«Битва Титанов», или продолжаем устраивать бардак.

Если бы я знала, что этот день будет самым паршивым, я бы осталась лежать в своей тёплой кроватке и никуда не высовывалась. Мало того, что возникли проблемы с некой гигиеной, так и ещё на личном фронте произошел бунт. В общем, этот день прошёл очень «радужно», но зато есть плюс – готовить нормально научилась! В общем, что вообще произошло и от чего лучше плясать? Плясать начнём от печки. Раннее утро. Точнее сказать, уже нормальное утро, но для меня десять часов – это раннее. Дом ещё медленно просыпается, и проснувшиеся со скоростью улитки телёпают по коридору к ванной, чтобы занять очередь. Правильно в одном фанфике написали – лучше занимать ванну часов в пять-шесть утра, чтоб уж наверняка успеть и быть первым, а особенно, когда ты живёшь с около полусотней таких же зевак, как и ты. Почти все комнаты пустуют, в них ещё не была нога марионетки после всех ночных похождений по испытаниям. В единственной комнате, где отдалённо слышатся звуки ещё существующей в этом мире жизни – кухня. Стук ножика о дощечку, кипение чего-то водяного происхождения на плите и приятный аромат бульона – всё это доносится с кухни, заставляя проголодавшихся постояльцев запустить процесс слюнеиспускания и плавно плыть к этому Алтарю Со Всем Вкусным и Не очень. Собственно, кто же решил с утра пораньше проверить в себе навыки повара? Некий индивид в белом до колена платье, в балетках цвета экрю и с длинными, немного растрёпанными светлыми волосами стоял спиной к двери и нарезал какой-то овощ. Ну, как вы поняли, это был я – великий и неповторимый. И нет, я не решила травануть всех в доме, хотя вечером рассматривала такую позицию, но в связи со своим человеколюбием, в которое с первого взгляда не поверишь в его существование во мне, я пересмотрела свои приоритеты и откинула эту затею на дальний план. Будет это планом «Э». Блюдом, которым я решила порадовать всех – была солянка по маминому рецепту. Не знаю, будут ли её есть, но я жутко её обожаю, а местная пища мне немного поднадоела. Правда, мне неловко говорить это Дженни – не хочется расстраивать девушку, она ведь так старается... Ну, хотя бы попробуют русский кухня, а то я готовить могу только японскую пищу, а ещё пиццу могу замутить и супчик по бабушкиному рецепту – ещё одно русское блюдо. Продукты некоторые в холодильнике откопать мне удалось – что радует. Правда, приправу пришлось немного другую брать: ну не лететь же в Россию за покупкой нужной приправы, если здесь её нет? А недостающие продукты пришлось выпрашивать у Кукловода. Вначале до него было не докричаться. Потом эта вредина упорно отказывалась выполнять мою услугу. Но после долгих уговоров и одного ненавязчивого упоминания по поводу компромата на него, он сдался и согласился прикупить нужное взамен на цепочку жутких испытаний: я Перо, по его словам, и мне пора напомнить о смысле слов «свобода» и «бороться». Пришлось соглашаться. И вот наутро в кухне обнаружился пакет с нужным содержимым и ещё с какими-то левыми вещами. И вот, половину дела наколдовав, что свидетельствует рядом стоящая миска с нарезанными полуфабрикатами и зелёным овощем, моё увлечённое занятие прерывает открывающаяся дверь в комнату, а там и тихое напевание какой-то песенки от пришедшего. — Стой, стрелять буду! — обернулась я, а сам незнакомец остановился и с удивлением уставился на меня. — Кто? — спросила я, сощурив глаза. — Так это я, — ответил женский голосок. Я продолжала стоять и щуриться на него, показывая, что такого ответа мне мало. — Дженни я. — А, это ты, — вернула я себе привычное выражение лица и вернулась к готовке. — Ты что, меня не узнала? — со смешком поинтересовалась она, подойдя ближе. — Не разглядела. — В смысле? Зрение испортилось? — ужаснулась она. — Не, лучше, — улыбнулась я во все 28, обернувшись к кухарке, — оно у меня прежним осталось. Рыжая склонила