Дорога цвета крови

Тяжёлый выдох вырвался сам собой, когда чемодан наконец оказался у стены. Колёсики жалобно скрипнули и затихли, будто тоже выдохлись после дороги. На тумбе у входа обнаружился тонкий слой пыли. Я отсутствовала всего неделю, а квартира уже выглядела так, словно её бросили на произвол судьбы на пару месяцев. Перспектива уборки совсем не радовала. Хотелось просто рухнуть в кровать, уткнуться лицом в подушку и проспать дня два, а лучше три. Сделать это прямо сейчас не давало обещание Алану. Я столько раз динамила его с этим музеем, что даже совестно стало. Я провела ладонью по лицу, словно могла стереть с себя усталость после долгой дороги, и потянулась за телефоном. Душ, кофе, чистая одежда — вот что мне сейчас надо. Сон из этого списка пришлось удалить. Я же обещала Алану этот музей. Телефон в руке внезапно завибрировал. Я вздрогнула и уставилась на экран, где высветился незнакомый номер. Секунду поколебавшись, я всё же ответила. — Алекс? Это Стив… Стив Роджерс. Я резко выпрямилась, будто он мог это увидеть. Стало как-то неловко, он наверняка видел то видео со мной. — Эм… привет. — Прости, что вот так внезапно, — в его голосе слышалась неловкость. — Я взял твой номер у Алана. Он сказал, что ты по работе в Германии и возвращаешься сегодня. Поэтому я решил подождать и не дёргать тебя раньше времени. — Хорошо, что ты позвонил, — слова вырвались быстрее, чем я успела их обдумать. — Я сама хотела с тобой связаться. Чтобы извиниться. На том конце повисла пауза. — Извиниться? Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. — За то интервью. За то, что наговорила тогда. Я была в шоке, злилась и… испугалась. Это не оправдание, но я сказала больше, чем должна была. И снова тишина. — Алекс… — его голос стал мягче. — Вообще-то я тоже хотел извиниться. — Ты? — я удивлённо приоткрыла глаза. — Да. Ты была не совсем неправа. Мы часто действуем слишком быстро. И не всегда успеваем подумать, кто окажется рядом. В тот день пострадали люди. И часть вины на мне. — Наверное, правда где-то посередине, — я опустила взгляд на пол, разглядывая трещинку в плитке у стены. — Похоже на то, — он тихо хмыкнул. — Может… — начал он спустя мгновение, — когда всё немного уляжется с ЩИТом, выпьем кофе? Может через неделю? — Кофе звучит хорошо, — я невольно улыбнулась. — Тогда договорились. Я сбросила вызов и ещё пару секунд смотрела на погасший экран. Надо было собираться на встречу с Аланом. Он обещал заехать через полтора часа. Душ вернул мне хоть какую-то свежесть. Оделась просто — джинсы и заправленная в них белая футболка. Ничего приметного, ничего запоминающегося. И ещё долго стояла перед зеркалом, решая, нужна ли мне кепка, чтобы скрыть лицо. Что б точно никто не узнал во мне героиню новостей, которая против защитников планеты. Я надела кепку, опустила козырёк пониже. И мне сразу стало спокойнее, будто между мной и окружающими появился тонкий, но ощутимый барьер. Потом сняла её и вновь посмотрела на отражение. Да и пофиг, пусть пялятся. Я просто взяла джинсовую куртку и покинула квартиру. К тому моменту, как я вышла из подъезда, у тротуара уже стояло такси. Алан заметил меня сразу, приоткрыл окно и помахал рукой с той самой лёгкой, тёплой улыбкой, которой он умел влюблять в себя всех окружающих. Я села на заднее сиденье рядом с ним и мы обнялись. В салоне пахло чем-то мятным и едва уловимым запахом сигарет. Водитель бросил на нас короткий взгляд в зеркало и тронулся. Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили, шумели разговорами, смеялись. Алан же оживлял обстановку в такси. Он рассказывал о проблемах, с которыми столкнулся после дискредитации ЩИТа, пересказывал смешные случаи из рабочих будней, делился мелкими наблюдениями. Удивительно, как он мог оставаться таким светлым, даже когда вокруг рушилось всё, чему он когда-то верил. Конечно же, ЩИТ никуда не делся, просто отошёл в подполье, сохранив лишь ограниченный круг людей. И Алан оказался в их числе. И ему сейчас буквально приходится ночевать на работе, подчищая всё лишнее, что слила в сеть Наташа. Первым делом он заверил меня, что удалил информацию обо мне, а именно, что я участвовала в их исследованиях таблеток. А если что и осталось, то все файлы зашифрованы. До его слов я даже не думала, что данные обо мне могли попасть в общий доступ. Теперь же эта мысль тревожила Такси остановилось у длинного, белоснежного здания. Перед музеем протянулась широкая, вымощенная дорожка. Алан уже достал билеты и выглядел так, будто ждал этого похода больше, чем любимого какао в нашем любимом кафе. На его лице читалось то самое мальчишеское предвкушение, которое взрослые обычно старательно прячут. И он же здесь не в первый раз. Я почувствовала укол вины, ведь так долго ему отказывала. Мы вышли из такси, и я сделала шаг на широкую мраморную ступеньку и глубоко вдохнула. Стеклянный фасад и двери отражали яркий день и движение улицы. Когда мы оказались внутри Алан оживился ещё больше. Он говорил вполголоса, но быстро, будто боялся не успеть поделиться всем сразу. Указывал то на один экспонат, то на другой, перескакивал с одной истории на другую. Я слушала, кивала, иногда улыбалась и просто наблюдала за ним. За тем, как у него загораются глаза, как он машет руками, увлекаясь рассказом. По залам прогуливались семьи с детьми, школьные группы с экскурсоводами и туристы с фотоаппаратами. Посетители шли медленно, с любопытством разглядывая каждый предмет, останавливались у витрин, перешёптывались. Экскурсоводы рассказывали истории о Стиве Роджерсе и его команде, о создании сыворотки суперсолдата и о его миссиях во время войны. Голос из динамиков иногда озвучивал факты из истории. Я скользила взглядом по витринам: аккуратно разложенные газетные вырезки, первые комиксы, пожелтевшие от времени фотографии и письма. Иногда смех детей и тихие щёлканья фотоаппаратов сливались в общий ритм. По залу стояли интерактивные панели, на которых крутились архивные видеозаписи миссий и реконструкции боёв. Один из залов был посвящён довоенному времени. Чёрно-белые фотографии, газетные вырезки под стеклом, старые плакаты с призывами на фронт и старый велосипед. Люди на снимках улыбались так, как умеют улыбаться только те, кто ещё не знает, что их ждёт. На стенах хронология, даты, подписи, аккуратные строчки истории. Дальше начиналась военная часть экспозиции. Форма за стеклом, оружие, макеты баз, интерактивные панели с картами операций и даже мотоцикл. Фотографии ревущей команды, стенды с ними в полный рост. И ещё дальше современный зал: история обнаружения, пробуждение, битва за Нью-Йорк. Отдельно располагался кинозал, где показывают документальный фильм. Мы с Аланом прошли первый зал и остановились перед следующим. На одной из стен была нарисована ростовая линейка: с одной стороны — Стив до сыворотки, худой, низкий; с другой — он же после. Контраст был таким резким, что даже я задержала взгляд дольше, чем собиралась. — Сорок два килограмма. Это же кошмар, — я зачитала информацию со стенда рядом с линейкой. — Давай, вставай, — Алан подтолкнул меня, чтобы я встала рядом. Я повиновалась и повернулась к нему с забавной улыбкой. — Ты выше Стива первой версии, до второй сильно не дотягиваешь. — Конечно выше, — я вернулась к чтению, — он же тут всего сто шестьдесят два