₥Ɏ ⱠØVɆ — ₥Ɏ ₱₳ł₦

В машине Намджуна пахло бензином, поэтому все окна были открыты. Юнги обдувало свежим воздухом, развевавшим его темные волосы, и он на мгновение почувствовал себя вновь живым. Машина на большой скорости несла его мимо снующих деревьев, людей, светофоров, и он чувствовал, как голова становится пустой от нежеланных мыслей. Единственное, о чем он думал, так это о том, что он не желает останавливаться. Он хочет и дальше ехать в тишине, смотреть в окно, где один вид сменяет другой, и думать лишь о том, что вечерний закат прекрасен. Что вечерний воздух до невозможности приятно прохладен, а виднеющиеся огни Сеула смотрятся со всем этим невероятно гармонично. Но, к сожалению, все когда-то заканчивается. Любимая тишина, которую нарушал лишь залетавший в машину ветер, ранний вечер, где солнце только-только начало скатываться к горизонту, и долгожданное спокойствие, которого не было с тобой долгое время. — Слушай, а ты где в Сеуле остановишься? — спокойствие Юнги было нарушено Намджуном. Такое желанное и давно забытое, из-за чего тот не сразу откликнулся. Мин все так же сидел, неподвижно уставившись в окно, словно он тут один. Словно нет никакого Ким Намджуна, его старого друга, который везет его в другой город и который всю дорогу пытался с ним хоть как-то поговорить. А есть лишь он. Лишь его мысли, лишь его чувства и лишь его неспокойная душа, волнение которой Нам постоянно чувствовал на себе. — Мин, — Намджун позвал друга чуть громче, наблюдая за тем, как тот вертит в своих холодных, как первый снег, руках сигарету, которую так и не закурил. — Чувак, все окей? — Нам уже протянул руку к Юнги, чтобы слегка его коснуться, но вовремя вспомнил, что это плохая идея, — Мину не понравится, пусть он и сразу отзовется. — М? — Юнги словно вернулся на Землю и посмотрел на Джуна припухшими от недосыпа глазами. — Что говоришь? — вернулся на Землю, но все еще неуверенно на ней стоит, из-за чего неловко морщится. Он не должен быть таким неблагодарным по отношению к этому человеку. — Где ты жить будешь? Куда везти? — повторяет Нам почти по слогам. — Хватит думать о другом. Тебя ждет классная работа, а не бывший парень. Думаю, он давно уже о тебе забыл, — Джун не знает, хорошие ли это слова для Юнги или нет, радуется ли он тому, что тот забыл, или, наоборот, расстраивается, но Ким не привык осторожничать в словах. К слову, Юнги сам не понял, расстроило его это или, наоборот, успокоило, но его задело другое. Все думают, что он боится возвращаться из-за Хосока, думают, что он не может о нем говорить и стоит Юнги хоть на секунду быть расстроенным или задумать о своем, так все думают, что он утопает в мыслях о Чоне. Он устал от этого. Устал, что с его отъездом все крутится лишь вокруг Хосока и их расставания. Что все потеряли в Юнги личность, из-за чего он сам забыл, кто он есть. Кто он на самом деле без бывшего парня. Они еще пару минут проехали в тишине, пока Мин думал о том, где ему остановиться, а Намджун покорно вел машину, высунув руку с тлеющей сигаретой в окно. Он тоже начал курить. Пару раз, когда они засиживались с Юнги допоздна, выпивая и болтая о жизни, тот предлагал ему закурить за компанию, а Нам соглашался. Вот и привык. Если так подумать, люди перенимают от Юнги только плохие привычки. — Давно в моей жизни просто перемен не было, — оправдывается Юн и отворачивается от друга. Он не хочет поднимать тему того, что пора перестать искать проблему только в Хосоке и пора перестать думать, что Юнги от него все еще зависит. Все равно не поймет. Или не поверит. — Поехали к Тэ, сделаем сюрприз. «Сделаем сюрприз» означает повезёт или не повезёт встретить там нежеланную персону. Ехать Юнги больше не куда было. Его старая квартира осталась Хосоку, и Мин никак не мог угадать, живёт он там сейчас или нет, поэтому рисковать не стоило. Снять отель дорого, тем более, что ему обещали дать квартиру