдруг, что Барли мог заметить его реакцию на свои художества, – и спешно вернул руку на место. – Старше. - Это кто-то из моих друзей?.. – Барли потерянно выдохнул, даже баночку с краской опустил – и, тут же встряхнувшись, бодро воскликнул: – Ты только скажи кто! Я подскажу тебе подход! Как подступиться, чем он интересуется и всё такое… - Да нет же! – Иэн ужаснулся одной только мысли об этих лохматых гиках, которые всё его детство толклись где-то неподалёку, перекрикивались непонятными словами, сжирали всю еду, мусорили и не упускали возможности подшутить над "нудной мелкотой". - Хм-м… – протянул Барли, вглядываясь внимательнее: неверяще нахмурились разноцветные глаза, поджалась губа; ещё одна извилистая линия пролегла поперёк дрогнувшего бедра, щекотнув и голень. – Но если это не кто-то из моих друзей, то где же ты такого встретил? "Я должен стать смелее!.." – Иэн отчаянным усилием вскинул взгляд. Ощущение – влажно-шёлковое, обжёгшее удовольствием – стало таким сильным, что, испугавшись издать неуместный звук, эльфёнок машинально перехватил руку брата – тяжёлую, тёплую, ощутимо дрогнувшую в ответ. Стиснул её. И пролепетал неразборчиво, будто спросонья: - Не встретил. – И чуть громче, чуть яснее, собравшись с храбростью, повторил: – Не встретил, он всегда со мной был. Как бы нелепо это ни выглядело, сложить два плюс два Барли действительно смог только сейчас. И понятия не имел, как реагировать. Может, это какая-то шутка, и вот-вот Иэн засмеётся? Может, он просто не разобрался в себе, а потому решил, что только с братом может быть вместе? Ранить хрупкие чувства подростка совсем не хотелось, и от реакции Барли зависело сейчас слишком много, и он не знал, как поступить правильно, ведь запрещал себе даже в теории такое представлять, и если бы только можно было отпустить сомнения и узнать, осознанно ли Иэн говорит!.. - А… – только и смог произнести Барли сквозь эту паническую круговерть в голове, и улыбка резко исчезла с добродушного круглого лица. Иэн схватился за замершую ладонь брата теперь же обеими руками – отчаянно, будто тонул. Уголки глаз сдавило, защипало – эй, не реветь, не реветь, только этого не хватало! Даже если – тем более если! – Барли подбирает слова, чтоб его отшить… Лайтфут-старший опустил взгляд на вцепившиеся в его руку ладошки и приметил нечто… странное. Так бесстыдно выпирающее сквозь тонкую ткань. Да быть того не может! А если… если правда?.. Двигаясь будто во сне, Барли подсел чуть ближе и потянулся дрожащей рукой в гипсе аккурат между тонких бёдрышек, разрисованных рунами. Кончики пальцев, свободные от бинтов, медленно и осторожно погладили натянувшуюся, чуть влажную ткань. Иэн замер с застрявшим в груди вдохом, с бешеным перестуком в висках. Прикосновение большой бережной лапы было таким остро-непривычным и ярким, таким желанным, что даже шевельнуться было страшно в первый миг: вдруг спугнёт? А потом – лапка осмелевшего мага осторожно отпустила загипсованную ладонь и легла на забытый возле кровати посох. Будто бы по щелчку, глупо взмахнув руками, Барли опрокинулся на спину – и, ощутив затылком прохладную подушку, зажмурился. Шлем скатился с кровати и звучно бахнулся о пол, а бёдра придавил неловко запнувшийся лёгкий груз. Трепетно-крепко стиснуло с боков, обожгло сквозь шорты упругим теплом – так что дыхание перехватило и страшно стало открывать глаза: вдруг это иллюзия какая-то?.. - Чт-то за колдунство?.. – только и вытолкнул он сбивчиво. Иэн в ответ ни звука не смог издать – наверное, из-за того же, из-за чего всё тело бросило в жар? Он старался не думать о последствиях, о разговоре, который наверняка будет после всего этого… посвящения. Нет. Не думать! Просто делать то, что хочется. Чего они оба хотят – Иэн явно чувствовал это, ощущал, как упирается ему в задок плотный выступ на жёсткой ткани шорт, сильней и сильней с каждым скользящим движением бёдер. Барли тихо ойкнул, когда обтрёпанная ткань его футболки поползла вверх, – не зная, чего ожидать дальше. Даже едва не брякнул глупое "не смотри": нечасто ведь приходилось щеголять без футболки… Но мягкие прохладные ладошки уже скользили по животу и груди, и кожа щекотно покрылась мурашками, когда её тронуло горячее дыхание… - Ай… – сдавленно пискнул Иэн, дёрнувшись в сторону повреждённой ноги – явно пытаясь скрыть этот звук, не отвлекаться – но Барли разом сел на кровати: - Что с ножкой?! Голова Иэна оказалась прижатой к его груди, край футболки смял кудрявую шевелюру – Барли быстро всё поправил одной рукой, не отвлекаясь от тоненькой, явно припухшей голени. - Да не обращай внимания… – отмахнулся эльфёнок, потянулся зачем-то с новым поползновением под футболку… - Ну уж нет, – бережно подхватив под поясницу, Барли осторожно, как сокровище, уложил братишку на кровать: – Напрягать ногу мы больше не будем! – да так и застыл, упёршись вытянутыми руками по бокам от ушастой головы. "Разве не прекрасен?" – эта мысль мелькнула, наверное, уже тысячный, миллионный раз за жизнь; разве мог Барли мечтать, что однажды задаст себе этот вопрос именно так – наблюдая бесконечно любимое тонкое тельце прямо перед собой, как на ладони? Острые выступы ключиц, подчёркнутые снизу белыми мазками, и беззащитно тонкие плечи, и этот удивительный носик, и приоткрытые губы, и сбивчивое дыхание, и горящие пунцовым длинные уши, и столько доверия в широко распахнутых глазах… Неужели теперь то, о чём он себе даже думать запрещал, можно? Неужели это не сон… - Барли?.. – окликнул Иэн нерешительно, даже с испугом; такой пристальный взгляд можно трактовать по-разному: не знает, что делать дальше, что сказать – или вот-вот передумает… – Может быть, настал черед "колдовского зелья"? – эльфёнок изобразил неловкий смешок – в откровенно плохой попытке свести всё в шутку: – Оно же очки берсерка прибавляет, д-да? – а тонкие пальцы вцепились в края плаща – отчаянно, будто в мольбе: "Только не уходи, только не делайся дальше!" - А может, обойдёмся без читов? – низкий бархатный голос – на горячем выдохе – опалил чувствительное ушко, пустив по всему телу Иэна крупную дрожь. И тут же, не давая опомниться, – к нему прижались губы: жадно, горячо. И ещё, ещё и ещё, по всей длине, от кончика до мочки… Переносицей, зажмуренными глазами, затаившимся дыханием – Иэн вжался брату в плечо. Как тогда, после победы над драконом: растворяясь наконец в родном тепле и щекотно-влажных касаниях – таких долгих, таких упоительных; покачиваясь на них, будто на волнах, Иэн вплёл пальцы во взлохмаченные волосы, робко тронул упругое ухо – не меньше его собственных, но такое маленькое в масштабах всего Барли. Успел шепнуть даже: - Сегодня… там у фонтана… я хотел именно так обниматься… Барли едва ли нашёлся, что ответить – кроме глухого восторженного урчания. Так горячо – и так запретно, и возбуждение от этого всё сильнее. И всё дальше от приземлённого физического: главное – то, что чувствует Иэн; главное – подарить ему как можно больше