Лютик из Долины Цветов

— Эй, сейчас можно расслабиться, — улыбается Лютик, укладывая руку на плечо Геральту, — Дождемся фейерверков, они заглушат звуки упряжки, и вывезем этого мальца тихонько, — голос у ведьмака школы Грифона тягучий и звонкий, улыбка не сходит с его губ, а еще Геральт улавливает запах туссентского вина, который так хорошо вписывается в привычный цитрусовый аромат с нотками корицы. Совсем не замечая этого, Белый Волк начинает дышать глубже. От него тоже пахнет алкоголем, только не лучшим вином во всех Северных Королевствах, а простой ржаной водкой и элем. А кто накажет его за то, что он любит понижать? Так опьянение быстрее накатывает, к тому же, Лютик прав, можно расслабить булки, ведь у них еще два-три часа до конца торжества. А это значит, можно еще по одной накатить и уже полегоньку отходить. — Куда ты его повезешь? — довольно трезво, к удивлению Грифона, проговаривает Геральт. Вообще, это супер способность Волка — пьянеть в тряпочку. Может, снаружи он и кажется стеклышком, но внутри все плывет, мешается и кружится. И если честно, сейчас ведьмак не особо отдает себе отчет в собственных словах и действиях. Да, так много водки и эля он смешал, и что? Ему можно, он уже давно не отдыхал. — О-о, не тут, мой седовласый друг, — тянет Лютик и шустро берет Геральта под локоть, куда-то уводя, — Где-то здесь есть лабиринт… Только Грифон замечает пушистую зеленую изгородь, как тут же бросается вперед, оставляя Белого Волка удивленно смотреть ему вслед и задаваться вопросом «откуда, блять, столько прыти»? Слегка пошатываясь от алкоголя и держа в руке еще одну чарку с элем Геральт направляется тем же путем и матерится про себя, когда видит зеленый коридор из высоких кустов. В мире есть только две вещи, которые он не может терпеть: порталы и лабиринты. Геральт до последнего надеялся, что это поместье не будет настолько клишированным, чтобы бахать себе на территории эту живую изгородь для развлечения богатых долбаебов. Но ничего не поделать, Лютик скрылся где-то в недрах этой замысловатой конструкции… Раздосадовано выдыхая и делая глоток из кружки, Волк пытается максимально сконцентрироваться, чтобы взять след из запаха вина, апельсина и корицы. На удивление это не составляет особого труда и вскоре Геральт находит ведьмака у небольшого фонтана в одном из множества тупиков лабиринта. Тут уютно, напротив каменного бассейна с длинным резным фонтанчиком находится мраморная скамейка. Откуда-то из кустов стрекочут цикады, а ветерок теплой ночи лишь гладит обоих ведьмаков по макушкам. Сегодня отличная ночь, вчера весь день лил дождь и бушевала гроза, но сейчас на небе нет ни облачка, только черное полотно, усеянное белыми крапинками звезд. Волк даже начинает думать, что ошибался насчет этой одной больной фантазии садовника, и что в правильной обстановке (и с нужным процентом алкоголя в крови) ему понравится все. Даже разговор с Йожем. Геральт садится на скамейку, ставя рядом чарку, и завороженно наблюдает, как ведьмак, с которым он познакомился неделю назад, в своем красном стеганом дублете засовывает, как долбаеб, руку в бассейн фонтана. Вымачивая рукав чуть ли не до локтя. Зачем?.. Знать бы Волку. — Я хочу тут остаться, — улыбается Лютик, пристраивая свою задницу на бортик и показывая Геральту монету в десять оренов, — Это золотая жила! Бросим ведьмачество, будем прятаться тут в кустах и наживем целое состояние! — он звонко и очень заразительно смеется, заставляя Белого Волка тоже усмехнуться и как-то мягко посмотреть в ответ. — Вообще, я да-а-авно не пил, — сообщает Лютик, слегка заплетающимся языком и прячет найденные деньги в карман дублета, с удивлением замечая, что один из рукавов мокрый как камень в воде. Но его внимание быстро переключается и Грифон резко вскакивает на бортик бассейна ногами. Он начинает ходить по гладкому камню взад-вперед, расставив руки в стороны и шатаясь