голову, удивлённо хлопая глазками: — Тогда не поняла прикола. — Ну, — прекратила я нарезку, — оно у меня давно испорченное... — Тогда как ты видишь? — перебила она меня. — Линзы, — ответила. — А сегодня утром, как назло, закончился срок годности у последней пары. Я попросила Кукловода сделать заказ, но когда он услышал, какая у меня диоптрия..., — я притормозила, уставившись в потолок, будто бы там как минимум пришельцы летают, — Он внезапно замолк и больше не откликался. — Может, сходишь к Джиму? — посоветовала подруга. — Или попроси очки у него. Они же есть в гостиной и библиотеке. — Ха, толку от них никакого, я в этих очках такой же слепой котёнок, как и без них. — У тебя настолько низкое зрение? — А то. Хочу коррекцию сделать, но об этом, думаю, действительно стоит с доком обсудить. — Ужас, — прикрыла ладошкой рот, сочувственно смотря на меня. — Это ж ты сейчас, как Джек, будешь? У него же зрение тоже ещё не 100%-ное. Я лишь пожала плечами, возвращаясь к готовке. Девушка ещё немного помолчала, затем посмотрела на миску, где лежат нарезанные продукты, на кипящую на огне кастрюлю, и потом снова на меня: — Решила меня в кухне подменить? Что готовишь? Я знаю это блюдо? — Русский кухня! — сказала я на родном языке, да и ещё с акцентом. Девушка склонила голову, захлопав глазками: не поняла, акцент помешал. — Еду своих земляков. Надо же вам напомнить о существовании такой бо-о-ольшой страны как Россия. Уоллис тихо засмеялась и вызвалась помочь. Я лишь пожала плечами, отвечая этим, что это на её усмотрение. Она, видимо, рассчитала это за ответ «Да» и, краем глаза заметив на столе раскрытый блокнотик, подошла и заглянула в него. Там оказался тот самый рецепт той самой солянки от той самой моей мамы. Хоть там и на русском всё написано, но это не помешало мозгу догадаться, что это рецепт. На вопрос: что же там написано – мне пришлось отвлечься от своего занятия и быстро переписать содержимое на местный язык. Дело сделано, приготовление русского блюда начало продвигаться в разы быстрее. И вот, через пятнадцать минут всё было покидано в кастрюлю и оставлено на дальнейшую варку. А мы с Дженни уселись за стол и стали отдыхать. — Ты тут со скольки крутишься? — поинтересовалась она. — С пяти утра? — Круче – с шести, — ответила я, положив голову на прохладный стол. — Кстати, тебя не озадачило вчерашнее поведение Эльвиры? — поддалась она вперёд, проговорив это голосом, будто тайну какую рассказывает. Я расположила свою голову под немыслимым углом, дабы взглянуть на неё. Молчание и отрешённый взгляд дали ей понять, что мой процессор не обработал вопрос. — Ну, ты же обратила внимание, как она отреагировала, когда я попросила её с Лео заняться поисками? — Ну? — дошло, наконец, до меня. И, кстати, верно, меня это действительно озадачило. — Как думаешь, что между ними произошло? Обычно Эльвира более дружелюбно к нему относилась и с доверием. А сейчас как... даже не знаю, как сказать. — Ну да, верно, — приняла я вертикальное положение, задумчиво взявшись за подбородок. — С неким подозрением даже. — Поссорились, может? — Тогда и Лео не был бы с ней так любезен. — Тогда что? Я снова пожала плечами. В тот раз действительно Эльвира повела себя странно. Обычно она просто с радостью могла бы остаться с парнишкой наедине, а тут на тебе! С каждым днём становится всё страньше и страньше... Кстати, о дне. В обед меня выловила Исами со словами: «Призраки не ждут». И проговорила она это загробным голосом, из-за чего мне стало не по себе. Пришлось смириться со своей участью и шлёпать следом за азиаткой по направлению на чердак, где нас мило встретил Леонард. На наше счастье «холодного человека» в комнате не оказалось: хотя бы выступления его на счёт призраков не будем слушать, и то радует. А может, тот манекен, что в углу валяется, и вовсе не манекен? Кто знает, я со своим нынешним зрением и в трёх метрах