удовольствия… Ласково прихватить губами ухо у самого кончика – и осторожно, на пробу уложить ладонь между напряжённо подрагивающих ножек. Дыхание сбилось – и, издав едва слышный сдавленный звук, дрогнув, Иэн перехватил круглую мордаху Барли обеими руками. Притянул к себе: глаза в глаза – туманно-ошалевшие, разного цвета; губы напротив губ; заполошный вдох – и Иэн приник к ним: отчаянно и неумело, вжимаясь и робко обхватывая. Так естественно, будто они занимались этим всю жизнь. Хотя кто знает, может, на ментальном уровне так и было?.. Обескураженный такой смелостью, Барли замер всего на секунду, только пальцы сжались чуть сильней; и, осторожно проявляя хоть какую-то долю своей опытности, – он тронул кончиком языка тонкую верхнюю губу, мягко проводя по ней снизу. Так вот… так вот это как! С затаившимся дыханием Иэн осознавал: настоящий поцелуй – именно это, сейчас, а не та неловкая, даже противная возня, которая была у него (даже не припомнит с кем) пару месяцев назад – из любопытства. Сейчас, будто плавясь весь от ласкающих скольжений языка, он жался ближе, ближе всем телом, отчаянно пытался повторять за братом. Прикрыв глаза, Барли завороженно гладил подушечками больших пальцев тёплые щёки – почти по-детски мягкие, с шершавыми дорожками высохшего грима. Неужели Иэн уже с кем-то целовался – раз отвечает теперь настолько идеально?! До дрожи во всём крепком теле, до сдавленных звуков, пока что отдалённо напоминающих… стоны? О нет, нужно быть тише, как можно тише: мама, конечно, должна бы уже спать, но если переборщить, то может и прийти проверить, всё ли в порядке… Стоило об этом подумать, как Барли ощутил странные толчки прямо в ладонь. Робкие, неритмичные, прерывающиеся сладкой дрожью. Какой же нетерпеливый! Это едва не вырвалось вслух – как и восхищение тем, какой влажной стала туго натянутая ткань на самой верхушке, и тем, как это изящное тельце всем своим видом кричит, что скоро не выдержит, и просит о спасении… Теряя стыд с каждой секундой, Иэн жался к надёжной сильной ладони, тихонько скуля от того, насколько это было… увлекающе-приятно и сильно – даже страшно чуть-чуть. Барли будто бы мурлыкал – глухо, едва слышно; когда он спустился вдруг ниже – к шее, к ключицам, – Иэну только и оставалось, что вцепиться ему в воротник, в загривок, да и уткнуться отчаянно носом где-то между плечом и шеей, где сбился в сторону ворот, где горячую кожу было так упоительно ощущать губами и вдыхать. - Да, да-а… – сбивчиво, умоляюще – сорвавшись на сдавленный тихий стон, когда кожу щекотнула до мурашек мягкая чёлка, а по ключице с нажимом, на горячем выдохе прошёлся ласковый язык. Барли не замечал ни привкуса недосохшего грима, ни звуков на первом этаже – ничего вокруг, кроме тёплой кожи, которую то пробовал на вкус, то нежно прикусывал, и этого тающего от удовольствия голоса, о котором он ещё недавно и мечтать не мог. Нужно быть тише – но разве об этом упомнишь, спускаясь ниже по груди, к так заботливо оставленным без краски милым сосочкам. Сжимая пальцы в такт движениям губ… - Ой-й… – тихонько совсем, подавившись вдохом; Иэн сильней толкнулся в напрягшуюся ладонь. – Т-ты что… что делаешь… Так же девчонок только!.. – беспомощный, прервавшийся всхлипом, возглас; ощущение было ярким, терпким, на пределе того, что можно было бы выдержать, не закричав. – Ба-арли-и… Дрожащая лапка потянулась к свесившейся лохматой чёлке, уже попятнанной в краску; неловко, но так бережно убрала её в сторону: Иэн хотел видеть лицо брата, непременно видеть лицо! Этот очаровательно маленький курносый нос, и сладко прижмуренные глаза, и… язык, скользящий так упоённо, ох!.. - Боевых магов тоже так… – заверил Барли, не отвлекаясь. Какой же трогательный и развратный… И явно хочет зрелище. И получит его! Взгляд – прямо в туманящиеся удовольствием оторопелые карие глаза; лицо – чуть приподнять: чтоб видно было, как язык ласкает крохотную бусину то всей поверхностью, то самым кончиком, нежно и быстро, как прихватывают её губы, слегка втягивая… - Барли… Барли… – Иэн вцепился панически, не глядя: в плечо, в крепкую руку… Невыносимо стыдно, и горячо, и весь трепещет уже крупной дрожью, выгибается навстречу ладони, осторожно скользнувшей под ткань белья, и так бесстыдно раздвигаются бёдра, и даже само это чувство стыда плавится во что-то нереально приятное. Краем глаза Иэн успел заметить, как поднимаются в воздух мелкие предметы вокруг: баночка из-под краски, игровые фигурки, карточки, карандаши… Так нереально и пугающе-сладко, на пределе! Только и вышло, что зажмуриться накрепко и тихонько, на одной ноте, взвыть… Барли не видел вокруг себя уже ничего. Для него существовал только этот самый родной эльф на свете, и сейчас он становился ещё роднее и ближе – насколько это вообще возможно. И не было больше ни капли стыда ни перед собой, ни перед ним: это тонкое тельце было естественно, как собственное, и все барьеры наконец пали, и можно было просто наслаждаться этими заполошными вздохами, и тем, как Иэн звал брата (Барли мог поклясться, что ещё никогда так сильно не любил своё имя, как сейчас!), и тем, насколько открытым и доверяющим он стал. Хватка пальцев – плотнее: вниз и до самого основания; Иэн не понял, как так аккуратно и ловко переместилось массивное тело и куда исчез последний клочок его одежды – только судорожно стиснул коленками широкие плечи брата, а предметы в воздухе всё быстрей поплыли вокруг кровати. - Нравится смотреть, да? – зачарованно и тихо спросил Барли, смещаясь ещё ближе, ниже, не прекращая ни на миг гипнотически-ритмичных движений. - Нр… а-а-а… нра-авится-а… По… трогай меня… Окончательно теряя всякий контроль, Иэн выстанывал какие-то безумные, бесстыдные слова, вбиваясь в тёплую ладонь Барли, у самого его лица, которое было так близко… Чем стыдней и страшней, тем головокружительно приятнее. Сжимать бёдрами его плечи, а судорожно-суетливыми пальцами – то горячее ухо, то волосы. И когда Барли склонился совсем вплотную, Иэн просто напрягся до предела, затрепетав, – среди зависших в воздухе мелочей… Самое отчаянное, самое откровенное, что смог сейчас придумать Барли, – тронуть языком. Влажно, горячо – медленно, глядя прямо в глаза. И – замереть, наслаждаясь эффектом: приглушенный упоённый вскрик, тоненький, почти писк – и неожиданный грохот сразу со всех сторон. В какой-то миг ещё мелькнула мольба богам древности о том, чтоб мама не услышала этого или хотя бы не поднялась наверх… Но через секунду этим мыслям не осталось места. Такое вязкое тепло на языке Лайтфуту-старшему раньше не приходилось ощущать. Да и не сказать, что он особо собирался… А тем более – не собирался делать то, что он сделал сейчас не думая: закрыть рот и быстро сглотнуть – будто ничего и не было. И только потом посмотреть, что там падало вокруг кровати. - Что за разруха опять?.. – Барли окинул взглядом воцарившийся в комнате бардак: всё на полу, всё лишь бы как, даже мусор из-под кровати и конспекты