Жизнь не справедлива

На город опустились сумерки и над домами загорелись неоновые вывески. Моросил легкий дождь и по зеркальной от воды дороге шёл Чуя. В его венах текло горячен вино и его пошатывало из стороны в сторону. С плаща, который дал ему Дазай в знак принятия в мафию, стекали капли холодной воды. Волосы спешились и намокли. Зелёный взгляд бегал по зданиям, ища дом со своей квартирой. На душе бушевал ураган эмоций и причиной был Осаму. Это был тот же парень, что и тысячу лет назад. Непослушные каштановые волосы, высокий и даже запах был таким нежным и знакомым, но есть одно но. Он не помнит ничего, что было между ними. Словно новая книга, снаружи такая же, как и всегда, а страницы пусты. Накахара давно забросил попытки как либо вызвать старые чувства в своём напарнике. Не выносимо смотреть в эти глаза и каждый раз сдерживать слёзы. Осаму был холодный и расчётливый, не было больше той застенчивости. Его тянуло наложить на себя руки, но Чуя никогда не позволит сделать ему это. Но этот идиот никогда не заходил дальше прыжков с моста, поэтому до сих пор жив. С утра до вечера Накахара повторял одну и ту же мантру: не вздумай плакать. И каждую ночь он срывается. Единственное облегчение это был алкоголь, он туманил перед ним образ шатена и было не так больно. Дойдя до парадной, он приложил магнитик к панели домофона и дверь с писком открылась. Едва не свалившись на цветок, который стоял в подъезде, он зашёл в лифт и только с третьей попытки смог нажать на кнопку своего этажа. На сердце так тяжело. Темная дверь квартиры открылась и парень рухнул в коридоре, закрыв за собой дверь. С одежды на пол стекала вода, образуя небольшие лужи вокруг. Чуя снял с себя промокшие насквозь туфли, повестил плащ на вешалку в шкаф и закинул шляпу на полку. Ему было все равно на то, что вещи могут испортится. Больше не возможно сдерживаться. Парень рухнул на колени и с его зелёных глаз потекли слёзы. В ушах звенело словно от звука разбитого хрусталя. Крик отчаяния разносился по комнатам квартиры и отражался от голых стен. Сердце бешено стучало и казалось вот-вот замрёт навсегда. В светлой памяти снова мелькают улыбка и тёплые руки, отчего было ещё холоднее. Совершенно неважно, что тело здесь, живое и абсолютно такое же. Воспоминания не возвращаются никогда. — Дазай… Вдруг в кармане брюк у рыжего завибрировал телефон и достав его оттуда, он увидел входящий от Осаму. Рыжий собрав последние силы в кулак, насильно пытался себя успокоить и ответил на звонок. — Да Дазай, что случилось? — Чуя, ты где? Я просто соскучился по твоим глупым упрекам. — Соскучился? Дазай, давай сейчас без твоих шуток я не в настроении… — М? А что случилось? Неужели погодка так на нервишки действует. — Дазай… Прошу, я не могу больше… — и все старания по сдерживанию слез оборвались на дрожащем всхлипе парня. — Не звони мне вот так, я не выдержу больше… — Чуя? Что с тобой? Ты что, плачешь? — голос на другом конце провода стал таким обеспокоенным и серьезным и прозвучал так же, как и много лет назад. — Пошел к черту! Не могу я больше видеть твою глупую рожу! Не могу больше слышать твой голос! Ты не он, так отвали от меня, сукин ты сын! — Чуя сбросил трубку и швырнул смартфон в стену, пробив в нем большую щель. Облокотившись спиной о стену и Чуя схватился за горячий лоб. Заболел. Голова кружилась и болела и вдруг с носа пошла кровь. Встав на ноги, рыжий направился в ванную и нависнув над раковиной начал смывать алую жидкость в водосток. Подняв свой взгляд, он посмотрел на свои волосы. Они сильно отросли, что приходилось собирать их в длинный хвост. Голова кружилась сильнее и перед глазами все плыло. Идя на ощупь вдоль стены, парень пытался дойти до кровати, но тут перед ним все окончательно потемнело и Накахара упал на пол без сил. Сознание сново создавало образы прошлого. Тепло тел и дар страсти, долгие ночные разговоры и практически любые касания, которые каждый раз перетекали в иное русло. Хотелось снова вернуться туда, где Чуя был счастлив и умереть там, вместе с