Раскаленное пламя

Billie Eilish — When the party's over       — Зря я это сказала… — произнесла профессор Макгонагалл и посмотрела на свою студентку.       Грейнджер стояла перед ней, несмело перебирая в руках Карту Мародеров. Стоило отметить, что она заметно повзрослела. Что-то изменилось в ее взгляде, осанке, движениях. Больше ничего от скромной девушки, от тихони, которую никто не замечал. Минерва ощутила в ней пробудившуюся силу настоящей взрослой волшебницы. Гермиона Грейнджер еще покажет всем кто она и из какого теста сделана. — Не вините себя. Малфой всегда был примитивным подонком. Если бы профессор Дамблдор не разобрался заранее в его плане, кто знает, чем все бы закончилось на Астрономической башне. От него одни проблемы и он до сих пор не понял этого.       — И все же я не имела права говорить такие ужасные вещи, — скорбно произнесла профессор.       — Могу я спросить?       — Конечно, вам что-то непонятно?       — Да. Мне абсолютно непонятно, почему… Почему он? Почему он староста? За что, — Гермиона запнулась, едва сдерживая подступавшие слезы, — это испытание выпало именно мне? Разве дирекция не знает о наших, если это можно так назвать, отношениях? Ведь очевидно, что мы не уживемся, что с каждым днем будет только хуже не только для нас самих, но и для школы?       — Гермиона, вы не знаете очень многого. Мистер Малфой пережил тяжелые времена…       — Я пережила шесть лет унижений и оскорблений! Благодаря ему шесть лет меня считали «грязнокровкой»! Его стараниями в школу прорвались Пожиратели Смерти, а позже они пытали меня! Он пережил тяжелые времена?! — перебила ее Гермиона.       — Я понимаю ваши чувства, мисс Грейнджер, но… Разве вы не читали о расследованиях и суде над Малфоями?       — Я… Лишь пробежалась глазами. В доме Уизли, где я провела все время, последнее о чем хотели слышать — имя Малфоев.       — В том-то и дело. Поверьте мне, все не так однозначно. Я знаю Драко с малых лет, как и вас. И он не тот мальчик, которым хочет казаться. Он просто очень, очень сильно запутался.       — Вы говорите как типичная героиня маггловского любовного романа, которая оправдывает абьюзера…       — Мисс Грейнджер, — вздохнула профессор, — вы, наверное, и сами понимаете какие невнятные времена настали. Кем бы ни был раньше мистер Малфой, сейчас он максимально полезен для школы. Его знания и умения пригодятся для того, чтобы защитить учеников. И поверьте моему многолетнему опыту, вы сможете дожить до конца года, не убив друг друга. На крайний случай вы всегда можете отправить сову Дамблдору или мне, и мы попытаемся вбить мозги в эту белокурую голову, — на последнем предложении профессор Макгонагалл уже улыбалась.       — Что-то я сомневаюсь, что мозги туда поместятся, — вздохнула Гермиона и попрощалась с женщиной.       У выхода из Большого Зала ее дожидались Гарри и Рон. Оба выглядели испуганными и раздосадованными.       — Чего она хотела? — спросил Рон. — Малфой вылетел как ошпаренный, что произошло? Ты в порядке?       — Долго рассказывать, Макгонагалл задела чертово самолюбие чертового Малфоя. Наша неженка не выдержала и убежала к себе в комнату, как школьница от родителей. Я в порядке.       — Это ужасно, целый год бок о бок с этим крысёнышем… — рассуждал Гарри, провожая ее в башню старост.       — Не знаю как ты это переживешь!       — Рон, ну в самом деле, я терпела этого говнюка шесть лет, а потом по его милости ощутила на себе действие круцио. Переживу я его еще год? О, ему лучше держаться от меня подальше.       — Ты выглядишь зловеще, несите меч Гриффиндора, кажется, у нас тут новый крестраж нарисовался.       Они, смеясь, дошли до башни, Гермиона попрощалась с друзьями и зашла в гостиную. Уют и покой убаюкивающе окутали ее. Это показалось ей немного странным, учитывая, что в каких-то десятках метров от нее была комната Малфоя. Она прошлась вдоль полки с книгами и задумчиво уставилась на их корешки. У нее вдруг возникло ощущение, что ей наконец некуда спешить. Все время она неслась как на гонках, стараясь обогнать других в учебе, а потом охота за крестражами, война… Только сейчас она ощутила, что может стать обычной девочкой. У нее есть своя комната, кипы книг, уютный камин. Она достигла цели и стала старостой, ее уважают за ее заслуги. Она может заняться своей жизнью, не боясь того, что кто-то вновь нападет на нее. Рассказы о Пожирателях Смерти казались ей преувеличенными. После восстановления на Хогвартс наложили такой слой чар, что сюда не мог бы проникнуть даже лишний микроб. А главная угроза в виде Малфоя теперь была у нее на прицеле, она могла контролировать его перемещения, особенно благодаря карте Мародеров.       Гермиона заглянула в общую ванную и удовлетворенно вздохнула. Чистота, кристальная свежесть и порядок. На одной стороне раковины была раскладная полочка, утыканная различными баночками-скляночками, в которых угадывались гели для душа, скрабы и другие не столь уже известные ей жидкости и смеси. Кажется, кто-то постарался, чтобы она чувствовала себя здесь максимально комфортно.       