Раскаленное пламя

Dan Balan & Тина Кароль — Домой       Было жаркое-жаркое лето. Солнце стояло высоко в небе, освещая зеленые поля, пролетающие мимо нас, пока мы ехали в моем виэкле. Гермиона сидела рядом со мной, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам. Ее нос и щеки покрывали легкие веснушки, что делало ее удивительно легкой, романтичной, свежей. Она была такой расслабленной. Наконец-то отпустила свои переживания и отдалась нашему маленькому путешествию. Мы направлялись в Нору, чему она была несказанно рада. Я же — не очень. Прошло немало времени перед тем, как я привык к ее окружению и перестал воспринимать их исключительно со стороны отбросов общества. Провести два дня в Норе Уизелов. За что мне такое наказание? Нет, ну если с Поттером и его невестой я уже смирился, то Рон все еще вызывал во мне чувство легкого отвращения. Все думали, что он с Гермионой были созданы друг для друга. Я сжал челюсти от нахлынувшей злости. Она — моя Гермиона и это жалкое недоразумение? И как им это только в голову пришло? Она была создана для лучшего — со своим добрым и открытым сердцем, умением прощать и дарить свою любовь. Она была лучшей из всех, кого я когда-либо знал. И это мое восхищение было таким правильным. Разве возможна любовь без гордости за своего партнера? Любовь… Я задумчиво потер подбородок, слегка заросший щетиной, что почему-то нравилось ей. Когда я понял и признался себе в том, что люблю ее? Что это не просто увлечение? Не игра двух тел и похоти? В момент, когда впервые поцеловал ее или она меня? Или в тот миг, когда впервые ощутил тепло и свет ее поддержки? Или она вспыхнула во мне в тот самый миг когда Снейп вываливал на меня всю информацию о том, что именно спасло, вытянуло меня из небытия? Ведьма, которая тебя любит, ее слезы, которые сумели побороть сильнейшее зелье. Осознание того, что все мои страхи были беспочвенны и глупы? Что все, что она делала было продиктовано искренними чувствами без какого-то расчета.       Я взял ее за руку, перебирая ее тонкие пальчики. Должно пройти очень много времени прежде чувства притупятся и я перестану бояться ее потерять. И перестану ли вообще? То были самые тяжелые двадцать семь дней моей жизни и мне не хотелось проверять снова, смогу ли я пережить это еще раз.       Я очнулся на полу, прижимаемый ее телом, залитый кровью. Снейп смотрел на меня какими-то совсем одуревшими глазами, а я судорожно ловил ртом воздух. А она не шевелилась. И когда я перевернул ее, увидел бледность ее лица и то, что ее грудь не вздымается от дыхания, из меня будто выбили всю жизнь. Одним четким ударом под дых. Я не мог поверить в то, что мог так легко потерять только что приобретенное. И я не готов был отпустить ее. Не вот так, не стоила моя жизнь — ее. И каждый день мне напоминали о моей глупости и наивности, о том, что шансы ее малы и она останется в коме. А я злился и не отходил от нее и на шаг, боясь пропустить момент ее пробуждения. И пропустил. Когда я увидел ее, рыдающую у себя в больничном крыле, я понял, что больше никогда не допущу этого, не оставлю ее одну лицом к лицу с опасностью. Я стану ее щитом, ее защитой и опорой.       Я опустил взгляд на ее руку, где раньше находился шрам, оставленный Беллой. Сейчас там красовалась магическая татуировка. Метка Пожирателя Смерти. Достаточно было прикоснуться к ней, как череп раскалывался на куски, змея уползала, а на их место проступал сосновый лес. Она сделала ее пару недель назад и пыталась скрыть от меня до последнего. Я разворчался, что она испортила себе кожу. — Ну вот зачем? А можно было выбрать каких-нибудь птичек, цветочки? — Нет, нельзя было. Я же выбрала тебя, а не кого-то с цветочками и птичками? Видишь? Все довольно символично — перекрыть шрам «грязнокровки» татуировкой с рассыпающейся меткой. Это философское творение искусства, мистер Малфой, а вы ничего не понимаете. — и она показывала мне язык в ответ на мои закатанные глаза.       