Жизнь не справедлива

Беззаботные недели шли своим чередом. Чуя и Дазай практически каждую минуту проводили друг с другом, узнавая самих себя лучше. Днями они познавали миры и прошлое каждого, а ночами они упивались бесконечной жгучей страстью. В одну из таких ночей, когда Чуя лежал, прижавшись к Осаму, он решил спросить его о том, что его беспокоило больше всего. — Эй, Дазай? — Да? — ответил парень не открывая глаз. — А что ты видел тогда, когда мы впервые встретились? Сердце священника на секунду замерло, и он повернул свой взгляд на парня. — Почему тебе это интересно? — Потому что ты боишься спать из-за этого, неужели тебе настолько страшно? — Мне не страшно, мне просто совестно, думаю это мое бремя за содеянное. — Дазай, прошу, мне важно знать, что тебя тревожит. Я не могу смотреть на то, как ты себя изводишь. — брюнет приподнялся на локтях и обеспокоенным взглядом смотрел на него, пока шатен не выдохнул и не сказал: — Я вижу свою сестру. Через год после моего рождения, у родителей появилась дочка. Она родилась с практически красными волосами. У нее были изумрудные глаза, и родители были в ужасе. В нашей семье родилась ведьма, и они не знали что делать. Они решили скрывать ее от чужих глаз, не желая лишиться своего сокровища. Элис сидела дома, а ночью они выходили гулять. И вот я, будучи мелким дурным мальцом, вышел на улицу ближе к вечеру к лесу, где бегали соседские дети. Позвал сестру за собой, накинув на нее плащ так, чтобы не было видно ее волос. Мы играли в салки, и кто-то из мальчиков случайно толкнул ее, и она упала на землю, из-за чего ее капюшон спал. Все закричали, начали хватать ее за волосы и кидаться в нее камнями. Я не мог помочь ей, потому что меня все время отталкивали назад. Она кричала и плакала, выкрикивая мое имя, и тут я увидел, как один из детей пришел с родителями и те насильно повели ее к церкви, где были рыцари. Моих родителей гнали вилами и факелами туда же, а меня держал мужчина, не давая мне выбраться к своей сестре. Она лежала на полу, смотря на меня и медленно истекая кровью с ног до головы. Ее красивые красные волосы… — Дазай сел на край кровати направив взгляд в пол, — …стали спутанными и грязными и как только моя мать увидела Элис, она начала рыдать, а отец смотрел на меня растерянным взглядом. Ни меня, ни родителей не подпускали к ней, я лишь совершал жалкие попытки выбраться. Тут я увидел, как она тянет ко мне свою ручку. По ее губам я видел, что она зовет меня, а я лишь смотрел, не в силах помочь. А дальше… Ты, наверное, понимаешь, что было дальше. Костер, казнь родителей и осиротевший в один миг мальчик, который погубил всю свою семью. Я отучился в семинарии, где мне много лет навязывали Бога. Вот так вот… — шатен повернулся к Чуе, который сидел в полном шоке. — Что же это за вера такая, построенная на крови невинных. Прости Дазай, но это ненормально убивать людей из-за их цвета волос. Почему если они так уверены в том, что Бог есть, он не помогает детям, которые ничего даже не успели сделать в жизни. — Чуя был зол, на то, что люди так слепо верят словам тех, кто возомнили себя слугами высших сил. — Поэтому, у меня новая вера. — Новая вера? — спросил брюнет и был тут же затянут в поцелуй. Наутро следующего дня Дазая разбудил настойчивый стук в церковь. Он спустился, параллельно надевая сутану, и открыв дверь, за ней оказался Гильем, его грудь прерывисто поднималась и было видно, что он сюда бежал. — Святой отец, прошу, помогите, моя племянница захворала, на утро ей стало совсем худо. — Я… — Что с ней? — раздался голос позади Осаму. Чуя подошел к двери, его одежда была немного смята, и было заметно, что она была одета наспех. Его