Кратковременный полёт

Чимин улыбается, демонстрируя белозубую улыбку, и это, пожалуй, впервые, когда Чон улыбается ему в ответ, оставаясь до конца искренним. Глаз практически не видно, щёлки больше напоминают полумесяцы, но Чонгук уверен, что те блестят как-то своеобразно. Ведь и день сегодня особенный. Создавалось ощущение, что впервые в такой мере солнечная погода, за столь долгое время была именно для такого важного события. Пак Чимин - звезда большой сцены Национального Театра Кореи, что долгие годы приковывал взгляды сотни тысяч людей, вызывая только восторженные охи и ахи. Он был лучшим из лучших и, возможно, остаётся по сей день, однако всегда есть одно "но". Премьер* уходит со сцены. Вот так вот просто, улыбаясь своими ровными зубами, на которые было потрачено столько же пачек хрустящих купюр, сколько и на остальное лицо, что к годам нисколько не старело и не подвергалось никаким возрастным изменениям. У Чимина и вовсе, казалось бы, нет времени на такую чепуху как старость. А в постановках, где требуются молоденькие мальчики, он прекрасно справлялся со своей ролью, вызывая дикую зависть у каждого в их труппе. Зависть была самой разнообразной по стилю и силе, но никто и слова не мог сказать в его сторону. Какой бы скотиной Пак ни был в жизни, с ролями и балетом, в принципе, он справлялся лучше остальных. Конечно, ходило множество грязных слухов. Кто-то даже пытался занять его место, предлагая своё тело не только для хореографических постановок, но и для чего-то более интимного, однако и тут Чимин успел занять своё место. Один из главных спонсоров театра уже давным-давно узаконил отношения с этим невыносимым корейцем. И вот теперь картина складывалась именно таким образом: — Я буду по вам очень скучать, - выдаёт парень, махая сразу двумя ладонями. Чонгук жмётся к остальным за станком и кивает в ответ, краем уха улавливая не самые лестные комментарии к бывшему премьеру. Кажется, невозмутимый хореограф впервые улыбается так грустно. Чон думает, что это не только привязанность. Ким Сокджин, а именно так звали их преподавателя, был с их труппой со времён восхода звезды, которая завершала свой прощальный осмотр по стенам Большого Театра. Чонгука даже поглядеть на танцоров не пускали, ведь он был еще маленьким и неопытным. А теперь, глядя главному танцору их страны прямо в глаза, он имеет шанс занять его место. Его мес-то. Чон готов в лепёшку разбиться, но достигнуть своей цели. Тем более, когда она настолько близко. Буквально сама прыгает в руки! И, возможно, именно это нервное напряжение, граничащее с чем-то пугающим и неизведанным, сейчас медленно проникало в самый мозг, рождая в Чонгуке что-то противоестественное.