Я провел по ней пальцем, наблюдая за шевелением деревьев на ее коже. — Что, все-таки нравится, да, мистер зануда? — проговорила она, открывая глаза и поворачиваясь ко мне. — Я бы все равно выбрал для тебя что-то более нежное, как ты сама. — я прижал ее руку к своим губам, оставляя на них свой поцелуй. — А может я не такая нежная, как ты думаешь, м? Может я сильнее и жестче? Может, год в одной башне с тобой меня изменил? Не думал о таком? — Сильнее? Это куда уже дальше?       Но она лишь хмыкнула и достала свой плеер. Да, я наконец-то выучил эти ее дурацкие магловские словечки и даже поколдовал над ним. — Я тут новых песен накачала, давай послушаем.       Я сделал вид, что само упоминание этих песен меня утомляет. Это было нашей игрой, потому что мы оба прекрасно знали, что нам это нравится. Бывало, после совместного прослушивания, я еще весь день напевал какую-то песню, а она подшучивала над этим. И было в этом что-то до наивного прекрасное. Что мы могли обращать внимание на такие мелочи, подшучивать над ними. Что у нас была для этого возможность после того кошмара, в который мы были погружены с головой.       Наконец она повозилась с плеером и заиграли песни, одна за одной. Она лишь качала головой и тихонько подпевала. Я выжидал.

Cause all I want to be with, Is a girl called Hermione. Kicking back is where you’ll find her and me. Somewhere underneath a Willow Whomping tree, Oh my dear Hermione, Draco wants to be beside thee, Yes, you know I want to dine with thee, Yeah, Hermione!

      Она смотрела на меня широко раскрытыми в удивлении глазами. Я лишь довольно улыбался, следя за дорогой и наблюдая за ней боковым зрением. — Это ты что-ли поешь? — Не понимаю о чем ты… — притворился я, будто слышу это впервые. — Это ведь ты! Твой голос! Но как?!       Я лишь улыбнулся и начал подпевать самому себе. Мне давно хотелось сделать ей похожий сюрприз. Спасибо справочникам по маггловедению и моему собственному упорству. — Еще никто и никогда не делал для меня чего-то подобного! — Не сомневаюсь, Гермиона. — Ты умеешь петь! — Какое удивление! Ты что же, сомневаешься в моем таланте? Я еще и на одноколесном велосипеде кататься умею, а, как тебе такое?       Остаток дороги прошел в спокойном и радостном настроении. Я ловил каждую ее улыбку и был невероятно горд собой за то, что был причастен к тому, что она чувствует себя счастливой. Наконец мы начали подбираться к Норе и я заметно занервничал. Как бы я не относился к Уизелу и его семье, мне было важно произвести нужное впечатление на людей, которые стали для нее семьей. — Ты связывался с Нарциссой? — вдруг спросила она, поворачивая ко мне голову и поглаживая меня по руке, успокаивая. — Да, мы недавно… Разговаривали. — И что? Чем все закончилось? — Ты хочешь узнать не упал ли я в ее материнские объятия? — Ты прекрасно знаешь, что я хочу знать и что имею в виду.       Я вздохнул. После всего случившегося, после помощи Даррела, наши отношения действительно улучшились. Нет, Нарцисса не получила звание «Мать года» и не превратилась в теплую домашнюю женщину, но положительные изменения все же наблюдались. Она выглядела расслабленней, улыбчивей, Даррел поддерживал ее, наверное, так же, как это сейчас делала Гермиона. — Ну, мы поговорили про следующий год. Она отправляется с Даррелом в Норвегию, а потом в Данию, короче, время путешествий. Но мы договорились встретиться ближе к концу августа, обсудить планы на будущее. — Ты уже сказал ей? — Да. — И как она отреагировала? — Сказала, что не ожидала от меня такого благоразумия и что ты хорошо на меня влияешь. — Вот как? Так она признала меня за равную. — Гермиона, она давно тебя признала, просто твоя уязвленная гордость не давала тебе этого признать. — Все может быть.       