волосы были растрепанными после бурной ночи, и Осаму был даже доволен тем, что видел перед собой. Под его рубахой находилось множество засосов, которые так любил видеть шатен на его теле. — У нее жар, она не может встать с постели, у нее болят и голова и тело, мы не знаем что делать. — Прошу, сейчас вам нужно поставить холодную тряпку на ее лоб, снимите с нее максимум одежды, иначе ей станет хуже, Дазай принеси мне листья календулы, ромашки, мяты, немного вина и воды. — Чуя направился за Гильемом, а шатен тут же ринулся собирать все, о чем попросил парень. Когда брюнет вошел в дом, он увидел юную девушку, лежащую на кровати. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась, а лицо было красным от жара. — Прошу, снимите ее платье, соберите ее волосы и откройте окно, ей нужен свежий воздух. — ведьмак вел рядом с ней и приложил руку к ее лбу. Он был горяч, ее лихорадило. — Вскипятите воды, и могу ли я у вас взять блюдце? — Да конечно, все что нужно. — мужчина собрал все необходимо по дому, принес железный чайничек с кипяченой водой и небольшую посуду с ложкой. Чуя открыл окна по всему дому, а две женщины почти полностью раздели девушку. — Х-Холодно… — промолвила она хриплым голосом. — Я знаю, но тебе скоро станет легче… — прошептал парень и тут в комнату вбежал Дазай с корзиной полной цветов и растений, между которыми находилась бутылка вина. Парень тут же отобрал из корзины лучшие цветки, закинул их в чайник и попросил еще раз вскипятить это. После подошел к блюдцу разбавил вино и воду и положил пару листьев ромашки в чашу, которая стояла на столе. Наливая туда уже горячий настой, он закрыл блюдцем чашу и немного встряхнул. — Вот, держи милая, тебе станет легче… — но девушка не отзывалась, а лишь продолжала лихорадочно глотать воздух. — Она не может встать, давай помогу. — Дазай аккуратно приподнял ее и помог опереться об себя. Чуя медленно, поил девушку чаем, и когда кружка опустела, он крепко укрыл ее одеялом и закрыл окно. — Теперь ей нужен отдых, к вечеру ей станет легче. — сказал Чуя, наблюдая за своим пациентом. — Вы так умело обошлись с травами, вы лекарь? — спросил Гильем, садясь рядом со своей племянницей. — Учился когда-то, но не получилось окончить обучение. Слишком тяжелая работа, особенно когда пытаешься спасти кого-то. — Спасибо, я просто очень переживаю за нее. Ее муженек, недоделанный снова напился, и лежит в одном из кабаков, а она искать кинулась его весь вечер и вот к утру совсем захворала. Совсем глупая, не дам я свое согласие на их брак, не достоин он ее. — мужчина взял ее за руку и прижал к своей груди. — Не дайте ей совершить непоправимую ошибку, ей нужен хороший человек, а не тот, кто будет доводить ее до белого колена. Сообщите мне о ее состоянии к вечеру, но я уверен ей станет легче. До скорой встречи. — сказал брюнет и вышел из дома. — И вам спасибо святой отец. — сказал Гильем. — Не стоит, я практически ничего не сделал. Всегда обращайтесь, если вам нужна какая-нибудь помощь. — улыбнулся парень и вышел на улицу вслед за Чуей. Сейчас весь образ Гильема в виде грешного и бесчувственного человека испарился, потому что если так и не кажется, он очень добр внутри. Шатен открыл дверь и тут увидел брюнета, который, замерев, стоял у входа. — Чуя? Все хорошо? — спросил Осаму и тут увидел, что в деревню заехал снова тот самый рыцарь, который гнался за Чуей. Парень дрожал, а его зеленые глаза были устремлены в сторону рыцаря, который величаво ехал на своем коне. — Эй, все хорошо, я рядом. — сказал священник и попросил идти за ним, не привлекая внимания. Воин медленно проезжал через деревню, осматриваясь, словно выискивая что-то, или точнее