Проходной двор

Так уж сложилось исторически, что покоя мне не суждено было видеть в этой жизни. Вы, когда-либо видели как летают вампиры? Нет, не в смысле, что они парят, распустив прекрасные крылья. Буквально летят жопой вперед, а вслед еще и кикимора с выпученными глазами. Вот я только что наблюдал такую картину. А еще зрелище, как маленький ребенок, сидящий на стуле, сделав глоток теплого молока, свирепеет, хватает Люсю и Леську за носы и отбрасывает от себя на несколько метров. — Это, блять, неправильный ребенок! — верещит кикимора, потирая нос, моментально принимающий сизый оттенок. Людвиг же молча начал отползать на четвереньках подальше от девчонки, попутно отдавив лапу коту, чем тут же вызвал дикий орище. И, конечно же, в разгар этого побоища, раздался стук в дверь. — Может скажем, что нас нет дома? — вздрогнув пролепетал Руслик, покрываясь пупырышками. — После такого грохота нам поверит только идиот, — обреченно промямлил оборотень, несмело подбираясь к ревущей малышке. — Иди открывай, хозяин, а мы с Петром пока посторожим нашу «прынцессу». Мне лишь осталось выдохнуть и направиться к двери. — Здравствуйте, я ваша новая соседка, — смело оттарабанила девушка, стоящая на пороге. — Япономать, — невольно вырвалось. — Да не переживайте вы так, может я вам еще пригожусь, — загадочно усмехнулась незнакомка. Странная девушка. Возраст где-то до тридцати. Полнота. Добродушное лицо, но цепкий взгляд серо-желтых глаз. Странно это все. Может объявилась мать нашей девчонки? Или это проделки Александры? Необычная девушка, но вроде бы не из нечисти. Какая-то другая. Будто не из нашего мира. Или вообще из никакого из мне известных. Но на вид самая обыкновенная. Опасаясь какого-то подвоха, решил прямо на пороге считать гостью. …Очнулся от того, что стою, прижавшись к незнакомке, глотая слезы и горько всхлипывая. — А…Что? — находясь в полных непонятках, я отпрянул от девушки. Я никогда еще в жизни не испытывал таких эмоций. Это было что-то похожее на катарсис. Глубокая печаль и необъятное счастье одновременно. Это была точно не влюбленность. Что-то, сродни тому, как себя может чувствовать потерянный ребенок, наконец-то нашедший своего дорогого родителя. Будто грудь вот-вот разорвет от щемящего чувства потери. И в то же время сознание на грани взрыва от какого-то чуда. — Все в порядке, Ростик, — опять эта странная улыбка. — Вы просто переутомились. Я могу войти? Сказав это, девушка похлопала меня по плечу, отчего по телу забегал целый табун мурашек. — Вы знаете меня по имени? — А… Да, я поинтересовалась у «Светлого пути» о том, кто будет моими будущими соседями. И давай на «ты». А то чувствую себя бабкой старой. — Ты…это…кто? — слегка по тупому сформулировал вопрос. — Я — обычный человек, — хитро подмигнула девушка. — Маша. — Приятно. Заходите…ди, — сконфужено отступил внутрь дома, пропуская новую квартирантку. — Ребята, это Маша. И она наша новая соседка, — силы словно покинули меня, будто я только что вскопал огромный огород. — Ты в порядке? — обеспокоенно зашептал Петька. — А хрен его знает. — Ну вы, блин, молодцы, — укоризненно обвела нас взглядом новенькая. — Кто же кормит молоком ребенка вампира? Людвиг, ну вы-то хоть должны иметь представление о своей расе. — Да хз, она ж еще малек. Может ей корм нужен или конфеты… — Младенцу — конфеты, — закатил глаза Альберт, начавший выписывать круги у ног гостьи. — У тебя есть мясо? — с деловым видом подхватив малую на вытянутые руки, Мария пошагала к столу, на который