Darkest Night
1 мая 2020 г., 23:18
Tony Anderson — Darkest Night (Extended Version) ft. James Everingham
Темнота. Такая густая, что ее можно было зачерпывать в ладони. Плотная завеса, сквозь которую не проникал ни один звук. безмолвная тишина, в которой не слышно даже собственные мысли. Время потеряло свой смысл, его ход замедлился и остановился в единой нерушимой точке. Вязкая пустота затягивала, не оставляя за собой ничего больше.
***
Ничего. Вокруг сгустилось первобытное злое нечто. Оно затягивало в свой водоворот, не давая свету проникнуть внутрь. Поглощающая невесомость, в которой ты — забытый элемент. Не было чувств, сознания, только вакуум, сгустившийся в одной точке. Уничтожающий, дробящий тебя на атомы, высасывающее все, что делало тебя собой.***
Появился белый шум, сквозь который невозможно было прорваться ни единому крику. Он окутывал словно кокон, стискивая в тисках. Ни единого шевеления ветра. Ничего. Только шум, порождающий страх и отчаянье. Он ударял, унося еще дальше от реальности. А была ли она?***
Забвение. Такое прекрасное в своем величии и такое пугающее своей неизвестностью и неизведанностью. Накатывающее волнами, отступающее, чтобы принести за собой новую волну непонимания и прострации. Естественное и настолько же неправильное. Оборванное и целостное одновременно. Затягивает.***
Голоса. Множество, сотни, тысячи, миллионы отголосков чужих судеб, слышных разом в одном невообразимом крике. Они складывались в чудовищную агонистическую симфонию, превращая тишину в клокочущее биение жизней. Один за одним, проносящиеся мимо, человеческая боль, страдание и муки. Любовь, верность и преданность. Алчность, желчь и предательство. Неразличимые по силе своей они окружали и изматывали. Вызывали на дуэль, превращая блаженную неизвестность в схватку за сущее.***
Отчаянье. По силе своей превосходящее все возможные чувства. Оно рвалось наружу, выметая все остальное за порог действительности. Желание бежать, рваться, бороться. Но некуда и незачем. Забыто всё и все. Место, где все теряло свою ценность. Кричащее, звенящее и отталкивающее. Заброшенное всеми созданиями мира оно удерживало в своем плену, выжигая все былое.***
Опустошенность разрушительная в своей силе атаковала, желая разрушить, поглотить, но излечить. Такая манящая свобода и покой. Сложно не поддастся искушению и не выключить это все, позволив освободить тебя. Перестать существовать, карабкаться наружу. Плыть по течению, которое уносило неизвестно куда. Возможно, к быстрейшему облегчению. А быть может и в кромешный ад.***
Пустошь. И только одинокий старец, стоящий в лодке. Лицо его заросло седой бородой, а глаза горели неистовством. Он вперился взглядом куда-то позади меня, словно меня и не существовало. Быть может, так оно и было. Он прочерчивал пустоту решительным взглядом, вызывая первобытный необузданный страх. — Здравствуй, странник. Его голос напоминал шум ветра — такой же сухой, с легким треском, будто старая ветка надломилась в ту же секунду, как его губы произнесли свое приветствие. Ответ не требовался, будто тот разговаривал сам с тобой. — И должен я переместить тебя, да рано, рано тебе еще. — В другой мир? Голос? Мой ли? Он звучал откуда-то изнутри, выдаваемый лишь силой мысли. Не было тела, чтобы сказать это, не было его и для того, чтобы сделать шаг к этому старику или от него. — На ту сторону. — он кивнул, просверливая меня своим взглядом. Ответа не последовало. Что можно было сказать тому, кто уведет тебя на тот свет и наконец дарует долгожданный покой? — Ты Харон? — Мое имя не меняет моей сущности. Харон, жнец, посланник. И вновь та самая всепоглощающая тишина. И только его горящие, исследовавшие меня глаза. Он забирался в мою голову, находил все воспоминания, которые, казалось, могли повлиять на его решение. В то же время мне не удавалось выудить из них ни единой мысли, ни одного жалкого крохотного намека на собственную сущность и прошлое. — Все зависит от тебя. Хочешь ли ты возвращения в тот мир? Или любопытство и жажда истинного покоя перевесит чашу весов? — Вы всем задаете этот вопрос, давая возможность выбрать свою судьбу? — Не всем, только тем, у кого есть незавершенные дела и чей путь еще не обрезан на полпути, у кого еще остались силы бороться. — А вы задавали этот вопрос ему? — Волан-де-Морту? Нет, это был особенный человек, место на той стороне было заготовлено для него задолго до его смерти. — Значит все зависит от моего выбора? — Я могу склонять тебя к варианту, но не буду, этот выбор должен стать твоим. Увидеть, что там — за гранью, наконец разгадать великую тайну человечества. Узнать, что там — после смерти. Это было так заманчиво для моего ума, но… Слишком просто. Опустить руки, сдаться. Никогда не увидеть прежней жизни и… Но вернуться к былому, в неизвестность, покрытую мраком. Воспоминания блокировались этой густой дымкой, наполняющей все вокруг. — Но я не помню ничего… Как же мне сделать выбор? — Почувствуй. Только сердце, твоя душа подскажет тебе на какую сторону тебе пора склониться. — Душа? Есть ли она у меня? Я ничего не чувствую… — Я не тороплю тебя. На все твоя воля. Время тянулось мучительно медленно и долго. Пытаясь пробиться через завесу, вспомнить хотя бы что-то, кого-то, кто бы ждал меня там, прошел час, а может быть год, может быть секунда. время потеряло свое значение, став понятием эфемерным. — Что будет, когда я сделаю выбор? — Ты хочешь получить больше, чем я могу дать… Определи сторону и ты узнаешь ответ без моей помощи. Закрывая глаза, мысли текли в мое сознание ручьями, чтобы заполнить ими мое тело. Мои глаза распахнулись. Выбор был сделан.***
