Жизнь не справедлива

Дазай скакал глубоко в ночь, с каждым разом сильнее подгоняя лошадей. Он слышал крики толпы и грохот копыт, которые разносились сзади. Его сердце бешено стучало, а в голове крутилась лишь мысль о том, чтобы увести Томаса подальше от деревни и если получится оторваться вернуться за Чуей и уехать вместе с ним в северные горы. Но поток его мыслей прервала стрела, пущенная в ногу скакуна. Лошадь завопила в боли и рухнула на пол, скинув с себя Дазая на землю. От испуга, второй конь ускорил бег и скрылся в темноте. Упавшая лошадь прижала ногу шатена, от чего Осаму не мог пошевелиться. К нему приблизился свет от факелов, и он услышал как Рендольф слез со своего коня. Он подошел к нему, вынув из ножен свой меч. — Святой Отец Дазай Осаму, вы арестованы именем Господа нашего, и вы обвиняетесь в сокрытии ведьмака. Ваш ждет церковный суд, который будет решать вашу судьбу. — мужчина вытянул парня из-под лошади, ударил в затылок рукояткой меча, связал и положил его на лошадь. Томас сел обратно в седло, и приказав найти ведьмака, который ускакал вперед, направился в противоположном направлении в столицу. Последнее что видел шатен, это слабый свет от огня и звуки цокота копыт. Спустя долгую неделю, Чуя очнулся на кровати, с компрессом на голове. Его горло пересохло, а желудок ныл в просьбе о пище. После того, как парень сел на кровати, его голова сильно затрещала, отчего в глаза помутнело. Брюнет прижал руку лицу, сжимая пальцы на переносице. — Дазай… — и тут Чую, словно молнией пробило. Он резко встал на ноги и тут же свалился на пол. На грохот прибежала племянница Гильема и в шоке, подняла брюнета обратно на кровать. — Господин, вам не стоит вставать, вы очень слабы. Вы неделю не вставали с кровати, не нужно торопиться. — девушка помогла ему лечь на кровать и только тогда, голову ведьмака отпустила ноющая боль. — Где… Дазай… — сказал Чуя, закрыв глаза и держась за лоб тяжелой головы. — Господин, вам нужно отдыхать, сейчас я принесу вам воды. — блондинка хотела уже уйти, но он схватил ее за рукав одежды. — Прошу… Позови Дазая… — побледневшие зеленые глаза с надеждой смотрели на нее, но успела она ничего сказать, как в комнату вошел Гильем. — Чуя, как вы? — спросил мужчина, протягивая ему стакан с водой. Брюнет слабыми руками взял ее и выпил все залпом. — Вы довольно сильно ударились головой и пролежали в бреду и жаре где-то с неделю. Я рад что вам стало лучше и думаю, вы пойдете на поправку. — Где Дазай? — уже настойчивее спросил ведьмак. Мужчина промолчал, мысленно перебирая подходящие слова в голове. Ему не хотелось огорчать и к тому же врать ему человеку, который спас его племянницу, однако такова была просьба Осаму. — В ту ночь, Дазай в спешке явился у нас на пороге с вами на руках. Он попросил спрятать вас от Томаса, а сам уехал отвлекать внимание на себя и… — мужчина вдохнул и продолжил, — … его увезли в столицу, а вам он велел дать лошадь, чтобы вы ехали на север в горы. — Я поеду за ним. — В этом больше нет смысла, его казнили за преступления, а его кости упокоят в безымянной могиле. — Врете… Вы врете… Брюнета словно облили холодной водой, а страх пробежался колючими лапками по веснушчатой коже. К горлу поступил ком горечи и с зеленых глаз потекли слезы, который спадали на простыню. Все тело парня начало дрожать и наклонившись вперед, Чуя выкрикивал сквозь боль, которая прорывалась из груди, имя того, кого он потерял. Девушка села, рядом поглаживая его по спине, понимая, что эта ложь была необходима. Сердце разрывалось, потому что боль заливала его, словно плавленый свинец, отяжеляя его в груди. Слезы все текли не переставая, а боль потери заполняла собой все тело. Брюнет произносил имя шатена, в глубине души надеясь, что он услышит и придет к нему. Ближе к вечеру парень лежал на кровати и просто смотрел в потолок. Он чувствовал лишь душевную пустоту и чувство полного одиночества. За окном на ночном небе сияли яркие звезды, и парень решил выйти