Contact

      Она спотыкается на пороге ТАРДИС, шокированная тем, что произошло, закрывает за собой двери и опирается на них. Она тяжело дышит, а её сердца бешено бьются. Она едва может вдохнуть. Её шатает. Прежняя печаль просачивается сквозь грудную клетку, заполняя собой зияющую там дыру.        Она так надеялась, что больше не вспомнит о ней.       Доктор осознаёт, что она собирается сделать только тогда, когда оказывается на кухне. Она роется в шкафах. Сухпайки, взрывчатые вещества, специи и …       Наконец-то, она добралась до шкафчика, которым довольно редко пользовалась. Почти пустой, нынешняя регенерация не очень-то любит выпить. Правда там ещё осталась бутылка вина, красного, впрочем, ей без разницы. Прошло слишком много времени с тех пор, когда она выпивала, чтобы оценить тот или иной сорт. Одной бутылки — любого цвета радуги — вполне достаточно.       Кружки. Кому нужны кружки? Кружки для компании, а это последнее, чего она сейчас хотела. Таймледи вытащила пробку, не без труда — с большим трудом — и побрела в консольную, держа бутылку за горло. Она морщила нос при каждом глотке.       «Ох, мне это не нравится», — ещё глоток. «Брр, вовсе не нравится», — и ещё один. «Я что, теперь наслаждаюсь этим?».       Через четыре или пять больших глотков, и неважно, что вкус становится всё более горьким, разум затуманивается, и её ведёт. Голова тяжелеет, а мир вокруг начинает медленно вращаться. Сумбурный. Далёкий. Ей это нравится.       Далёкий — это замечательно. Далёкий — значит безопасный. Чем дальше она от того, что может её потревожить, тем меньше боли она будет испытывать. Тем меньше она будет вспоминать о небе, затянутом дымом и о городе, от которого не осталось ничего, кроме руин и пепла. Тем меньше будет соблазн сосчитать…       «Нет», — выдыхает она и подносит бутылку к губам, ещё один огромный глоток, она чуть не давится им, до того он кислый. С каждым глотком становится только хуже, горечь оседает на языке. Доктору это не нравится, но сейчас им не стоит даже пытаться забрать у неё бутылку.       Она не уверена кому именно им. Семейке? Пф, как глупо, она бы никогда не рассказала. Им не стоит знать обо всём этом, о крови и разрушениях, и не нужно жалеть её. Но самое главное, она не хочет, чтобы они знали, потому что они не поймут. Им никогда не понять, даже Грэму, каково это, потерять всё, что у тебя есть. Не жену, друзей или семью, а целый мир. То, что когда-то звал своим домом.       Это чувство, когда тебе некуда больше возвращаться. Она уже ощущала подобное после Войны Времени, что-то, что заставляло её бежать без оглядки, чтобы только ничего не чувствовать. Остановиться — значит осознать, что ты остался совсем один. Что не стоит беспокоиться о возвращении домой просто потому, что дома больше нет.       Ужасно понимать, что ничего не осталось. Дома — хотя бы в маленькой карманной вселенной — который даже не замечаешь, пока он не исчезнет совсем. Можно просто не обращать внимания или ненавидеть его до тех пор, пока не останешься последним с своём роде, и вот ты снова у истоков, несёшь титул — Повелитель Времени — который больше ничего не стоит.       Она пьяна. Вот теперь она это чувствует, алкоголь плещется у неё в крови, бутылка всё ещё у неё в руках, а всё вокруг движется слишком быстро. Она, пошатываясь, идёт к ступеням и, конечно же, падает, морщась от того, как неприятно они впиваются в спину. Никчёмные ступеньки! Как же сложно. Как тут не споткнуться. Ей нужно это исправить. Хотя, какая разница, она ведь тут одна?       Стоп. Её семейка совсем скоро вернётся сюда, и неважно, что она совсем не готова к встрече с ними. Еще больше она не готова остаться одна. Она натянуто улыбнётся, будет носиться по ТАРДИС и выглядеть счастливой, всё время прокручивая в голове мысль пожалуйста, пожалуйста, ни о чём не спрашивайте, пожалуйста, не бросайте меня. Ей нужна компания. Ей нужно побыть одной.       Только вот она не выдержит. Её вдруг пронзает чудовищная тоска, оседая где-то внизу живота, ей становится плохо. Не от алкоголя, а от одиночества. Она ощущает его каждый раз, когда наблюдает за семейкой и вспоминает, насколько они недолговечны.       Ей не справиться. Ей нужна компания. Ей невыносима мысль о встрече с ними. Ей нужно — ей нужен — Доктор закрывает глаза и откидывает голову. Глубокий вдох. Контакт.       Требуется время. Достаточно времени, чтобы она успела подумать, что он не ответит.       