You will be my guide

-Боооожеее, как же скууучноооо! – громко протянул Адам, задрав голову. -Ты только сейчас это понял? – ухмыльнулся Михаил. Адам посмотрел на него, нахмурившись. Долго хмуриться, смотря на соседа, не получалось, так что он не удержался и чуть улыбнулся. -Нет, я давно это понял. Просто конкретно в данный момент меня это как-то особенно добивает. -Что ж, мы можем снова погрузиться в общие воспоминания или еще что-нибудь придумать… -Нет, нет, нет, - перебил Адам, - это немного поднадоело. Все надоедает, если делать это постоянно. Нужно разнообразие. -Ну хорошо, что ты предлагаешь? Что еще делают люди, когда им скучно? И когда нет возможности куда-то пойти? На секунду Адам подумал о тюремных заключенных. И он уже начал было пытаться вспомнить, как они там коротают время, но неожиданно его посетила другая мысль. -Знаешь, я сейчас вспомнил, что мы делали с друзьями, когда были мелкие. Когда выходишь с ними погулять, но вы не знаете, чем заняться, а куда-то далеко уезжать родители не разрешают. И вот мы сначала слонялись по округе, а потом находили в небольшом парке свободные лавочки или беседки, и начинали играть. -И что это были за игры? – заинтересовался Михаил. -Да игры как игры, обычные. Но убить время позволяли. -Расскажи про какую-нибудь, - попросил архангел. Адам ненадолго задумался. -Ну например, крокодил. Или, как некоторые ее называют, шарады. Серьезно, эту игру ребята из разных дворов как только не называли, но суть одна. Один человек у себя в голове загадывает слово и должен молча его объяснить. То есть - показать. А остальные отгадывают. -Знаешь, а это интересно, - Михаил сиял. Адам подумал, что это от того, что наконец-то за долгое время в Клетке можно заняться чем-то новым. -То есть, ты правда хочешь сыграть? - недоверчиво спросил он. -А ты видишь тут другие развлечения? На секунду Адама поглотила мысль о странности происходящего. Сейчас он будет играть в крокодила с архангелом. В клетке Дьявола. Но он быстро, уже даже по привычке, отогнал эту мысль. Рефлексировать в данный момент не хотелось. -Что ж, хорошо. Эм… Может, я начну? Чтобы ты окончательно понял, что нужно делать? Михаил улыбнулся и кивнул. Адам начал размышлять. Не хотелось превращать это занятие в игру для малышей, где показывают самые простые вещи или зверушек (хотя смотря каких). Раз уж решили скоротать время, то делать это надо интересно. -Ладно, я готов, смотри внимательно, - Адам чуть улыбнулся, но выглядел слегка смущенным (видимо, с архангелом по-другому никак). Он посмотрел на Михаила и приложил палец к губам, как бы показывая, что надо вести себя тихо. Потом медленно подошел на цыпочках к противоположной стене, притворился, что взял что-то, положил в воображаемый мешок и так же на цыпочках, оглядываясь, пошел обратно. -Ну, есть идеи? У Михаила была улыбка до ушей. Его очень позабавила эта сценка. Плюс Адам был в непривычном для себя амплуа – актерском, ну или игровом. Смотрел бы и смотрел, как он изображает все на свете. -Только не надо смеяться, ты сам сказал, что готов играть, - лицо Адама залила краска, - плюс я специально сейчас выбрал что-то несложное, для начала. Чтобы ты освоился. -Хорошо, хорошо, - Михаил поднял руки, будто он тут вообще не при чем. -Так, ты явно что-то украл, так как очень забавно крался и озирался по сторонам, да еще и призывал к тишине. - Михаил сделал паузу. -Ты - Прометей? И ты украл огонь? Я угадал? - Михаил выглядел довольным, глаза излучали радость. Ему явно доставляла удовольствие такая странная мозговая деятельность. Непривычная. Адам мог только растерянно смотреть на него. Он не знал, что сказать. Вообще-то, он просто показывал вора. Кажется, он бы никогда в жизни не додумался показать Прометея. Да, видимо, играть с архангелом будет интереснее, чем казалось на первый взгляд. Смотря на довольного, как кот, Михаила, Адам не смог сказать ничего, кроме: -Да, ты угадал, - и улыбнулся. -Это действительно бы Прометей. Невероятно, как ты быстро соображаешь. Что ж, твоя очередь. Только давай что-нибудь такое, что мне не придется отгадывать вплоть до нашего освобождения отсюда. Михаил усмехнулся. Примерно минуту он обдумывал, что бы показать. В конце концов Адам стал наблюдать, как Михаил якобы пьет из воображаемого бокала. И все. -Это… эээммм… Ты пьяница? Михаил прыснул (впервые при Адаме; обычно он либо улыбался, либо смеялся в голос). Помотал головой. И продолжил пить из невидимого бокала. -Я должен угадать не кто ты, а что у тебя в руке? – спросил Адам. Михаил загадочно улыбнулся и кивнул. «Он прямо таки наслаждается игрой, - подумал Адам и тоже улыбнулся про себя, - как ему нравится держать интригу». -Ты показываешь бокал? Архангел отрицательно помотал