Дорога цвета крови

В голове пульсировала дикая, разрывающая боль — словно кто-то пытался расцарапать череп изнутри. Новый день начинался не самым лучшим образом. Солнечные лучи неприятно били по глазам, вызывая раздражение и острое желание провалиться куда-нибудь под землю. Головная боль не отступала, а будто становилась только сильнее — или мне лишь казалось. Шум с улицы эхом отражался в голове, и я, резко сев на кровати, схватилась за голову и зажмурилась. Хотелось закричать, чтобы всё вокруг исчезло и наконец стало тише. Хотелось, чтобы исчезла и я сама. Мир, к сожалению, не услышал моих страдальческих взываний и решил, что для меня лучше оставить всё как есть. Собравшись с мыслями, я закинула пару горьких таблеток в рот и потянулась к мобильнику, который уже несколько минут слишком громко трезвонил на всю квартиру. — Да, мам? — голос вышел каким-то уставшим, хотя я старалась звучать бодрее. — Как дела? Ты давно не звонила, — её бодрый, звонкий голос неприятно резанул слух и отозвался новой волной боли. — Ну не так громко, пожалуйста, — ладонь левой руки легла на лоб, и приятная прохлада дала возможность облегчённо выдохнуть. — Нормально всё, просто времени нет. Когда долгие пятнадцать минут разговоров обо всём на свете наконец закончились, я вздохнула полной грудью, ведь боль, наконец, отступила. И за это я была очень благодарна. За окном хмурилось небо, но это не мешало встретиться с другом, который уже неделю настаивал на этой встрече. Да и сама я была не против — мы давно не виделись. Работа отнимала у него почти всё свободное время. Если раньше мы виделись едва ли не каждый день, то теперь можно было радоваться, если удавалось провести вместе хотя бы один вечер в месяц. Прохладный душ помог взбодриться и привести мысли в порядок. Вода стекала по спине, смывая с кожи остатки сна. Прохладные струи словно вытягивали из меня усталость, унося с собой всё плохое. Стоя перед зеркалом и заправляя серую футболку в шорты, я недобро вспомнила Алана, который назначил встречу на одиннадцать утра. Я, конечно, хотела его увидеть, но не в такую рань. Даже если для большинства людей это был уже полноценный день — для меня это всё ещё считалось утром, и я обязательно ему это припомню. Солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь тёмные тучи, которые всё плотнее затягивали небо. Навстречу дул приятный, освежающий ветер, путая распущенные волосы. Люди вокруг куда-то спешили: кто-то по делам, кто-то — стараясь укрыться от надвигающейся непогоды. Меня же такая погода ничуть не пугала. Заметив за столиком у любимого кафе знакомую макушку, я направилась к другу. Деревянный стул неприятно скрипнул, и Алан наконец оторвался от своего ноутбука и строго взглянул на меня. — Ты опоздала, — его зелёные глаза будто дыру во мне прожечь пытались. Впрочем, наигранное недовольство в мягком голосе выдавало его с головой. — Как всегда. — Да ладно тебе, всего на пятнадцать минут, — я подмигнула, усаживаясь напротив. — Выглядишь так себе, — усмехнулся он, складывая руки на груди. — Спасибо за комплимент. Ты, кстати, тоже не очень. Тебе бы выходной взять. К столику подошла официантка, предлагая меню и пересесть в зал пока погода не испортилась окончательно. Мы с Аланом решили остаться на улице. Это маленькое кафе на окраине Вашингтона всегда казалось мне очень уютным. Здесь играла приятная музыка, подавали вкусный чай и работали неизменно приветливые официанты. В зале стояли книжные полки, и любой желающий мог взять книгу и читать хоть весь день. А если на веранде становилось прохладно — всегда приносили плед. Я провела рукой по гладкой поверхности тёмного деревянного стола и устроилась поудобнее. Алан делился последними новостями из своей жизни, время от времени поглядывая на часы. Я медленно пила травяной чай, наслаждаясь освежающим вкусом. Небольшой фонтан через дорогу постепенно завоёвывал всё моё внимание, и я словно выпадала из реальности, переставая улавливать суть его слов. — Лекс? Я повернула голову в сторону друга. Он явно был недоволен тем, что я перестала слушать. Пару раз моргнула, пытаясь вернуть ощущение реальности, и вопросительно приподняла бровь. Алан слегка наклонился вперед, не сводя с меня взгляда, и я заметила, как он проводит пальцем по краю чашки, словно