от новой компании, поэтому он решил на пару дней остаться у старого друга, пока не будет все разрешено с бумагами и жильём. Он знает, что Хосок часто к ним захаживает и что они могут пересечься, и как бы ему этого не хотелось, избежать этого вряд ли получится. Пора повзрослеть и перестать бегать от реальности. Им обоим пора перестать. — Ты не говорил, что возвращаешься? — Намджуна эту удивило. Он не знаком лично с Тэхеном, но от Юнги прекрасно осведомлен, что они с самого детства растут вместе и что много значат друг для друга, и тот факт, что Юнги первым делом не рассказал все Тэ, заставил немного удивиться. Либо у него просто устаревшее понятие о дружбе, либо эти двое просто исключение. — Нет. Но я знаю, что с пятницы по воскресенье он выходной и должен быть дома, — Мин ненадолго поджимает губы, а потом все же закуривает сигарету, так долго находившуюся в его руках. Она дешевая и с ментолом. Ее дым неприятно обжигает горло, но он все равно глубоко затягивается и выпускает красивые кольца дыма. Юнги думал о том, что все же стоило рассказать Тэхену о его приезде. Всем от этого было бы спокойнее, но эта мысль слишком поздно пришла в его голову, поэтому он решил довериться случаю, и будь что будет. Посмотрев в окно он увидел знакомые улицы старого города. Приехали. Сеул даже ощущается по-другому. Стоило только в него въехать, как Юнги захотелось жить. Захотелось просто прогуляться без какой-либо цели, а не сидеть дома. В Тэгу ему порой не хотелось выходить даже за едой, потому что морально и физически чувствовал себя отвратительно. Словно из него каждый день вытягивали силы и не давали возможность дышать. Когда он ездил навестить маму Тэхена, то встретил старого друга. Он был первым, с кем Юнги ощутил алкоголь на языке, с кем впервые он обчистил карманы людей в гардеробе, и с кем он впервые попробовал наркотики. Они заболтались, и пусть Юнги чувствовал отвращение и к нему, и к себе, он все равно согласился пройтись с ним до их подъезда. Это была полузаброшенная общага, которая, как оказалось, больше не отапливалась. Кроме этой компании там жил один пенсионер и пару семей-алкоголиков. Тут они никогда никому не мешали, потому что каждый первый был такой же, как они сами. Юнги увидел старых друзей: худощавых, страшных и с затуманенными глазами. Они, наверное, и забыли, что такое быть трезвыми. Они предлагали ему вернуться. Говорили, что лечение — это ерунда, все все равно к этому возвращаются. Пытались заставить наступить на одни и те же грабли дважды. Юнги это разозлило. Внутри все бушевало и кипело, но он не ушел с пустыми руками. Пакетик с двумя граммами лежал в кармане несколько дней, пока он ими не воспользовался. Тогда ему было совсем плохо. Начало лета, постоянные расспросы Тэхена о Хосоке, о их будущем… Все это навалилось. Тогда он еще не забыл его. Тогда ненависть и любовь воевали друг с другом в груди, и он из последних сил себя сдерживал, чтобы не позвонить на номер, который знал наизусть. Как бы он ни хотел его забыть, память отказывалась. Он набирал его номер на телефоне, а потом швырял в стену. Потому что нельзя. И он ненавидит себя за это. Ненавидит ту компанию, ненавидит то, что он такой слабый и ненавидит то, что он смог полюбить. Юнги вспоминает все это и надеется забыть. В Сеуле он чувствует себя другим человеком, далеким от этого всего. Они заворачивают на высокой машине Намджуна в знакомый двор, и на Юнги сразу накатывает новая волна воспоминаний. Район тут совсем захудалый, давно забытый и никому не нужный. По ночам лучше тут не разгуливать, да и вообще желательно бы съехать отсюда, но младших, вроде, все устраивает. Они хорошо обжили квартиру, да и один Чонгук выглядит как одна большая гора мышц и силы, поэтому, не пропадут. Юнги так часто ходил сюда к Хосоку, особенно через круглосуточный магазин напротив дома, в котором каждый раз покупал каждому по бутылке