головой. -Стакан? Кружку? Чашку? Рюмку? Как там еще это может называться… Ох… покажи еще что-нибудь, что может навести меня на правильную мысль. Мы ведь уже поняли, что я не могу отгадать, когда ты просто якобы пьешь из этой штуковины. На лице Михаила читался мозговой штурм. Спустя какое-то время он провел руками по голове так, как будто приглаживал длинные волосы. -Ты показывал бокал какой-то женщины? Не знаю никаких знаменитых бокалов, которые принадлежали некой леди. Михаил поднял брови, губы вытянулись в одну тонкую линию. Взглядом он так и спрашивал: «Ты серьезно?» Но на что именно он так среагировал, Адам понять не мог. Михаил провел рукой по щекам, потом вниз, к подбородку, а потом еще ниже. -Аааа, борода! – воскликнул Адам. -Нооо… Это не упрощает задачу, я не знаю никакого знаменитого бокала или стакана бородатой женщины… Глаза Михаила округлились, брови взмыли еще выше, но он улыбался. -Адам, подумай, ну почему бородатая женщина то? -Мужчина что ли? Ах ну дааа, длинноволосый мужчина с бородой, пьет из какого-то бокала. -Не бокала, - уточнил Михаил. -Стакана? Рюмки? … Чаши? Михаил усиленно закивал, вид у него был взбудораженный. -Так, знаменитая чаша какого-то мужчины, у которого были длинные волосы и борода… Последовала небольшая пауза, в ходе которой Адаму пришла в голову идея. Но она его не шибко обрадовала. Теперь его черед был смотреть на архангела взглядом «ты серьезно?» -Михаил. Только не говори мне, что ты загадал Святой Грааль. Архангел хотел было активно закивать, но фраза «только не говори мне» сбила его с толку. -Почему не говорить? Ты угадал. Адам закрыл лицо руками, задрал голову вверх и застонал. Но потом рассмеялся. «Эх, если бы во время наших игр с ребятами кто-то загадал нечто похожее на Святой Грааль… Да, с Михаилом не соскучишься. Святой Грааль, мать его! И это после того как я попросил его не переусердствовать». -Я загадал что-то не то? – Михаил не мог понять реакцию Адама. -Нет, Михаил, все шикарно, правда. Я просто не мог представить, насколько у нас расширены возможности загадывания. Что ж, моя очередь. Адам постарался отомстить Михаилу, загадав «солнечную систему». Но проблем он доставил лишь себе, потому что показать это было, мягко говоря, не так просто, как вора. Однако минут через 10 Михаил угадал. -Интересно, что Прометея я угадал сразу, а над этим пришлось повозиться, - флегматично заметил он. После того, как Михаил загадал Ковчег Завета, Адам не выдержал. -Почему ты загадываешь все из Библии? -Я виноват, что в Библии так много о чем написано? На это Адам не нашел что возразить, и они продолжили. Учитывая, что это был новый вид «досуга» для обоих пленников, играли они долго. Адаму показалось, что целую вечность. Позже они решили усложнить задачу, загадывая целые фразы, причем, абсурдного содержания. Вроде, «зеленая кривая кошка с ракушками на спине». Естественно, после этого игра затянулась еще на несколько вечностей. Но, как Адам сказал ранее, надоесть может все что угодно, если заниматься этим без перерыва. Так что они остановились. Адам без конца вспоминал, как Михаил показывал «радужную муху, в истерике летящую к звездам» (да, под конец оба играли по-жесткому). «И откуда у него такая фантазия?» Однако в тишине сидеть не хотелось. И Адам вспомнил кое-что совсем простенькое, но немного занимающее мозг. -Михаил, научить тебя играть в слова? --- Итак, картина: Клетка, глубоко в Аду; в ней два пленника; они лежат на полу в разных углах; каждый по очереди, примерно раз в полминуты, вяло называет рандомное слово. Как кажется на первый взгляд. Они условились, что слова не должны быть простыми, из серии «стул», «небо» и т.д. Только если совсем ничего в голову не лезет. Поначалу они очень бодро выкрикивали слова. Но потом это стало выглядеть так, будто им надоело. Однако заканчивать никто пока не хотел. -Стигма… -Ммм… Альфа Центавра. -Эй, мы договаривались без имен собственных. -Хорошо. Аквамарин. -Н…н… а, наручники. -Идолопоклонство. -Михаиииииил… -Что? Это не название. -Ничего, просто иногда забываю, что ты из Библии. Ладно, «олух», вот мое слово. Твоя очередь. Вскоре надоело и это. Хотя оба заметили, что просто валяться на полу и периодически мямлить какие-то слова здорово расслабляет. -Что ж, - Адам заговорщически потер руки, - пока мы тут валялись, я вспомнил еще одну игру. -Надеюсь, она будет поактивнее? А то снова хочется размяться. -О да, - Адам коварно улыбнулся, - она называется «правда или действие». Адам многозначительно посмотрел на Михаила. -Обычно, когда в компании произносишь «давайте поиграем в «правду или действие», все начинают кричать «Ооооооооо!». И у всех появляется очень хитрый взгляд. А некоторые наоборот, смущаются. Но я, как обычно, забыл, где