Перед моими глазами была белая неосязаемая пустота, беззвучная и затягивающая. Постепенно все обретало свои очертания и возвращались звуки и движения. Светлая палата и ее потолок, далекие голоса. Зрение наконец-то выхватило знакомый силуэт. — Джинни… — Ох, наконец-то. — она смотрела на меня глазами, полными слез, — Наконец-то ты вернулась. Я проморгалась и все наконец-то обрело четкость. — Что… Что произошло? — Ты была в коме, Герми. Очень долго. Мы только и надеялись, что ты вернешься к нам. — Вернусь? В коме? Долго я… — Долго, Герми. Почти месяц. — Месяц?! Подруга залилась слезами и обняла меня. Воспоминания постепенно возвращались ко мне и я, разрыдалась следом за ней. Мои глаза пробежались по палате, не заметив больше никого. Она увидела мой взгляд и ответила на незаданный вопрос: — Мы дежурим тут по очереди, сегодня мой день. — Джини, что с… Не говори только… — я всматривалась в ее лицо, и накатывающая паника все сильнее и сильнее овладевала мной, — Где он? Скажи, что все в порядке! Джинни… Слезы текли по моим щекам, застилая глаза, грудь сотрясали рыдания. Послышался звук открываемой двери и быстрые шаги, направляющиеся в нашу сторону. Из-за ширмы показались знакомые лица. — Гермиона! — воскликнули в один голос Гарри и Рон. Они готовы были кинуться ко мне, но я зарыдала еще сильнее. — Она в порядке, все, увидели и ушли! Не до вас сейчас! Быстренько! — Но Джинни! — Я сказала вышли отсюда! Не до вас! Я захлебывалась рыданиями, глядя в потолок с полными ушами слез. Мне не хотелось жить, не хотелось никого слышать и видеть. Только исчезнуть и раствориться в небытие, которое показалось вдруг таким сладким и манящим. Я не могла, не хотела поверить в происходящее. — Гермиона, перестань, успокойся, тише, все в порядке. Но я не могла быть тише. Чувство утраты было таким острым, что я ощущала его физически, оно резало, разрывало меня на куски, уничтожало. Я закрыла лицо руками, стараясь скрыть свои никчемные слезы, которые ничего не могли изменить. Вновь скрипнула дверь. Я не могла видеть их сейчас. Не их. Особенно не Гарри. Мне было нечего ему сказать. И в то же время я чувствовала, как невысказанный гнев и боль давили на меня, сжимали мою голову в тиски. Хотелось разрушать. Мне хотелось догнать Гарри и выбить из него все, что было ему дорого. Разрушить его самого и его жизнь так же, как он это сделал со мной. Лучший друг вдруг стал предателем. Как? Как он мог?! Шаги затихли, вошедший остановился у ширмы. — Вингардиум Левиоса! — проговорила Джинни. Я отняла руки от глаз и увидела стакан, повисший в воздухе, магия не давала кофе расплескаться по полу. А потом я увидела его. Он стоял там, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Уставший, осунувшийся, с темными кругами под глазами и ссадинами на брови и уголке губы. Но живой. Живее всех живых, осталось только протянуть руку. И я залилась новой порцией слез, которые стали долгожданным освобождением. — Если мадам Помфри увидит, что мы тут испачкали хотя бы сантиметр пола — выгонит нас и не моргнет! — Джинни проворчала эти слова и встала из стула, придвинутого к моей койке. Она поправила одеяло, наклонившись ко мне и прошептала: — Он тут практически прописался, пока тебя не было. В жизни Малфоя таким не видела. — она поцеловала меня в лоб, подмигнула и вышла из комнаты. На ее место молчаливо сел Драко. Он аккуратно поставил стакан с кофе на пол и протянул ко мне руку. Все казалось каким-то нереальным и я вдруг подумала, что это сон. Но его рука оказалась божественно теплой и я сжала ее из всех имеющихся сил, будто могла его удержать таким образом, не дать это иллюзии разрушиться. — Слава Мерлину, ты здесь. — прошептал он, заключил мою руку в свои и поцеловал пальцы. У меня не было сил, чтобы встать, поэтому я просто залилась еще большими рыданиями, поворачиваясь на бок. — Ты жив! — прошептала я, испуская вздох облегчения. — Жив. Благодаря тебе. Опять. — он закрыл глаза, прислоняясь лбом к моим рукам. — Драко… — прошептала я и он дернулся от этого имени, произнесенного моими губами. Он подвинулся ближе ко мне и оставил легкий поцелуй на моем лбу. Я проводила руками по его лицу, не в силах поверить в происходящее. Он так повзрослел… Черты лица стали более выразительными и мужественными, хотя у него этого было не отнять. На щеках и подбородке виднелась щетина. Малфой и щетина. Подумать только… — Ты колючий. — прошептала я, проводя рукой по его лицу, а он лишь хрипло рассмеялся. — Я так надеялся, так надеялся, что ты вернешься. Мне говорили, что я живу мечтами, что это невозможно. Но я не верил, что все может… Вот так… — Неужели меня не было так долго? — Двадцать семь дней, Гермиона. Двадцать семь чертовых дней, так похожих один на другой, что можно было сойти с ума. И вот ты здесь. — он вновь целовал мои пальцы, держа их в своих руках. — Но как? Как нам это удалось? — Ты что-то помнишь? Из того дня и… — Я все помню. Но не могу понять. — Это похоже на какую-то гребаную сказку. И сколько бы мне это не объясняли — я не могу поверить в это. Слишком нереально. Если вкратце — твоя магия каким-то образом использовала мое