тут же ее водрузила. Постояльцы столпились в сторонке, боясь вызвать новый приступ вокализации у малой, и лишь зашуганно поглядывали. — Ну… Было немножечко, — как-то неуверенно проблеял Людвиг, явно не готовый делиться. — Не жадничай! Для благого дела нужно, — шмякнул вампира по спине Василий, от чего клыкастый смог лишь вякнуть, обреченно пошаркав за драгоценным мясом. — И как тебя зовут? — прищурившись пробормотала Маша, машинально подхватывая на руки, мельтешащего рядом Альберта. — Кусачка, — сердито фыркнула кикимора. — Ну она же не собака, хоть и кусливая, — смешно исковеркав слово пробормотал Руслик. — Орландо. Ибо орет много, — продолжила потешаться Леська. — Марго, — тихо проронила Мария. Словно услышав заветное слово, малышка вдруг замерла, смешно зашевелив ушками и расплылась в довольной улыбке. — Да, ты Маргоша, — нежно погладила по волосам ребенка гостья, но тут же отдернула руку от клацнувших в миллиметре от ладони зубов. — А мне больше Кусачка зашло, — демонстративно закатив глаза, чинно уплыла в свою комнату кикимора. — Вот, мяско, — вампир наконец-то выудил из какой-то кастрюли свинную голову, задорно лыбящуюся мертвой улыбкой. — Фу, мерзость, — передернуло Петьку, до этого деликатно молчавшего. — Попрошу не осуждать меня за мои предпочтения, — картинно прилип к своему молчаливому дракону вампир. Маша, выпустив из рук кота, брезгливо взяла голову и уложила напротив малышки, пробормотав что-то вроде: «На хера я это придумала, блять?..» Не долго думая, Марго вцепилась своими мелкими ручонками в свинную морду и с хрустом вгрызлась в ухо, разбрызгивая мелкие ошметки вокруг. — Буэ, — раздалось сразу с нескольких сторон. Если честно, то предательский холодок у меня тоже забунтовал в желудке. Еще и этот мерзкий хруст раздавался, казалось, прямо в голове. Спасибо хоть Петька додумался отвернуть меня от этого зрелища. — Где у вас тут водичка? — пытаясь справиться со рвотными позывами, пробулькала позеленевшая Маша. — На столе, в графине, — грустно указал в сторону трапезы вампиреныша Руслик, который тоже сменил окрас на болотистый. — Не так уж и хотелось, — пробормотала новенькая соседка, подхватывая свой чемодан и бредя в сторону комнат. — Мне можно в угловой расположиться? — Да, — машинально ответил ей, не замечая, что вцепился пальцами в шерсть стоящего рядом оборотня. — Вещи брошу и вернусь помочь уложить спать Марго. Попросите пока домовых убрать это хрючево после нее, ибо я могу, кажется, выблевать яичники. — Окей. Спасибо, что придумали, как успокоить малую, — искренне поблагодарил черт. — Не за что, и давай на ты, — скрылась гостья за поворотом. — Нам обязательно тут присутствовать? — несмело поинтересовался водяной. — Фу, давайте выйдем отсюда. Как закончит хрустеть, домовые нас позовут. Малая пока что занята, никуда не влезет. Ибо я не могу за этой мерзостью больше наблюдать, — деловито заявил Петька. — Как же ей вкусненько, — мечтательно пробормотал Люся, смачно облизываясь. — Фу, блять! — меня проняло до самых костей, и я поспешил вывалиться на улицу, даже не переобув домашние тапочки. — Жееесть, — подытожил Петр, вышедший следом за мной, тут же вручив мне забытую в доме куртку. — Уже думал, что со всем смирился в этом стоебучем проходном дворе. Но тут оп, и новая трешатинка, — нервно хохотнул я, пытаясь нашарить в куртке пачку сигарет столетней давности. — И никакого нам гамака не видать. Да, блин, где же они?! — Ты что ищешь? — в полумраке вечернего городка глаза черта будто светились