Нора была… Норой. Примерно так я и представлял жилище Уизли. Старенькое, потрепанное временем, увешанное непонятными поделками и старьем. Но вместе с тем оно так контрастировало с нашим семейным имением. В доме Уизли было очень много тепла и света, это чувствовалось в каждой детали. Ну и конечно же, не место красит человека, а человек — место. Эти люди умудрялись компенсировать собственную бедность радушием, которое я почувствовал и на себе.       Как только мы пересекли порог их дома, как Молли кинулась ко мне и задержала в своих объятиях. Я сдавленно выдохнул, истерически моля глазами о помощи. Гермиона только тихо хихикала надо мной. Ну я ей еще отомщу. — Драко, добро пожаловать в гости! — Спасибо за радушие, миссис Уизли. — ответил я сдержанно.       Она смерила меня взглядом, от которого мне вдруг стало очень неуютно. Она показалась мне выше и достойней меня самого, титулованного лорда. — Знаешь, Драко, я всегда верила в то, что ты хороший мальчик, который просто попал под дурное влияние. И я очень рада, что вы с Гермионой нашли друг друга. Но помни, что если ты обидишь ее хоть кончиком пальца, месть моя будет страшна. Уж за кого, а за Гермиону есть кому постоять! — Я вас услышал. — проговорил я, улыбаясь.       Касаемо чувств Гермионы, мне постоянно угрожали и страшили расправой. Как будто мне могло прийти в голову обидеть ее. Да за кого они меня принимают? Хотя, да… Мне придется еще не один год поработать над своей репутацией, но оно того стоило, однозначно. В холл высыпало остальное семейство и вполне дружелюбно поздоровалось со мной. Гермиона взяла меня за руку и прочертила большим пальцем успокаивающие круги на моей ладони.       Джинни тут же кинулась к ней с объятиями, отталкивая меня в сторону. Я лишь возмущенно крякнул. — Что, Малфой, опять остался в стороне? — Поттер подошел ко мне и похлопал по плечу.       Это было таким странным. Мне казалось, что до конца жизни я буду желать отмщения и устраивать ему пакости. Таким и был мой план. Но в какой-то момент я понял, что гораздо важнее то, как при этом будет чувствовать себя Гермиона. Как ни крути, это ее друг. И несмотря на все то, что произошло, их дружба была для нее ценной. И я просто не мог себе позволить разрушить ее из-за собственной злобы. А потом это куда-то исчезло и стало незначительным. Мы оставили лишь подтрунивания друг над другом и едкие фразочки, без которых наше общение не было самим собой. Пообщавшись с ним ближе, я понял, что Поттер был самым простым рубахой-парнем. Мне всегда казалось, что он чертова выскочка и любит быть в центре внимания из-за своей избранности, исключительности и роли в этом мире. Но все оказалось куда проще. И я понял, почему для Гермионы была так важна их дружба. Ее, всю такую правильную заучку, поддержали в свое время искренние веселые ребята, которые не боялись нарушать правила. Не один вечер мы провели с ней за обсуждением сложившейся ситуации. Мог ли я подумать ранее, что буду уговаривать ее пойти на перемирие с Поттером? Я бы скорее отгрыз себе мизинец, чем признал это. Но все сложилось именно так. Немного повредничав, она все же признала то, что сможет оставить это в прошлом, раз я смог. Что касается Уизела… Нет, кто-кто, а он никогда не перестанет меня раздражать. Рональд был самым непонятным персонажем в моей жизни, я искренне не понимал почему кто-то желал с ним общаться. Но вот оно удивление: у него были друзья, они не обращали внимание на его глупость и нелепость. Они просто были рядом. Наверное, это отголоски собственного детства, в котором мне нужно было заработать имя, заслужить доверие, вызвать благоговение перед самим собой. И я принимал это за дружбу. Люди примитивно и банально боялись меня, искали выгоду, но мало кто из них был мне настоящим другом. Разве что Блейз. Он был тем самым человеком, с которым можно было не видеться месяц, а потом встретиться и как ни в чем ни бывало продолжить общение с последнего сказанного предложения.       