обещание и, я не знаю, вернула меня. Она проникла внутрь кулона, соединилась с магическим обещанием и превратила украшение в артефакт. А ты уже выплеснула это все наружу. Но когда я пришел в себя — ты не дышала. — Я умерла? — Нет, хотя сначала я так и подумал и… Черт, это было нелегко, Грейнджер! — сказал он с легкой злостью. — Почему ты злишься на меня? — я была удивлена и раздосадована. Разве могло быть что-то плохое в нашем исходе? — Я злюсь на тебя, на обстоятельства, на Поттера! — его фамилию он произнес с глухим рычанием, — Я злюсь за то, что ты была такой неосмотрительной! Как ты могла рисковать собой? — Но я делала это во благо! Я же хотела спасти тебя и у меня вышло! — Какой ценой? Гермиона, я не стою и капли тех сил, что ты потратила на это. И когда я осознал, что ты сделала. Никогда, слышишь, никогда больше не приноси таких жертв, слышишь? — Ты говорил, что готов убить за меня, помнишь? Он кивнул, глядя мне в глаза. — А я готова была умереть за тебя. Равный обмен, не так ли? — Ничуть. — прошептал он, проводя рукой по моим волосам. — Что у тебя с лицом? Откуда ссадины? — О, ну знаешь, когда ты двадцать семь дней ждешь любимую, которая неизвестно, вернется ли из комы, а рядом с тобой мелькает главная причина случившегося — удержать себя в руках сложновато! — мое сердце пропустило удар, услышав слово «любимая» из его уст. — Вы что, с Гарри… — Подрались? Ну, сначала это было похоже на избиение, а потом этот щенок проснулся, а может его уязвленное самолюбие, но он попытался дать отпор. — Ну хоть не сектумсемпрой. — Идиот, слышишь? Поттер — кусок идиота. Он хоть какое-то другое заклинание знает? Или ему нравится смотреть на то, как я наступаю на те же грабли? Обсоса шмат, в следующий раз я его чем-то темнее обдам из чистого чувства мести! Мне нечего было сказать. Логически я понимала, что Гарри хотел как лучше, но сердце… Я чуть было не потеряла любимого человека, едва не умерла сама, а все потому что всегда-импульсивный-Гарри решил в очередной раз использовать заклинание, которое было практически не остановить. — Почему не залечил это? — я провела пальцами по его брови. — Чтобы это было напоминанием. И ему, и мне. — Напоминанием о чем? — Думать больше. — О, ну за это я всегда проголосую. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Нормально, только спать хочу. Видимо, двадцать семь дней комы — недостаточно для меня. — слабо хихикнула я, а он смотрел на меня своими серьезными глазами. — Прости, прости, что все так вышло, я… — Ты ни в чем не виноват! И перестань корить себя. Все прошло, я выкарабкалась. Все будет хорошо. Он лишь поджал губы. Я знала, что такой упрямец как Драко никогда в жизни не признает моих слов, но не отрекалась от них. Усталость накатывала на меня все сильнее. — Ладно, не буду тебя утомлять, отдыхай. — он попытался встать, но я лишь крепче сжала его руку. — Нет! — мой голос сорвался на крик впервые с момента возвращения. — Не оставляй меня, пожалуйста! Он продолжил сидеть возле моей койки, а я наконец отправилась в долгожданный спокойный мир сновидений. Позже надо мной порхала мадам Помфри, отгоняя всех посетителей, которые нарушали мой режим. Единственными, кого она пускала, оказались Джинни и Драко. И то только из-за моих истерических криков возмущения. — Если вы будете тратить свои силы на общение с друзьями, восстановитесь как раз к летним каникулам, мисс Грейнджер. Но я была непреклонна. В один из дней, когда рядом оказалась одна Джинни, а я уже сидела на больничной койке и кушала бульон, она завела разговор: — Герми, ты должна поговорить с Гарри и Роном. Я посмотрела на нее так, будто она предложила мне испробовать коровьего навоза. — Рона позови, пожалею его за то, что в него прилетело заклинание, из-за которого он вырубился, это я помню. Но Гарри, прости… Нет. — Гермиона, рано или поздно это все равно придется сделать! Зачем откладывать это? Он твой лучший друг! Я не защищаю его, он сотворил огромную глупость… — Эта глупость почти что стоила двух жизней! Двух невинных жизней, Джинни! — Он даже не догадывался о том, что между вами с Драко может что-то быть. — А не надо догадываться! И не надо швырять свое чертово заклинание в кого попало! — Он уже пятьсот раз пожалел о содеянном. И Малфой ему достаточно ясно дал это понять. — она красноречиво посмотрела на меня, намекая на их драки. — Джинни, я не помню с того дня ничего, я очнулась в больничной палате, думая, что он умер! Ты хотя бы представляешь как это? Очнуться спустя месяц и думать о том, что человек, которого ты любишь — мертв? Мертв из-за твоего лучшего друга! Как, ну вот как я должна к нему относиться после этого? — Вы должны поговорить. Выскажи ему это, не носи в себе. Ну ты же не будешь его избегать вечно? — А если буду? — воинственно ответила я, сейчас я вполне могла представить себе такое развитие событий. — А вот и не будешь! — рявкнула она, — Тебе еще быть подружкой невесты на нашей свадьбе! Так что миритесь сейчас или я нахрен кого-нибудь грохну! Я лишь надулась. По большому счету я могла понять Джинни и ее чувства, но злость и обида все еще клокотали во мне. — Гермиона, пожалуйста, дай ему шанс извиниться и все исправить, я прошу тебя. Через час пришел Рон, но тот был немногословен. Поинтересовался моим самочувствием и начал защищать Гарри. — Послушай, Рон, мне кажется, у Гарри появилось слишком много