Кратковременный полёт

— Эй, Чонгук-а, ты сегодня был на высоте, - окольцовывают чужой локоть небольшие ладони, - Так хорошо постарался, - довольно улыбается Хираи, желая получить хотя бы каплю внимания от их золотого мальчика. Чонгук знал о симпатии японки. Причем, уже очень давно. Они начали свой первый театральный сезон вместе, благодаря чему сблизились, в глазах остальных, не на шутку. Оставались дольше остальных, доверяли переживания друг другу, а ещё чувствовали ответную поддержку. Чон бы даже, возможно, назвал их отношения дружескими, но никогда не открывался достаточно. Всегда держался на расстоянии, а когда девушка делала шаг ближе, танцор отходил на три шага назад. И это казалось правильным, естественным и предсказуемым. У Чонгука не может быть кого-то ближе матери. Никаких друзей и лишних лиц, способных негативно повлиять на результат его мальчика. Это как аксиома, которую не изменишь никакими убеждающими фразами. Мать не позволяла такой вольности. Она всегда ставила в пример собственную жизнь, где на пустые обещания и сладкие речи получила конец карьеры, две полоски и одиночество. Тем не менее Чонгук жив, и воспитан более чем отлично. Он не испытывал нехватки внимания. Вся жизнь мисс Чон была сконцентрирована только на маленьком ангеле, что пошёл по ее стопам. Чонгук точно знал - она бы хотела исполнить все свои мечты через бедного ребёнка. Был ли против кореец? Чон не знает ответа, но родной голос шепчет каждую ночь, что тот на верном пути. Иного ориентира нет. Иного варианта не предвидится. — Думаю, кого и стоит хвалить и поздравлять, так это явно тебя, - легкая улыбка коснулась потрескавшихся губ, - Мистер Ким наконец позволил пойти на прослушивание не кореянке, - шокирующий факт, ошеломивший всю группу. Японка в тот момент едва в обморок не упала, когда услышала соответствующую фразу от преподавателя. Она попросту не верила, что это правда. Что это не слуховые галлюцинации, или чего похуже. Однако, серьезное лицо Сокджина не выражало ничего, похожего на шутку, или издёвку. Тон был тихим, но уверенным и твёрдым. Казалось бы, мужчина давно хотел дать шанс, но каждый раз был не до конца уверен. — Надеюсь, что мисс Хираи покажет высший уровень, - Джин не останавливал взгляд на японке, что вовсю пялилась на преподавателя и улыбалась так широко, - Иначе закроет путь не только себе, но и другим прекрасным особам с похожими ситуациями. Момо только и могла что кивать без остановки, подобно китайскому болванчику, и дышать через раз. Казалось, этот случай тронул каждого в зале хореографии. Чон думал, что не только его звезда блеснула в этой необъятной мгле. У каждого из них появился шанс. И почему-то Чонгук не мог правильно оценить свою реакцию. Ведь он не имел права радоваться. — Не хочешь прогуляться? - осторожно спрашивает девушка, чуть ощутимее сжимая руку тонкими пальцами, - Нам всем нужен отдых. А отдыхать с кем-то куда приятнее, - смущенная улыбка запросто показывала истинное отношение к якобы «другу», коим изредка та называла при других Чона. — Прости, Момо, у меня много дел, - Чонгук чувствует вину, - Сегодня я обязан выполнить ряд процедур для ног. Последнее время они болят все сильнее. Боюсь, что лишний дискомфорт может навредить мне на прослушивании. — Эй, возможно, я могу помочь? Ты же знаешь, мои родители с головой в медицине, - не оставляла попыток девушка. — Момо, правда, я не нуждаюсь в сторонней помощи, - уже с нажимом, заставляя милую особу меркнуть на глазах. — Конечно, Гук-а, - кивает японка и разжимает пальцы, показывая полное согласие с позицией Чона. — Спасибо, - благодарит юноша и вырывается на несколько шагов вперёд, - Постарайся эти дни. Думаю, что ты достойна этого. Чонгук говорит от чистого сердца, а не из чувства вины. Он верит в эту девушку и ее способности. Он восхищается ей и ее упорством. Но на этом, к счастью или сожалению, все.