лицо человека не разгляжу. Выслушав очередную интереснейшую историю девятнадцатого века, призрак согнал меня искать очередную призрачную фиговину, которая располагалась в прихожей. Вроде как письмо искать надо. Пожав плечами, я отправилась на штурм комнаты, надеясь, что моё зрение позволит рассмотреть эту прозрачную голубоватую вещицу. Минут двадцать я потратила на то, чтобы найти это письмо. Как оказалось, я его всё-таки не сразу увидела. Лишь только благодаря Леонарду, который смотрел-смотрел на мои старания на публику, тяжело вздохнул, закатил глаза, плавно подплыл ко мне и намекнул, что в шагах десяти к северо-востоку находится искомый предмет. — А самому взять не судьба было? — пробурчала я, подбирая листок. — Дай его мне, Ника, — попросил призрак, протянув руку. Я в капле посмотрела на него, но листок протянула, решив в мыслях покричать на него. Призрачная рука сжала призрачный лист и поднесла к глазам. Несколько секунд пробегая взглядом по нему, Лео отдёрнул руку с письмом. — Проклятье! Буквы расплываются, ничего прочесть не могу. — А, может, у тебя тоже со зрением проблемы? — выдвинула я теорию. Призрак покосился на меня и вздохнул: — Я не вижу здесь текст письма, потому что не помню его, — объяснил он. — По крайней мере, пока... — И что делать? — склонила я голову. — Идём в спальню, — повернулся он и поплыл куда-то по коридору. — Там оно было написано, туда оно и должно вернуться, — и испарился. Я, по выглядывая из-за поворота немного, приняла перпендикулярное к полу положение и потопала наверх. В итоге, узнав ещё одну историю из прошлого, я получила новый квест: найти журавлик, который будет покоиться в подвале, да и ещё в призраках. Леонард пояснил, что это оригами, а не какая-то там игрушка или брелок. Оригами, значит из бумаги. Бумага! И тут меня осенило. Всё-таки, думаю, нужно будет обратиться к Джиму. Если даже никаких таблеток для памяти у него нет, то хотя бы поможет её усилить, улучшить? А то склероз слишком рано проснулся. Или это у нас семейное? В любом случае, факт того, что мне надо было занести документации Биллу, я так и не вспомнила. Так что, сказав Леонарду, что займусь поиском в скорейшем времени и, покинув спальню, я быстро заскочила в свою комнату, нашла в ворохе вещей, что был в сундуке, эти злосчастные бумажки и вприпрыжку потопала в подвал, насвистывая песенку пиратской тематики. Подвал оказался пустым, что меня удивило. Вроде сейчас самое время, когда его будет кто-то заполнять, кроме крыс, обитающих тут. Но тут было ни души, что было странным. «Опять собрание где?» — пронеслась мысль в моей голове в виде бегущей строки, пока я обходила комнату и осматривала её. Мысль того, что лидер удумал собрать всех мышат в другом месте, меня посещала всё чаще, но я тут же её выбрасывала из головы: не свойственно это Подполью. Ладно там Последователям собраться где-нибудь ещё, но ведь это же Подполье! Само слово говорит о подвале. Пока в моей голове происходила борьба между двумя мыслями, я параллельно думала, куда бы складировать стопку документов. Можно на табурет поставить, чтобы было видно, но он уже занят всякими инструментами: Джек недавно тут был, значит. Оглядевшись ещё раз в поисках нужного местечка, я решила всё-таки оставить их на стеллаже, положив поверх всех других чертежей, бумаг, книг и прочего. Убирая руку, мне не посчастливилось столкнуть с той же полки какую-то папочку, которая лежала на самом краю. Она упала с глухим хлопком, плюс из неё вылетели какие-то листочки. Закатив глаза, спрашивая мироздание: на кой чёрт он обделил меня везучестью? – я присела на корточки, начиная сбор листков. Это оказались какие-то исписанные бумажки, кое-где смятые, а где выпачканные маслом. А сама папка, которая упала, оказалась той самой злосчастной синей папкой, которая меня и во снах мучила: уж сильно большой интерес она во мне пробудила. Но уважая