***

*** — Думаю, вы все прекрасно уведомлены о том, что совсем скоро у нас будет отбор на ведущего артиста** в новую постановку, - устало тянет Ким, вышагивая из стороны в сторону и поглядывая на подтянутые фигуры, застывшие у станка, - Конечно, мистер Чон ожидает увидеть лучший результат, а потому я обязан отсеять некоторых сразу же. По залу раздаётся несколько тяжёлых вздохов. Чонгук знает, что для их старшего своя репутация дороже всяких детских мечт. Он отбирает всего пару тройку человек и пускает их на глаза комиссии, перед этим неделями доводя до изнеможения бедных танцоров. Однако никто до сих пор не жаловался. Все знали, что этот человек беспринципен и смотрит только на результат. Он не видит привлекательности для себя любимого ни в девушках, ни в мужчинах. Он видит лишь картинку, где не хватает последнего пазла, коим мог стать практически любой из присутствующих. По мнению самих ребят. Сокджин - человек, которому можно доверять. Он ни разу не имел скрытых мотивов, подкреплённых деньгами или чем-то таким же грязным и порочащим честь уважаемого человека. Каждый, кто смог угодить ему в счастливчики, а то есть имел шанс на сольные партии, попадал под настоящее испытание, где мужчина чуть ли не все кости в обратную сторону выворачивал, делая невозможно. Правда никто не высказывал своего недовольства. Ведь прекрасно знали о том, что результат будет выше всяких похвал. Он действительно мог сделать из гуся настоящего лебедя. Того самого, кого хотят станцевать женская часть их труппы. — Также, если вы не уверены в своих силах и стрессоустойчивости, то прошу отклониться от проб самостоятельно, не тратя моё время, - ещё несколько вздохов, - Я прекрасно помню несколько прекрасных цветков, что посмели после моих замечаний и комментариев расплакаться, будто бы они в самом настоящем детском саду. Если такое повторится ещё раз, то на личностях, чьи имена не будут сейчас озвучены, я поставлю крест, определяя для них места на самые бессмысленные роли, где даже новичкам делать нечего. Чонгук внутренне подтягивается, хотя куда уж там. Каждый миллиметр тела напряжён, позвоночник и вовсе сравним со струной скрипки. Он знает о каких случаях сейчас говорит мужчина. Да, зрелище было весьма унизительное и глупое. На губах даже рисуется усмешка, правда тут же гаснет. Из плюсов у Чона лишь то, что он умеет контролировать собственные чувства на людях, и плачет только у себя, в четырёх стенах, не демонстрируя слабости. Ни одной эмоции, что может быть воспринята не так, на лице у Чонгука никогда замечена не была. Самоконтроль - штука сложная, но полезная. Сейчас танцор готов как никогда показать не только железные нервы, но и отточенные годами движения. — Добавлю, что к постановке будут присоединены и некоторые люди из труппы, которую ведёт Ким Намджун, а потому шансов ещё меньше. Завтра утром я хочу увидеть лучшую подготовку за всё время, - Джин обводит взглядом каждую стопу, проверяя на наличие ошибок или халтурщиков, - Помните, что место премьера за столько лет впервые столь близко к вам. Не допустите того, чтобы последующие годы вы жили с грузом на плечах, понимая, что сделали недостаточно, - Чонгук вздрагивает, встречаясь с внимательным взглядом карих глаз, - Я верю в вас. Чонгук практически уверен, что мистер Ким адресовал эту фразу именно ему.

