Arrival of the birds
Героиня войны и Пожиратель Смерти! Вражда или любовь объединит Хогвартс в этом году?
Как стало известно главному редактору Ежедневного Пророка Рите Скитер, в этом году известная школа магии и волшебства Хогвартс приняла беспрецедентные меры и назначила на пост старост школы двух самых неоднозначных личностей. На одной стороне весов Гермиона Грейнджер — известный герой войны и борец за освобождение Хогвартса. Эта хрупкая девушка признана самой умной волшебницей столетия и награждена министерской стипендией за невероятные заслуги перед родиной. Судьба Гермионы Грейнджер была непростой и запутанной: всю свою жизнь она вынуждена была терпеть насмешливые взгляды чистокровных волшебников и нести на себе бремя грязнокровки. К слову сказать, именно Драко Малфой, второй староста и ученик факультета Слизерин, был главным противником мисс Грейнджер, и благодаря ему она приобрела это насмешливое прозвище. Но более шокирующим стало заявление руководства Хогвартса о том, что старостой школы стал Пожиратель Смерти! В нашу редакцию тут же стали поступать совы с письмами возмущения и угроз! И мы ответственно понимаем чувства наших читателей и родителей, чьи дети вынуждены обучаться с ним в одном учебном заведении. Поэтому мы принимаем решительные меры и продолжаем наблюдать за сложившейся ситуацией. Я могу смело заявить, что беру под личный контроль взаимоотношения этой неоднозначной парочки и буду докладывать вам о всех рисках. Читатели имеют право знать правду!
Ваша Рита Скитер!
Гермиона оторвалась от чтения с абсолютно пунцовым лицом. — Что эта Скитер себе позволяет?! Что она несет вообще? Когда она уже отвяжется от меня? И что это значит? Прозвище грязнокровки, насмешливые взгляды? Откуда она это взяла? И кто наколдовал этот дурацкий снимок?! Фотография и вправду выглядела подозрительно. Она однозначно была сфабрикована, ведь Малфой и Грейнджер никогда не запечатлялись рядом. С изображения смотрела Гермиона, которая то и дело бросала заинтересованные взгляды на Драко, а тот смотрел на нее с ненавистью и кривил свои губы. — Гермиона, успокойся, ты же знаешь эту Скитер, она всегда пляшет на костях, ей только повод дай. — Пробормотала Джинни, пытаясь успокоить Гермиону. — Подожди, но при чем тут все эти совы? — Гермиона, боюсь, что все эти совы по ваши головы… — прошептал Гарри и уставился на потолок, с которого уже пикировало огромное количество птиц. Испуганная девушка вскочила со своего места и отбежала от скамьи на добрых пару метров. Тем временем совы все летели к ее месту и оставляли огромное количество писем, которые не могли уместиться на столе и падали на пол. Единственное, что радовало, так это то, что большая часть из этих птиц полетела к только что вошедшему Малфою и ему досталось гораздо больше, чем ей. Он недовольно отмахивался от писем, даже не собираясь их поднимать. Парень прошел за отдельный стол, сел туда, где его тут же окружила стайка слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, которая прямо из юбки выпрыгивала, чтобы тот хотя бы посмотрел на нее. Гермиона присела рядом с кипой писем и взяла первое попавшееся. Некая Эмилия Фаркингстон передавала ей свои соболезнования по поводу ее «напарника» и выражала свою гордость за то, что «Героиня войны не бросает своих друзей в беде и продолжает охранять Хогвартс от лап Пожирателей Смерти». Примерно такое же наполнение имело каждое следующее письмо. Гермиону жалели будто ее не назначили старостой с Драко Малфоем, а кинули в горящий вулкан без волшебной палочки. Она решительно отодвинула от себя письма и уставилась на друзей: — Как вы думаете, долго все это будет продолжаться? — Не знаю, Герми, — вздохнула Джинни, — но зная Скитер, эта медуза не оставит тебя в покое, пока чего-то не добьется, только не совсем понятно, чего она хочет. — Тут как раз все понятно. Ей нужны читатели! Как удобно спекулировать на имени меня и бывшего Пожирателя Смерти, о чем она, кстати, совершенно случайно забыла упомянуть. Как удобно, не правда ли? — И что ты будешь делать? — Пока не знаю, но коль уж я самая