***

Метро встречает привычной пустотой, которая кажется уже такой отвратительно родной. Внутри все сжимается тоскливо от мысли, что именно в эту минуту могло быть иначе. Японка не отличалась для Чонгука от остальных в плане внешности. Едва ли парень мог оценить хоть чью-то по достоинству. Возможно, девушка была приятна характером и своим быстрым пониманием ситуации. Но, при этом Чон сейчас сидел в полнейшем одиночестве, а чертовы беспроводные наушники показывали три процента. Стоило перейти обратно на проводные, дабы не сталкиваться с подобными проблемами. Глаза улавливают, как на очередной остановке кто-то наконец заходит. Тот остаётся темным пятном, ведь Чон все еще пытается как-то умалить хотя бы один наушник проиграть любимую песню. Но вот вновь движение. И явно в сторону Чонгука. Тот был не особо боязливым к незнакомцам, да и за себя вполне мог постоять, просто. . . Просто каждый раз случалось что-то не так. И шестое чувство шептало, что данная встреча не будет исключением. — Хочешь одолжу свои? - низкий баритон заставляет мурашки пробежаться вниз по спине, - Я все равно новые купить хотел. Чонгук уже поворачивается к незнакомцу, дабы отклонить внезапно поступившее предложение, но встречается с чём-то невероятным. Человек перед ним явно был не из ряда типичной серой массы, которую привык видеть мальчишка. Длинное пальто кофейного оттенка, более тёмный берет и широкая улыбка. Чон сидит, затаив дыхание, и пытаясь промямлить что-то ещё. Незнакомец наклоняет голову чуть вбок и теперь появляются новые детали - выбеленные пересушенные волосы серого оттенка и привлекательная родинка на носу. — Таки что? - выгибает бровь азиат, сдерживая смех. — Н-нет, не стоит, - мотает головой танцор, - Это негигиенично, - как самая близкая и адекватная причина. Чонгук позорно прячет взгляд и думает, что впервые в жизни его сердце бьется настолько быстро. А когда он слышит чужой бархатный смех, то и вовсе падает куда-то в пропасть. Незнакомец красив, обаятелен и от него веет жизнью. В глазах столько лёгкости и беззаботности, что Чон внутренне завидует ему. В нем есть что-то от Франции, куда так мечтал отправиться ребёнком кореец. Кажется, придвинься ближе и носом услышишь этот приятный аромат свежеиспеченных круассанов. — Неужели тебя это может остановить на пути к собственной цели? - эта фраза дёргает, вновь возвращая взгляд на незнакомца. Было в ней что-то такое близкое и пугающее. Именно сейчас. Именно в этот день и эту минуту. — Музыка - это то, что доставляет удовольствие, - располагается слишком вальяжно, - Она помогает прожить разные моменты в нужных оттенках, отвлечься от плохих мыслей, да и просто расслабиться, - незнакомец даже не отводит взгляда, - Но иногда, не ощутив её в нужный момент, случается самая настоящая ломка, - кривит губы он, - И зайдя в вагон, я увидел столь знакомую картину, - шумный вздох, - Мне просто тебя жалко, - пожимает плечами. — Это самое паршивое, что можно сказать, чтобы попытаться сдружиться с человеком, - ухмыляется Чонгук, мотая головой, - Кому понравится слышать, что у него жалкий вид? - действительно удивляет. — А кто сказал, что я пытаюсь подружиться? Я бы предпочёл снять тебя, нежели завести диалог и порассуждать о политике, - расслабленный тон теперь играет на подсознании иначе. Чонгук резко чувствует негатив от сидящего рядом человека. — Грязно, - без капли былой расслабленности. — Опять ты о своей гигиене, - устало вздыхает Ким, - Думаешь, что легче врать, откладывая свои желания на потом? — Думаю, что у каждого хотя бы немного должно быть знаний о правилах приличия и этикета, - уже резче отвечает юноша, - Мне совершенно неинтересно, что и какие ощущения у вас вызывает моя внешность, и мое поведение. Прошу, оставьте меня, - Чонгук стремительно мрачнеет. — Это вряд ли. — Простите? - Чонгук честно хочет прекратить отвечать на каждую фразу, но лишь сильнее сжимает ручки спортивной сумки, сдерживаясь от неконтролируемой раздражённости. — Что тебе неинтересно, - Тэхён кое-как поднимается с места и потягивается, словно он не в общественном месте, а где-то в