из шкафа вытряхнуло. - Мальчики, у вас всё в порядке? – послышался приглушенный обеспокоенный голос снизу. - Да мам, просто кампания сложная! И стол упал! – как можно беззаботней крикнул Барли. Оглушённый, ошалело хватающий ртом воздух – Иэн вообще не особо понимал, что говорит брат и кому. Только таращился на него, подрагивая от затихающих волн удовольствия. - А… а где… – пролепетал Иэн с искренним ужасом в голосе: да как такое могло произойти вообще, а вдруг он испачкал что-то в комнате Барли или его самого!.. - Что? – Лайтфут-старший максимально правдоподобно изобразил удивлённое непонимание, даже повертел головой. – А, это… Ну… не знаю. Исчезло куда-то. – Осмотрительно глядя под ноги – теперь, когда всё не по порядку расставлено, ходить стало ещё опаснее – он слез с кровати и с улыбкой подытожил: – Колдунство, не иначе, – медленно и осторожно отходя к двери – в надежде, что братишка не заметит и его собственную проблему в шортах. - Э-эй… Куда?! – будто заново собрав в кулак всю новообретённую решимость, так помогавшую им в квесте, Иэн торопливо привстал и подхватил посох; взмах – и Барли замер перед самой дверью. - Да я это… В ванну пойду, разберусь там… – он всего-то хотел тихо, без лишних уточнений удалиться, надеясь только, что хрупкая психика Иэна после всего произошедшего не надломится. Только вот договорить ему не дали: ещё взмах – и Барли развернулся обратно: с самой что ни есть ошалелой физиономией, скрестив ладони на застёжке шорт. - Так не годится, – оправдался Иэн – будто пытаясь мягкостью голоса компенсировать свои бесцеремонные действия. – Иди сюда… П-пожалуйста. Барли почувствовал, как щекам стало отчаянно жарко – и ещё тщательней прикрылся ладонями. Даже отшутиться кое-как попробовал: - А т-ты всё же решил считтерить, да?.. Нечестно! - Мне нельзя сделать тебе приятно?.. – хлоп-хлоп глазами, чуть дёрнулся посох – Барли, озарясь магическим свечением, оказался вплотную у кровати. – Вот это было бы по-настоящему нечестно! Уже не держа брата магией, Иэн тронул несмелой лапкой тёплый мягкий бок, пояс шорт – ласково и тревожно, ожидая отпора каждую секунду и ловя каждый оттенок выражения оторопелого лица. - Да! То есть нет!.. Ну… Барли чувствовал себя загнанным в угол диким единорогом. Иэн ведь просто не понимает, что творит, да? И если он увидит и прикоснётся слишком откровенно и совсем без шорт, это же будет кошмар! Помотав головой и всё так же прикрываясь, Барли медленно попятился обратно к двери. - Ты совсем не обязан, и вообще, я сам… - Причём тут "обязан"!.. Эй… – Иэн потянул обтрёпанные шорты вниз – всё той же левитацией, всё так же безуспешно: Барли отчаянно тянул их обратно, ещё и ладонями закрывшись, только бы братишка не увидел, насколько он возбуждён. – Серьёзно?! Я достаточно взрослый, чтоб трогать меня, но недостаточно, чтобы… - Я не уверен, что… – перебил Барли – и осёкся: загипсованная рука, окутавшись голубоватыми искрами, отвелась в сторону – медленно, осторожно; Иэн ни в коем случае не хотел причинить боль. – Эй, ты что делаешь… – в голосе, кажется, слышались уже панические нотки. А вторая рука – отчаянно пытавшаяся прикрыть непотребное зрелище одна за двоих – вдруг прижалась так, как хотел прикоснуться сам Иэн. Погладила встопорщенную ткань и потянула её вниз… И под этим ласковым прикосновением – будто бы чужим – Барли не удержался, едва слышно простонал сквозь стиснутые зубы. Чёрт, нет, слишком близко к двери, мама может услышать… - Да-а… – шепнул