адвокатов. Я все слышу и все знаю. — Да-да, конечно… — пробормотал он и уставился куда-то в окно, он словно перебирал какую-то мысль в голове, я не хотела мешать этому редкому явлению. — Подумать только, ты и Малфой… — наконец произнес он, глядя на свои руки, — Он тебя точно не заколдовал? А то мы могли бы позвать профессора… — Никто меня не заколдовывал, Рональд. И если бы вы с Гарри хотя бы немного интересовались моей жизнью, то давно бы заметили, что наши отношения изменились. Но вы всегда были слишком заняты своими делами, не так ли? Вышло немного грубовато, но я вдруг обнаружила, что устала церемониться с ними. Я всю жизнь вынашивала в себе эту терпеливость и любовь к своим ближним, в то время как они напрочь забили на мои собственные чувства. Я умудрилась изменить Малфоя, он наконец-то перестал быть глыбой льда, стал теплее и мягче. Но и он изменил меня, сделав более уверенной и жесткой. Я прекратила разрешать другим ездить на мне. И стало удивительно легко и просто. Насколько же яснее видна вся картина жизни, когда ты наконец задумываешься о себе и не позволяешь другим пользоваться тобой. — Гермиона… — жалостливо протянул Рон, ему было нечего сказать в свое оправдание. — Забей, Рон, просто забей. Я не держу на тебя зла или еще что-то, но ты должен понять, что так как раньше — уже не будет. Слишком много всего произошло и изменилось. — Ты так повзрослела… — проговорил он. — А с такой жизнью и поседеть недолго! — Да, я понимаю. Ну, тогда я пойду? Мадам Помфри сказала, что тебе нужно больше отдыхать. — Да, Рональд. И, кстати, можешь передать Гарри, что я не отгрызу ему голову, если он ко мне зайдет. Хватит уже этих засланных уизлевских казачков. Рон покраснел, кивнул и вышел из отделения. Я поправила одеяло и попыталась представить себе предстоящий разговор. Но сколько бы я этого ни делала — что-то не складывалось. Я не представляла, что такого он должен мне сказать, чтобы я простила его. Мне казалось, что между нами зияет невосполнимая пропасть. Ближе к вечеру Гарри все же пришел. Он, как и все, сел на стул у моей койки и смотрел куда угодно, но не на меня. И я не облегчала ему задачу. Не теперь и не сейчас. Раньше бы с высоты своего человеколюбия и дружелюбности я бы поддержала его и начала разговор первой. Мне всегда хотелось облегчить ему жизнь. Но не сейчас. Я вдруг обнаружила, что Гарри перестал находить со мной контакт. И это произошло задолго до случившегося. Он перестал верить мне, закрылся в собственных подозрениях и страхах. По большому счету ему было плевать, что я находилась в одной башне с Драко. А ведь тогда еще ничего не предвещало такого исхода. Тогда мы готовы были убить друг друга, но всем было плевать. Он был поглощен теориями заговора, собственной любовью с Джинни, возможно, даже учебой, оценки напрямую влияли на то, кем он будет дальше — аврором или кем он там еще мог быть. Горечь и обида затопили меня. Поэтому я просто сидела на кровати и смотрела на него. Он показался мне очень слабым и жалким. Где тот самый Поттер, который сражался с Волан-де-Мортом? Который брал на себя ответственность, был отважным и храбрым. Давай же, гриффиндорец, где твоя смелость? — Ты же понимаешь, что мне нечего сказать в свое оправдание, да? Он наконец поднял на меня свои глаза и я увидела в них отражение собственной боли. Только меня-то она уже отпустила с тех пор, как я увидела Драко. А он переживал ее снова и снова, зная, что я не простила его, и смогу ли простить вообще? Я кивнула, но не ответила. Я выжидала. Мне было мало этих слов. — Знаешь, когда он забрал тебя с собой из Большого Зала, я подумал, что больше никогда тебя не увижу, даже не смогу попрощаться. Я думал, что он тебя убьет где-то и на этом все. А потом когда я увидел тебя, я думал, что ты смогла вырваться, и я поклялся, что отомщу ему. Ты побежала за Ноттом, я думал, что дело лишь в том, что он Пожиратель и ты выбрала сражение, откуда мне было знать, что у тебя с ним были личные счеты? Ну или не личные, ты поняла. А потом ты вернулась с огромным фингалом на пол лица. И когда я его увидел — мне словно крышу снесло. Все, чего мне хотелось — заставить его страдать, понимаешь? Наверное нет. И я все не мог понять почему ты вырываешься, почему бежишь к нему. Я уж подумал, что ты под империо… Это потом Джинни рассказала, что… Ну, о вас. Если честно, до сих пор в голове не укладывается. — А и не должно, Гарри. — наконец произнесла я. — Не должно оно укладываться, ты просто должен был мне верить. Как и много лет до этого. Только почему-то раньше у тебя это получалось прекрасно, и мои догадки ты принимал с радостью, и распутывать загадки поручал. А тут вот как — не заладилось, глупая-глупая Грейнджер. — Но ты же сама видела его в Большом Зале! Он тащил тебя силой, а ты заливалась слезами! Я тебе не профессор Трелони на максималках, чтобы узнать правду! — Это не давало тебе права использовать это заклинание против него. Опять. Даже если бы он оказался этим гребаным Пожирателем, что это дало бы тебе? Ты бы стал убийцей! И все! Никакого героизма! Этого ты хотел? Убить человека, который досаждал тебе все эти годы?! — Я сожалею, Гермиона. Черт, я чуть было не лишился лучшего друга по собственной вине. Я просто надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. — Когда-нибудь… Но для этого нужно время. Ты чуть было не лишил меня человека, которого я