собственной квартирке, где можно позволить себе любую вольность. Чонгука это поражает. — Признайся, - вновь глаза в глаза, - Тебе ведь даже интересно, насколько широки мои границы. Чон хочет послать этого ненормального куда подальше, но вместе с этим находит долю правды в чужой речи. Ему и правда интересно, что может сказать этот человек. Он не оскорбляет его и не задирает. Лишь сухо констатирует факты и собственные желания. Возможно, Чонгук бы хотел открыто сказать о том, что внешность незнакомца тоже хороша. Тоже способна вызвать разную бурю чувств и калейдоскоп фантазий. Но правильно ли это? Так, стоп! О чём сейчас Чонгук вообще? Его на словах чуть ли не домогаются, а ещё унижают. Унижают ведь? Ему срочно нужно покинуть этот вагон, хоть и незнакомец, как кажется, собирается выйти на следующей остановке. — Ты красивый, Чонгук, - устало отзывается уже на расстоянии незнакомец, - Я просто немного плох в комплиментах. — Откуда В-вы. . . Танцор так и не успевает задать вопроса о том, как незнакомец узнал его имя. Тот вылетает за секунду до вопроса, а дверцы едва слышно смыкаются за так и не раскрытой фигурой, после чего объявляется следующая станция и поезд отправляется на необходимую точку. Возможно, они когда-то пересекались? Вряд ли. Чон никуда не выбирается, кроме как на тренировки. Стоп. Подумать только, он и правда проводит всю свою жизнь в зале, выбирая ближайшие продуктовые, ни разу не посетив торговые центры в городе. Этот факт внезапно настолько ошеломительный, что Чонгук вновь остаётся с самим собой и своими мыслями на долгие минуты, совершенно забывая о существовании странного парня. Когда же внимание снова переключается на реальность, то Чон обнаруживает одну ужаснейшую вещь - он проехал собственную станцию.

***

Юноша набирает ванную практически до самых краёв, заливая прозрачную воду мыльной жидкостью, которая теперь добирается до бортиков в форме пены. Чон думает о расслаблении, а ещё выпечке, которую он пробовал только по праздникам. Виновником мечтаний является всё та же пена для ванны - единственный вариант чего-то сладкого, который себе может позволить танцор. Он вдыхает поглубже, заполняя лёгкие до отказа, и улыбается совсем довольно, хоть и устало. Хорошо, в этом фантомном удовольствии для вкусовых рецепторов есть своя прелесть. Он погружается осторожно, держась за нагретый чугун и следя за уровнем воды, который ни в коем случае нельзя выплеснуть на белоснежную плитку. Затопить соседей для него было бы ненужной сейчас проблемой, когда все силы и мысли должны уйти только на прослушивание. Как же чертовски болят стопы и икры. Он ведь только недавно чувствовал себя отлично, а уже сейчас вновь ощущает себя старым дедом, которому бы целыми днями лежать, и плевать в потолок. Бессмыслица какая. Так, точно, отборы. Стоит добавить к старым кремам ещё парочку, которое заставило бы собственное лицо сиять. Возможно, он сможет добиться той очаровательности, которая была у Чимина, только в том случае, если поверит в волшебный лифтинг брендовой уходовой косметики. Да, ему всего двадцать два, но и что? Он уверен, что лёгкие несовершенства давным-давно поразили его кожу, что раньше была куда мягче, и привлекательнее для самого Гука. Даже мать отмечала, что после двадцати запускается процесс старения и нещадно портит все привлекательные изгибы. Конечно, научные статьи говорят о другом, но Чон привык доверять в этой жизни только одному единственному человеку. Пускай и тот был сейчас очень далеко. - Ох, чёрт, - шикает кореец, просматривая диалог их труппы, где скинули возможные трюки, которые необходимо будет сделать на отборе. Чонгук даже чуть телефон в воду не выпускает, видя, сколько предстоит сделать поддержек. Верхний уровень задействован столько раз, что кажется, что и возможности на секундный отдых не предвидится. У юноши всё в порядке с внешним видом, когда тот относительно закрыт одеждой, но если проверить на прочность, то мышцы давно потеряли былую форму, из-за проклятых диет. Раньше это не было проблемой, ведь мистер Ким хвалил его именно за пластику и чистые, касательно нижней