сказать кого-то. И вот он приблизился к Дазаю и произнес: — Добрый день святой отец, рад нашей повторной встрече. — Добрый, воин, ну раз такое дело, не мог бы ты представиться, раз судьба свела нас снова. — Томас Рендольф. — Очень приятно, Томас, ты чего-то зачастил к нам. — Мне не удалось поймать того ведьмака, думал его в лесу звери задрали, однако недавно нашел клочок рыжих волос на кустах у реки. Он точно где-то рядом и я найду его… — тут рыцарь заметил прячущегося за спиной Осаму Чую. — А кто ваша спутница, святой отец? — мужчина проехал чуть вперед, осматривая брюнета жадным взглядом. Тот лишь попятился назад, прикрываясь слегка рукой. — Это местный лекарь, мы с ним хорошо сладились, недавно даже ходили за травами. — Осаму раздирала злость и бешенство, которое граничило с дикой ревностью. Он сжал руку, в которой была корзина с такой силой, что еще чуть-чуть, и она могла разломиться. Но тут его спины коснулась нежная рука брюнета и он, сделав тяжкий выдох, немного расслабился. — Прошу прощения сэр, не хотел вас оскорбить. — сказал Рендольф, не переставая глазеть на парня. — Н-Ничего, я не оскорблен, я рад знакомству, но нам пора идти, еще нужно приготовить отваров для больной племянница Гильема. — быстро промямлил парень и спешно направился в сторону поля. — И мне пора на службу, счастливого вам пребывания, не забывайте молиться Богу нашему. — улыбнулся через силу шатен и отправился в сторону церкви, что бы потом обойти и тоже отправиться на поле. Томас лишь с интересом проводил Чую взглядом и, дернув за поводья, поскакал дальше. Сердце Чуи стучало в безумном ритме, а его ноги не останавливаясь, вели его через все цветочное поле. В его мыслях проносились воспоминания о той жуткой ночи, и когда его сзади коснулась рука, он вскрикнул. — Тише, это я! — сказал шатен, взявшись за его лицо руками. — Видишь? Он уехал, все хорошо, не нужно больше бежать, я рядом. — Осаму обнял парня и только тогда брюнет расслабился. — Он был так близко, я думал, он узнал меня. — произнес Чуя, аккуратно падая на траву. Он широко раскинул ноги и руки, сделал глубокий вдох и такой же протяжный выдох. Священник лег рядом с ним, и посмотрев на небо, увидел как ветер гонит пушистые белые клочки облаков, куда-то вдаль. Вокруг трещали неугомонные летние птицы и пели свои радостные песни, наряду с трескучими насекомыми, которые копошились в поле. Была прекрасная погода, а ветер разносил запах и свежесть растений по всей местности. В такой жаркий денек, прохладная трава прекрасно освежала, и казалось, рай, что был описан в Библии, на миг снизошел на землю. — Не узнает, пока у тебя смоляные волосы. Я не дам им тебя забрать у меня. — сказал Осаму, повернувшись в сторону парня. — Я люблю тебя Чуя. Брюнет, не ожидая такого резкого заявления, удивленно посмотрел на Дазая. — Любишь? — Да, люблю. — Врешь же. — Ни капли. Мы с тобой столько времени вместе провели, что, наверное, я уже не хочу жить без тебя. Я не помню когда в последний раз, я так наслаждался жизнью, как сейчас с тобой. — Дазай, я не девушка, я не смогу дать тебе детей, мы не сможем пройти с тобой под венец. Я не думаю, что ты сможешь провести такую жизнь. — Чуя сел и подавлено посмотрел вперед. — Да ты не девушка, но я никогда не хотел, чтобы ты ей был. Да у нас не будет детей, но кто сказал, что я хочу делить тебя с кем-либо еще? Чуя, я люблю тебя такого, какой ты есть. И мне вовсе не важно, что принято нормами церковью, потому что моя новая религия это Чуя. Навсегда и вечно. — сказал Осаму и поцеловал парня. Летний ветерок всколыхнул колоски высокой травы и унес за собой частички любви, что выливалась за переполненные края душ двух сердец.