люблю. — Ты и вправду любишь его? — Считай, что я отдала за него жизнь. Достаточно убедительное доказательство? Гарри лишь кивнул и посмотрел на меня по-новому, изучающе. — Ты изменилась. Внешне. Стала такой взрослой, сильной. Война тебя задела. — Дело не в войне Гарри. Не только плохие события и чувства меняют людей. Любовь. Наконец она — чистая и бескорыстная появилась в моей жизни. Ты сам должен понимать как это прекрасно, когда тебя просто любят. И когда ты любишь — чисто и открыто. — Ты уверена в нем? — А ты в Джинни? — Ты сравниваешь несопоставимое. — Мы прошли через многое, Гарри. Некоторые люди не выносят такого и за всю жизнь, а мы получили все это за полгода. Если это не проверка чувств, то я не знаю. — Ты же понимаешь, что я ему шею сверну, если он тебя обидит? — Ну конечно, свернешь, не обманывай самого себя. Максимум — вновь пульнешь в меня свою сектумсемпру и дело с концом. — послышался его голос за ширмой. Драко подошел ближе, поцеловал меня в лоб, и присел на койку у моих ног, держа меня за руку. Я почувствовала себя дома. Одного легкого прикосновения было достаточно для того, чтобы изменить мое настроение. Я смотрела на Драко и думала о том, насколько же сильно мне повезло. Он поглаживал мои пальцы своими, успокаивая, даря умиротворение и радость. Я чувствовала себя защищенной. несмотря на то, что сама защищала его не меньше. Наверное, так и создается тот самый тандем, когда вы становитесь друг для друга настоящей опорой. — Я найду что-нибудь покруче. — ответил Гарри, не сводя с него глаз. — Сомневаюсь, Поттер. А вот если ты еще раз полезешь не в свое дело и она пострадает из-за тебя, будешь составлять пару сэру Николасу, такой же почтибезголовый. И никто в комнате не усомнился в реальности этой угрозы. Наконец Гарри откланялся и я осталась один на один с Драко. — Мадам Помфри сказала, что завтра отпустит тебя домой, но что-то мне подсказывает, что мы сможем уговорить ее сделать это раньше. Какая разница — проведешь ты ночь здесь или в нашей башне? — Нууу, большая… — протянула я, закусывая губу. — Мисс Грейнджер, в вашем состоянии я бы попридержал коней. — Вот и придерживайте, мистер Малфой. — я улыбнулась ему и нашей этой маленькой игре слов. — Пришли вести из Министерства, тебе не говорили? — Нет, а что там? — я приподнялась, усаживаясь поудобнее. — Ну, Пожиратели в Азкабане, судья пощадил лишь нескольких ребят, которые и вправду не ведали, что творят, их завербовал Нотт, обещая горы золота и всемирную славу, подпоив их зельем доверия. Но я им не завидую. — Почему? — Во-первых, их лица теперь красуются на первой полосе Ежедневного Пророка. И будут висеть там еще год, чтобы страна, так сказать, знала своих героев. А во-вторых, им назначили исправительные работы сроком на два года. — Оу, и что они будут делать? — Ну, скажем, прочистка сточных канав без использования магии — их меньшее наказание. — Так это можно считать концом? — Будем на это надеяться. — Что на счет того, что я… Убила Нотта. — я впервые произнесла этот вопрос вслух. Слова резанули уши, но я знала, что рано или поздно мне придется поднять этот вопрос. — Судя по твоему внешнему виду и показаниям учеников, никто не усомнился, что это был акт самообороны и защиты. — Я могла обездвижить его, но не стала. Я теперь убийца, понимаешь? — Ты та, кто спас себе жизнь и не дал ему покалечить еще кого-то. В данном случае не важно какими методами ты этого добилась, тебя никто не осуждает. — Но почему? — Гермиона, то, что ты видела от Нотта — лишь верхушка айсберга. Он с начала года творил такую лютую дичь, что пожизненного в Азкабане было бы для него мало. Его бы и так казнили, считай, что ты просто опередила руку закона. — Ты не осуждаешь меня? — Сначала я подумал, что ты рехнулась. Нет, ну серьезно. Ты стояла там, измазюканная в грязи и крови, с перекошенным лицом и синяком, который наливался с каждой секундой все сильнее и сильнее. А в твоих ногах лежал труп друга моего детства. А вот когда я сопоставил все, что знаю, я удивился тому, насколько ты можешь быть отчаянной и отважной. Теперь-то мне понятно почему ты не в Когтевране, а в Гриффиндоре. — И ты не перестал меня любить из-за этого? — Кто это моя молодая леди? Почему я должен любить ее? — скорчил он дурацкую рожицу. — Вот дурак, а… — Гермиона, ничто в мире не заставит меня тебя разлюбить. Поняла меня? И чтобы я больше таких глупых вопросов не слышал. Я бы сделал ради тебя гораздо худшие вещи. А ты просто отомстила Нотту за меня, я даже оценил твой этот порыв, возможно, в тебе есть что-то от Слизерина. Я покраснела от того, что он все же понял истинные мотивы моих поступков. И все же как приятно было это слышать, снова и снова. И так по-новому. Я впервые принадлежала кому-то. По-настоящему, всецело и без остатка. И это было самое прекрасное чувство на планете, знать, что тебя кто-то любит и ждет. — Скажи это еще раз. — попросила я. притягивая его к себе. — Только когда ты наконец вырвешься из плена этого дурацкого больничного крыла. Судя по настроению, ты вполне здорова. Ближе к ночи меня, наверное, в десятые раз за неделю посетили профессор Макгонагалл, Снейп и Дамблдор. Они интересовались моим здоровьем и желали скорейшего выздоровления. О моей новообретенной магии они не говорили и слова, но я и без этого понимала, что именно она интересует их больше всего. Я же не чувствовала