пива и его любимую шоколадку. В итоге Хосок пил чай со сладостью, а Мин две бутылки алкогольного напитка, и никто не жаловался. Но он так же часто (ну или почти) уходил. Все через тот же мрачный район, который нагнетает и ужасает в темноте еще больше. В котором всего один фонарь на весь двор, поэтому он шел с телефоном в руках, откуда доносился переживающий голос родного человека. Хосок не мог не позвонить. Он наблюдал из окна до победного, пока его тень не зайдет за дом, и висел на телефоне до того момента, пока не услышит звук захлопывающейся входной двери. Потом туда въехали младшие, и Юнги с Хосоком стали ходить на эту квартиру вместе, прямо как настоящая пара, чьей любовью все восхищались. Но все пошло не так, и теперь, спустя два года, он едет сюда уже с Намджуном из самого Тэгу. Ким паркуется на свободном месте и глушит двигатель. Подниматься с Юнги он не собирался, поэтому, скромно попрощавшись с другом, он помог вытащить ему чемодан и, дождавшись, пока Мин зайдёт в подъезд, уехал. Иногда Юнги кажется, что Намджун ему как нянька или телохранитель. Как только Мину что-то понадобится — Ким тут как тут. Он из Сеула смотался в Тэгу, забрал Юнги и вновь вернулся в Сеул, хотя у самого есть работа, которая не ждёт. Проводил его взглядом, дождался, пока тот зайдет, и только потом сдвинулся с места. Юнги уверен, если он сейчас позвонит, Намджун моментально ответит и вернется, если такова будет воля Мина. Он сделает все, о чем тот попросит, а вот Юнги, кроме скромного «спасибо», даже дать ему нечего. Так заслуживает ли он тогда такого друга? Вопрос остается без ответа. Мин выдохнул и поднялся по лестнице на второй этаж и трижды постучал в квартиру номер восемь, надеясь, что не перепутал и Ким действительно сегодня дома. — О боже, — это все, что может сказать Тэхен, стоя на пороге с широко открытыми глазами. Он застан врасплох, потому что ждал ушедшего Чонгука, а, открыв дверь, увидел Мина. Человека, которого он самым последним ожидал увидеть на этом пороге. Он же совсем не хотел возвращаться. По его словам, у него там была хорошая квартира, работа, и все было лучше прежнего. Возвращение в Сеул он напрочь отрицал, да и просил самого Тэхена понемногу от него отвыкать, ведь он больше не вернется. А теперь он стоит на пороге его дома с чемоданом и едва заметной улыбкой на исхудавшем лице. — Можно просто Юнги, — отзывается Мин и легонько улыбается другу. — Ты отстриг свои волосы? — он удивленно изгибает бровь и смотрит внимательнее, словно не узнает, либо думает, что ошибся. — Я не видел тебя такого лет десять, — Юн кротко ухмыляется и переступает через порог, захлопнув за собой дверь. Тэхен стал выглядеть младше со стрижкой, с которой ходит каждый второй в Корее, словно ему вновь пятнадцать, и он мечтает бросить школу и играть в футбол. Когда-то он был в нем хорош. — Ты приехал, — как-то отчаянно звучит Тэхен и прижимается к Юнги, крепко обхватив руками его тело. Он не знал, что у Мина опять начались проблемы с касаниями кожа к коже. В последний раз, когда они виделись, все было хорошо, и он даже подумать не мог, что его ремиссии мог прийти конец. — Мне тебя не хватало, — какими бы порой холодными отношения их не были, и сколько бы у них не было недопониманий, человек, с которым ты рос, кто был для тебя словно отец и брат, не может быть пустым местом. Ему не хватало опоры и совета Юнги, не хватало того, кто без стеснения мог указать на его ошибки, косяки и помочь с этим справиться. Без Юнги жизнь Тэхена совсем другая. Без Юнги Тэхен не Тэхен. — Ну давай без этих нежностей, — стонет Мин и хочет, чтобы Ким поскорее отлип. Ему неприятно вновь чувствовать чьи-то прикосновения. От них у него мурашки отвращения пробегают, а сердце в бешенном ритме начинает биться о грудную клетку. Он будто задыхается. Только в голове. А там гораздо страшнее захлебнуться. — Прости, — он отходит от него на