сантиметра. Зрение: астигматическое. Диагноз: астма, сколиоз, плоскостопие, аритмия, частичная потеря слуха, язва желудка, пернициозная анемия. — Ну и набор, удивительно, как он вообще смог хоть пару дней на подготовке протянуть. Алан тем временем прислонился к линейке. — Ну что? — Тоже не дотягиваешь, Смотри-ка, всего девяти сантиметров не хватает, — я ткнула его пальцем в плечо, улыбаясь. — И это я до сыворотки, — Алан расправил плечи и нарочито выставил грудь вперёд, задирая подбородок. — Представь, каким атлетом был бы после. Я не удержалась и рассмеялась. Смех отозвался в голове лёгкой пульсацией, боль была знакомой, почти привычной. Алан уже переключился на следующий стенд, и я пошла за ним. Прозрачная стеклянная панель, аккуратный белый текст, выверенные строки биографии. Рядом фотография молодого мужчины: тёмные волосы, открытый взгляд, едва заметная улыбка. — Джеймс Барнс, — шёпотом прочитала я, — это он, да? — Нет, — Алан покачал головой. — Тот, кого встретила ты — оружие Гидры. А это просто парень. Друг Стива, — он грустно улыбнулся, сочувствуя его судьбе. — Да, — я наклонила голову, вглядываясь в фотографию. — Здесь он выглядит… мило. Не как машина для убийств. Слова отдались странным холодком под кожей. Я скривилась, когда боль в голове внезапно вспыхнула резким, почти электрическим импульсом, а потом так же быстро ослабла, оставив после себя глухое давление. — Стив, ты обязан сегодня к нам заглянуть. Мама просила. Мужской голос прозвучал неожиданно отчётливо. Я сразу поняла, что он должен доноситься откуда-то из зала. Из динамиков, из экскурсии поблизости. Но ощущение было другим. Словно звук рождался прямо внутри головы. — Бак, я и так постоянно у вас, пора жить самостоятельно. — Мама приготовила твой любимый пирог, так что отказы не принимаются. Ты её знаешь. Я резко прижала пальцы к виску и оглянулась, пытаясь выхватить источник звука взглядом. Люди вокруг шли своим чередом: экскурсовод что-то рассказывал группе людей, вспышка фотоаппарата мелькнула рядом. Ощущение было таким, будто весь зал приглушили, оставив только этот голос, который казался таким тёплым, живым. Боль вспыхнула снова, на этот раз резче. Я зажмурилась, задержав дыхание, а когда открыла глаза, столкнулась с чужим взглядом. Он стоял в центре зала. Кепка, недельная щетина, простая тёмная куртка, ничем не примечательная одежда, в которой можно раствориться в толпе. Но серо-голубые глаза смотрели прямо на меня, без тени сомнения. Не те жуткие и холодные, что предвещали смерть. А потерянные, уставшие и даже печальные. В них читалось что-то человеческое, болезненно знакомое, и от этого по спине пробежал холодок. Воздух стал плотнее, тяжелее, будто между нами натянули невидимую нить. Я не могла отвести взгляд, как ни пыталась. Его брови едва заметно сдвинулись, а во взгляде мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он меня узнал. — Эй, ты в порядке? Голос Алана прорвался сквозь ватную тишину, будто резкий хлопок ладоней. Я дёрнулась, моргнула и зал вернулся. Шум, голоса, шаги. Люди. Свет. Я быстро оглянулась туда, где только что стоял он. Пусто. Только группа туристов, рассматривающих стенд с фотографиями, и мужчина с аудиогидом, рассеянно кивающий сам себе, будто соглашаясь с чужими словами. — Ты побледнела, — Алан был уже рядом, его рука легла мне на локоть. — Опять голова? Я медленно кивнула. — Хочешь присесть? — мягко предложил Алан. — Тут дальше есть зона отдыха. Или можем в кинозал пойти, там темно и спокойно. До фильма ещё минут сорок. Я вдохнула глубже и покачала головой. — Я… мне просто нужен воздух, — сказала я тише, чем собиралась. — Пять минут. Я сейчас