нахожусь. Адам описал Михаилу правила игры. -Значит, загадать можно абсолютно любое действие? -Ну знаешь, в пределах разумного. Все понимают, что не стоит загадывать что-то, что может причинить вред здоровью или жизни. Да никто и не будет такое исполнять. -А вопрос может быть каким угодно? – спросил Михаил. -Обычно да. Вопросы – дело безобидное. Ну, по сравнению с некоторыми действиями. Конечно, они могут подпортить репутацию, разрушить чьи-либо отношения и тому подобное, но все же. Теперь все понятно? -Думаю, да… - Михаил еще немного поплавал в своих мыслях, глаза смотрели в никуда. Но потом он посмотрел на Адама и улыбнулся ему, давая понять, что готов. -Хорошо! – Адам хлопнул в ладоши и лукаво посмотрел на архангела. -Итак, Михаил, правда или действие? -Я думаю что… правда, - неуверенно проговорил Михаил. -Окей. Только давай договоримся, что не будем обижаться на вопросы? Даже если они звучат ужасно. Будем снисходительнее друг к другу. В любом случае все наши секреты останутся сугубо между нами. Михаил чуть сощурил глаза и внимательно посмотрел на Адама. Потом пожал плечами и сказал: -Ладно, договорились. -Отлично. Михаил, у тебя когда-нибудь были отношения романтического или сексуального характера с кем-либо на Небесах? От взгляда Михаила Адаму стало не по себе. Михаил смотрел как-то плотоядно, хищно. Но потом он издал смешок. -Теперь понятно, к чему была та тирада про «не обижаться на вопросы», «будем снисходительнее». Про доверие. Решил в этой игре спросить у меня все, что боялся спросить напрямую? И давно тебя это занимает? -Сейчас моя очередь задавать вопрос, - Адам старался говорить твердо, но голос немного дрожал. Ведь он действительно боялся спрашивать про такое, боялся, что может нарушить некую черту дозволенности и вызвать гнев архангела. Хотя тот и заверил его, что он не причинит ему вреда. Но любопытство есть любопытство. Михаил смотрел на Адама, не отрываясь. Адам нервно сглотнул и притворился, что ему очень интересен потолок (на котором он уже знал каждый сантиметр и ненавидел). Сколько они так просидели – никто не знал. -У меня ни с кем ничего подобного никогда не было. Я и не думал о таком, - вдруг прорезал тишину голос Михаила. - Как видишь, ответ на вопрос не так интересен, как твое ерзание после того, как ты его задал. Адам услышал в голосе Михаила нотки дружеской издевки, но решил, что это того стоило. Все же на один интересующий вопрос меньше. -А теперь, Адам, - издевательские ноты не пропали из голоса архангела, но добродушие он не утратил, - после того как я понял, что действительно подразумевает под собой эта игра, мой черед спрашивать: правда или действие? Сердце Адама стучало как бешеное. Теперь и правда, эта игра превращалась в то, на что это было похоже на Земле. В одну сплошную щекотливую ситуацию. И главное, Михаил точно не собирался в этой игре уступать Адаму. Что ж, он сам предложил. И как-то не хотелось превращаться в одного из тех тихонь, которые краснели при упоминании этой игры, но не могли отказаться участвовать, потому что хотелось быть с общей тусовкой (хотя Адам, кажется, забыл, что и сам какое-то время был одним из них). Так что он набрал в грудь побольше воздуха, нагло улыбнулся и попытался получить от этого всего удовольствие. Как изначально и предполагалось. -Что ж… правда. Что Михаил любил, как уже понял Адам, так это неотрывно смотреть на него с таким видом, будто знает все его грязные тайны. Этот насмешливый взгляд и такая же улыбка. И вот сейчас он снова мучил этим Адама, так что тот опять заерзал, забывая свою браваду. -Адам, - глаза Михаила опасно сверкнули, - скажи, тебе ведь нравится мысль о том, что я могу увидеть некоторые… хм, интимные подробности твоей земной жизни? У тебя в воспоминаниях. Ведь в тот первый раз, когда я залез к тебе в голову здесь, в Клетке, и увидел некоторые сцены… В глубине души тебе это понравилось, не так ли? Адам смотрел в пол и глубоко вдыхал воздух. Он чувствовал, как горят щеки и уши. Если бы сердце могло, оно бы уже выпрыгнуло из груди. Казалось, даже архангел мог услышать, как сильно оно бьется. Адам не знал, что сейчас для него будет хуже: посмотреть на Михаила или ответить на вопрос. «Мда, игра только-только началась, я уже успел проиграл ему». Но молчать вечно было нельзя. И обманывать тоже. Иначе какой смысл в игре. И если буквально несколько минут назад Адам набирал в легкие побольше воздуха, пытался выглядеть смелее и наглее, то сейчас он повернул голову, рассматривая противоположную от архангела стену, и тихо, еле слышно, произнес: -Да, это правда. Адам все же заставил себя посмотреть на Михаила. Тот выглядел уже не так хищно. Архангел встал, подошел к Адаму и сел рядом. Адам снова отвел взгляд куда-то