ним. Рыжий проснулся глубокой ночью, переодетый в сухую одежду и лежащим на кровати. Со стороны окна повеяло прохладной и парень понял что находится не один. На подоконнике сидел Дазай и покуривал сигарету, глядя куда-то в ночь. — Дазай? — удивлённо спросил Чуя, не помня того, что наговорил ему по телефону. — О, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? — Нормально, правда голова сильнее ноет. — произошла малая пауза, но рыжий продолжил. — Как ты тут оказался? — После нашего разговора я забеспокоился и подумал, что ты снова перепил, а когда пришёл ты был без сознания и у тебя из носа текла кровь. — шатен снова затянулся и выпустил тягучий дым дорогих сигарет. — А, разговор… Забей это не важно, спасибо что помог. — Нет. — Что? — Так не пойдёт. Я никогда не слышал такие вещи от тебя. И тем более не слышал как ты плачешь. Я хочу ответов. — Если я скажу, ты отвернешься от меня. — парень взялся за старый крестик на шее и придал его к себе. Осаму скинул окурок вниз, быстро преодолел расстояние между ними и схватив парня за плечи, повалил его на кровать. Пронзительный взгляд смотрел прямо в душу и Чуе хотелось спрятаться куда подальше от этих карих глаз. — Дазай, отвали, у меня нет сил ни на что. — Накахара пытался способностью скинуть его с себя, но Осаму заблокировал ее. — Дазай, пожалуйста, уходи… — Что с тобой происходит? Почему ты избегаешь частых разговоров со мной? С того самого дня, ты ни разу не рассказал о себе больше, чем имя и способность. Ты думаешь я не вижу, как ты меня смотришь?! Ты смотришь пристально и так… Так печально отводишь глаза! Все время пьёшь и всегда прячешься за фальшивыми эгоизмом и иронией! Что ты видишь во мне?! — Я вижу тебя Дазай! — прокричал Чуя и тут у Осаму сжалось сердце. С глаз рыжего снова потекли слёзы. — Я вижу твоё лицо, я слышу твой голос, я вижу тебя, вот ты, передо мной! Но нет! Это не тот Дазай… Ты узнаешь это? — парень протянул вперёд старый крестик на серной верёвочке. — Это было твоё. Ты носил его, когда был священником. — шатен был сбит с толку, но все ещё внимательно слушал Накахару. — Ты не помнишь ничего, что помню я. Абсолютно. Все это происходило тысячу лет назад, когда была инквизиция. Ты погиб от пыток и удара мечом святого рыцаря, в день своего суда. А знаешь почему тебя хотели казнить, Дазай? Потому что ты меня полюбил и эта любовь стоила тебе жизни. И представь, спустя сотни лет моих скитаний по земле, я оказался здесь. Я встретил тебя Осаму. — молочная рука потянулась к щеке шатена, а затем пальцы ушли глубоко в пушистые волосы. Парень молчал. — Я так скучал… Я так скучал, ты просто не представляешь как… — голос Чуи дрожал. — Просто, если ты считаешь все это бредом, хорошо. Если уйдёшь, я приму это. Я не имею прав удерживать тебя. — парень хотел отвернуться, но тут властная ладонь повернула его обратно и губы Накахары накрыло тепло. Чуя целовал Дазая до тех пор, пока не искусал ему губы до крови. Слишком долго он терпел и ждал. Нахлынули воспоминания и тело прошиб жар то от от болезни, то ли от бешеного биения сердца. — Почему ты меня поцеловал? — Я просто… Я не помню ничего, о чем ты мне сейчас рассказал. Я не знаю кем я был для тебя и как вы были близки. Но, я сходил с ума по тебе с нашей первой встречи. Не знаю, может эта дурацкая вселенная дала прошлому мне второй шанс увидеться с тобой. Я втюрился как мальчишка без памяти. Не знал, как подавить в себе свои чувства, ибо ты смотрел на меня так, что хотелось умереть. Ты вечно язвил в мою сторону и я думал, что неприятен тебе. Но меня продолжало тянуть к тебе. Ты носишь мой плащ с того самого дня, как я дал его тебе, хотя у тебя есть другая одежда. Мне очень жаль, что заставлял тебя так мучаться. Просто навсего нужно было сделать первый шаг в твою сторону и все. — Дазай прервался, когда холодная рука рыжего снова коснулась его щеки. — Я тоже люблю тебя Дазай, очень сильно, пожалуйста, не бросай меня снова… — после этих слов болезнь взяла своё и Чуя вырубился, посапывая на кровати. — Люблю… И я тебя люблю…