ничего, связанного с ней. Она либо спала, либо исчезла напрочь. И я не знала как реагировать на это, и решая, что подумаю об этом позже. Сейчас мне хотелось как можно скорее оказаться в уже ставшей родной башне. Наедине с Малфоем. И знать, что у нас с ним есть завтра. И послезавтра. И следующая неделя. У нас есть целая жизнь. Меня все еще угнетали мысли об окончании школы, потому что я не представляла себе как мы будем жить с ним дальше. И будем ли. Но эти мысли были для меня настолько страшны, что я не решалась поднять эту тему, наслаждаясь настоящим, не тревожа будущее. Наконец спустя час уговоров и сотни уточнений по восстановлению от мадам Помфри мы отправились «домой». Я переступила порог гостиной и осмотрела ее. Все казалось таким знакомым и родным, но сейчас почему-то воспринималось иначе. Я будто отвыкла от этого помещения, но оно притягивало меня обратно. Я прошлась по комнате, проводя рукой по книгам, стоявшим то там, то там, не решаясь сказать и слова. Наконец, я подошла к окну и посмотрела на звездное ночное небо. Драко обнял меня сзади и мы стояли так долго-долго, пока у меня не начали замерзать ноги. На улице лежал снег, природа вместе с погодой в этом году творили что-то невероятное. А я же пропустила тот момент, когда зима все же решилась вступить в свои владения. Я смотрела на большие снежные сугробы и думала о том, что вижу их последний год из этого замка. И мне не хотелось покидать это уютное гнездышко, в котором я оказалась. Наконец я оторвалась от вида и повернулась к Драко. — Ну что, время спать? — Да. — он улыбнулся и поцеловал меня мягким и нежным поцелуем, от чего я просто поплыла. Я так давно не чувствовала его рядом, свободно, без чьих-то взглядов, что сейчас пьянела от одной его близости рядом. — К тебе или ко мне? — спросил Малфой с хитрой улыбочкой. — Тебе не кажется это двояким вопросом? — Очень даже кажется. — он вновь обнял меня и поцеловал, а затем подхватил на руки и спросил, — Ну так что, куда вас нести, мисс? Я захихикала. так глупо и по-женски, потому что была счастлива. Наконец-то открыто и честно я могла почувствовать себя счастливой. Не скрывать этого ни от кого, не притворяться, что между нами ничего нет. — Давай к тебе. — произнесла я и обвила Драко ногами, обнимая его как коала — эвкалипт. Как только он занес меня в свою комнату, я обнаружила насколько та изменилась. Стены больше не были белыми, каждый сантиметр поверхности украшали движущиеся деревья. Сосновый лес окружал комнату, погружая в свою атмосферу покоя и уединения. — Я подумал, что коль уж ты так любишь лес… — прошептал он мне на ухо. — А если бы я выбрала свою комнату? — Я бы все равно понес тебя к себе как самый большой трофей. Я счастливо засмеялась, а он опустил меня на кровать и укрыл большим белоснежным одеялом. Драко лег рядом и обнял меня, прижимая к себе. — И это все? — обиженно заныла я. — Мадам Помфри сказала, что тебе бы еще сутки отсыпаться, чтобы восстановиться. — Ты будешь слушать мадам Помфри или меня?! — загневалась я, устраиваясь на нем сверху. — Кто я такой, чтобы спорить с тобой? — его губы коснулись моих, а руки заскользили по моей талии, все выше и выше, освобождая меня из больничной одежды, в которой я и прошлепала в башню. Из его груди вырвался рваный выдох, когда он снял с меня одежду, а я наклонилась к нему, чтобы поцеловать его. Не осталось места стеснению или сомнениям. Был только он и я. Я целовала его, сминала его губы, отгоняя от себя мысль, что могла потерять его, и это никогда бы не повторилось. Он держал меня крепко, прижимая к себе все сильнее и сильнее, будто думал о том же. Я зарылась носом в ямку на его шее и вдохнула этот приятный и свежий запах, которого мне так не хватало. Целуя его шею, я наслаждалась тем, как его дыхание учащается, а грудь вздымается все сильнее и сильнее. в какой-то момент он не выдержал и перевернул меня на спину, впечатываясь в меня всем телом. Он целовал меня, оттягивая зубами мою губу, заставляя сдавленно постанывать и ерзать под ним. Его руки шарили по моему телу, а я извивалась под ним, стаскивая с него одежду, ощущая его крепкое тело, состоявшее из сплошных мышц. Тело, принадлежавшее одной мне. Одной ли? Эта мысль пронзила мою голову резкой догадкой. Я оторвалась от его губ и спросила: — Ты что же, весь месяц меня ждал? — Что? — он отвлекся лишь на секунду, возвращаясь к моей шее, покрывая ее цепочкой невесомых поцелуев. — Ну там, всякие Рут и так далее… — проговорила я, боясь того, что могу услышать. Он оторвался от меня, приподнимаясь выше на руках и заглядывая в мои глаза. — Грейнджер, ну ты дурочка или как? Какая к черту Рут? — Ну, я просто подумала… Целый месяц… — А ты не думай… — прошептал он мне в губы и разводя мои ноги в разные стороны, доказывая то, насколько по мне соскучился.***