Нас позвали к столу и я очумел от того, насколько он был забит домашней едой. Она пахла так соблазнительно, что я, аристократ, Драко Малфой, почти что нажрался до неприличной икоты. Миссис Уизли пыталась впихнуть в меня еще кусочек пирога с брусничным вареньем, но я лишь сдавленно дышал. Уизли-старший рассказывал о своей работе в министерстве и вел себя со мной очень дружелюбно, несмотря на все прошлое. И я понял вдруг, что самое сильное чувство в этом мире — доброта, умение прощать, оставлять былое в прошлом. Вся их семья была олицетворением всепоглощающей любви. Мне оставалось надеяться, что когда-нибудь мне удастся стать таким же и для Гермионы, которая в этой обстановке выглядела такой счастливой, что буквально светилась, а я грелся в ее лучах, не отводя от нее взгляд и выглядя при этом простым идиотом. Но я ничего не мог поделать с собой, ведь никто и никогда не вызывал во мне таких чувств.       Свадьба Поттера и Уизли должна была состояться завтра и подготовления шли полным ходом, заставляя всех метушиться в легкой панике. Нас с Гермионой, как гостей, оставили в покое, благодаря чему мы улизнули в дальний угол сада, где никто не мог нам помешать.       Вечерняя тишина окружала нас, убаюкивая и унося в далекий мир грез. И было что-то сказочное в том, чтобы просто так сидеть вечером в саду, ощущать запах цветов, поглаживать Гермиону, сидящую рядом, по плечу и не думать ни о каких заговорах, о прошлом, не жалеть себя. Наверное, так и чувствовали себя действительно счастливые люди. — Знаешь, ведь именно так я и представляла себе свою будущую жизнь. Маленький уютный домик, сад, большая дружная семья. А потом я подумала, что стану деловой леди и буду делать карьеру, потому что вокруг меня не было ни единого человека, который захотел бы устроить эту мою семейную жизнь. Я все представляла как прихожу в пустую квартиру, где все подчинено моим правилам. Я и вправду считала, что это идеальная жизнь. — И что же ты думаешь сейчас? — Не знаю. Сейчас я как будто зависла в невесомости. Но я так понимаю, что во второй Норе ты жить не захочешь? — Лорд Малфой, живущий в Норе. Ежедневный Пророк заплатил бы тебе десять галлеонов за такой заголовок. Нет уж. Как бы уютно тут ни было — это не моя история. — А какая твоя история? — Не знаю. Честно, я даже не думал об этом. — Вот оно что? Так может и меня в твоих планах нет? — Ой, ну конечно нет. Я найду Паркинсон, скажу, что был придурком и зря потерял такую прекрасную, чистую и непорочную девушку как она, перееду в пустой семейный склеп и создам банду… — Звучит все фантастичнее и фантастичнее! — Ну, не у одной тебя есть фантазия, знаешь ли. На самом деле, я думаю… — Нет, ну это уже просто невозможно! Они меня достали! — раздался вопль из-за куста и оттуда вынырнула Джинни, плюхаясь рядом с нами на покачивающуюся качель. — Что, миссис Уизли опять перешивает твое платье? — поддела ее Гермиона. — Нет, ну ты только вдумайся! Она говорит, что увидела где-то в газете невесту в похожем платье на мое и все срочно нужно переделать! И еще она решила, что черный костюм у Гарри слишком официальный и предложила переделать его на ЗЕЛЕНЫЙ! Зеленый, Гермиона! Вызывай Локонса, я так больше не могу!       Гермиона рассмеялась и произнесла: — Джинни, вся эта предсвадебная суета — традиционное дело, никуда ты от этого не денешься. Вспомни свадьбу Флер и Билла! Я думала, что они трансгрессируют во Францию и поминай как звали. — Не напоминай.       В кустах раздался шорох и оттуда буквально вывалился Поттер. — Джинни, это, черт возьми, несправедливо! Разбирайся с ней сама! — Ну уж нет, зятек, вперед, привыкай к родственнице.       