вернусь. — Хорошо, — Алан чуть сжал мой локоть, будто не хотел отпускать сразу. — Там запасной выход, он открытый. Некоторые выходят туда покурить. Не задерживайся, ладно? Я переживаю. Если легче не станет, отвезу тебя домой. Он помолчал секунду и добавил уже спокойнее: — Я буду в кинозале. Найдёшь без проблем. Если что — звони. Я кивнула и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вялой. Развернувшись, я направилась к запасному выходу, стараясь держаться ровно и не ускорять шаг, хотя внутри всё подталкивало сделать наоборот. Сердце билось слишком быстро, а в висках ещё пульсировало тупое, неприятное давление. Где-то на границе слуха диктор из динамиков всё ещё рассказывал о войне, подвигах, потерях. Слова сливались в гул, накатывали волнами, теряли смысл, оставляя после себя лишь тяжесть. Толкнув дверь, я оказалась снаружи. На улице было заметно прохладнее. Узкий проулок между двумя зданиями был пустым, если не считать мусорных баков у стены, от которых тянуло металлом и чем-то кислым. Где-то вдалеке доносился гул улицы, но здесь, между стенами, он казался приглушённым, будто мир на секунду отступил. Я сделала несколько шагов и остановилась, опираясь ладонью о холодный кирпич. Закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. Боль в голове постепенно отступала, оставляя после себя неприятное эхо. Дверь тихо скрипнула за спиной. Раздались спокойные, размеренные шаги. Я повернулась на звук. Глаза внимательно следили за каждым моим движением. Он остановился в нескольких шагах от меня, ближе к выходу. Без резких движений, без напряжённой позы, но я сразу поняла: если потребуется, он будет быстрее меня. Гораздо. — Я не собираюсь вызывать полицию, — сказала я первой, удивившись тому, насколько спокойно прозвучал мой голос. — Если ты за этим вышел. Он слегка напрягся, будто не ожидал, что я заговорю сразу. Потом медленно выдохнул. — Хорошо, — ответил он негромко. — Мне нужно было убедиться. — В чём? — Что ты не поднимешь шум. Я уже собиралась сказать что-нибудь. Что угодно, лишь бы разорвать это тягучее молчание. Но наше молчание прервал скрип двери. В проходе мелькнула тень. Я ещё пыталась понять, что именно вижу, когда всё уже случилось. Резкое движение, тёмный силуэт, рванувший вперёд, и Джеймс, который развернулся быстрее, чем я успела вдохнуть. Короткий, выверенный удар, и нападавший наткнулся на жёсткую оборону. Глухой звук столкновения отдался в узком проулке. Мужчина отлетел в сторону и с силой врезался в кирпичную стену. Воздух с хрипом вырвался из его лёгких. Я вздрогнула. Джеймс двигался чётко, без суеты, будто тело знало, что делать, раньше головы. Один шаг вперёд, захват, короткий и точный удар в солнечное сплетение. Мужчина согнулся, закашлялся, попытался вырваться, но Джеймс уже прижал его к стене. — Кто тебя послал? — голос Джеймса был ровным, холодным. Ответа не было. Только тяжёлое дыхание и дёрганый взгляд мимо Джеймса, в мою сторону и обратно к нему. Джеймс нетерпеливо вывернул ему запястье под неестественным углом, плечо его дёрнулось, будто сейчас хрустнет. Вжал его лицо в стену, повторяя вопрос. Я невольно сделала шаг назад, упёрлась лопатками в холодную стену. Сердце билось где-то в горле, ладони похолодели. И почему это опять повторяется со мной? С почти незаметным щелчком с соседней крыши что-то сорвалось вниз. Что-то просвистело. Я даже не сразу поняла, что это был выстрел. Тело дёрнулось само, я не управляла им. Сдвинулась всего на несколько сантиметров. Непонятный дротик врезался в стену рядом с моим плечом. Каменная крошка осыпалась вниз. И только спустя мгновение, когда информация дошла до мозга, я