Утром я стояла под тяжелыми струями воды, наслаждаясь нормальным душем. В больничном крыле душевые кабинки были явно похуже нашей личной ванной. Я потянулась за гелем для душа и не обнаружила его. Рядом с раковиной лежала моя волшебная палочка. Я все еще ничего не могла поделать с собой и таскала ее повсюду, надеясь, что когда-то эта моя истерия закончится. — Акцио гель для душа. Что-то стукнуло о стену со стороны комнаты Малфоя. — Акцио гель для душа! — громче произнесла я и стук повторился. Вот гаденыш. Я обернулась полотенцем и босыми мокрыми ногами прошлепала к нему в комнату. Бутылочка стояла у стены, заклинание притягивало ее к ней, но не давало пройти дальше. — Жадина! Дай гель! — Это мой гель, Грейнджер! Заведи себе свой! — Ну нельзя быть таким жмотярой! — я наклонилась за гелем и была захвачена в плен его рук и закинута на плечо. — Отпусти! Я вся мокрая! — Все как я люблю. — проерничал он и понес меня из комнаты. Он занес меня в ванную, поставил под душ и сдернул полотенце, забираясь следом за мной и на ходу скидывая пижамные штаны и боксеры. — Знаешь, Гермиона, что-то мне подсказывает, что мы уже были в похожей ситуации. Я провела ладонями по его груди, наблюдая за тем как розовый еще рубец пересекает его грудь с левой стороны. Заклинание, попавшее ему точно в сердце. Я поцеловала этот его шрам, всем своим сердцем желая, чтобы тот исчез. Драко подхватил меня под руки и одним резким толчком вошел в меня, заставляя вскрикнуть. Ощущения были такими острыми, что я зажмурила глаза, откидывая голову назад. Мы двигались в одном медленном темпе, растягивая удовольствие. Мои руки покоились на его плечах, а его губы скользили по моим ключицам. — Я двадцать семь дней думал, что это не повторится, представляешь? И я так жалел о том, что не сделал этого в прошлый раз. — У тебя будет возможность повторить это еще… — прошептала я, ловя ртом воздух. — Да, потому что я люблю тебя, Гермиона. Особенно, когда ты такая… — Какая? — капли стекали по моему лицу, смешивая водопроводную воду с моими счастливыми слезами, пройдет еще много времени прежде, чем я привыкну к этим его словам и перестану рыдать по ним как конченая дурочка. — Такая моя. Я закусила губу, сдерживая рвущееся наружу ликование, выпуская вместо него сладострастный стон.***
Мы шли по коридорам Хогвартса, держась за руки. Меня почему-то дико веселило то, как на нас смотрели ученики. Слухи и разговоры о наших отношениях уже давно разошлись по школе, но одно дело — слышать о них, другое — видеть все воочию. Особенно я наслаждалась реакцией девушек из Слизерина, особенно Паркинсон и Рут, которые готовы были прожечь во мне дыру, испепелить, уничтожить. Но слухи о моей ведьмовской магии были настолько громкими, что они даже боялись подойти ко мне. Птичка на хвосте принесла, что глупая Нортон отчаянно подкатывала к моему Драко, пока я была в коме, из-за чего он разозлился и на пару минут превратил ее в курицу. Минус сто очков Слизерину и выговор от декана, но я даже не ругала его за это. Люди за нашими спинами шушукались, не в силах поверить, что два заклятых врага вдруг стали парой. Но ни Драко, ни мне, не было дела до реакции окружающих. Мы наконец могли и не хотели скрывать того, что происходило между нами. Сильнее любой магии мира, любого зла, сильнее самой смерти. При мысли об этом я лишь сильнее сжала его руку, прокручивая пальцем кольцо на его руке. — Ты использовала мой подарок достаточно бестолково. — проговорил он. — Ну да, всего-лишь впихнула в кулон имеющуюся у меня магию, о которой до конца так ничего и не понимала и вытащила тебя с того света. Бестолково, да, нужно было оставить тебя там, истекать кровью. Встречалась бы с каким-то Уизли, горя бы не знала. — Да-да, конечно. — он улыбнулся, понимая, что я пытаюсь задеть его, — Посмотрим как ты запоешь вечером, а еще лучше — ночью. В ночной тишине ты звучишь особенно привлекательно. — Драко, нас могут услышать! — прошипела я, а он улыбнулся как довольный кот, пометивший свою территорию. — Но по поводу желания я не шутил. Выходит, что у меня твой подарок есть, а у тебя моего — нет. — Что ж, придется мне и дальше ходить как нищая принцесса без приданого. Какая жалость. — я состроила страдальческое лицо и зашла в Большой Зал. — Ну так что, Гермиона, к тебе или ко мне? — опять этот его издевающийся вопрос. — Черт, не знаю, я все еще злюсь на Гарри, но… Я не знаю, что делать, давай позавтракаем в гостиной? — Тогда завтрак медленно перетечет в ужин, потому что я буду отвлекаться на что-то более вкусненькое. — Справедливо. — протянула я и потерлась щекой о его плечо. — Поттер, Уизли, присоединяйтесь! — вдруг крикнул им Драко, указывая на места за слизеринским столом и обнимая меня за талию. Это было громче любых слов перемирия. Ребята с сомнением посмотрели на нас, тогда как Джинни уже тащила Гарри к их столу и широко улыбалась, понимая, что война между нами постепенно подходила к концу. Мы сели рядом с Забини. Тот повернулся в мою сторону и произнес: — Помнишь, я обещал тебе лично голову свернуть, если с Драко что-то случится? — Угу. — сказала я, отпивая кофе из своей чашки и прижимаясь ближе к Драко. — Так вот, ты умудрилась перекрутить все так, что как бы я тебе и шею открутить должен, и спасибо сказать. И что мне делать? — Ммм можешь блинчик передать. — от моей наглости половина стола опешила и смотрела на меня округлившимися глазами. Драко же повернулся к моему уху и едва слышно прошептал: — А вот это моя девочка! Джинни разрушила напряженную тишину, начиная рассказывать какие-то несущественные новости. Буквально через десять минут беседа лилась довольно свободно. Забини участвовал в ней и как ни в чем ни бывало спорил с Гарри и Роном о новом сезоне в квиддиче. Будто и не было никакой вражды. — Блейз никогда не был конченой задницей, поэтому не удивляйся. Не все мои друзья оказались отборными кусками дерьма. — проговорил Драко так, чтобы я услышала его. — Ну ладно, не