Он сел рядом с ней, заключая ее в объятия. — Ты знаешь, Малфой, если бы год назад мне кто-то сказал, что мы будем сидеть у меня в доме на одной лавочке, в ожидании моей свадьбы, я решила бы, что у меня в голове стая мозгошмыгов завелась! — произнесла Джинни. — Если бы мне это сказали год назад, я бы решил, что я сам — мозгошмыг. — ответил я, прижимая к себе смеющуюся Гермиону. — Что вы, ребята, уже решили что будете делать дальше? — Да, — ответила за нас Гермиона, — мы подали документы в французскую академию магических искусств. — О, будете получать высшее магическое? Станете профессорами? — Мир должен страдать и дальше. Профессор Малфой! Представляете такое? Как думаете, он бы переплюнул Снейпа? — спросил Гарри. — Да легко! Только вот преподавать больше я не хочу, мне этого года хватило с головой. — Что ж… Из общежития в общежитие, да, Гермиона? — протянула Джинни. — Вообще-то нет… — протянула она, а Джинни удивленно уставилась на меня. — Ну так-то я нашел нам одну квартирку в Париже. — Париж… — мечтательно протянула Джинни. — Ты никогда не говорила, что хочешь в Париж. — заметил Поттер. — Ой, Гарри, я никогда не говорила и то, что замуж за тебя хочу, а оно видишь как? Думать надо!       Настало время, когда сдерживать зевки становилось невозможным и мы отправились в отведенную для нас комнату. Как хорошо, что Уизли отказались от того, чтобы просыпаться в четыре утра и начинать подготовления заранее. Я направился в комнату, которую до этого мне уже показал Поттер, когда Джинни дернула Гермиону к себе и захлопнула передо мной дверь. — Не понял. — обернулся я к Поттеру. — А ты думал миссис Уизли разрешит вам остаться в одной комнате? Ага, еще чего? — То есть вы с Джинни спите в разных комнатах? — Ага. — У вас же завтра свадьба. — Ага. — И вы спите в разных комнатах. — Ага. — Она же знает, что вы… — Малфой, это последнее, что я собираюсь с тобой обсуждать. — Ладно-ладно, но мы-то при чем? — А это ты уже у нее узнавай, все, покеда.       И он просто развернулся и зашагал в свою комнату. Я зашел к себе. Чисто, минималистично, мне даже понравилось. Я закрыл дверь, развязал галстук и с удовольствием взъерошил волосы. Не так я представлял себе эту ночь, совсем не так. Сзади меня раздался хлопок, я развернулся и угодил в объятия Гермионы. — Она думала, что я буду спать в комнате Джинни, а как же. — и накрыла мой рот своим. Такая сладкая, мягкая, нежная.       Это стало таким привычным, таким необходимым. Все время после выпуска мы проводили в мэноре. Нарцисса с Даррелом к тому времени уже укатили во Францию и дом был в нашем распоряжении. И ложиться спать вместе, просыпаться, завтракать, все это стало нашим обычным ритуалом, который не могла разрушить даже Молли Уизли. Я обнял Гермиону и опрокинул ее на постель, под нашим весом она предательски заскрипела. — Так нас вся Нора услышит, даже если мы просто спать будем. — прошептала она. — Квиетус максима. — прошептал я, обволакивая комнату в чарующее молчание. Теперь нас точно никто не услышит. — Ты готова к завтрашнему дню? — спросил я, отрываясь от ее уха, покусывая ее мочку, от чего она медленно и кратко постанывала. — А чего мне готовиться? Не я же замуж выхожу. — Но ты же впервые будешь подружкой невесты? — Да, но сейчас меня интересуют совсем другие вещи.       И она потянула мою рубашку вверх, стягивая ее через голову. Я уже давно освобождал ее от одежды и наконец-то скинул последний лоскуток, скрывающий ее от меня. — Ты знаешь какая ты красивая? — прошептал я, обводя языком ее соски, которые моментально затвердели, а сама она выгибалась ко мне, требуя большего. — Догадываюсь… — прошептала она и запустила руку в мои волосы. Мне нравилось когда она делала так. Мне нравилось все, что она делала со мной. Особенно когда откидывала в сторону стеснение, комплексы и боязнь показаться какой-то не такой. Свободная, сексуальная, развратная, только моя, большего желать было грешно.       Я провел языком от ее груди ниже, обводя ее пупок, слыша, как ее дыхание учащается, а стоны срываются с губ все резче, громче. — Драко… — прошептала она и я все еще сходил с ума, когда слышал свое имя, слетающее с ее губ, оно звучало как особенная песня, предназначенная одному мне.       