***

*** Пустые вагоны метро ничем не привлекательны для Чонгука. Они его душат до фантомной боли, которая вспарывает грудь. Конечно же, ведь глубокой ночью, когда он наконец покидает хореографический класс, людей-то почти и не остаётся, кроме всякой черни, от которых стоит держаться подальше. Все давным-давно дома в любящей семье и с горячим ужином и работающим телевизором или же ноутбуком, который работает чисто для фона. У Чона же просторная пустая квартира, где его ждёт низкокалорийный ужин, десятки кремов и горячая ванная. Да, раньше было чуть лучше: слишком заботливая мать, что порою была строга, и серый британец по глупой кличке "Кот". Всё закончилось ещё в прошлом году, когда чёртова болезнь забрала единственный свет, а тот же Кот стал бессмысленной мебелью, за которой юноша даже не успевал ухаживать. Лучшим решением было отдать сердобольной соседке, которая каждый раз при встрече взволнованно спрашивала о животине, что стала совсем ненужной такому увлечённому мальчишке. Так хотя бы тот с голоду не сляжет, ведь Чонгук и серьёзно мог выпасть из реальности даже ни на день-два. Чонгуку всего двадцать два, а ощущения, что где-то за тридцать. Он так сильно устал от этой жизни, что порою срывается и просто тихо плачет на протяжении нескольких часов. С детства он был ограничен в общении, ведь, как говорила мать, друзей не существует. Все ищут свою выгоду, а в балете, куда опять же отдала она, ещё более опасно сближаться с кем-то. "Времени никогда не бывает много" - вновь слова, сказанные не самим Чоном. Иногда тот долго вглядывается в зеркало и думает о том, что не такую бы жизнь хотел. Хотел бы простого общения, друзей, хотя бы одного, а ещё кучу свободного времени. Например, он бы наконец впервые в жизни съел немного фастфуда. Он слышал, как некоторые из его труппы обсуждали какие-то чикенбургеры, жалуясь на слишком сильное обилие соусов и масла. Ох, Чон бы хотел попробовать это. . . — Какой же ты идиот, Чонгук, - шипит юноша, опираясь на белоснежную раковину у себя в ванной, - Ты столько старался, чтобы стать лучшим. И сейчас, когда место солиста так близко, ты думаешь только о дурацком фастфуде. Чон испытывает ненависть к себе. Правда, не разобрался до конца, к какой стороне именно. Он проговаривает фразы с настоящей неприкрытой ничем злостью, которая поразила бы незнакомого человека. По сути, балет - мечта многих глупых фантазёров, которые запросто могут расстаться с данной мыслью в голове за несколько минут. У Чонгука же выбора не было. Он рос в ежовых рукавицах, ощущая сплошной дискомфорт. Но ведь сейчас иначе. Иначе же? Чон смотрит в зеркало вновь и пытается вспомнить какой крем наносил последним. Да-да, конечно, он счастлив. Он ведь один из лучших. На него смотрят с завистью и уважением, а остальное. . . Приземлённые мечты никогда до добра не доведут. Стоит отказаться от ужина и уделить внимание ещё одной маске. Кажется, на лбу начинает появляться морщина. Он слишком часто хмурится. Так не пойдёт.