в потолок. И тут он почувствовал, как Михаил локтем пихает его в бок. -Ну чего ты, посмотри на меня. Голос Михаила был таким успокаивающим и добрым, что Адам все же решился посмотреть на него еще раз. -Все нормально, - сказал Михаил и обезоруживающе улыбнулся. И Адам, как обычно, не мог не ответить взаимностью. -А еще, теперь мы с тобой знаем, чем можно заняться, когда снова станет скучно, - во взгляде архангела вновь виднелись озорные огоньки. Глаза Адама расширились от неожиданности такого заявления, а Михаил рассмеялся. Немного подумав, Адам расслабился, дал волю чувствам и рассмеялся тоже. В конце концов, это же Михаил. Кто у него есть ближе, чем он? Есть ли смысл его стесняться? И научится ли он когда-нибудь не смущаться при нем все время? -Я думаю, мы можем продолжить игру, - сказал Михаил. -А тебе еще не хватило? – удивился Адам. -Ты что, мы же только начали, и уже вот как плодотворно. Давай, твоя очередь, - Михаил снова слегка пихнул Адама. -Ладно, ладно, хорошо, - улыбнулся Адам, - правда или действие? Следующие несколько конов прошли в лучших традициях «правды или действия», когда в нее играют ребята помладше. Адам с удовольствием заставил Михаила прыгать на одной ноге и кукарекать (разве можно играть в эту игру и не заставить кого-то покукарекать). Этот эпизод Адам тоже будет бережно лелеять у себя в голове. Михаил в долгу не остался, так что вскоре Адам, повязав куртку и рубашку на голову, ползал из угла в угол как гусеница, рассказывая при этом стишок из детства (а в мыслях недоумевал, откуда у архангела такое воображение). Адам вошел в кураж. Ощущение было, что он тяпнул лишнюю бутылку пива. Недавняя трусливость ушла. Так что Михаилу пришлось рассказывать, что у ангелов и архангелов «между ног» (как выразился в своем вопросе Адам) ничего нет, что они бесполые. И нефилимы появляются засчет благодати одного из родителей. -Но при этом все равно как-то так получилось, что некоторые из нас считаются женским полом, а кто-то мужским. Наверное, это влияние людей. Но это лишь «считается», а не реальная суть вещей. Про себя Адам не без удовольствия отметил, что Михаил слегка смутился (насколько он вообще мог показать смущение), отвечая на этот вопрос. Не просиди он с архангелом столько времени взаперти, и не изучи он немного его поведение, то это легкое смущение Михаила ускользнуло бы от его внимания. -Я смотрю, тебя очень интересует интимная сторона жизни служителей Небес, - заметил Михаил. -Ну знаешь, когда еще будет возможность такое разузнать. Да и людей часто тянет на что-то такое… запретное что ли. Архангел издал короткий смешок. Адам не сразу понял, что именно рассмешило Михаила. Но потом дошло. -Ты всегда все сводишь к Библии? -Нет, - ответил Михаил, - я все свожу к многолетней истории, свидетелем которой я был, и которую вы, люди, решили записать. Я не виноват, что эта книга стала так популярна. А теперь моя очередь интересоваться некоторыми аспектами жизни людей. Если ты, конечно, осмелишься выбрать «правду». Адаму пришлось рассказать Михаилу о тех немногих отношениях, что у него были. Если их вообще можно было так называть. И про то, чем он в этих отношениях занимался. И он опять бы страшно смутился, если бы не серьезность, с которой Михаил слушал. Ему действительно было интересно узнавать о людях, о некоторых тонкостях их жизни. Конечно, Михаил знал, что люди живут, встречаются, вступают в половые отношения, заводят детей. Но для него это все было в общих чертах. Адам же для него сейчас был конкретным примером. С личным опытом. А в личном опыте еще и присутствует эмоциональная сторона. Что и интересовало архангела. Адам попросил Михаила спеть. Это звучало именно как просьба, хотя Михаил и выбрал «действие» и был обязан выполнить задание. -Просто знаешь, среди людей есть выражение «ангельское пение». И я думаю, ты поешь явно лучше меня. Да и почему-то здесь всегда пою только я, - усмехнулся Адам. -Ты же сам не против, - парировал Михаил, - и в большинстве случаев начинаешь первый, я не всегда тебя прошу, хоть и каждый раз наслаждаюсь. -Я знаю, - ответил Адам, - просто интересно. -Я, конечно, могу спеть. Но должен тебя предупредить, что все, о чем пели ангелы и архангелы - о Боге. Все сводилось к нему, к его величию, к его восхвалению. Мы не пели про бульвары разбитых желаний.