холодными искорками. — Сигу, чтоб ей не хворать. Бросил несколько лет назад, но с таким балаганом точно закурю. — Эй, тебе не нужны сигареты, — глухо проворчал Петька, высунув руки из карманов и расставив их в пригласительном жесте. — Иди сюда. — Да прекращай чудить. Я ж не барышня тебе, — ухмыльнулся черту. — Всем иногда нужно тепло, — проронил Петр, заключив меня в деликатные, но, неожиданно приятные объятия. А он значительно выше, оказывается. Бородой уперся мне куда-то в затылок. Вроде бы и худющий, но на груди у него я почти весь поместился. Еще и вон как граблями обхватил, словно запеленал. Настолько лениво в таком положении после предыдущих нервотрепок, что даже не сопротивляюсь, прекратив шарить в своих карманах. Чем-то черт пахнет странно. Приятно, в отличии от своего нечистого собрата. То ли хвоей, то ли можжевельником, едва различимо. Даже не понял, когда начал его «читать». Почувствовал тихое тепло, покой, уют, умиротворение, казалось, растворился в патоке чужого пучка эмоций. Внезапно что-то заволновалось в груди. Что-то очень знакомое, но в то же время неуловимое. Это отрезвило меня. Я снова без спроса начал копаться в человеке, в его сокровенном. Осознав это, поспешил отпрянуть, но Петя настойчиво удержал меня: — Расслабься, я знаю, что ты все читаешь. Мне нечего от тебя скрывать. Отдыхай, заряжайся. Это было настолько странным поступком для меня. Еще никогда, даже самые близкие, так безоговорочно не доверяли мне самые свои сокровенные задворки души. Этот парень, словно открыл мне все двери и дверцы, замки и засовы в своем собственном доме и приглашает гулять, где я захочу. Немного оторопев, оттолкнул от себя Петра, попытавшись сгладить свою резкость: — Я еще постою немного, а ты сходи проверь, убрались ли домовые, — сумбурно проблеял, тут же спохватившись. — Спасибо за поддержку тебе большое. — Не за что, обращайся, — лениво потянувшись, черт скрылся в доме. Странное чувство. Испугался ответственности за его доверие, что ли? Это что-то новенькое. Обычно я привык расчетливо располагать возможностью кого-то постоянно считывать. И подпитка, и чувство безопасности, что от тебя ничего не скрывают, ничем не угрожают. А тут только добрался до душевного, сразу дал заднюю. Старею небось… На крыльцо из дому доносились приглушенные голоса постояльцев. Как ни странно, они не раздражали, а наоборот вызывали какое-то щемящее чувство. Словно я наконец-то обрел свой Дом. Будто они все и были — мой Дом. И противная визгливая Леська, красотка непричесанная. И манерный Альберт, вечно гадящий где ни попадя. И эти парочки ненаглядные: наконец-то притихший оборотень со своим голозадым водяным, да единственный в своем роде дракон, обретший в этом доме своего меланхоличного возлюбленного, Люсю. И кучка домовых, о чем-то сейчас пищащих на кухне. И даже вновь прибывшие вампиреныш Марго и соседка Маша, сейчас что-то командующая домовым. И наивный, открытый, но с обостренным чувством справедливости, Петр, странным образом притирающийся ко мне все ближе. Своей искренностью обескураживающий и таранящий напролом все мои защитные сооружения. На кухне затихли голоса и постояльцы заговорили шепотом, шаркая ногами. Видимо мелкую наконец-то убаюкали. Вдохнув полной грудью пахнущий сожжеными листьями и надеждами воздух, переступил порог своего дома, ощутив внутри какую-то необычную легкость. — Все в порядке? — несмело обозвался ко мне Петр, сидящий один в полумраке кухни. — Да, все в порядке, — впервые уверенно ответил я.