как пожухлый листочек во время бури. Но ему весело, Лютика посещают мысли, что он птица и сейчас, через пару мгновений улетит в небо и скроется от своих проблем наконец-то. На секунду лицо ведьмака меняется на очень серьезное и сосредоточенное, но когда рядом оказывается Геральт, пьяный трюкач вновь улыбается, продолжая мысль. — Но как только я окажусь в Каэр Этекол, залезу в наши погреба… там столько хорошего алкоголя, м-м, ты бы знал, — замечтавшись тянет ведьмак, закрывая глаза. Теперь-то равновесие с полным спокойствием может и посылает Лютика на хуй, заставляя Грифона оступиться и полететь прямо в руки Геральта, заботливо заблаговременно подставленные. — Не то, что твоя ржаная водка… хлещешь ее, как чернь, чесслово. — Так это все потому, что я нормального вина не пробовал, — даже не думает влезать в перепалку Волк, снисходительно посмеиваясь, — Но не сомневаюсь, что ты уйдешь в отрыв в своих погребах, — он вдруг мурчит у самого уха Лютика, крепче сжимая в своих объятиях. И что-то происходит в этот момент, работа вина и водки ли, чувств ли, физического влечения… но только Грифону становится тяжело дышать, а каждый теплый выдох Геральта сотнями мурашек разносится по всему телу, мешая сердцу биться стабильно медленно. Лютик смотрит на ведьмака, тот находится так близко, что он может носом уткнуться в чужую гладкую щеку. Все это заставляет Грифона задеревенеть и тупо смотреть в желтые глаза напротив, не имея возможности оторваться. Он точно пьян… Геральт с улыбкой глядит на Лютика, тот оказывается легче, чем предполагал Волк, а в этом красном дублете ведьмак еще и донельзя элегантный… Изгибы его тела, красивая белесая шея (словно у гусенка) и изящные кисти, которые сейчас не находят себе места, заставляют ладони Геральта похолодеть, а щеки, наоборот, нагреться. Волк чуть прикусывает губу, когда понимает, что не может отвести долбанного взгляда. Его сердце, будь Геральт человеком, сейчас зашлось бы в бешеном вальсе, ну, а так, ведьмак просто чувствует, как оно внезапно, на долю секунды, сбивается с привычного мертвецкого ритма. И если уж в груди что-то не так, значит, разум точно отключен. Максимум, что сейчас всплывает в голове Волка: «на вкус его губы тоже цитрус с корицей»? Это ведь так интересно узнать, попробовать, чтобы потом не мучить себя рассуждениями об упущенной возможности. Поэтому Геральт уверенно кладет на все болт, осторожно прикасаясь к чужим губам. Он точно вдрызг… Лютик отвечает почти сразу же, их поцелуй получается таким нежным и почти невинным. Только один раз Геральт прикусывает нижнюю губу ведьмака, и тот тихонько мычит в поцелуй, стискивая длинные пальцы на серебряных прядках. В них нет дикого желания или необузданной страсти, только интерес и осторожные действия. Грифон больной рукой плавно, почти невесомо, оглаживает чужую скулу, а Геральт, словно необласканный кот, с удовольствием льнет к ладони. Когда Волк отпускает Лютика, планируя освободить руки и облапать того с ног до головы, второй ведьмак плавно отстраняется, смотря смущенно-довольным взглядом. Повисает молчание, Геральт порывается продолжить пьяное нечто, но не решается сделать шаг вперед, Лютик заламывает себе пальцы, а потом выдает, как ни в чем не бывало: — Я передам его одной чародейке у Новиграда, — и Белый Волк не может не смотреть на него как на идиота, приподнимая бровь. Грифон прячет взгляд, стараясь улыбнутся, и продолжает говорить, чтобы заполнить давящую тишину, — Ты спрашивал, куда я повезу алхимика. Честно, лучше всего — вывезти его за пределы Редании, куда-нибудь в Ковир, но это уже не моя забота. — И что же тебя тогда заботит, — к собственному удивлению, Геральт не хочет сейчас тупых — может очень важных, но тупых — разговоров. Ведьмак вновь хочет ощутить нотки розового боклерского у себя на языке, вновь почувствовать, как вибрация от стона в поцелуй расходится лавиной по всему