***

*** — Гук-и, иди сюда! - звонкий голос Наын, заставляет Чона недовольно поморщиться. Чёрт! Он не должен забывать про собственный лоб. — Ты не представляешь, мы тут такое узнали! - девушка берёт танцора под локоть и ведёт в общий круг уставших артистов, которые с отчаянием смотрели на стрелки настенных часов, что показывали начало девятого утра, - Оказывается, новый спектакль будет спродюсирован теми чеболями, о которых совсем недавно читали нам! Кажется, они хотят сделать достаточно большое вложение не только в проект, но и в стены нашего театра в целом. — Чего ты так шумишь? - шикает на неё тянущаяся у станка Момо, - Мне кажется, в этой новости нет ничего хорошего. Если всё действительно так, то картина может идти ни один театральный сезон, а это значит, что роли закрепятся на долгое время. Представь, что некоторым, которые смогут улучшить свои навыки после, придётся толкаться в массовке ещё тучу времени! — Сколько отчаяния в твоём голосе, - самодовольно улыбается Чеён, - Боишься, что не справишься и даже на отбор не попадёшь с главными ролями? Чонгук улыбается едва заметно. Эта нарастающая паника в чужих настолько ощутима и открыта для всех других, что юноша ни раз хвалит себя за свой контроль. Быть слабым - не для него. Он уверен, что Сокджин не взглянет на Момо серьёзно, и дело даже не в том, что та японка. Да, мистер Ким часто выражался весьма грубо к тем, кто хотел сиять на корейской сцене, не являясь корейцем. Дело в том, что Момо, как и многие другие, излучали неуверенность и липкий страх. И, пожалуй, подобное "самообладание" часто играло решающую роль на многих отборах. — Вам бы лучше очередь сформировать, чем языками чесать, - в зал наконец заходит балетмейстер. Джин не спеша закрывает дверь и проходит к музыкальному центру, куда сгружает несколько тетрадей и папок с бумагами. Видимо, с самого утра был на собрании. Последнее время все те чаще и чаще. А всё почему? Опять Чимин. Потеряв главную звезду, многие инвесторы подняли настоящий балаган, требуя новое лицо, что ни чуть не хуже будет привлекать людей на спектакли. Да-да, зрителей было навалом. Всё же это был не маленький театр на краю Сеула. Но, как и принято, людям всегда мало. Они ищут новые предложения и способы заработка. Благодаря чему, кстати говоря, Чимин снялся ни в одной рекламе и даже бывал на телевидении, "раскрывая" тайну закулисной жизни танцоров балета. — Есть те, кто хотел бы закончить с этими прелюдиями и показать мне настоящий стоящее произведение искусства? - наконец обращает он взор на собравших в линию людей, что даже втянулись все от этого уставшего взгляда. Сегодня мистер Ким мрачнее тучи. Отборы проходят совсем иначе. Чонгук бывал на тех, где требовались запасные на главную роль, а также люди первого плана. Им давали несколько заданий у станка, а после, спустя долгие минуты, некоторые выходили на уровень выше, дабы потом продемонстрировать поставленную хореографию для отбора. Сокджин же был немного другого плана. Он требовал любой номер, придуманный самим танцором и им же отточенный. — Как я могу доверять вам главную роль, если вы сами даже не можете под рандомную музыку ножкой помахать красиво? - любил поговаривать кореец. Столь пренебрежительно и ядовито, с улыбкой, от которой хотелось расплакаться и убежать подальше. Ким никогда не повышал голос, даже не показывал лицом слишком большого спектра эмоций. Он просто умел подбирать слова так, что душ из помоев казался даром свыше. И Чонгук ни раз убеждался в этом, когда только смог войти в их труппу. Тогда он пришёл с Момо, за что попал под гнёт "любителя" иностранцев. К сожалению, девушка даже толком не жила в Кореи, имея мало мальские знания языка. Сокджин кривился знатно, но, по просьбам свыше, давал шанс. Благо японка запросто показала, за что, и почему её пустили не только на порог, но и предложили место в этой труппе. Так, оба хрупких по телосложению, но с горящими глазами, они начали свой путь в стенах Большого Театра, доказывая раз за разом, что внешность обманчива. — В принципе, на сцене рот тебе открывать не придётся, - комплименты для Момо находились всегда, - А так, возможно, за кучей грима никто и не поймёт, что наша труппа имеет столь интересных и колоритных персонажей. Кто-то поговаривал, что у мистера Кима травма ещё с детства. Психологическая, конечно, но именно она увела его со сцены в стены хореографических классов. Кажется, дело было в тайце. По словам местных сплетников, в решающий отбор по какой-то причине запустили ещё несколько иностранцев, из-за чего надежды многих рухнули подобно песочным замкам. Так Сокджин и не стал солистом, а спустя ещё несколько лет был попросту старым для роли, что послужило пинком уйти от этих неблагодарных людей. И Чонгук понимает его на все сто процентов. Только представьте, что вы теряете своё место только из-за того, что на национальность смотрят, как на фактор, способный заинтересовать зрителя больше, нежели чем обычный кореец. Это же отвратительно. У Чона буквально мурашки по спине бегут, когда он думает об этом. Такое попросту недопустимо. — Ого, мистер Ли тоже хочет попробовать, - Чон кидает взгляд на стоящего парня рядом и хмурится, - Похвально. Ли Тэён присоединился к ним не так давно, а уже лезет на самую верхушку. В принципе, по характеру он был таким же наглым, а речь и вовсе как у последнего бандита. Мать запрещала с такими даже взглядом пересекаться. И сейчас, вспоминая её голос, кореец отворачивается, пытаясь сосредоточиться на речи Сокджина, который говорил о моментах, на которые могут обратить внимание на приближающемся прослушивании. Хорошо, Чонгук запомнит каждую деталь. Он ведь и правда обязан сделать это, чтобы быть лучшим.