правила приличия, идеей порыться в чужих вещах следует перебиться. Кукловод – отдельная история, сам виноват, что позволяет нам собирать страницы его дневников. Собрав все листочки, я их положила на первую открывшуюся страницу, но глазами зацепилась на строчку, выведенную каллиграфическим почерком. Разобрала только последнее слово – оно оказалось на французском. Видимо и сам текст состоял из французских слов. Мне даже стало интересно, все ли листы были исписаны таким почерком и на таком языке. Руки уже сами полезли перебирать их, а глаза пробегаться по строчкам. Если судить по стилю оформления, то это что-то наподобие писем. Невольно вспомнился даже случай с письмами. Тогда Джек был просто в бешенстве, когда узнал, что его шкатулку с письмами кто-то стырил, и в итоге пошёл разбираться с Алисой. Их тогда разнять еле удалось. Джим мне потом поведал, кому предназначались эти письма. Эта загадочная подружка из Франции меня сильно заинтересовала. Почему-то сразу представилась коротко стриженная блондинка с именем, начинающееся на «Э». Под этими французскими письмами нашлось письмо, написанное на английском. Я уже автоматически начала пробегаться глазами по строчкам, а мозг автоматически начал переводить написанное. И только тут я поняла, что узнала то, чего мне не следовало бы знать вообще. Сердце что-то кольнуло, губы расползлись в глупой, виноватой улыбке: — Эжени, значит, — тихо протянула я, слегка сжав письмо. Желание дальше читать сразу отпало. Не ожидала, что этот бунтарь может оказаться таким романтиком... — Ник? — послышалось за спиной. От этого бодрого голоса я вздрогнула, чуть не уронив папку с колен. — Что ты тут делаешь? — А, да нет, ничего, — ответила я, быстро закрывая папку и стараясь незаметно её положить в корзинку на нижней полке. Подпольщик пожал плечами и прошёл к стопке ящиков, поставив на них коробку с всякими проводами. — Скажи..., — прервала я неуверенным голосом тишину. Он обернулся, озадаченно посмотрев на меня. — Какое у тебя отношение ко мне? — В смысле? — Что ты ко мне чувствуешь? Сама удивилась, как у меня такое вырвалось. Обычно я такие вопросы не задаю. Да что там, мне вообще плевать на мнение окружающих о себе. А тут на тебе, и вырвалось. — С чего ты вдруг задаёшь такие вопросы? — с кривой улыбкой поинтересовался парень, а в глазах читалась какая-то некая... радость? — Тогда, в гостиной, месяцами ранее, ты сказал, что я тебе нравлюсь, — продолжила говорить, сидя на месте с опущенной головой. — Это вообще было правдой? Улыбка его медленно стала исчезать. Лицо было озадаченное, улыбка осталась только лёгкой: — Что ты го..., — он запнулся, а с лица окончательно сползла улыбка. Взгляд был устремлён на нижнюю полку, находя там синий уголок чего-то прямоугольного. — Так ты читала всё содержимое там? Я молчала, не двигаясь с места. — Ты вообще понимаешь, что это личное? — насупился он. — Кто тебе разрешал лезть в мои вещи? — Да как-то получилось, — в своей манере ответила я, пожав плечами. — Как-то получилось? — прошипел он. — Как-то получилось?! Я же по твоим вещам не лазаю? — А я не обманываю в чувствах, — повернула к нему голову, с упрёком смотря на него. — На что ты намекаешь? — Да на то, — поднялась на ноги. — Ненавижу тех парней, которые за спинами своих девушек мутят с другими. — Тц. Тебя вообще невозможно понять. О ком ты говоришь? — Твоя подружка из Франции - Эжени. — Так мало того, что ты в вещах моих копошилась, так и ещё письма читала? — не на шутку разозлился парень. Я уже начала опасаться, как бы он не набросился на меня с кулаками. — Ника, ты вообще знаешь понятие такого слова как «личная жизнь»? Какое тебе дело до нас с ней? Последние слова как обухом бьют по голове. «До нас с ней»... Чёрт, не пойму, что со мной происходит. Почему меня взволновали именно эти слова? Почему я вообще всполошилась из-за этого?.. Я усмехнулась, смотря в стенку