шаг назад и смотрит влюбленно-зачарованными глазками. Тэхен совсем не изменился, не считая прически. Все так же выглядит по-детски наивно и легкомысленно, что совсем не нравится Юнги. Его можно обвести вокруг пальца на раз два. — Ты давно приехал? — Только что, — он сбрасывает рюкзак у порога и ставит его на чемодан. — Где Гук? — Он вышел до магазина, сейчас вернется. Они проходят на кухню. Маленькую, неотремонтированную, но самую уютную на свете. На стенах до сих пор были обои, которые Юнги с Хосоком клеили сами. В каких-то местах получилось неаккуратно, что они благополучно прикрывали рамками или всякими безделушками, которые Хосок тащил в дом. Теперь этих вещей нет, и видно все неровности, оставленные неумелыми руками бывшей пары. Холодильник тоже был старый, со вмятиной на нижней двери. Чон рассказывал, что, когда он сюда переезжал, то холодильника не было и пришлось покупать самому. Пока они с Давон пытались затащить его в квартиру, то уронили на перила на лестничной площадке. Вот вмятина и осталась. Некрасивая и совсем ненужная, но у них никогда не было денег, чтобы это исправить. Тэхен смотрел на Юнги, как на что-то совершенно новое в его жизни. Он так от него отвык. Отвык видеть в своей квартире, отвык слышать его голос и отвык вновь переживать за него. Ведь он изменился. Выглядел точно так же, как когда-то в Тэгу, когда его клали на лечение. Он худой, со впалыми щеками и синяками под глазами, рукава натянуты до самых кончиков пальцев, но Ким заметил пару царапин на них. Его черные волосы отросли и свисали на глаза, а в кармане виднелась пачка сигарет. Он вновь был неулыбчивым, поникшим и таким, словно вот-вот упадет. Словно силы покидают его тело. — Ты из ресторана это спер? — Юнги указывает на традиционный корейский стол, который обычно стоит в забегаловках с корейской кухней. Они часто обедали в самых дешевых местах, особенно когда только перебрались из Тэгу, поэтому для Мина это невероятная ностальгия по тем временам. Просто даже Азия стала перенимать культуру запада и низкий стол выглядит как какая-то диковина в их дни. — Очень смешно, — Тэхен замечает, что что-то в Юнги остается неизменным, и это слегка успокаивает. Ему хочется спросить про наркотики, про то, как он себя чувствует и как он относится сейчас к Хосоку. Но Мин не будет отвечать. Он просто промолчит, либо уйдет, либо начнет злиться, а он только приехал, и Тэхен так не хочет его терять. Но выглядит он правда нездорово. Его цвет кожи как будто бы серый, глаза блеклые, а губы искусаны до кровавых ран. Он смотрит на все словно из-под прикрытых век, словно у него нет сил даже поднять их. Юнги выглядит обессиленным. Впалые щеки, тонкая шея, подрагивающие руки и свисающие вещи. Спасать Мина умеет только Хосок, но вот только рядом его больше не будет. Тогда кто спасет его в этот раз? И спасет ли? — Я и не шутил. Где достал эту фигню? — Купил. — Да уж, — разговор выходит сухим, так как Юнги не знает, что говорить. Не знает, как не выглядеть в глазах Тэхена человеком, который вместо решения проблем, позорно сбегает от них, поджав хвост, потому что последний их разговор закончился ссорой, как раз с использованием этой фразы. Юнги отрицает это и никак не хочет сознаваться в том, что просто убежал, потому что привык так делать. — Ой, не успел зайти, уже возмущаешься, — Тэхен нажимает на кнопку чайника и встает рядом с Юнги, который уселся на столешницу. — Вы вынесли отсюда много вещей, — подмечает Юнги. Хосок обожал захламленность всякими предметами декора, лампочками и рамками с фото. Постоянно что-то тащил в дом, а когда переехал к Юнги, то большую часть оставил в старой квартире. Чонгук с Тэхеном ничего не убирали и все стояло на своих местах, сколько бы он к ним не заходил, но сейчас почему-то ничего нет. Без них эта квартира перестала быть такой уютной и теплой. Она опустела и остыла. — Да, — Тэхен осматривает