Я поднялся к ней, заглядывая в глаза. Она закусила губу и хитро посматривала на меня. — Ты знаешь как я люблю тебя, Драко Малфой? — Догадываюсь…       Она перекатилась на меня, заводя мои руки над головой и удерживая их. Оседлав, она медленно задвигалась на мне, постепенно ускоряя темп. Наши стоны должны были разбудить весь дом, если бы не заклинание, наложенное на комнату. Спинка кровати ударялась о стенку, выбивая ритм нашей страсти. Ее руки наконец отпустили мои и я придержал ее за бедра, ускоряя ритм, доводя ее до оргазма. Она выкрикнула мое имя и обессиленно упала на мою грудь. Весь мир сузился до одной крохотной комнатушки во всеми забытой Норе. И этого было более чем достаточно.       Я проснулся рано утром, аккуратно перевернулся на бок, чтобы не разбудить ее. И лежал так еще долго-долго, впитывая в себя ее лицо, расслабленное и мягкое, покрытое веснушками. Я почему-то вспомнил тот момент, когда в меня прилетела чертова секстумпсемпра от Поттера. Когда я понял, что не сдержал обещание не бросать ее, не подвергать опасности. Я уже осознавал, что мое время на исходе и пытался запомнить ее лицо, не зная, что меня ждет дальше. Но я хотел запомнить его и пронести его с собой даже на тот свет. И вот я могу наслаждаться этим каждое утро. И это было лучшим подарком: смотреть как подрагивают ее ресницы и морщится нос, когда солнце заливает ее лицо, ловить ее первый утренний взгляд и чувствовать мягкость и теплоту ее тела, прижимать его к себе, вдыхать запах ее волос. Счастье было таким простым и понятным.       Она неторопливо потянулась, обняла меня одной рукой и уткнулась своим носом в мою грудь. — Не хочу никуда вставать. Не хочу никуда идти. Давай закроемся тут и сделаем вид, что нас тут нет. — Я бы с радостью, но сегодня особенный день. Вставай.       Позже она бегала из комнаты в комнату, собираясь как на бал. Ее волосы были убраны в аккуратную прическу, в ушах висели гранатовые серьги, а сама она была облачена в яркое бордовое платье. Планы Уизли изменились в последний момент. Она подкрашивала свои губы, когда я подошел сзади и аккуратно закрыл за нами дверь. — Гермиона Грейнджер, вы слишком хорошо выглядите, чтобы я просто прошел мимо. — О, нет, Драко, только не сейчас, я и так опаздываю, никак не могла найти эти чертовы туфли. — Тогда будь готова к тому, что кто-то, не будем указывать на него пальцами, не оставит тебя в покое до конца этой чертовой свадьбы. — Это террор! — Нет. — Это провокация! — Отнюдь. — Это шантаж! — А вот это больше похоже на правду. — прошептал я, стягивая с нее трусики и лаская пальцами. — Это незаконно! — сказала она уже шутливо и подвинулась мне навстречу.       На свадьбе собралась целая толпа гостей, половину лиц я не узнавал, а вот они меня — да. Такого количества поучительных историй я не слышал и за всю жизнь. Наконец мы расселись на назначенные места. На свадьбу прибыли Флер и Билл и все глаза присутствующих были прикованы к этой неземной красотке. Мне же она показалась слишком слащавой и кукольной, поэтому я довольно обернулся к Гермионе и глядел на нее, такую прекрасную, стоявшую рядом с Джинни и державшую ее букет невесты.       Волшебник в золотой мантии стоял в центре свадебной арки и говорил: — Друзья, маги и волшебники, мы были приглашены сюда сегодня, чтобы разделить с Джинни Уизли и Гарри Поттером этот важный и судьбоносный момент в их жизни. Вот уже много лет они были вместе, их любовь и понимание крепли и зрели с каждым днем, с каждым моментом из взросления, и сейчас они решили связать свои жизни в качестве мужа и жены. Все мы собрались здесь для того, разделить это официальное обязательство, которое они берут друг перед другом, предложить свою любовь и поддержку этому союзу и позволить Гарри и Джинни начать свою семейную жизнь вместе в окружении самых дорогих и важных для них людей: семьи и друзей. Но, дорогие