* Адам рассмеялся. -Да ладно, помимо слов в песнях еще присутствуют голос и мелодия. И разве ангельские песнопения были на английском языке? Михаил об этом не задумывался. -Нет, на енохианском. -Ну вот, так что я в любом случае не пойму, о чем речь, - улыбнулся Адам, - так что, споешь? Теперь была очередь Михаила улыбаться Адаму в ответ. -Хорошо, надо подумать, - архангел немного помолчал. -Знаешь, я вспомнил одну песню. Там о том, какие есть во вселенной прекрасные места, созданные Богом. То есть да, все сводится к его восхвалению, но очень много внимания уделяется описанию тех красивых мест. -Отлично! – Адам не мог усидеть на месте от предвкушения. Когда Михаил запел, Адам понял, что его жизнь разделилась на до и после того, как он услышал архангельское пение. Раньше он думал, что таким моментом было попадание в Клетку. А еще раньше – его воскрешение из мертвых. А до этого… короче говоря, переломных моментов было много. Но они меркли по сравнению с этим. Несмотря на то, что Адам слышал только голос Михаила, ему казалось, что он слышит еще и неведомый ему доселе музыкальный инструмент. Тихо-тихо. Но при этом разум его понимал, что слышно только пение Михаила. А само пение… Адаму показалось, что им можно исцелять. Им можно гипнотизировать. Им можно выводить людей из депрессии. Можно возвращать желание жить. Наверное, эта песня может остановить войны и установить мир во всем мире. Если бы люди услышали ее, то они до конца жизни любили бы каждого человека на Земле. Михаил закончил, но оглушительная тишина так и не наступила. Как будто дух небесной песни еще не растворился в Клетке. Адам грустно усмехнулся, поняв, что самая красивая песня в мире была спета в Аду. Михаил понимал, что Адам не знает, что сказать. Как описать свои чувства. Но все читалось по его лицу. Так что они просто сидели, блаженно улыбаясь. В мирной тишине. Наконец, Адам смог произнести: -Мне кажется, или если бы каждый человек в мире услышал эту песню, то во вселенной не осталось бы такого понятия, как «грех»? Михаил улыбнулся, но глаза его были грустные. -Я вижу, ты все-таки нашел способ выразить свой восторг. -Это я еще не выразил, я не знаю, какие слова подобрать… - начал было Адам, но Михаил не дал ему закончить. -И не надо, по твоим глазам отлично видно все, что ты чувствуешь. А про спеть людям… Видишь ли, ты ведь мой сосуд. Тот сосуд, который без вреда может в себе удержать меня. Поэтому ты можешь слышать не только мое пение, но и то, что я говорю. Помнишь, как я впервые явился к тебе и попросил впустить меня? Ты смог увидеть меня в истинном обличии, не ослепнув, и услышать меня без вреда для слуха. Но явись я так к кому-нибудь другому, ему бы не поздоровилось. И так с каждым ангелом и архангелом. Это мне и Люциферу повезло. Мы знали, кто наши истинные сосуды. И я понимал, что раз в тебе кровь Джона Винчестера, то ты выдержишь. Твой отец, кстати, тоже смог однажды меня вместить. Но, чаще всего, остальным приходится долго метаться по Земле в поисках того человека, который сможет удержать в себе такую силу. И не всегда это удается с первого раза. -То есть, если бы ты запел на весь мир… - начал Адам. -То я бы устроил небольшой апокалипсис. Они сидели в тишине, которая все еще была не напрягающая после пения Михаила. Каждый глубоко погрузился в свои мысли. -Ну что, ты готов продолжать? – бодро, как ни в чем не бывало, спросил Михаил. До Адама не сразу дошло, о чем он. После той песни он и думать забыл, что они во что-то играли. Но делать было нечего, снова погружаться в свои мысли не хотелось. -Готов. Я выбираю прааавдууу, - лениво протянул Адам. Он чуть потянулся, как после сна, пытаясь отряхнуться от остатков транса, в который его ввело пение архангела. -Адам, какой самый ужасный поступок ты совершил? В этот раз Адам не испугался и не смутился, но вопрос заставил его серьезно задуматься. Михаил же в этот момент осознавал, насколько сильно он утопает в желании узнать больше об Адаме. И не тем способом, к которому обычно прибегают ангелы, да и демоны, просто заглядывая в голову своих сосудов и считывая все подчистую. Михаилу больше нравилось, когда Адам сам рассказывал. В такие моменты он как бы вкладывал частичку себя, придавал особенную, свойственную только ему, эмоциональную окраску. Спросив про самый ужасный поступок, Михаил понял, что пути назад нет. Он готов принять Адама как есть. Несмотря на то, что он сейчас ответит. Тем временем Адам был готов ответить: -Сложно сказать, на самом деле. Точнее, назвать что-то одно. Я много за что себя корю. Есть что-то плохое с точки зрения закона, а есть то, за что корить себя можешь только ты сам. Адам заглянул Михаилу в глаза. Архангел смотрел на него серьезно, сосредоточенно, как бы говоря «продолжай, ты можешь рассказать мне все, что угодно». Поэтому Адам продолжил: -Если говорить про нарушение закона, то была пара моментов. Одно время, примерно месяц, мы с приятелями таскали еду из магазинов. Чипсы там всякие, газировки, сладости. Ходили в разные магазины по округе, заходили по одному. Не представляю, сколько продавщицам потом пришлось компенсировать из своих зарплат. Но продолжалось