кухню и гостиную, будто в первый раз. — Как-то надоел этот хлам. Юнги немного обиженно ухмыляется тому, что Ким назвал все эти вещи «хламом», и ненадолго задумался, решив потом перевести тему. Их разговор развернулся непринужденным. Они болтали о всякой фигне, не копая глубоко, не затрагивая личные темы и не разбираясь в каких-то пережитых недопониманиях. Просто поверхностно обсудили то, чем занимались эти несколько лет (конечно же тот факт, что Юнги употреблял наркотики, он упустил), чем планируют заниматься в будущем и перемыли косточки бедному Чонгуку, потому что больше говорить было не о ком (вообще было, но никто не решился поднять эту тему). — Это чей чемодан? — раздается голос Гука из коридора и шум пакетов. Он быстрой походкой заходит в кухню и от удивления на мгновение замирает, не сразу заметив Юнги из-за Тэхена. Чонгук ни капли не изменился. Все такой же красивый, но суровый. Он выглядит как ребенок, но одновременно с этим как поживший уже долгое время человек. Его взгляд всегда был уставшим, а брови напряженными. Его хотелось пожалеть и попросить расслабиться, но одновременно с этим к нему было страшно лезть в душу. Все же они с Юнги до сих пор похожи. — Привет, — как-то напряженно звучит Юнги и болтает ногами. Он подозревает, какие чувства сейчас к нему испытывает Чонгук, ведь он бросил его брата и смотался в другой город, а они из разряда тех братьев, что друг за друга горой и не важно, чья там вина. — Ну привет, — по Чонгуку нельзя было сказать однозначно, рад он или нет, но вид у него был не враждебный. Он подвинул Тэхена и поставил сумки с продуктами на столешницу. — Зачем приехал? — двусмысленный вопрос. — Мне работу тут предложили, — сухо отвечает Юнги и наблюдает за тем, как Гук раскладывает продукты по местам, раздавая приказы еще и Тэхену. — А так бы не вернулся? — А оно мне надо? — вопросом на вопрос отвечает Мин и отворачивается от младшего. Ему захотелось курить. — Ну, — он выдыхает, — ты нужен был тут некоторым людям. Теперь отчетливо видно, что Чонгук настроен негативно. Это видно по его вечно ползущим вниз бровям и иронии в голосе, которую он и не пытался скрыть. Откровенно говоря, Юнги было плевать на то, как настроен Гук и как он к нему относится. — Эти люди, наверное, и без меня хорошо справились, — он переводит взгляд на Тэхена, который выглядел слегка напуганным и смутившимся. Скорее всего, он не ожидал от Чонгука такой реакции, но вот Юнги ждал только такую. — Ну как тебе сказать… — Никак, — Чонгук явно хотел добавить что-то еще, но Мин его перебил. Он спрыгнул со столешницы и продолжил. — Мне не интересно, — и он вышел с кухни, свернувшись на их диване, поджав под себя ноги, словно брошенный котенок. Вечером все вместе ужинать они не сели. Чонгук с Тэхеном были на кухне, а Юнги сказал, что не голоден, поэтому остался сидеть в гостиной, что немного расстроило Кима. В это время Юнги постелил себе на диване, по хозяйски полазив по шкафам и найдя то, что ему надо. — Пойдём поговорим, — почти прорычал Чонгук, пытаясь быть тихим, но Юнги все равно услышал. — Давай доедим сначала, — спокойно ответил Тэхен, но Гук схватил его за руку и силой потащил в их комнату. — Ты что творишь?! — Юнги услышал громкий голос Тэхена за дверью. — Почему он живёт у нас? — спрашивает Чонгук, и Юнги сразу понимает, о чем, а точнее, о ком будет этот разговор. — Не думаю, что это надолго. Ему пока некуда идти, — Тэхен старался быть спокойным, хотя Юнги знал, что тот сразу вспыхивает злостью, стоит Чонгуку быть заведенным. — Почему ты зол на него? Если мне не изменяет память, то это твой брат изменил ему, — Ким начинает плеваться ядом. Юнги лежал и продолжал слушать, хотя вовсе не хотел. Ему было неприятно, но он вовсе не понимал из-за чего, потому что злость Чонгука вполне оправданная. Возможно от того, что Тэхен произнёс фразу, что Юнги изменили. Ему было от этого и смешно и