молодожены, никакая церемония не может создать ваш брак. Только вы можете сделать это — через любовь и терпение, через преданность друг другу и настойчивость, через разговор и умение услышать, помогая и поддерживая, веря друг в друга и собственные силы, через всю имеющуюся нежность и смех, научиться прощать, научиться ценить свои различия и научиться делать важные вещи важными и отпустить все остальное. Любовь — это высшая награда, которую может получить человек. Умение уберечь ее, несмотря на хрупкость, дано не каждому. Умение поставить чужие интересы выше своих, предать себя в жертву ради любимого или любимой, стать путеводной звездой друг для друга. И поэтому вы сегодня здесь. Мы подошли к вашей церемонии, когда вы готовитесь сказать друг другу свои обеты. Но прежде чем сделать это, я прошу вас вспомнить, что любовь, основанная на вере, доверии и принятии, станет основой постоянных и углубляющихся, доверительных и крепких отношений. Никакие другие узы не являются более нежными, нет других обетов, более священных, чем те, которые вы сейчас принимаете. Если вы способны соблюдать обеты, которые вы принимаете здесь сегодня, не из-за какого-либо религиозного или гражданского закона, а из-за желания любить и быть любимым другим человеком полностью, без ограничений, тогда ваша жизнь будет радостью и домом, в котором вы живете. Ваша любовь и станет отправной точкой, в которой вы найдете направление вашего роста, вашей свободы и вашей ответственности. Даю слово жениху… — Я, Гарри Поттер, сочетаюсь с тобой, Джинни Уизли, законным браком, чтобы ты стала моим постоянным другом, моим верным партнером, и моей любовью с этого дня и до конца моей жизни. В присутствии всевышнего, наших семей и друзей, я говорю тебе свою торжественную клятву и обещаю быть твоим надежным партнером в болезни и в здравии, в хорошие времена и в плохие, и в радости, а также в скорби. Я обещаю любить тебя безоговорочно, поддержать тебя во всех начинаниях, чтить и уважать тебя, смеяться и плакать с тобой, и лелеять тебя так долго, как мы оба будем жить, до последнего вздоха. — Я, Джинни Уизли, со всей моей любовью, беру тебя своим мужем. Я буду любить тебя всегда: и в хорошие и плохие времена, и в радости и горе. Я обещаю быть понимающей, и доверять тебе полностью. Вместе мы сможем противостоять всем трудностям жизни и разделить друг с другом мечты и цели. Я обещаю, что стану твоим равноправным партнером в любви, честных отношениях, до тех пор, как мы оба будем жить. Отныне Ты — мой лучший друг, и я буду любить и уважать тебя всегда, до последнего вздоха! — А теперь прошу жениха поцеловать невесту! Объявляю вас законными мужем и женой!       Я смотрел на всю эту церемонию и понимал как же много было вложено в эти слова. Любовь — самый ценный, хрупкий и важный дар, который у нас есть. И как же важно найти ее и сохранить в своем сердце, быть достойным ее. Я смотрел на Гермиону и понимал, что не ошибся. Что все слова, сказанные сегодня, нашли отклик в моем сердце. А она стояла там, ее нижняя губа подрагивала и она изо всех сил старалась не заплакать, то и дело закусывая ее. Я видел как ее руки трясутся. И я понимал, чувствовал то же самое, что и она. Все торжество, важность происходящего. Не было ни единой речи, превосходящей эту, которая бы наполняла всю душу таким же чистым и ярким светом, заставляющим с надеждой смотреть в будущее.       А потом последовали сотни поздравлений, слов молодоженам, все закрутилось и завертелось так быстро, очнулся я уже тогда, когда мы с Гермионой уселись за наш общий стол и смогли выдохнуть. Я тут же взял ее за руку. — Это было сильно. — Фух, я не могу, мне кажется, что я там чуть в лужу не превратилась! Ноги трясутся, руки трясутся, губы, и те трясутся. Я так старалась не заплакать, что чуть губу себе не прокусила. — Я заметил. — Но это было так сильно! В какой-то момент мне показалось, что они говорят о чем-то настолько возвышенном и нереальном, что я попросту недостойна этого, понимаешь? Как будто любовь — это настолько редкий дар свыше, что я, обычная Гермиона Грейнджер… Просто ее не заслуживаю. — Ты не права, Гермиона, потому что ты — самый добрый, отзывчивый и светлый человек в этом шатре. И я люблю тебя всем сердцем, слышишь?       