на улицу. На слабых ногах, он аккуратно открыл дверь и направился в сторону церкви. Улицы деревни опустели, и он мог спокойно пройти в церковь. Открыв скрипучую дверь, он вошел в темное здание. Он прошел по холодному полу к алтарю и провел по нему рукой. Все было такое холодное и без Дазая это место перестало быть особенным. Чуя презренно посмотрел на распятье и сказал: — Это все из-за тебя сволочь… Они забрали у меня его из-за тебя! — повысил голос брюнет и поднявшись на алтарь, схватился за крест. Сделав рывок, он разломал хрупкую конструкцию, дерево затрещало, и когда парень откинул от себя обломок, он услышал небольшой звон. Повернув голову, он увидел в лунном свете, как нечто поблескивало в углу церкви. Подойдя туда, он поднял из тени крестик, который он сорвал с шеи шатена в самую ночь. — Дазай, ты не мог просто так умереть… — парень прижал крестик к груди и в голове мелькают воспоминания того, как шатен мило смущался, как он страстно целовал его, и как же тепло было рядом с ним. — Я не верю, что ты мертв. Я приеду за тобой, я обещаю, только, пожалуйста, будь жив. Я лично перережу ему глотку, и мы уедим далеко. — брюнет надел крестик на шею и взяв огниво, он поджег алтарь и спешно вышел на улицу. Наспех собрав вещи и поблагодарив все еще спящего Гильема и его племянницу за заботу, он сел на большого вороного коня, который был самым быстрым в конюшне. — Держи малыш. — сказал Чуя протягивая ему яблоко и дождавшись того, пока зеваки и крестьяне собрались тушить пожар, который устроил брюнет, он выехал в сторону столицы. В это время Дазай находился в темнице под церковью и ждал дня суда. Его нога была прикована к ржавой решетке его камеры. Где-то этажами ниже слабым эхом разносились крики людей, которых мучают, пытаясь выбить признание в колдовстве. Во время поездки в столицу, Томас ни разу не упустил возможности избиения Осаму. Он хотел выбить информацию о том, куда мог уехать ведьмак, однако шатен молчал. Тогда в ход шел раскаленный на огне меч. Рендольф прижимал его к спине парня, отчего вся спина Осаму была в огромных ожогах, которые чудом зажили. Дазай кричал от боли, но, ни за что на свете, он не сказал, ни слова о том, где находился брюнет. — Осаму. — тяжелая рука ударила по решетке, и парень встал, медленно повернув голову. — Да, Томас? — Твой суд назначен через три дня, а пока мне разрешено выбить из тебя местоположение Чуи. — Ты же знаешь, я тебе никогда ничего не скажу. — презрительно кинул парень, отвернувшись от Рендольфа. — Скажешь, здесь все и всегда говорят то, чего я хочу. Как же этот рыжий ублюдок быстро забылся. Ну скажи, какой он в постели? Осаму ошарашил такой вопрос. Откуда он знает? — Я знаю, что он долбаный мужеложец. Работал актером в бродячем театре, всегда носил парик и это пошлое платье куртизанки. Никогда бы не догадался, что это парень, думал девка, прижму ее, да и затащу в постель. Когда сорвал с него платье и парик, понял, что ведьмака поймал, но почему-то тогда желания не убавилось, а лишь возросло, когда я узрел его рыжие волосы. Я захотел, чтобы он всегда был со мной, поставил перед выбором, быть со мной или гореть ему на огне. Он лишь в ужасе пытался отбиться, однако я взял его силой. Его запах, его крики подо мной и как он смотрел на меня со всей ненавистью зеленых глаз. И когда он сбежал после того как я его пытал, я был готов сжечь всю Европу, чтобы снова подчинить себе этот дикий звериный взгляд. Теперь я вижу, что эту шалаву исправит только священный костер. Так что сделай одолжение священник, упрости его судьбу, я найду его и убью быстро. — Гореть тебе в аду, Томас Рендольф! Я никогда не скажу тебе ничего, хоть убей и я точно никогда не прощу того, что ты сделал с ним. Как ты смеешь носить крест на груди, имея под ней грешное сердце. — Это мы еще увидим, кому из нас гореть в аду, Дазай. — сказал мужчина и покинул темницу. Шатен удар кулаком по стене и сел на пол, думая лишь о том, чтобы Чуя не поехал его искать.