больно одновременно, ему казалось, что он сходит с ума. Неужели Юнги был настолько плохим, что Хосок решил ему изменить, выбрать кого-то гораздо лучше? Он постоянно задавался этим вопросом и понимал, что да. Что он и правда не заслуживает любви, но и злиться на Чона он не переставал, ведь можно было хоть самую малость уберечь Юнги и не дать узнать ему об этом, а просто сказать, что пора расстаться. Возможно, тогда Мин бы не был настолько разбитым и жалким. — Я не знаю, почему я на него зол, не знаю! — Чонгук, кажется, и не пытался быть тихим и скрыть их разговор. — Но я не собираюсь что-то менять. Это он оставил Хосока на произвол судьбы и даже не дал шанса им поговорить. Или ты забыл, с каких низов мы поднимали Хосока? Как Чимин надрывался, бегал вокруг него? — имя старого друга ударило Юнги по ушам и по сердцу. Так значит… Хосок сейчас с Чимином? — Или как мы с тобой не ходили на работу по очереди, потому его нельзя было оставить одного? Сколько работ ты сменил, Тэхен? А все потому, что Юнги смотался, — он выплюнул последнюю фразу так, что Мину показалось, будто его ударили по лицу. Он не думал, что Хосоку было тоже тяжело, поэтому и сейчас отказывался в это верить. Человек, который умышленно выбрал другого и выставил это напоказ, не имеет права убиваться по нему, ведь он сам сделал свой выбор. И Юнги пытался себя в этом убедить. Пытался ненавидеть Хосока и дальше, и у него получалось, но сердце за него почему-то болело. Болело настолько, что глаза стали влажными от одной мысли, что ему было больно из-за Юнги. — Ты думаешь только о брате, но ты хоть раз подумал, каково Юнги? Не думал, что это задело его настолько, что он не нашёл решения лучше, чем уйти?! Скрыться с лица земли, и чтобы о нем никто не знал? — Тэхен сейчас защищает его, хотя сам всегда ругал Мина за этот необдуманный поступок. А ведь он и правда был необдуманным. Юнги просто вспылил, был на эмоциях и хотел убежать. Мечтал больше никогда не иметь ничего общего с этим человеком. Дальше слушать младших у него не было сил. Он заткнул уши наушниками и попытался заснуть, но так и пролежал всю ночь, прокручивая их разговор в голове.

***

Юнги с утра встал раньше всех и, скурив на кухне одну или две сигареты, приготовил завтрак на двоих. Затем сходил в душ и вновь уселся в гостиной на диване, уставившись в одну точку. Ему ничего не хотелось. Он был ужасно измотан, но не мог спать и единственное, чего он сейчас хотел, — это остаться одному. Чтобы его никто не трогал и ни о чем не спрашивал. Но разве такое возможно, когда он находится в одной квартире с Чонгуком и Тэхеном? — Во сколько ты встал? — раздается хриплый голос Тэхена из-за спины, но Юнги не отвечает. Он слышит, как за ним вышел Чонгук и они оба пошли на кухню, что-то тихо обсуждая. Ну или кого-то. — Зачем ты приготовил завтрак? — недовольно звучит голос Чонгука, стоявшего над приготовленной едой. — Чтобы ты ее себе в зад засунул, — с усмешкой отзывается Юнги и, захлопнув тяжелую входную дверь, вышел из квартиры. Он ушел слишком рано на собеседование, которое должно было пройти сегодня в двенадцать часов утра, поэтому он решил прогуляться. Этот район ему был очень знаком, а район, в котором находился главный корпус компании, он раньше обходил раз по десять на неделе, поэтому, спустя столько времени это будет самым приятным на свете, учитывая то, как Юнги любит одиночество. На собеседовании ничего нового не сказали. Позадавали пару вопросов, прочитали рекомендательное письмо и сказали, что с сентября он может приступать к работе, а пока он может приходить и просто привыкать к атмосфере и рабочему процессу, чтобы, когда уйдет один их сотрудник, сразу занять его место и легко влиться в работу. Юнги на это покорно кивал и угукал, мечтая лишь побыстрее выйти оттуда, потому что приемная комиссия была ну очень нудной, а приходить сюда раньше сентября он не был намерен.