Она закивала, смаргивая слезы. А я только и мог, что обнимать ее еще крепче, поглаживая шею, успокаивая от нахлынувших на нее чувств. Спустя какое-то время мы тоже подошли вместе к жениху с невестой. — Ну что, Гарри, ты теперь… Муж? Черт возьми, Гарри Поттер! Ты муж! — закричала Гермиона и бросилась ему на шею. Он радостно обнял ее, сверкая довольной улыбкой. Позже Гермиона перешла к Джинни и чуть не раздавила ее в своих объятиях. — Поздравляю тебя, Поттер. Если Джинни всегда смотрит на тебя так, как сегодня во время церемонии, то ты, должно быть, самый везучий парень во Вселенной. Ну, после меня, конечно же. — Хах, спасибо, Драко. — Серьезно, Поттер. Поздравляю. Вы крутые.       И мы пожали друг другу руки, скрепляя дружеские отношения, переходящие на уровень нормальных людей, которые больше не хотят друг друга убить. Это было хорошим достижением.       И вот объявили первый танец жениха и невесты. Они кружили по залу, а Гермиона смотрела на них с прижатыми руками к груди. — Какие же они красивые! — Да. — признал я. Молли и вправду постаралась на славу. Джинни выглядела как настоящая фея в легком летящем платье и струящими медными волосами. Поттер был ей под стать и они выглядели так, словно их вот-вот поставят на вершину свадебного торта. — Но ты все равно лучше. И красивее. И глаза у тебя горят сильнее. Потому что это ты. — Да будет тебе. — отмахнулась она, но прижалась ближе, довольная этим словам.       Заиграла знакомая мелодия и я подал Гермионе руку, приглашая ее на танец. Впервые мы станцуем вот так, перед всеми. Не в гостиной старост, не в тишине наших комнат. И она была такой красивой, когда кружилась со мной, подпевая песне, затмевая всё и всех вокруг:

Идти по небу вниз, Идти, пока ты спишь И вернуться в те места, Где еще горят сердца. Идти по небу вдаль, Лети, немного жаль. Только юная любовь Вернет тебя домой…

      Я поцеловал ее самым невесомым и легким поцелуем в этом мире, чувствуя улыбку на своих губах. Ее улыбку. Мне хотелось схватить ее в охапку и сбежать подальше отсюда, закрыть ее с собой, не выпускать и не показывая никому такое сокровище. И в то же время мне хотелось, чтобы все видели насколько она прекрасна, совершенна, достойна восхищения. — Я тебя люблю. — прошептала она, глядя в глаза. — А я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.       А позже всех незамужних девушек вызвали в центр шатра, чтобы словить букет невесты. Гермиона стояла в стороне, скромно прижав к себе руки, будто не хотела привлекать к себе лишнее внимание. И то ли Джинни Поттер была довольно меткой, то ли судьба действительно была на ее стороне, но букет из нежно-розовых пионов очутился прямо у нее в руках. Она очумело уставилась на него, а потом победно подняла руки, размахивая им из стороны в сторону. Джинни обняла ее, и она тут же побежала ко мне. Ее друзья тоже подошли к нашему столу. — Ну все, Малфой, теперь у тебя нет выбора. — проговорил Поттер, довольно улыбаясь. Рональд с Лавандой стояли, обнимаясь, и улыбались нам. — Да, Драко, что может решить нашу судьбу, если не свадебный букет, а? — она заливисто смеялась. — Кто эта женщина? Уберите ее от меня! — я сделал вид, что сопротивляюсь, а Гермиона лишь сильнее залилась смехом, даря мне новый поцелуй в щеку.       Она побежала с Джинни на танцпол, кружась там с подругой. А я сидел там, за своим столиком, держа руку в кармане своих брюк. И перебирал пальцами грани бархатной коробочки, покоившейся в нем. С кольцом для самой неповторимой в мире мисс Грейнджер. Пока еще Грейнджер.