Жизнь не справедлива

В городе приехали купцы и бродячие артисты. Томас решил остановиться в этом городе и снял комнату в одном из маленьких домов деревни. Люди вокруг веселились и напивались, улицы заполняли громкие пьяные возгласы и смех. Томас прогуливался и смотрел, что привезли с собой чудаковатые торговцы. Были различные фрукты и специи. Ткани различных цветов и оттенков, которые на ощупь были мягче шелка. У ларьков с бижутерией и украшениями толпились простушки, меряя на себе экзотический товар. И вот рыцарь дошёл до наспех поставленной сцены, где стояла толпа танцующая и подпевающая музыкантам на сцене. Рэндольф не мог испытать к этим людям ничего кроме отвращения. Скрестив руки у груди и насмотревшись на пьянчуг, он уже собрался уходить, как вдруг ведущий обьявил что на сцену выйдет диковинная танцовщица, которая поражает своей красотой. Люди с интересом столпились у сцены и ждали обещанного представления. Томас остановился, развернулся и увидел ее. Легкое тельце плавно вышло из-за шторки, одетое в нежное и поношенное по виду платье. Волосы были русые, длинные до поясницы, а глаза… Глаза были зеленее травы на летних лугах. Она танцевала так трепетно и так соблазняюще. Руки ритмично сгибались и переплетались, а ноги без тяжести подкидывали девушку вверх. Томасу казалось, что этот пристальный зелёный взгляд обходит его с головы до пят, словно завлекая в свои сети. Все завороженно смотрели на неё и похотливые руки крестьян так и хотели дотронуться до неё, однако в присутствии охраны и рыцарей красного креста, никто бы не посмел. Танцовщица поклонилась и исчезла за шторкой. Раздались бурные аплодисменты и посвистывания. Снова раздался веселый гул и под этот шум Рэндольф пробрался сквозь охрану и увидел как молодая особа зашла в шатёр. Рыцарь стыдясь своей похоти медленно подошёл к нему и заглянул в щель между тканью. Спрятав свой крест под кафтан, он наблюдал за той, что за секунду покорила его сердце. Девушка села на стул и начала снимать украшения и подойдя к шкафу, начала снимать платье и тогда Томас просто не сдержавшись ворвался внутрь и увидел довольно поразившую его картину. Перед ним стояла не девушка, а парень. Он стоял с испуганными глазами, то дело глядя на его меч в ножнах. — Так ты парень да? — с презрением спросил мужчина. — И что с того, тебе то что? Каждый зарабатывает как может. — С того, что нельзя мужчинами носить тряпьё женское! — рыцарь схватил его плечо и подтянул к себе, глядя прямо в глаза. — Это грех, за который садят на кол! Парень со страху сглотнул ком в горле и был напуган ещё больше. Мужчина начал рвать на нем платье и добравшись до парика, впал в ступор. Под париком оказались рыжие длинные волосы. Даже красные, как адское пламя. — Ты ведьмак… — Чего? Совсем с ума выжил?! Я не знаю о чем ты, но за платье придётся заплатить. — дрожащим голосом выдавил из себя рыжий. Почему-то Рэндольф был заворожен этими волосами и зелёными глазами. Они пристально смотрели прямо вглубь души и грудь стала разрываться от жажды этого тела. Он грубо схватил его и повалив на кровать, заломил ему руку за спину. — Ты чего творишь?! Отпусти! — он пытался вырваться, но его еще сильнее придавили к кровати. — Нет, нет… Томасу было все равно что он был парнем. Он всегда брал то, что хотел и в этот раз он возьмёт то что хочет. Было наплевать на законы, хотелось лишь утолить эту жажду. Спешно сняв брюки, он был готов уже войти, но тут его остановила рука и дрожащий голос: — Стой… Возьми на тумбе пузырёк, прошу, я не хочу боли… Рэндольф взял склянку и разлил на парня и на себя что-то на подобие масла и с большим трудом вошёл в него, параллельно слыша, как рыжий давит свои крики в простыне, захлёбываясь слезами. Войдя полностью, он решил сжалиться над ним и остановился, давая привыкнуть ему к новым ощущениям. Внутри него все кипело и становилось ещё жарче. Орган пульсировал сильнее и желал скорейшего продолжения. Томас начал двигаться, отчего голос парня вздрагивал и ломался на крике. Спина выгибалась сильнее, пытаясь облегчить тугую боль. Крупные ладони рыцаря ещё крепче сжимали хрупкие молочные кисти и казалось вот-вот разломят их. Зеленоглазый знал, что если не подыграет, то тогда точно все закончится отрубленной головой в шатре танцовщицы. Проглотив свою гордость, он начал звучно стонать, скрывая под ними жгучую и едва переносимую боль. Томас издал довольный смешок и ослабив хватку на руках, схватил парня за волосы. — Д-Да… Как же хорошо… — Вот и проявилась твоя сущность, шлюха! Прими кару свою покорно… Не казалось что кто либо из них испытывает наслаждение, просто садист вымещал свою злость на очередной жертве. Чуя понимал, что придётся смириться и делать что-то с тем, что у него есть. — Прошу… Дай перевернусь, тебе легче станет… — Мне или ты делаешь это для себя? — Возможно… — фальшивая улыбка для святого насильника. Рыцарь вышел, перевернул парня и тут же вошел обратно, отчего тот вскрикнул от неожиданности. Масло сгладило боль и поэтому оставалось лишь запереть рассудок на замок и сыграть очередную роль. — Д-Да… Ещё… Театр фальши для выживания. Чуя ещё не знал, что его притворство не спасёт от пытки холодной водой, но все же увлёкся в процесс с головой. Он чувствовал, как он входит в него все глубже, буквально вбивая его в кровать. Накахара уже не был сдержан в стонах и криках. Чем ярче спектакль, тем быстрее конец — это главная вещь, которую осознал он, будучи ещё ребенком. Так и прошла первая ночь Чуи в новых краях. В краях где он найдёт свой смысл глупой и безнадежной жизни.