пытаясь скрыть что-то в жесте. Он свёл брови к переносице, морщась, и раздражённо цыкнул. — Ты вообще меня слушала? — он резко откусил круассан с шоколадом и небрежно бросил его на тарелку. — Я уже два раза спросил, согласишься ли ты пойти со мной в музей Кэпа в этом месяце. Мои глаза тут же закатились, что вызвало у Алана усмешку. Шумный выдох и теперь уже я смотрела недовольно. — Ты же знаешь, что я не фанат всего этого. — Знаю, — он откинулся на спинку стула и развёл руками, — но полгода назад ты обещала, что как-нибудь сходишь. — Я сказала, что подумаю, — возразила я. — Не передёргивай мои слова. Звонкий смех Алана оказался заразительным, и я невольно улыбнулась в ответ. Чёртов лис. Он прекрасно знал, что я рано или поздно соглашусь. Ну а как можно оставить этого супергеройского фанатика одного? Чтобы он оттуда незаметно всё вынес? Хотя, возможно, и правда стоило найти время — пусть я и считала всё это немного странным. — Кстати, я принёс тебе таблетки, — сказал Алан, протягивая небольшую белую баночку без этикетки. — Надеюсь, ты их там не воруешь, — усмехнулась я, убирая баночку в сумку. — Нет конечно. Просто ты наш экспериментальный пациент для экспериментального препарата. Раз уж они тебе помогают, ЩИТ готов продолжать поставки в обмен на отчёты о состоянии здоровья. — Ну да, конечно. Сделают из меня мутанта и захватят на опыты. Алан махнул рукой на уровне моей головы, отвешивая воздушную затрещину. Он говорил, что эти таблетки разрабатываются для агентов ЩИТа — суперанестетики для суперагентов. Эта мысль всегда меня забавляла. Правдоподобно это или нет — мне было всё равно. Главное, что они действительно помогали справляться с головной болью, которая в последнее время появлялась всё чаще и задерживалась надолго. Да и с чего бы ЩИТу вообще мной интересоваться? Алан спрятал ноутбук в сумку, и мы расплатились по счёту и решили прогуляться до нашей любимой кондитерской в двух кварталах отсюда. Там делают чертовски вкусные булочки с кремом, а какой там запах стоит ммм. Алан продолжил рассказывать про свою работу в ЩИТе, а я выражала своё открытое недовольство ЩИТом. Я не понимала, как Ал может продолжать восхищаться этой организацией. Особенно после того, как три года назад его поставили перед выбором: бесплатная работа на ЩИТ или тюрьма. Выбор, конечно, был очевиден. А он всего-то по пьяни поспорил с другом, что сможет взломать базы ЩИТа, что и сделал. По той же пьяни на радостях не подтёр за собой следы, и уже через пятнадцать минут его дом окружила группа захвата. Он потом рассказывал, что обычно от таких выходок его уберегала я — вовремя давала подзатыльник. Но в тот день меня рядом не оказалось. Хотя, если быть честной, я вообще ничего не помню о том времени. Я считаю, что ЩИТ должен был быть благодарен ему. Ал не только указал им на все слабые места, но и помог их устранить. Хорошо хоть, что работа «за спасибо» длилась недолго, и в итоге его всё-таки приняли в штаб, начав нормально оплачивать труд. И всё же иногда меня накрывает чувство вины — за то, что меня не было рядом тогда. Хотя я прекрасно понимаю, что сам Алан счастлив работать в ЩИТе. Он с детства фанатеет от Капитана Америки, шпионов и супергероев, до сих пор покупает карточки с ними. Совсем как ребёнок. Небо так и не прояснилось, тучи окончательно захватили его. На улице заметно потемнело, а в воздухе повисло тяжёлое ожидание дождя. — Я была в больнице на прошлой неделе, — сказала я, переводя взгляд на Алана. Он удивлённо посмотрел в ответ, разглядывая меня. — И со мной всё в порядке. По крайней мере, с головой — по медицинским показателям. Посоветовали обратиться к психотерапевту. Он резко остановился и посмотрел на меня слишком внимательно. — Ты точно в порядке? Ты же ненавидишь больницы. Тебе было плохо? — его голос заметно повысился. — Маме ты сказала? Почему мне сразу не сообщила? — Эй, — я встряхнула его за плечи, пытаясь успокоить, — вот поэтому и не сказала. У тебя был выключен телефон, ты работал. А потом я решила, что это не так важно. С мамой тем более — иначе она бы уже прилетела и не спускала бы с меня глаз. Это был просто плановый осмотр. Я взяла его под руку, и мы двинулись дальше. С неба начали срываться мелкие капли. Я улыбнулась, ощутив прохладу на коже. Люди вокруг