умная волшебница столетия, советую этой Скитер держать свое мерзкое перо подальше от меня. Гермиона все еще выглядела зловещей и могущественной. Даже друзья заметили перемену в этой ранее хрупкой и невинной девчушке. Грейнджер почувствовала вкус собственной силы. Она перевела взгляд на Малфоя, тот неотрывно смотрел в одну точку и совершенно не обращал внимание на девиц, крутившихся вокруг, что было для него абсолютно несвойственным. Он щелкнул пальцами и перед ним появились тарелка с яичницей и кубок тыквенного сока. Он неторопливо завтракал, соблюдая полную тишину. Неужели ему совсем не интересно, что пишут люди? — Первым уроком стоит трансфигурация, думаю, не стоит опаздывать, — все четверо поднялись и последовали на выход из Большого Зала. Теперь все они были одногруппниками. Обходя кипу брошенных Малфоем писем, Гермиона едва слышно прошептала — Акцио письмо. Схватив конверт, она спрятала его в кармане мантии и отправилась на урок. Неутолимое любопытство руководило ею в тот момент и она ничего не могла с собой поделать. Урок проходил в обычной для Минервы Макгонагалл манере: часть учеников сосредоточенно слушала ее, другая же лениво наблюдала за двигающимися в портретах людьми, старательно делая вид, что они не хотят зевать и спать, или спать и зевать, или все одновременно. Гермиона сидела на первой парте, но точно знала, что на нее уж наверняка никто не будет обращать внимания, к ее прилежности в учебе никогда не было ни малейших претензий. Она бесшумно достала из кармана письмо. Оно оказалось без отправителя и девушка какое-то время сомневалась, стоило ли его открывать, в конце концов тут могло быть что угодно, даже проклятие. Но любопытство взяло верх и она открыла конверт, тут же принимаясь за чтение.Я даже не могу представить себе, мистер Малфой, на какие ухищрения вы пошли ради этой должности. Смею убедить вас в том, что в Лондоне, как и во всей Англии не осталось ни одного волшебника, который стал бы поддерживать ваше никчемное существование. Вы — позор всех волшебников, вы — жалкое недоразумение, которое никто и никогда не простит и не полюбит. Вы никому не нужны кроме старых прихвостней отца. Хотя и они в скором времени поймут, что кроме его денег, у вас не осталось ничего ценного. Вы — пустое место, его блеклая тень, слабый отголосок. Вы ничего не представляете и не значите. И я желаю вам гореть в дьявольском огне. Я желаю, чтобы ваши кишки вылезли через ваш гнилой рот, чтобы ваши глаза кровоточили, а руки и ноги выворачивались во все стороны, чтобы вы ощутили силу миллиона круцио за тех, кому вы причинили боль и страдание. Я желаю вам смерти и долгих мучений! Несчастливо оставаться!
Гермиона и сама не заметила, как по ее щекам заструились слезы и начали капать на страницы письма. Она опомнилась от того, что вокруг нее собрался шум. Оказывается, урок был окончен и все уже двигались на выход. Гарри и Рон ожидающе смотрели на нее, наверняка окликали ее несколько раз. Она вытерла слезы и хотела было спрятать письмо, как ее руку перехватили. — Что, Грейнджер, нравится таскать чужую корреспонденцию? И что же интересного ты вычитала в письме, предназначающемся не тебе? И у всех ли гриффиндорцев есть привычка воровать?! — он шипел на нее, его глаза подозрительно сузились, а губы искривились точно как на фото в Ежедневном Пророке. — Оставь, ее, Малфой! — крикнул на него Поттер, но тот лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Еще раз увижу, что ты прикасаешься к моим вещам и я сломаю тебе руку, — он сказал это так просто и спокойно, словно это была не угроза, а лишь обычная констатация факта. Он сломает ей руку, и он не врет. Она выдернула свою кисть и швырнула в него письмо. — Поверь мне, ты не будешь рад читать это. И если такими были все письма, которые пришли Великому Драко Малфою, то тебя остается только пожалеть! Она быстро собрала вещи, взяла под руку Гарри и потащила его на выход. Ей не хотелось конфликтов, но еще больше ей не хотелось смотреть в глаза Малфоя. Он знал. Он точно знал, что было в тех письмах. И он жил с этим, черт побери.