вскрикнула. Прижалась к стене, сердце заколотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Джеймс резко обернулся, выругался сквозь зубы. Его взгляд метнулся к крыше, потом ко мне — быстрый, проверяющий, что я цела. Нападавший воспользовался моментом. Дёрнулся, пытаясь ударить Джеймса. Тот не стал с ним возиться, с силой впечатал его голову в стену. Тот обмяк, сполз вниз, оставляя на стене тёмную полоску. Джеймс уже смотрел вверх. На соседней крыше мелькнул силуэт. И в следующую секунду Джеймс сорвался с места, исчезая за поворотом, оставив меня одну среди мусорных баков, пыли, оседающего страха и непонятно живого или нет, тела. Я медленно оттолкнулась от стены. Колени предательски дрожали, в ушах стучала кровь. Взгляд скользнул по дротику. Это люди из Гидры? Выследили его и решили устранить? Нет, это же не пуля. Они не хотели его смерти. Но стреляли в меня, почти попали. Не мог же тот человек промахнуться так сильно, зачем стрелять в меня? Я поймала себя на странном спокойствии. Тело трясло, сердце билось где-то в горле, дыхание сбивалось, но голова работала чётко. Не негнущихся ногах добралась до мужчины и опустилась на корточки рядом с ним. Пальцы дрожали, когда я коснулась его шеи. Пульс есть. Лицо разбито, дыхание неровное. И что с ним делать? Ждать Джеймса было глупо. Я не знала, вернётся ли он вообще. Надо вызвать полицию. Это логично и правильно. Я набрала номер и, когда оператор ответил, постаралась говорить спокойно. Сообщила адрес, коротко описала, что в проулке лежит мужчина без сознания, и что видела, что он напал на парня, а тот дал отпор. Без особых подробностей и описаний. Пусть просто заберут его и допросят. Когда диспетчер спросил моё имя, я на мгновение замялась. Это была доля секунды, но её хватило, чтобы понять, что представляться я не буду. Я повторила только то, что уже сказала: мужчина без сознания, есть кровь и адрес. И, не дожидаясь уточняющих вопросов, сбросила вызов. Ещё несколько секунд я просто сидела на корточках, глядя на экран, в котором отражалось моё собственное бледное лицо. Я резко поднялась. Нужно уходить до приезда полиции, лишних вопросов и протоколов. Колени всё ещё подрагивали, но шаг стал увереннее, когда я направилась обратно к двери музея. Внутри уже начинал собираться народ у входа в кинозал: приглушённые разговоры, мягкий свет ламп, лёгких смех — обычная, безопасная жизнь, которая существовала параллельно с тем, что только что произошло в нескольких метрах отсюда. Через несколько минут начнётся фильм. И я должна выглядеть так, будто свежий воздух мне правда помог. Нельзя же рассказать Алану про встречу с Барнсом. И уж тем более про всё остальное. Он всё ещё относится к ЩИТу, а осталась ли Гидра в их кругах — непонятно. Разве можно быть уверенной, что подобные вещи исчезают бесследно? Я не подозревала Алана напрямую. Эта мысль даже казалась почти оскорбительной. Он слишком искренне переживал за меня, слишком открыто смотрел в глаза. Но к нему были определённые вопросы, о которых в последнее время я задумывалась всё чаще. Он слишком о многом молчал, не хотел отвечать даже на простые вопросы о моём прошлом, воспоминания о котором всё ещё не вернулись. Находил отговорки, переводил темы. Раньше я не обращала на это внимание так сильно, но сейчас замечала это всё чаще. Алан ждал меня у входа в кинозал. Он заметил меня сразу и сделал шаг навстречу, вглядываясь в лицо с тем вниманием, которое всегда трогало меня. — Ну что? — тихо спросил он. — Полегче? Я кивнула, заставив себя чуть улыбнуться. — Да. Голова прошла. Свежий воздух и относительная тишина помогли. Он изучал меня ещё пару секунд, словно пытался