Она чувствует агрессию и злобу. Её голова наполняется непрерывным Я-мог-бы-убить-тебя-прямо-сейчас-Я-хочу-убить-тебя-Хочу-видеть-как-ты-умираешь- Доктор улыбается, её глаза закрыты. — Здравствуй, старый друг.       Затем наступила тишина, внезапно прерванная кучей мыслей, яростными криками, ненавистью и картинами того, как бы он отомстил, если бы мог– Я-убью-тебя-Я-убью-тебя-Я-убью–       Доктор же просто пожимает плечами и делает ещё глоток вина, снова морщась из-за вкуса. Мастер затих, она была уверена, он понял, чем она занимается.       Он рассмеялся, смех раздавался у неё в голове. Пытаешься утопить свои проблемы в алкоголе, Доктор? — Заткнись, — пробурчала она и махнула рукой в сторону консоли. — Уходи.       Мастер засмеялся ещё громче, буквально давясь смехом. Злым смехом на грани истерики. Знаешь ли. Он усмехнулся, но внутри у него всё кипело. Я просто поднял трубку, Доктор. Ты сама позвонила. Дай-ка угадаю — одиноко? — Нет, — цокает Доктор и собирается отпить ещё, но передумывает. Всё и так кружится, а ей ещё хотелось бы кое с чем разобраться. — У меня есть друзья. Они восхитительные. А ты–ты просто застрял в– О, не волнуйся, я выберусь отсюда. Он снова рассмеялся. Как будто это было так просто. Как будто она не победила. И я сделаю это быстрее, если не буду тратить время на разговоры с тобой. Доктор возмутилась. «Эт не пустая трата времени», — промямлила она. «Я должна кое-что тебе сказать». Серьёзно? — Да, — отрезала Доктор. — Важные вещи. Секреты. Уверена, ты хотел бы их узнать. Он тяжело вздохнул. Ну рассказывай. — Ты первый. Что? — Ты. Первый. Молчание. Как будто он решал– Я планировал убить Бартона, как только закончу с основным. Ну, знаешь, личное. Он был таким надоедливым. Так себе секрет. Доктор нахмурилась. «Я могла бы догадаться об этом». Снова молчание. А следом рычание, Скажи мне, Доктор.       Доктор вздохнула, потянулась за бутылкой, опрокинула очередную порцию алкоголя, заставляя себя проглотить её. Отвратительно, просто отвратительно. — Мой секрет в том, что… — она сделала паузу, затем махнула рукой куда-то, где, как ей казалось, мог бы стоять Мастер. — Я ненавижу тебя.       Затем наступила тишина. Такая долгая, что она было подумала, что мастер решил прервать их разговор.       Но потом он начал смеяться. Сначала тихо, затем всё громче и громче, заполняя своим смехом её голову и комнату, заставляя её скривиться. Её затошнило от этого назойливого звука, хотя, возможно дело в бутылке вина. Доктор. Она отчётливо представляла, как он качает головой. Ты могла бы с таким же успехом убедить себя в том, что любишь меня.       Она замерла, не донеся бутылку до рта. Она медленно выпрямилась, ощущая, как сердца забились быстрее в грудной клетке. — Не люблю, — медленно проговорила она. — Это не так. Конечно. Она видела, как он хватается за живот от смеха и утирает слёзы. И эта ухмылка, что расползается по его лицу. И так каждую регенерацию, каждую, что она знает. Ну же, Доктор. Мы здесь одни. И ты дёргаешь меня посреди ночи только для того, чтобы сказать, что ненавидишь. Что мне думать, кроме того, что тебе не всё равно? — Заткнись, — шипит она, упираясь локтями в колени, бутылка выпадает из её рук. Сейчас ей действительно плохо, она это чувствует. Комната неприятно вращается, а бутылка подозрительно пуста. — Не люблю. Да я ненавижу тебя и твоё глупое лицо, каждое из них. Мне плевать, знаешь? Если ты умрёшь, я и не подумаю переживать. Так почему бы тебе просто не убить меня? — Потому что … — она пыталась придумать ответ, но ничего не шло в голову. Потому что она не убивает, но это не правда, она убивает, когда это кажется ей необходимым. Потому что он заслуживает ещё один шанс, все заслуживают, за исключением того, что на самом деле он ему не положен, ведь она уже пыталась помочь ему. Потому что… потому что… — Ты придурок, — наконец сказала она, хотя на самом деле имела в виду Потому что мне не всё равно, и я ненавижу себя за это. Мне не следует беспокоиться о тебя, ведь ты монстр. И я ненавижу тебя, потому что любить тебя просто аморально… Но Мастер знает, что она хочет сказать. Он вздыхает и тянется к ней через их связь. И Доктор знает, что ей не следует принимать его утешения, но всё равно делает это, просто потому что она пьяна, ей одиноко и она тонет. Хочешь узнать секрет, Доктор? Прошептал он, и она завороженно кивнула. Я тоже ненавижу тебя.       И он ушёл, болезненно разорвав контакт, словно стекло разбилось о скалы, и она была уверена, что он сделал это специально. Сделал ей больно, именно так он и общается.       Но это неважно. Она всё равно знает, что он имел в виду.