***

*** Чонгук следит за каждым в оба глаза, анализируя любое движение. Он может запросто сказать в какую секунду ошибся тот или иной человек. В очереди Чон последний, поэтому столь акцентировать своё внимание на других не так плохо. Также, глаза то и дело бегают на лицо преподавателя, которое практически ничего не отражает, кроме скучающего вида. Где-то глубоко внутри кореец лелеет надежду, что сможет заставить вздрогнуть чужое лицо. Сможет удивить и показать, что все посредственности до него, не сравнятся с ним. Что он - идеальный кандидат на роль. Что он - тот самый результат преподавания Джина, которым он бы мог гордиться. Парню нравится, когда его хвалят. Жаль, что происходит это не так часто. Мать никогда не хвалила его, нагружая новыми обязанностями и давая новые советы. Сокджин мало вообще уделял внимания танцорам по отдельности, говоря о картине в общем. Они единый механизм - конечно, да. Но может ли Чон услышать хоть одно приятное слово в свой адрес? Парень уверен, что ему хватит дежурной фразы, чтобы умереть в ту же секунду счастливым. — Мистер Чон, Вы следующий, - скучающе тянет балетмейстер, помечая что-то в своей потрёпанной тетради. Глубокий вдох. Хорошо, Чонгук готов показать что-то красивое. Готов показать что-то невероятное и цепляющее. Он ведь не тот, кто имеет второй шанс, верно? Темнота. Чону кажется, что он проживает каждый момент. Дышит совершенно иначе, нежели минутами раннее, а ещё пульс отдаётся в ушах. Вот-вот и юноша словно оглохнет. Он играет свою придуманную роль от начала, и до самого конца, заставляя не моргать даже самых безнадёжных танцоров, которые и пытаться не стали, зная о своём провале. Взмах вверх, взмах вниз, а вот уже прыжок. Мышцы натянуты, а дыхания едва хватает. Тело словно парит в воздухе, и Чонгук даже лишней мысли в голове не имеет. Музыка плавно затихает, даря освобождение от больной фантазии. Танцор делает глубокий вдох и открывает глаза, внезапно вновь ощущая всё своё тело. Кажется, один прыжок был не совсем удачным. Стопу немного тянет. А ещё тело всё мокрое и липкое до ужаса, чему виной, конечно же, пот. Хорошо, что хоть дыхание не совсем сбитое. — Что же, - Чонгук дёргается и поднимает взгляд, встречаясь с чужими глазами, а тело чуть расслабляется, принимая стандартную третью позу, дабы выслушать комментарии балетмейстера. У Чона горло сухое, а внутри всё сдавливает. Ему кажется, что обычное представление подобно прыжку со скалы. Ещё немного, одно неосторожное слово, и он просто улетит вниз. Как ни странно, но именно в эту секунду юноша чувствует холодный поток ветра из приоткрытого окна. — Это было не так плохо, - уголок губ дёргается всего на мгновение, - Вы сумели вселить в меня надежду. Кореец закусывает нижнюю губу, чувствуя, что изнутри рвётся что-то неизведанное. Секунда, и он словно в конвульсиях упасть может. Это так странно и пугающе. Но так приятно. Он услышал это. Он услышал похвалу от самого мистера Кима. Спустя столько лет попыток и стараний, Чон получил это и сейчас, поддавшись чувствам, готов расплакаться. Однако кусает бедную губу сильнее, кивая на слова преподавателя и освобождая место теперь же женской части их труппы. Только через минуты он увидит испуганный взгляд Момо, что указывает на рот. Кореец моментально повернётся к зеркалу и увидит, что по подбородку стекает кровь. Он, всё же, прокусил её в порыве чувств. Что же, по крайней мере, он смог и никакая мелочь вроде этого не испортит ему настроение. Он слизывает алую жидкость, и тянется к салфеткам, промокая подбородок. Чёрт, несколько капель упало на пол. Впрочем, плевать. У Чонгука сегодня праздник. Эти связки стоили и пота, и крови. А уж особенно крови, и этого стального привкуса на языке. Теперь в прямом смысле этого слова.