так-то и плохо ты выбираешь людей. — поддела я его. — Смотрите-ка кто заговорил! — сделал он страшные глаза и кивая в сторону Гарри. Я лишь вздохнула и ничего не сказала. Я злилась на Гарри, но уже начинала отходить. И коль уж Драко пошел к ним навстречу, наверное, и мне стоило бы, какой бы гордой и упрямой я ни была. Дальше дни понеслись на какой-то совсем уж фантастической скорости. Слишком много из учебного плана я пропустила и чего мне требовалось наверстать. Преподаватели предлагали мне поставить автоматические зачеты, но я посчитала это несправедливым, а поэтому работала с двойным усердием, пытаясь и старые материал догнать, и за новым уследить. Голова буквально кипела от этого всего. — Драко, пожалуйста, дай мне позаниматься, у нас впереди экзамены, а я ничерта не успеваю! — он все еще притягивал меня к себе, покрывая шею поцелуями. — Гермиона, ты думаешь, что кто-то посмеет поставить тебе по какому-то предмету меньше, чем "превосходно"? Ты все знаешь, тебе не надо ничего учить, а вот я, кажется, изучен еще не до конца… И как было устоять перед таким белобрысым соблазном?***
И вот последний учебный день подошел к концу. Месяцы учебы пролетели как один день, особенно когда опасность от Пожирателей осталась позади. День за днем мы ходили на уроки, выполняли задания, сдавали экзамены, штрафовали учеников, награждали их за успехи. Мы со Снейпом почти каждую неделю собирались для изучения моей магии. Через два месяца стало понятным, что она окончательно меня покинула. — Ну и что это было? — спросила я в возмущении, — от нее одни проблемы! — Одни проблемы и две спасенные жизни, будьте благодарны судьбе, мисс Грейнджер! — Что если она вновь проявится? — Решайте проблемы по мере их поступления и не забивайте свою голову. В конце концов, у вас руки, пергамент и перо, напишите мне или Альбусу письмо, думаю, в беде мы вас не оставим. Прошел последний школьный праздничный обед. Всех учащихся отправили собирать вещи. Я рассеянно бродила по башне старост. Все необходимое было давно собрано и разложено по чемоданам, впереди ждала только неизвестность. Я ощущала неприятную грусть от того, что придется расстаться с таким привычным и ставшим родным местом. Сентиментальные слезы набежали мне на глаза. — Ну ты чего? — спросил меня Драко, прижимая к себе. — Не знаю, столько всего связанно с этим местом и вот так уйти. Это так непривычно, знаешь. — Будешь скучать по этому диванчику? — он улыбнулся и повалил меня на него. — Драко, ну прекрати, ты портишь такой момент! — Ничего я не порчу, вредина! Я все делаю лучше! — его губы пробежались по моей шее, заставляя выгнуться к нему навстречу. — Драко, нам скоро уже отправляться нужно будет, отпусти. — Никуда твой экспресс не денется! А если денется — у нас есть свой транспорт! Неужели ты не хочешь попрощаться с нашим насиженным местом? Его руки проникли под мою кофту, вызывая стаю мурашек. Я не сдержалась и полезла к нему под рубашку, перебирая пальцами кубики его пресса. Он довольно замычал, поглощая мои губы глубоким и сладким поцелуем. От него все еще пахло лесом, от которого у меня кружилась голова. Я закрыла глаза и в моем воображении пролетали все моменты, через которые мы прошли, особенно на этом самом диване. Он задрал мою юбку, стаскивая с меня нижнее белье. Я же возилась с пряжкой его брюк, стараясь не разрывать поцелуй. Наконец она поддалась и я проникла руками в его боксеры, сжимая в руке его возбужденный член. Наши стоны смешались в божественную какофонию звуков, доходящую до своего пика, когда он вошел в меня плавно и нежно. Я словно качалась на волнах, ощущая на себе его приятную тяжесть тела, срывая с губ поцелуи и подаваясь бедрами вперед, тая в этом наслаждении и человеке, приносящим его. Я тонула в глазах, которые смотрели прямо на меня и была не в силах остановиться, наращивая темп. — Люблю… — сорвалось с моих губ, — Я так тебя люблю, Драко. Это было первым разом, когда я вот так открыто и прямо сказала это, раньше я все боялась разрушить эту нашу связь, сделать что-то не так, показаться излишне глупой или наивной. Но сейчас я видела как он пожирал меня своими глазами, улыбался моим словам — неподдельно, просто, искренне, тут же накрывая меня своим поцелуем. Я чувствовала как волна приближающегося оргазма накрывает меня с головой и подалась еще ближе к нему, царапая его спину ногтями, вгрызаясь в его мышцы на шее, выстанывая его имя. — Не так сильно как я тебя… — прошептал он мне в ухо и весь мир снесло взрывом от поглощающего меня удовольствия. Несколько минут спустя, отдышавшись и придя в себя, он произнес: — Достойное прощание с гостиной, не находишь? — Я буду скучать по ней. — Мы устроим новую. Я посмотрела на него и одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Радость и пугающая неизвестность была в этих слезах. — Ладно, пойдем, а то как же ты обойдешься без прощания со своими любимыми Уизелами и Поттером. — Ты же знаешь, что тебе придется провести с ними еще не один день? — На что только не пойдешь ради любви — даже на еще один день с тупицей Уизелом и твоим собственным убийцей! — Мне казалось, что мы прошли этот этап. — Я буду насиловать эту тему пока она окончательно не сойдет на нет. — Ты невыносим. — Поэтому ты меня и любишь. — и он легонько чмокнул меня в нос.
Примечания:
Впереди вас ждет еще бонусный эпилог. С любовью ко всем и каждому ❤️