***

У Тэхена в голове все перемешалось. Внезапный приезд Юнги, обозленность Чонгука и все ещё находящийся не в курсе всего происходящего Хосок. Всё это свалилось на голову так резко и неожиданно, от чего возникло чувство, будто Тэхена ударили под коленками и он рухнул на пол. Он устал разгребать последствия гуляний Хосока и уезда Юнги, что единственная его мечта на данный момент, — это быть с ними незнакомым. От Чонгука нет никакой поддержки. Он просто хочет избавится от Юнги, хотя сам был зол на Хосока. Сам мечтал ему втащить по самое не хочу, а сейчас просто играет обиженку. Из-за этого они стали часто ссориться. Чужие отношения не должны стать причиной их расставания, но все упрямо ведет к этому. — …понимаешь? — спрашивает друг и выжидает паузу. — Тэхен, ты вообще слушаешь? — Чимин серьёзным взглядом утыкается в Кима. Он с таким энтузиазмом рассказывал ему о втором курсе и о его новой постановке, но в ответ получил лишь отрешенный взгляд в сторону и неловкое молчание. — Что? — глупо отвечает Тэхен и мысленно даёт себе пощёчину. — Честно, нет. — Я так и понял. — Ну прости. Просто Юнги приехал, — на этих словах Чимин чуть воздухом не подавился. Он в курсе всей ситуации и не может не быть рассерженным на Мина, но и показывать он это не может. В отличие от Чонгука, он понимает, что тут вина обоих. Что у Юнги действительно были причины так поступить, и быть обозленным только на него никто не имеет право. Жалко, что не все это понимают. — А Хо ты сказал? — сложив руки перед собой, спросил Чимин. На самом деле, ему стало страшно от понимания, что Юнги вернулся. Зная, насколько Чон его любил, не исключено, что тогда Пак навсегда покинет его жизнь. А ведь Хосок стал для него нечто большим, чем просто «другом». — С каких пор ты называешь его «Хо»? — удивлённо спрашивает Тэхен друга. Его называл так только Юнги и лишь изредка мог и Чонгук, но, официально, это было обращение Мина. И как ему помнится, Чимин об этом прекрасно знал. — И нет, не сказал. — Просто мне так больше нравится, — пожимает тот плечами и слегка отодвигается. — И надо сказать ему. Ну да, нравится ему, — проносится в голове Тэхена. — Ясное дело, но давай поговорим о ком-нибудь другом. — А чего так? — Хочу, чтобы хоть иногда моя жизнь не крутилась вокруг этих двоих.

***

Хосок сегодня закончил работать на час позже, потому что они на протяжении долгого времени спорили с Чимином на счет новой постановки. Пак любит модерн, контемп и прочую лабуду, а Хосоку по душе хип-хоп. Им нужно поставить еще одну постановку до конца недели и дать ее выучить третьему курсу, а они так и не смогли определиться, что лучше будет для студентов. Все это испортило ему настроение, и он, словно грозовая туча, вымотанный донельзя, пошел на квартиру к младшим. Гук оставил ему ключи, потому что Хосок забыл у них свои танцевальные кроссовки и спортивки. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось обходить весь город ради этих шмоток и переться обратно, но куда деваться. — О, привет, ты дома, — скрывая свою раздражительность, улыбается Хосок и сбрасывает кеды. Тэхен вроде говорил, что выйдет сегодня на работу вместо кого-то, но, видать, планы изменились. — Ага, — Тэхен немного напряженно выдыхает и проходит вместе с Чоном в их комнату. Хосок выглядел уставшим и выдавливающим из себя улыбку. Наверное, он устал на работе, и Тэхен не решился рассказать ему обо всем. — Откуда у тебя ключи? — Гук дал, я тут свою сумку спортивную забыл с вещами. — Понял. Что-нибудь будешь? — крикнул Ким уже с кухни. Он ушел, пока тот ковырялся в их комнате и пытался понять, куда Чонгук закинул его вещи. — Нет, спасибо. Хосок вышел из их спальни и замер, словно наступил на незастывший бетон. Он смотрел в одну точку с долей отчаяния и непонимания, и Тэхен пытался с ним поговорить, спросить, что случилось, но тот не реагировал. Хосок будто на время покинул их мир и сам не мог понять, где оказался. Словно заблудился в своем подсознании. — Это толстовка Юнги? — вышло слишком резко и отрешенно. Тэхен немного поежился от такого Хосока и от его тона, да и от того, что он за столько лет впервые произнес его имя. Хосоку самому непривычно. Он словно почувствовал его вкус на губах, ощутил, каково это, произносить его имя, и, кажется, начал скучать по нему вновь. — Да, — Тэхен не видел смысла что-то скрывать. Чон и без того знал, что это толстовка Мина. Это был больше риторический вопрос. Да, знал. Потому что это была когда-то его толстовка, которая