заторопились, не желая промокнуть. — Судя по всему, с головой у тебя всё же не всё в порядке, — буркнул Алан. — Идём быстрее, дождь начинается. — Кстати, кое-кто оставил мне свой телефончик. — Это что ли тот твой «красавчик доктор»? — он попытался передразнить меня, повторяя мою интонацию, но в голосе проскользнула напряжённая нота. Точнее, я слышала как дрогнул его голос, но лица не видела, кажется, его походка стала слегка нервной. Хотя, может мне это всё просто показалось. Я толкнула его локтём в бок и побежала вперёд, чувствуя, как с губ срывается смех. За спиной раздался его голос — тёплый, живой — и спустя секунду он уже догонял меня, смеясь так искренне, будто в мире не существовало ни ЩИТа, ни секретов, ни чужих решений, принятых за него. Я любила наши прогулки и всегда с нетерпением ждала каждую из них. Раньше мы встречались каждую неделю и этого сейчас мне очень не хватает. Наши прогулки — моя отдушина. После них в голове обычно становилось тише, мысли выстраивались в порядок, а проблемы отступали куда-то далеко, на десятый план. Так было всегда. По крайней мере, раньше. В последнее время что-то изменилось. Даже после прогулок спокойствие не задерживалось надолго. Оно приходило ненадолго, а потом снова растворялось, оставляя после себя глухое, липкое чувство тревоги. И сегодня оно было особенно отчётливым. Мысль «что-то не так» крутилась в голове уже не первый день — как заезженная пластинка, снова и снова. И только получалось отвлечься, как эта мысль будто зарождалась со скрипом где-то глубоко внутри меня. Я не могла понять, что именно не так. Будто упиралась в глухую стену, за которой начиналась темнота. И с каждым днём это ощущение становилось сильнее. В этой темноте я была не одна — там было ещё что-то, затаившееся, выжидающее подходящего момента. И Алан… он тоже вёл себя странно. Не только сегодня — в последнее время вообще. Он всё чаще бросал на меня короткие, слишком внимательные взгляды, думая, что я не замечаю. Иногда задерживал их дольше обычного, словно собирался что-то сказать, но каждый раз отводил глаза. Его движения казались чуть более резкими, паузы в разговоре — слишком затянутыми. Но сегодня он был особенно отстранённым. Это напрягало. Я пришла в себя только тогда, когда ключи с тихим стуком легли на тумбочку у входной двери. Этот звук будто вырвал меня из сна. Внутри повисла странная пустота — не было ни радости от встречи, ни раздражения, ни даже ясного понимания того, как прошёл день. Я с трудом могла вспомнить, о чём мы говорили, и какой фильм смотрели в кинотеатре, где прятались от дождя. Один день, всего один день дал мне понять, что в моей жизни всё как-то не так. Я включаю свет в прихожей. Пакеты с вкусняшками поставила у тумбы и добралась до дивана, позволяя телу рухнуть на него. Усталость накрыла резко и тяжело. В заднем кармане шорт завибрировал телефон. Наверное, Ал написал, что добрался домой. Мысль мелькнула — и тут же рассыпалась, не вызвав никакого отклика. Мягкий свет из прихожей растёкся по комнате, убаюкивая. Веки потяжелели, дыхание стало ровнее… И вдруг что-то щёлкнуло внутри. Я резко села. Взгляд зацепился за небольшую деревянную рамку на стеклянном журнальном столике напротив дивана. Фотография. Обычная, знакомая. И всё же меня накрыло странное, липкое чувство недоверия. Оно зародилось где-то внизу, под рёбрами, и медленно поползло вверх, распространяя по телу холод. С каждой секундой оно становилось сильнее, плотнее, почти осязаемым. С чего бы это? На фотографии были мы: я, мама, брат и сестра. Лес, пикник, солнце, улыбки до ушей, объятия. Всё выглядело правильно. Счастливая семья. Желание отвернуться, скривиться, стало нарастать почти физически. Взгляд цеплялся за детали — за выражения лиц, за позы, за то, как мы держались друг за друга. Всё казалось… ненастоящим. Будто кадр из чужой жизни. Будто нас аккуратно расставили и сказали: улыбайтесь. Я сглотнула. Возможно, это просто паранойя. Усталость. Нервы. В последнее время со мной вообще происходит слишком много странного. Похоже, мне и правда пора обратиться к психотерапевту. Я закрыла глаза и сжала пальцами виски, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. За образ, за воспоминание, за ощущение. Чёрт. Вспомнить бы хоть что-нибудь… Что-нибудь.