это недолго, потому что в один момент нас чуть не поймали, и с тех пор мы трусили. Я иногда пытаюсь себя успокоить, что мы были мелкие и глупые, но гнетет все равно. А еще один раз я был свидетелем того, как знакомый моего приятеля разбил окно машины и стащил оттуда магнитолу. Мы были в большой компании. И я побоялся высказаться против. С тех пор я в ту компанию не приходил, но все еще стыдно. Плюс я в нескольких драках участвовал. Причем парочка из них были довольно жестокими. Но с этим я тоже потом завязал. Адам остановился и перевел дух. Михаил догадывался, что то, за что Адаму стыдно больше всего, еще впереди. -Но есть еще кое-что. В этот раз закон нарушен не был. Хотя лучше бы меня арестовали, чем это. Это был день, когда я в последний раз видел Джона Винчестера. Он приехал, спустя 9 месяцев после того, как я видел его в последний раз. Меня и раньше раздражало то, что он приезжает пару раз в год, но я ничего не говорил, ради мамы. А тут я был не в духе, на носу сложные экзамены, я тогда еще повздорил с одним другом. А Джон, как обычно, хотел отвести меня на бейсбол. А я даже не был в курсе, что он приедет. Как обычно. Он всегда приезжал без предупреждения. И всегда мне приходилось забивать на свои планы, чтобы поехать с ним. Чтобы мама не расстраивалась. Но в тот раз я довольно резко отказал, а мама начала меня уговаривать. В итоге я накричал на них обоих, а отцу еще и высказал все, что думаю о нем и его редких визитах. Я тогда ушел из дома, переночевал у приятеля. Придя домой утром, я увидел опухшее от слез лицо мамы. Она ничего не сказала, не накричала, не наругала. Хотя лучше бы это, чем осознавать, ты довел мать до слез. Я ведь понимал, что плакала она не только потому что я накричал на нее с отцом. Я ушел на всю ночь. Не сказал куда. Не звонил, не писал. Хотя она, наверняка, догадывалась, что я у кого-то из знакомых. Но это же мамы, им надо знать это от тебя лично. А я тогда специально телефон дома оставил. Она, наверное, места себе не находила. Я осознанно оставил ее тогда на всю ночь с этим грузом. И это был один единственный раз, когда у нас с ней случился разлад. Но за ее слезы мне стыдно до сих пор. Джон больше не приезжал, а потом, как я теперь понимаю, он умер. Не приезжал он явно из-за того, что я наговорил ему. Мама грустила. Она радовалась, когда он приезжал. Наверное, какие-то чувства у нее к нему оставались. И она явно была расстроена, что я живу без отца. В моменты, когда я уезжал куда-то с отцом, она, скорее всего, думала, что я счастлив. А я вот так сорвался. До сих пор корю себя. Они молчали. Они давно привыкли, что в обществе друг друга можно спокойно помолчать, не думая, что надо что-то сказать. Их тишина не была неловкой. Она была комфортной. В Клетке по-другому нельзя. Им пришлось научиться. Привыкнуть молчать. Ведь в замкнутом пространстве, без возможности поспать и сбежать друг от друга, невозможно разговаривать бесконечно. Если нет цели доконать друг друга, конечно же. Тишину нарушил тихий голос Михаила: -Адам, ты хочешь сказать, что больше всего коришь себя за слезы матери? Что для тебя твой самый ужасный поступок – это расстроенная из-за тебя мама? Адам непонимающе посмотрел на Михаила. -А что, с этим что-то не так? – спросил он. Михаил не нашелся, что ответить. Какое-то время назад Адам не знал, как выразить свое восхищение его пением, а теперь Михаил не знал, как выразить свое. Оставалось надеяться, что у него, как и у Адама, все будет написано на лице. -Нет, нет, просто это многое говорит о тебе. Говорит хорошего. Я… я потрясен, если честно. Адам не ответил. Не знал, что тут можно сказать. К тому же на него нахлынули чувства. С одной стороны он снова испытывал стыд за тот эпизод с матерью, а с другой – чувствовал радость от того, что Михаил не презирает его после этой исповеди. -Что ж, Михаил, - вдруг громко сказал он, - твоя очередь. Твой самый ужасный поступок? Я потрудился и выбрал за тебя из «правды или действия» - «правду». Раньше Адам был бы в шоке от собственной наглости. Но время идет, а идея вечно побаиваться своего соседа была не шибко привлекательной. Адам чувствовал, как доверие между ними росло, как создавалась некая связь. И не просто связь между сосудом и носителем (как Адам понимал, у некоторых ее вообще нет). Тут было что-то другое. И Михаил тоже это осознавал. Чувствовал, что что-то не то. Он уже давно заметил, что больше не относится к парню снисходительно. Ну, только разве что в каких-то забавных человеческих моментах, ему непонятных. Но он также понял, что в большей степени относится к Адаму как к равному. Теперь пришла пора Михаилу подумать. В отличие от Адама, у него за спиной были действительно ужасающие поступки. Ужасающие - с точки зрения Адама. Михаил же всегда был воином и послушным сыном. Так что все эти «ужасные» поступки были прихотью Отца, или же его заветом, как казалось (после того как он ушел). Но и сам Михаил не противился. И что же рассказать Адаму? О том, что сочтет ужасным Адам? Или то, что гложет Михаила? -Я так понимаю, ты немного осведомлен о моей жизни и понимаешь, что я не невинный младенец? Адам кивнул. Лицо его было серьезным, взглядом он пытался показать, что примет все, что сейчас скажет Михаил. -Так что с точки зрения человеческой морали, - продолжил архангел, - я совершил много плохого. Я отправлял в небесную темницу ангелов, которые не выполняли приказы. Они просто не хотели быть воинами. Они уверяли меня, что, если их отпустят, они просто уйдут на Землю и будут тихо, незаметно существовать. Но в Раю все строго. И насчет тех, кто не подчиняется, есть определенные законы. Эти законы очень строгие. Некоторых нарушителей я отправлял на казнь. Некоторых казнил самолично. Михаил ненадолго остановился, чтобы собраться с мыслями. -У меня была пика, которой я собирался убить Люцифера. И это была не просто пика. Теперь я понимаю, что это не небесное оружие. Нет, это было поистине адское изобретение. Демонов оно убивало быстро, почти мгновенно. А если поразить им служителя Небес, то он будет умирать медленно, в ужасной агонии. Но причина, по которой я наделил пику именно таким свойством, была еще хуже. Ведь тем единственным существом, которого я хотел убить этим оружием, был Люцифер. Михаил посмотрел на Адама, ожидая увидеть на его лице отвращение, ужас, разочарование. Но тот лишь внимательно слушал, чуть нахмурившись. И заметив, что Михаил прервался, чуть кивнул, смягчив взгляд, давая понять, что все нормально. -Наверное, самое ужасное, что я делал в жизни, это то, как относился к своему брату. Но вряд ли я бы кардинально изменил свое отношение к нему, встреться мы с ним вне Клетки снова. Мы пытались с ним поговорить на том поле, если ты помнишь. Но он все сводит к тому, что нам не стоит слушать Отца. В этом вся проблема. И в этом весь Люцифер. А я не могу ослушаться Отца. Я послушный сын. И вот снова они сидят молча, но каждый из них понимает, что это молчание не означает, что им нечего сказать. Наоборот, просто они понимали друг друга слишком хорошо. С каких-то пор. Ни Адам, Ни Михаил не могли понять, как от простых игр, которые затевались забавы ради, они перешли к таким серьезным откровениям. Совсем недавно они кривлялись и показывали неведомых существ, а теперь раскрывают друг другу самые глубокие переживания. Михаил смотрел на Адама, и не мог точно понять, что изменилось. Но что-то явно было не так. -Адам, выбери «действие». Адам вздрогнул. Он снова забыл про игру. А еще он заметил перемену в голосе архангела. Что то в нем было такое… На 100 процентов доверившись Михаилу, Адам ответил: -Действие. К своему удивлению Адам заметил, что Михаил пытается собрать всю свою смелость, чтобы озвучить, что он хочет от Адама. Удивился сам себе и Михаил. -Адам, ты можешь закрыть глаза и… дать мне попробовать сделать с тобой то, что я видел у тебя в голове? То, что ты стеснялся показывать? Примерно с минуту оба сидели, не в силах посмотреть друг на друга. Даже Михаил, который, как казалось Адаму, иногда мог дырку в его голове просверлить своим взглядом. -Да, Михаил, - раздался тихий голос. Адам закрыл глаза. Была не была. Михаил смотрел на прикрывшего веки Адама и не мог поверить, что тот все-таки согласился. Не мог поверить, что парень настолько ему доверяет. Что он смог заслужить его доверие. Он встал и медленно подошел к Адаму. Сердце Адама делало кувырок каждый раз, как он слышал шаги Михаила, становившиеся все ближе. Архангел присел напротив него. Очень хотелось прикоснуться к лицу Адама, которое казалось таким умиротворенным, когда тот закрыл глаза. Михаил кончиками пальцев слега провел по щекам Адама, по подбородку. Неуверенно коснулся указательным пальцем губ, которые тут же чуть приоткрылись. Михаил задумчиво изучал их очертания, пока все же не решился засунуть палец чуть глубже. Адам приоткрыл рот еще шире. Повинуясь неведомому порыву (Михаил еще долго будет пытаться понять, что это было и откуда взялось), архангел убрал руку от лица Адам и приблизился к его лицу близко-близко. Адам сходил с ума от того, что он, хоть и не видел Михаила, но чувствовал его. Это не было похоже на чувство, когда к тебе так же приближается человек. Нет, от архангела исходило нечто иное. И он был все ближе и ближе, и вот Адам уже чувствует на своих губах губы Михаила. Адам никогда в жизни не возьмется за попытки объяснить (даже себе), на что был похож этот поцелуй. Просто он понимал, что теперь не ощущает себя в клетке