перед собой: — Говоришь такие слова, а сам делаешь вид, что заинтересован мной... — Да что ты..., — проговорил он, но вновь запнулся, а лицо его стало озарённым. — Да ты ревнуешь. — И вовсе нет, — спокойно ответила я, взглянув на него. — Просто я не люблю нечестность. — Ревнуешь-ревнуешь, — настаивал на своём экс-лидер. — Иначе бы ты не подняла эту тему. — А я сказала, что не ревную! Я вообще терпеть не могу эту вашу любовь. — Опять ты эту песню завела? Ты что, ждёшь, когда за тобой прискачет принц на белом коне, единственный и неповторимый? Ау! Приём, Земля зовёт! Хватит жить в своих сказках и вернись в реальность. Смирись! — Вот именно, что я смирилась. От неё только проблемы, сплошная нервотрёпка. Поэтому я не желаю вступать ни с кем в отношения, свои нервы мне дороже. — Да? — усмехнулся. — А как же ты семью создавать будешь? — А мне оно надо? — приподняла бровь. — Моя ненависть к детям не даёт мне даже в обществе первоклашек находиться нормально. Да и это вам надо свой род продолжать, не нам. Нас, женщин, для того и создали. Ведь мужик от мужика не может забеременеть. Хотя, кто знает..., — хитро улыбнулась. — Вернёмся к теме разговора, — деликатно кашлянул в кулак. — Тебя родители не учили - не лезть в чужие дела? — Склероз не позволяет вспомнить, — флегматично отозвалась я. — Ага, склероз! — кивнул он головой. — По твоим действиям заметно, что родители тобой вообще не занимались. Какая безответственность, — кинул в сторону. — Так! Попрошу моих родителей не трогать! — взъелась я. — Можешь отзываться, как хочешь, обо мне, но на моих предков гнать не смей. — Да больно надо, — фыркнул он. — И ты спрашиваешь, что я к тебе чувствую? Он сделал небольшую паузу. Я устремила на него выжидающий взгляд. Подпольщик стоял с повёрнутой головой к стеллажам, но взгляд был устремлён куда-то сквозь них. — Я уже начинаю сомневаться, что то была любовь. Скорее обычная привязанность к человеку. Вот как можно тебя вообще любить? — повернул голову ко мне. — Ты эгоистичная и наглая, быстро раздражаешься по любому поводу, тебя хрен поймёшь. К тому же ты жутко ленивая и безответственная. И говоришь, что тебя не интересует всё, что связано с любовью, и ты в неё вообще не веришь. Вот и скажи: как тут можно любить? — Вот как? Любовь, — решила сумничать я, — это когда любишь человека таким, какой он есть. Я тебя не устраиваю. Значит, ты меня не любил никогда. — С чего такая уверенность?.., — спросил он, но был прерван: — Прежде чем говорить громкие слова о любви другой девушке, убедись, что чувства к прошлой у тебя исчезли. — Вот оно что? — проговорил он нервным голосом. — Начиталась, значит, чужих писем, понаделала кучу глупых выводов, а теперь предъявляешь претензии ко мне? — Глупых? Да это видно невооружённым глазом. Я уже догадываюсь, что ты тогда пролепетал на своём французском. То-то ты переводить не хотел. — Так, всё, ты меня достала! — закрыл он рукой глаза. — Уходи! Видеть не хочу того, кто суёт свой нос в чужую личную жизнь! — С радостью покину сие пристанище, — раздражённо кинула я, поднимаясь по лестнице. — Не желаю иметь дело с тем, кто играет с чувствами других! — и дверь в подвал громко захлопнулась. — Достал, — прошипела я с недовольной миной, пройдя мимо ошарашенных Дженни и Жени. Эти двое переглянулись между собой и снова устремили свой взор на мою удаляющуюся персону, что-то бурчащую себе под нос. — Мощно, — присвистнула Селена, которая вместе с Эльвирой направлялась в кухню, пройдя мимо меня, и где слышала весь скандал. — Неплохой план придумала, чтобы их рассорить, — похлопала она подругу по плечу. — Почему меня не посвятила в него? — Да... я тут вообще не причём..., — ответила Эльвира, озадаченно смотря в сторону прихожей, где скрылась моя светловолосая тушка. Брюнетка с удивлением посмотрела на оппонента, а потом тоже устремила туда же взгляд, склонив в непонимании голову на бок.