уловить что-то большее, чем слова. Потом кивнул и мягко коснулся моей руки. — Пойдём. Я занял нам места. Переживал, поэтому решил дождаться у зала. Я взяла его под руку и улыбнулась, на этот раз улыбка вышла настоящей и тёплой. Мы прошли в кинозал и устроились на местах в центре зала. Свет постепенно погас, экран вспыхнул первыми кадрами. Голос диктора звучал уверенно и спокойно, рассказывая о худом и болезненном юноше, который получал отказ за отказом, но продолжал пытаться. Кадры прерывались на интервью участников. Я смотрела на экран, но мысли возвращались к проулку. К тому, как близко был тот дротик к моему плечу. К тому, как быстро среагировал Барнс, когда я даже ничего не поняла. К крови на стене. На экране мелькали кадры. Зал тихо гудел: кто-то шептался, кто-то тихо смеялся и восхищался, а кто-то, наоборот, тяжело вздыхал. Рядом со мной Алан смотрел не отрываясь, его профиль мягко подсвечивался экраном. Он даже слегка подался вперёд, будто снова и снова проживал эту историю. И вновь смена кадров после интервью. Появилась фотография Баки, улыбающегося, живого, совсем не похожего на того, кого я встретила в первый раз и сегодня. Я невольно напряглась. — Ты как? — еле слышно спросил Алан, наклоняясь ко мне. — Всё нормально, — так же тихо ответила я, не отрывая взгляда от экрана. На экране Джеймс хлопал Стива по плечу, и произнес со смехом: " Ты опять влезешь куда не надо, да? Ладно, только не начинай без меня." В зале кто-то тихо хмыкнул. История дружбы и преданности. Я видела другого парня. И смотреть на него таким живым, открытым, смеющимся и знать, каким он стал. Это было похоже на столкновение двух разных реальностей. Я видела его жестоким, потерянным и сломленным. И мне жаль его, правда жаль. Какое-то время я будто ощущала взгляд на своём затылке. Медленно обернулась и наши взгляды встретились на мгновение. Этого мгновения хватило, чтобы почувствовать облегчение от того, что это именно он, а не кто-то следил за мной. Он уже занял место у самого выхода. На краю ряда, в полутени, так, чтобы видеть весь зал и при этом оставаться незаметным. Я поспешно отвернулась, чтобы не вызвать лишних вопросов у Алана. На экране всё ещё мелькали кадры со Стивом и Барнсом. Я вдруг поймала себя на мысли, что думаю не о фильме, а о том, каково ему сейчас смотреть на это. Видеть себя таким до того, как из него сделали машину для убийств. Мне хотелось подойти и узнать, смог ли он добраться до стрелка и что смог узнать. Но скорее всего это была наша последняя встреча. По крайней мере я на это надеялась. После фильма мы с Аланом ещё долго бродили по залам музея. Он увлечённо рассказывал, перескакивая с одного факта на другой, оживляясь, когда я тоже проявляла интерес. Вот кто мог бы стать тут идеальным экскурсоводом. Потом мы медленно и спокойно гуляли по парку, ели мороженое, смеялись над какой-то мелочью и просто обсуждали что-то лёгкое, будто мы оба наконец сбросили с плеч то, что тяготило нас последнее время. Я позволила себе расслабиться, будто не было того ужаса в проулке. Будто просто могла удалить этот момент из своей памяти и жизни, просто очередной ночной кошмар. Домой я вернулась под вечер ощутимо уставшей. Долгий перелёт, музей и прогулка с Аланом сделали своё дело. Я всерьёз была готова уснуть прямо на коврике в прихожей, не доходя до спальни. Но нашла в себе силы принять душ, смывая с себя усталость, и переодеться в пижаму. Тишина квартиры приносила успокоение, позволяя наконец остаться наедине с собой. И я совершенно не ждала, что кто-то позвонит в мою дверь. Я настороженно подошла к экрану видеоглазка и оцепенела. Перед моей дверью стоял Джеймс.