или в Аду. Теперь он где-то в открытом космосе. С ощущением невероятной свободы и легкости. И тепла. Михаилу же было еще сложнее, так как он таким никогда не занимался. Он не понимал, ему так приятно прикасаться к губам Адама, потому что это Адам? Или это просто само по себе приятно? Михаил больше склонялся к первому. Тем не менее, останавливаться явно не хотелось. Не разрывая поцелуй, Михаил начал нежно выводить узоры на шее Адама, на что получил тихий стон. Для архангела это было неожиданностью, он даже чуть было не оторвался от Адама. Что ж, одна из причин, по которой он это затеял – понять, как реагирует человеческое тело на подобное. Нет, как реагирует Адам на нечто подобное от него. -Не открывай глаза, - прошептал Михаил. Ему все-таки пришлось оторваться ненадолго от Адама. Михаил аккуратно стянул с парня куртку, рубашку и футболку. Делал он это очень медленно, так что Адам уже весь извелся. И вот он остался без одежды выше пояса, но Михаил ничего не делал. Адам понял, что тот рассматривает его, от чего в штанах становилось все теснее. Архангел и правда с интересом рассматривал его. Тело Адама было худеньким и бледным. Михаил поймал себя на желании всегда защищать паренька, во что бы то ни стало. Потому что сейчас он выглядел максимально беззащитным. Наконец, Адам почувствовал, как теплые пальцы коснулись его ключиц. Михаил неторопливо изучал его тело. Он водил руками по плечам, грудной клетке, животу. Адам начал слегка извиваться и поддаваться вперед, к архангелу. Михаилу нравилась такая реакция. Выпуклость на джинсах Адама не могла остаться незамеченной. Также Михаил заметил, что чем ближе его пальцы к пряжке ремня, тем громче Адам начинает стонать. Так что скоро Адам почувствовал облегчение. Михаил расстегнул (не без труда) ремень, стянул с него джинсы, но потом остановился. Адам не вытерпел и открыл глаза. И Михаил увидел в его взгляде огромную решимость и желание. Так что архангел уже без сомнений стянул с парня трусы и разглядывал свидетельство того, что Адаму нравится происходящее. Очень нравится. Михаилу понадобилось не так уж много времени, чтобы понять, что чем больше он касается Адама там, тем больше паренек начинает сходить с ума. Несмотря на то, что движения архангела были нежными и аккуратными, Адам дошел до высшей точки наслаждения очень быстро. Потому что, помимо всего прочего, все это время они смотрели друг другу в глаза. Это заводило Адама еще больше. Когда Адам, громко, протяжно застонав, кончил, Михаил смотрел на него в недоумении. Но видя, как парень пытается отдышаться и безуспешно привести мысли в порядок, архангел понял, что только что произошло. Что он смог сделать. Так что, когда Адам, наконец, посмотрел на Михаила, то увидел очень самодовольное лицо. -Предлагаю на время закончить игру, - выдохнул Адам. -Как скажешь, - ответил архангел, на лице которого все еще играла гордая улыбка. Михаил подал Адаму одежду и помог одеться. Когда Адам пришел в себя, он решил, наконец, задать архангелу мучивший его вопрос: -Ты же буквально недавно мне говорил, что никогда о подобном не думал. Что у тебя ни с кем такого не было. Почему вдруг ты решил проделать это со мной? Он думал, что Михаил, как обычно, усмехнется. Но тот, на удивление, ответил весьма серьезно. -Думаю, это все твое влияние. Ты ведь человек. И, как я понял по твоим воспоминаниям, вы этим нередко занимаетесь. И до тебя я слышал про это, естественно. Не знаю почему, но именно с тобой мне захотелось узнать, что это вообще такое. Почему этому уделяют столько внимания. Меня, если ты заметил, очень заинтересовала твоя реакция на все, что я делал, - последнюю фразу Михаил все-таки произнес с добродушной усмешкой. Адам не нашелся, что ответить. Ему одновременно было неловко и очень, очень хорошо. В конце концов, он понял, что у всей этой ситуации есть только один правильный исход. -А ты знаешь, что приятнее всего делать после всего, что сейчас произошло? Михаил вопросительно поднял брови. -Нет. И что же? Адам подошел к архангелу, сел рядом и положил голову ему на грудь. Нашел его руку, от которой исходило слабое сияние, и переплел их пальцы. Вскоре он почувствовал, как Михаил кладет свободную руку ему на спину, а другой сжимает пальцы еще крепче. В начале игры Адам думал, что с треском проиграл Михаилу, когда тот спросил у него самый постыдный (по мнению Адама) вопрос. Но сейчас он понимал, что тут явно ничья. Ничья - в положительном ключе для каждого. «Если он будет припоминать мне это, я его просто убью», - с усмешкой думал Адам. Михаил уж точно не собирался давать Адаму забыть о том, что только что произошло. Он как раз думал об этом в тот момент. С точно такой же усмешкой. *Green day - Boulevard of broken dreams