плавно перетекла Мину в руки. Он часто ее носил, поэтому Чон просто сказал, чтобы тот забрал ее себе. Поэтому он никак не мог сомневаться в том, чья это вещь и с кем она приехала. И он точно знал, что, когда Юнги уезжал, он забрал её с собой. Точно знал, что её нет в шкафу, потому что перерыл его вдоль и поперёк. Её там не было. А сейчас она лежит тут. На диване, с краю, будто кто-то её быстро скинул и ушёл. Так скорее всего и было. — Он тут? — а вот сердце теперь и застучало. Только Хосок не знает, от страха или от радости, что он тут. Что его человек где-то рядом. Вот только, Хосок, он тебя к себе не подпустит. Даже не надейся на это. Не надейся, что все будет как раньше. — Ну… — Тэхен замялся, не зная, что говорить. — Как сказать… — небольшая паника в голове и речи. Он никак не хотел оказаться в такой ситуации. — Тэхен, так и говори, — у Хосока глаза огнем полыхают. Он так быстро из улыбчивого, но слегка замученного, превратился в самого озлобленного человека на планете. Чон смотрел выжидающе, с некой угрозой в лице, словно от этого зависела дальнейшая безопасность Тэхена. — Он был тут? — Да. — Как давно? — Чон не собирался останавливаться. В нем словно демон проснулся, и он желал больше информации. Он хотел знать все и одновременно ничего, потому что начинал злиться еще больше, и это заставляло сердце расшибаться вдребезги о грудную клетку. В ушах немного звенело, и он чувствовал, как они начинали гореть. — Не больше суток, — скрестив руки на груди, ответил Тэхен и на пару секунд прикрыл веки. — Ты все это время знал, где он?! — по Киму было видно, что он знал. Что все это время прекрасно был осведомлен о том, где Юнги. Хосоку не верится, что все это время его водили за нос. — Да, — пусть и ожидаемо, но все равно неприятно, от чего кулаки чешутся. Хочется разбить эту красивую мордашку, молчавшую в тряпочку больше двух лет. — Ты знал и не сказал мне?! — стоит ли говорить, что Чону крышу сносит. Он сам, наверное, не до конца понимает из-за чего конкретно: из-за того, что Юнги вернулся, после того, как просто слинял, из-за того, что все вокруг были в курсе, где Мин, и не сказали ему, хотя знали, как Хосоку тяжело, или из-за того, что они не дали ему и шанса попытаться связаться с ним. — Я обещал ему! — выдавил из себя Тэхен. Получилось резко, но скованно. Хосок ведь сам должен понимать, насколько для Юнги важны обещания, насколько сильно слова в его жизни играют значимую роль, ведь он был самым близким и родным его человеком. Ведь это он научил его вновь улыбаться и точно так же разрушил эту улыбку в пух и прах. — Блять, Тэхен! — у Хосока слов нет. Он так давно мог все исправить. Так давно мог с ним поговорить, если бы только знал, где он, если бы только мог до него добраться. И пусть Юнги не подпускал бы его к себе, отталкивал, Хосок все равно бы пытался, боролся бы до самого конца. Ведь он любит его, и Юнги тоже. Он сам сказал — Хосок помнит. — Вы че так разорались, вас в подъезде слышно, — в квартиру зашел недоумевающий Чонгук. — Хотя, я догадываюсь, — выдал он, взглянув на разгоряченного Хосока. — Ты тоже знал, где он? — Чон указал на него пальцем, не дав Чонгуку возможности с ним даже поздороваться и снять обувь, а уголки его губ ползли все ниже. — Что-то от этого меняется? — Да, Чонгук, да. Меняется. У меня была возможность исправить все раньше. Была. А благодаря вам я ее упустил, — он обессиленно опускает плечи и кладет ладонь на свой лоб. — Я же тебе говорил, что он нахуй здесь никому не нужен, — рычит Чонгук на Тэхена, который сразу испуганно хмурит брови. — Я не выгоню друга. Это твой брат изменил ему, почему ты злишься только на Юнги? — эта фраза была произнесена слишком часто за последние двое суток. Тэхен не любит, когда Гук повышает на него голос. Не любит, когда он принимает только одну сторону и не любит, когда он злится, потому что его мозг отключается напрочь. — Я тоже недолюбливаю Хосока за то, как он поступил, но он все равно остается моим другом. — Я ему не изменял, — сердито выдает Хосок. — Хотя знаешь что, мне все равно, приехал он или нет. У меня есть парень. Мы счастливы вместе, и Юнги мне больше не нужен. Я пережил это расставание. Теперь дело за ним, — неожиданное заявление Хосока вводит всех в ступор. В комнате повисает напряженное молчание, и Чон просто выходит из квартиры, так и не забрав свою сумку. Стоило бы ему выйти на минуту раньше, и он застал бы Юнги, стоящего под их незакрытой дверью, так невовремя вернувшегося домой.