части, туловища. Сейчас же это может стать катастрофой, из-за которой Чон опозорится, не сумев поднять партнёршу больше трёх раз за десять минут. Девушки у них были лёгкие и худые, прямо как спички. Однако это не отменяло их роста и в принципе веса не в двадцать килограмм. Если вспомнить весь отобранный состав сегодня, то результаты неутешительны. С ростом поменьше так и остались в кардебалете, кто повыше смог выбраться. Та же Момо, которая в последнее время выглядит чуть более крупной из-за излишних спортивных тренировок и кучи сладкого. Может, стоит попросить ту на время немного снизить потребление еды, ведь та здорово начала злоупотреблять сладким. Так и лишние калории уйдут, да и сил на тренировок не хватит, где уйдут ещё и мышцы. Японка и так хороша, сложно ей что ли немного помочь Гуку в исполнении заветной мечты? Ох, он опять ищет вылазки из дерьмовой ситуации, где виноват сам. Чонгук всегда такой идиот. Хорошо, стоит просмотреть сольные части героев первого плана и ведущего. Вот идут поддержки с прыжками. За них кореец волнуется чуть меньше, чем за обычные. Использовать физику никогда не мешало, а работая единым механизмом с перечисленными трюками всё выйдет легко и просто. Однако и здесь находится своя проблема. Солист в кульминационный момент должен не только поднять высоко над сценой свою партнёршу, но и подбросить её, чтобы та сумела перекрутиться в воздухе. Для многих танцоров это не является проблемой от слова "совсем". Но для Чонгука это было красным светом. В далёком детстве от несчастного случая он повредил левую кисть, о чём, конечно же, не уведомил никакого, включая мать. Как итог, сейчас он чувствовал резкие боли от долгих физических нагрузок на неё. И это пугало теперь даже больше, чем обычные поддержки. Собирались делать целых три состава, а это значит, что у них есть целых три места для мастера сцены. Конечно, хотелось только первого. Он даже не готов прерываться на отдых раз в несколько дней, пропуская дни премьеры, что случалось на практике очень редко. Но Чон мог бы. Он железобетонно уверен в этом, не обращая внимания на реалии балетного мира. - Жаль, ты не увидишь моего триумфа, - в пустоту выдыхает кореец, блокируя телефон и откладывая его на ближайшую горизонтальную поверхность, коей является тумба.

***

Юноша вспоминает о незнакомце, когда веки стремительно тяжелеют, а сам он кутается в пуховое одеяло. На часах давно за полночь, а в голове целый рой мыслей. Он должен быть идеальным во всех смыслах слова, а на данный момент он не доволен даже половиной основных моментов, которые требуются в постановке. Неизвестные для него чеболи решили привнести что-то новое и молодёжное, а у всего остального театра это вызвало лишь удивление и нервные смешки. Люди, явно не знающие до этого ничего о балете, решили сунуть свой нос и поставить эксперимент. В этом не было плюсов ни для одного человека, находящихся не только в составе трупп, ни для людей, входящих в преподавательский состав.. Чимин освободил место главного любимца, давая шанс многим, но теперь начиналась самая настоящая война. Так случилось, что на отборах всегда отдавали предпочтение тем, кого выбрали изначально. Тот же мистер Ким всегда следовал своим привычным методам отбора и параметрам для тех, кто достоин прослушивания на роли первого плана. В балете любили стабильность, а с ней и одни и те же лица. Чонгук пришёл в балет в восемнадцать, под ручку с Момо, вызвав негодование многих. Это исключительный случай, который не оставил без внимания ни одного человека в стенах большого театра. Такие молодые и пришли в такое место. Следом Чонгука ждали три упорных года в кардебалете, где он выжимал из себя абсолютно все соки, всегда стремясь поразить собственную мать, что сыпала сухими комплиментами. Следующим этапом стало, что Чон дотянулся до корифейства. Это был новый уровень, который позволял артистам исполнять роли в тройке-четвёрке, а то и двойке, тем самым демонстрируя лучших из лучших. Кто-то говорил, что это большой прогресс для возраста Чонгука, и его подруги Момо, которую в последний раз отобрал не сам