Иэн блаженно, совсем тихо – управляя этой рукой, такой сильной и красивой, такой заботливой. Жмурясь в такт её движениям, будто чувствуя прикосновения и сам. – Я мечтал увидеть, как ты это делаешь… – признался совсем тихо и доверчиво, совсем близко. – Каждый раз, когда слышал через стенку! - Ах ты… – взвыл Барли шёпотом, сбившись на резкий выдох. – Разве я не говорил, что подслушивать плохо… Он, кажется, даже глянуть вниз боялся – то ли от стыда, то ли от собственной беспомощности. Его сдавленный стон отдался всполохом удовольствия – таким ярким, что Иэн зажмурился, тихонько охнув и сам. - Нет, не говорил, – честно признался он – совсем уже завороженным шёпотом; одна лапка сосредоточенно сжимала посох, заставляя руку Барли двигаться ритмично, бережно, то быстрее, то медленней, а второй – Иэн уже забрался брату под футболку, несмело гладил идущую мурашками кожу… Так ласково потискивая самыми кончиками пальцев, так выжидающе глядя из-под полуопущенных век в обалдевшие разноцветные глаза, будто Барли Лайтфут был самым желанным, что вообще можно осязать и слышать в этом мире… Барли уже ничего не мог ответить: в ушах и висках грохотало, сердце так и выскакивало; руки, не подчиняясь его воле, двигаясь слишком приятно, слишком остро, – творили что-то совсем недопустимое и бесстыдное, чего он никогда бы не позволил себе делать перед братом… Без единой внятной мысли, в хаосе ощущений, на грани – только бы ни звука не издать, ведь мама не спит, не спит, всё слышит!.. Барли почувствовал этот момент. Ощутил отчётливо, как руки снова начали подчиняться его воле. Но он уже просто не мог остановиться, не мог, чёрт побери! Это было стыдно настолько, насколько вообще возможно: ведь Иэн не мог не заметить. Но от стыда и ужаса всё было только ярче… - Иэн… – только и прохрипел Барли сдавленно – всего парой быстрых движений окончательно срываясь в пропасть. Эльфёнок не заметил, в какой именно момент уронил посох. Не уловил даже деревянного стука об пол. Просто прижался к Барли всем телом, вцепился, обхватил, проникаясь напряжением его мышц, его сладкой дрожью, его едва сдержанным блаженным стоном… Который слышал ночами из-за стены уже столько раз, неосознанно трогая себя в такт. И в котором почти наверняка мог бы расслышать своё имя… - Ох да… Именно так… – протянул блаженным шёпотом Иэн, тиская шумно дышащего брата; помолчав пару секунд, выдал несмелый смешок: – А глаз так и должно щипать?.. - Чт… чёрт возьми, не открывай глаза! Кажется, Барли ещё никогда не бегал по комнате так безрассудно, не беспокоясь о том, что раздавит что-нибудь или распорет себе стопу. Отыскав полотенце, он как можно быстрее стёр всё, что мог, с доверчиво подставленной мордашки; под неловкими, но такими бережными прикосновениями на ней расцвела довольная улыбка. - Это можно считать завершающей меткой при посвящении? – невинно и очень деловито поинтересовался Иэн, разлепляя бесстыжие глазищи. - Тогда уж мы оба теперь меченные! – ответил ему Барли – всё ещё слабоватым голосом, но, как всегда, весело и уверенно; в своей привычной манере он без предупреждения повалил братишку на кровать и перекатил на себя в чём-то вроде боевого хвата. Может быть, сейчас и не прозвучало каких-то важных слов, но то, с какой любовью Барли зарылся носом в растрёпанные волосы, и как Иэн уткнулся в ответ ему в шею, тихонько сопя, – говорило лучше всяких слов. И всё это было неизмеримо больше, чем просто выполненный секретный пункт.