Она с подозрением уставилась на дверь, за которой была комната Малфоя. Ну вот кому пришла в голову такая планировка? Ванная комната, в которую может зайти любой из них? Или теперь нужно будет накладывать защитные чары? Хотя вряд ли Малфой горит желанием увидеть ее голой в душе. Уж за себя она могла ручаться. На секунду в голове мелькнула представившаяся картинка и Гермиона брезгливо скривилась. Она прошептала запирающее заклинание на дверь Малфоя, сегодня она еще не была уверена в том, что он сюда не сунется. Потом разделась, прихватила с собой гель для душа с запахом земляники и залезла под душ. Только почувствовав на своем теле расслабляющие горячие струи, она осознала, насколько сильно была напряжена. Капли воды стекали по ее волосам, оттягивая их ниже лопаток, а она представляла, что находится в собственном доме, в котором кроме нее никого нет. Сначала ей представилась идеалистическая картина, где она — серьезная фигура в министерстве, весь ее распорядок точен и последователен, ее квартира — пример педантичности, а она чувствует себя в ней защищенной. И вдруг она поняла, что в этой картине чего-то не хватает. Она открыла глаза и начала намыливать тело. Она перебирала в голове варианты и пришла к тому, что ей не хватает тепла. Да, во всей этой стерильной обстановке не хватало любви. Черт, любовь — неисследованный зверь, о котором книжки не расскажут. Как же это сложно… Может, она погорячилась на счет Рональда и у них может что-то получиться… Она представила себе их поцелуй, воображение дорисовало картинку и ее глаза вдруг широко распахнулись. Она скривилась ровно так же, как и двадцать минут назад. Нет, Рон — это все еще друг, практически брат, но парень, любовник… о нет-нет-нет, избавьте ее от этих мыслей.       Она растерлась полотенцем, накинула большой махровый халат, произнесла заклятие, которое позволяло ей распутать колтуны в волосах, и отправилась в свою комнату.       Та показалась ей простоватой и пустоватой. Гермиона решила при первой же вылазке в Хогсмид прикупить себе картин, теплый ковер и пару горшков с цветами, чтобы оживить помещение. А пока что она нашептывала заклятие и стены ее комнаты из белых стали темно-лиловыми. Ну, а что? в конце концов, она была девушкой.       Гермиона отрыла в чемодане свою теплую пижаму, залезла в нее и уже собиралась умоститься в кровати, как услышала пронзительный крик. Сначала она не поняла его источник, а позже не знала как поступить. Крик раздавался из комнаты Малфоя. Но черт его знает, что там могло происходить… А что если это не он кричит, что если он кого-то (пытает? ты в своем уме, Гермиона?) допрашивает или еще что? От него можно ожидать чего угодно.       Гермиона выскочила из своей комнаты, откинула руку и произнесла, целясь в дверь:       — Алохомора!       Дверь распахнулась и она увидела кровать Малфоя, на которой тот лежал полностью одетый, его волосы спутались, намокли и прилипли ко лбу. Сам он скукожился, словно от боли, его лицо скривилось, будто в агонии, руки цеплялись за простыни.       — Малфой, — прошептала она.       Но он не слышал ее, перекрикивая.       — Малфой! — закричала она и коснулась его плеча.       Его глаза моментально раскрылись и крик тут же исчез. Он ошалело смотрел на нее, словно пытаясь понять какого черта тут происходит. Он сделал глубокий вдох и прошипел:       — Какого хера ты тут делаешь, Грейнджер? Пошла нахуй отсюда!       — Ты кричал, Малфой, — попыталась она защитить себя.       — Ты тупая или как? Пошла нахуй отсюда и чтобы я тебя больше в своей комнате не видел, уродина!       Гермиона вылетела из комнаты как пробка из шампанского, и заперлась у себя. Ее сердце бешено колотилось и иногда пропускало удары. Перед ее глазами все еще стояла ужасающая картина страдающего Малфоя. А в ушах звенел его крик, перебиваемый словами. «Ты тупая или как? Пошла нахуй отсюда и чтобы я тебя больше в своей комнате не видел, уродина!»       Что бы это ни было, это не обычный кошмар. Что могло заставить человека вроде Малфоя так кричать? Потом до нее дошел смысл сказанных им слов и она сцепила челюсти. А какого фига ее вообще это должно волновать? Для криков есть заглушающие заклятия, а там пусть делает, что хочет. А она еще по доброте душевной хотела ему помочь! Это ничтожество не стоит никаких приложенных усилий!       Разозленная она легла спать и еще долго крутилась в кровати. Ей все время казалось, что она слышит крики, пару раз она даже вставала проверить его комнату, но потом решила, что это не ее дело. Если бы она умирала здесь — он бы даже пальцем не пошевелил. Она была в этом уверена, как и в том, что скорее всего, он бы ее и добил. Мерлин, позволь прожить этот год без происшествий. Она еще долго пыталась заснуть, но сон не шел. А в голове все еще стояла картина стерильной квартиры, в которой она, хоть и успешная, но предельно одинокая.