Сокджин, а так вовремя его заменивший Намджун. Тот являлся вторым преподавателям основных трупп в большом театре, у которого не было никаких тараканов в голове, по поводу национальностей. Джин был тогда не на шутку зол, кидая угрозы и проклятия в адрес мужчины. На это смотреть, конечно, хотелось, но смеяться не удавалось. Весь гнев мистера Кима передавался артистам, закреплённых за ним, из-за чего Чонгук тогда побывал в самом настоящем аду. Теперь же Чон хотел попробовать выйти в солисты. И никакие-нибудь вторые, а в первые! Он с детства лелеял мечту о том, чтобы стать премьером. На один огромный театр, с таким огромным количеством танцоров, приходится всего восемь прим-балерин. С мужчинами была ситуация такая же, из-за чего амбиции корейца иногда гасли совсем под ноль. Он ни раз оставался до темна перед спектаклями, любуясь на этих счастливчиков. Самым любимым в этом деле был Ким Чонин. Парень был не только красив на лицо, и отлично слажен, но и показывал настоящий профессионализм. Казалось, того не успокаивала даже болезнь. Он днями и ночами практиковался, заставляя чужие сердца трепетать от результата. Характер был мягкий, но вместе с этим тот являлся уверенным человеком со внутренним стержнем. Не то, что чёртов Чимин. Чон помнит слухи о нём: выскочка, самодовольный наглец, любимчик преподавателей, за счёт связей, и прочего дерьма. Это не тот пример, коим хотел бы стать сам кореец. Чонин, что кровью и потом выбил себе место к звёздам - тот путь, который хотел бы пройти сам Чонгук. Что же касается незнакомца, что-то было в нём неуловимо привлекательное. Этот растрёпанный вид, выкрашенные волосы, лёгкий и беззастенчивый разговор о собственных желаниях - непозволительные атрибуты той жизни, которой у артиста никогда не будет. Конечно, он может попытаться изменить стиль, но тот же мистер Ким, скорее его в окно заставит антраша* выполнить, нежели даст хорошие рекомендации на прослушивании. Можно было бы развлечь себя прогулками с той же Момо, но ведь тогда это стоит и времени, и сил, и даже мыслей. Голова забита только балетом, и ничем больше, как можно позволить кому-то занять мысли, вытесняя столь важное и необходимое? Чонгук и балет как единое целое, которое вряд ли когда отделятся друг от друга. Не будет балета - не будет, собственно, и самого Чонгука. Вот и вся истина. Однако всё же. . . Всё же этот парень отпечатался на задворках сознания. Как того звали? Хм, возможно, ему бы подошла фамилия Ким. Конечно, парень вспомнил о преподавателе. Сокджин часто выезжал за границу, посещал Францию, и наслаждался теми самыми круассанами, о которых грезили все, вплоть до самых строгих к собственной фигуре барышень. - Вам стоит первым делом попробовать именно их, - каждый раз делился воспоминаниями из очередной поездки мистер Ким, - Пока вы не вкусите эту магию мягкого теста и сладкой начинки, то вы никогда не проникнете во всю эту жизнь. Эта музыка, это поведение людей, этот образ жизни. Знаете, именно Франция заставляет меня думать о балете, как ни одна другая страна. Конечно, все мы знаем, что далеко не она лидирует со своими профессиональными и знаменитыми примами и премьерами, но для меня, проговаривающего каждый божий день эти "фуэте" и "гранд-ботман", сотни тысяч раз, именно французы ассоциируются с атмосферой этого потрясающего стиля танца. Чонгук сглатывает слюну, и понимает, что лежит в постели уже кучу времени, совершенно не заботясь о утре, где его ждёт очередной нервный день. Возможно, стоит наконец отпустить себя, и отдаться в руки Морфея, но внезапно что-то режет слух. Будто шелест листьев, не смотря на то, что окна плотно закрыты, а сам Чон живёт на пустой стороне, освобождённой от зелёных угодий. Следом, когда по спине начинают бежать мурашки, юноша ощущает кое-что ещё. На него определённо смотрят. Прямо оттуда, около любимого зеркала в полный рост. Кажется, что открой глаза и глянь в нужную сторону, и там явно кто-то да будет. Правда, в таком случае сердце молодого артиста не выдержит. Но кто же не любит риск, не так ли? - Насчёт три, - шепчет он одними губами. Раз. Два. Три.