телу. Поэтому он понижает голос, с намеком интересуясь, и усаживается обратно на скамейку. Волк решает больше не пить и ставит чарку с элем подальше. Ему стоит быть чуть трезвей, если он собирается понять намерения Лютика. Потому что сейчас, логика подсказывала Геральту, что здесь ее полномочия все… Выжидающе посматривая на Грифона, ведьмак замечает, как тот снова начинает мяться, заламывая пальцы на руке. — Вообще, — тихо выдыхает Лютик, подходя к Волку, — Способ попасть домой, но теперь, — Грифон кусает нижнюю губу, решая для себя важный вопрос: Геральт вообще сейчас серьезно? И когда его путанные мысли предлагают забить и воспользоваться ситуацией, Лютик, подстегиваемый алкоголем в крови, все-таки опускается ведьмаку на колени, овивая руками чужую шею, — Мне кажется, что меня начинает заботить один всегда хмурый прямолинейный… ты. Белый Волк улыбается, опуская ладони на бедро и спину ведьмака. Прикрывает глаза, чувствуя как на его шее за ухом появляется мокрый след поцелуя. Потом еще один, а следом его несильно кусают за мочку. Лютик целует Геральта в скулу, щеку, ведет языком до губ и втягивает верхнюю, отстраняясь и чмокая ведьмака в кончик носа, облегченно улыбаясь. Волк сильней сжимает пальцы на чужих бедрах, он готов вновь поцеловать Лютика, а его глаза начинают наливаться желанием, которое приятно вибрирует где-то в нижней части тела. Но в один момент оба ведьмака резко оборачиваются в сторону выхода из тупика. Грифон быстро встает, поправляя прическу и дублет, и подходит к фонтанчику. Без холодной воды в лицо он отсюда просто не выберется. Геральт берет в руки чарку эля и также встает со скамьи, навострив слух. Может, это и к лучшему, ведь Лютику требуется пара минут, чтобы унять влечение… да и Волку нескольких глубоких вдохов свежего воздуха мало, чтобы прекратить думать о сидящем на нем верхом ведьмаке. Они бы явно понаделали ошибок… Вдалеке слышатся голоса какой-то пары, мужчины без слов соглашаются покинуть место преступления и вернуться к людям, чтобы начать хоть немного контролировать себя. До запуска фейерверков не так много времени, а то, что случилось опьянило куда лучше, чем ржаная водка. На пару гостей, чье воркование и задело чувствительный слух ведьмаков, они натыкаются почти у самого выхода. Честно сказать, по их голосам мужчины и идут, потому что даже слегка протрезвев выход из множества переплетающихся зеленых коридоров найти сложно. Ведьмаки идут обратно в немного неловкой тишине. Лютик все хмурится и украдкой поглядывает на Геральта. Его голову атакуют сотни мыслей, которые подкидывают тысячи развязок этой ситуации. И самая популярная — Волк наутро трезвеет, осознает всю ситуацию и отказывается дальше с ним работать, а Грифон машет ручкой своей подорожной грамоте. Прячется по Соддену, как крыса, или, что еще хуже, начинает воровать, чтобы попасть домой. От этого на душе становится неспокойно, челюсти сами собой сводятся… Набравшись смелости Лютик разворачивается к Геральту, проговаривая: — Насчет того, что произошло в лабиринте… Это все очень неправильно, — он запинается, вновь до боли закусывая губу, понимает, что это самое хуевое начало оправдания на свете, — Я не должен был так много пить… И… целовать тебя тоже не должен был. Прости, пожалуйста. — Лютик, не выдумывай, — серьезно говорит Волк, глядя прямо в желтые ведьмачьи глаза, — Ты не такой смелый, каким себе кажешься. Это я тебя поцеловал. И, если честно, тебе не нужно оправдываться, — его теплый тон, мягкий взгляд и ухмылка помогают Лютику вздохнуть с каким-то облегчением и растянуть губы в ответной полупьяной улыбке. С его плеч сваливается гигантский валун, и ведьмак мысленно берет свой список загонов, торжественно вычеркивая оттуда Геральта. Не так Лютик планировал закончить вечер, но кажется, реальность переиграла все его планы и фантазии. Мелитэле и справедливость на Континенте все же существуют!