"Истинный" на 5 минут

      Захмелевший Поттер еле ворочал языком:       - Профессор, за что вы меня так ненавидите?       - Странное дело, - поджав губы, процедил Снейп, недовольный тем, как поворачивается дело. – Я-то как раз считал, что ненавидите меня вы.       - Угу. Так было раньше. До всего.       - Чего «всего»?       - Этого.       - Чего «этого»?! Поттер, мы не друзья! Вы явно что-то попутали. То, что я и вы являемся, в некоей мере, изгоями общества (хотя, официально это называют по-другому. Красиво. Преподнося «какашку» в конфетном фантике) – еще не делает нас союзниками или кем-то в этом роде.       - Но, сэр… Мне не к кому просто. Никто не поймет. Я теряю себя…       - Мне должно быть до этого дело?       Поттер вздохнул:       - Нет, сэр. Вы правы. Мне пора. Спасибо за виски.       Нетвердой походкой направившись к двери и, сшибив по пути табурет, Гарри попытался ретироваться.       - Чтоб тебя! Поттер, стой. Тебя засечет первый же патрулирующий староста.       - У меня есть мантия-невидимка.       - Кошка Филча…       - А похрен!       - Стой, идиот!!!       Снейп устало прислонился к стене, жестом указав парню вернуться в кресло. Еле разобравшись в собственных конечностях, грифф неохотно подчинился. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Наконец, Снейп заговорил:       - Вы, очевидно, задались вопросом, сколько же мне лет, я прав? После того, как вычислили мою сущность, не так ли? Вам любопытно, сколько времени я терплю эту душевную боль и справляюсь с суицидальными мыслями. Вы ждете от меня совета. Подсказки. Надеетесь, что своим опытом я смогу помочь обрести вам эмоциональное равновесие и вернуть смысл жизни. Так вот. Я вынужден вас разочаровать: это невозможно. Я понял это давно. Еще тогда, когда мои сверстники начали чуять запахи. Ощущать неконтролируемое влечение и агонию неудовлетворенной течки. Ставить метки. Создавать пары. Я был младше своих одногруппников – не смотрите на меня так. Мои способности позволили мне, обойдя всеобщие правила, быть зачисленным в Хогвартс ранее остальных. Плюс, я экстерном перепрыгнул один курс. Мне 32 Поттер, хватит уже так старательно в уме что-то подсчитывать, а не то у вас мозг задымит от таких усилий. Так вот – лекарства нет. Нет и не будет. Смиритесь с этим и научитесь переживать эти припадки. Со временем вырабатывается безразличие. Отрешенность. Вы смиритесь. Скорее всего. Либо же… выберете более легкий путь.       Тут Снейп с отрешенным видом провел палочкой у себя по горлу.       - Почему мы?, - прохрипел из глубины кресла Гарри. – По какому такому принципу?       - А пес его знает. Так легла карта, что тут скажешь.       - И надежды нет?       - Нет.       - Вот так просто говорите мне это?       - Да. К чему сладкая ложь. Вы же не за этим ко мне пришли?       - И мы никогда, ни на секунду не сможем почувствовать себя любимыми?       Снейп поморщился:       - Поттер, что за сантименты.       - Я имею ввиду… никогда не сможем ощутить того, что каждый день ощущают альфы или омеги? Никогда? Ни при каких раскладах?       - Ну, разве что вы отчаетесь настолько, что прибегнете к «Ритуалу Мойр», - фыркнул Зельевар.       - До чего?, - подкинулся парень, заблестев глазами.       - Ни до чего. Так, все! Зря я это ляпнул. Это все виски. Спать немедленно. До рассвета пару часов. И не сметь никому ничего рассказывать, хотя… Я и так навесил на комнату Чары Неразглашения. Не беспокойте меня больше по пустякам. В следующий раз я не буду столь добр.       ***       Чары Мойр… Ритуал Мойр… Гарри уже месяц как пытался найти хоть что-то на эту тему. И в запретной Секции в том числе. Мантия-невидимка не раз спасала его от Филча. Но не могла спасти от недосыпа. Приходилось принимать тонизирующее, что не самым лучшим образом сказывалось на здоровье. Гарри то смеялся без причины, как обдолбыш, то спал с открытыми глазами, уставившись на кого-то. Ощущения у собеседника в такие моменты были не из приятных, надо полагать. На все попытки друзей докопаться до истины Поттер реагировал жестко и категорично, так что его были вынуждены оставить в покое. А Снейп стал еще замкнутее и угрюмее и не покидал лишний раз своих подземелий.       Информация, как всегда оно и бывает, просочилась из самого неожиданного источника. Близились каникулы. Однажды, устав от учебной суеты и сплошных «надо», студенты решили организовать что-то вроде «Вечера Тайн», как свистящим шепотом окрестил это Дин Томас. Разжившись (не без помощи близнецов-Уизли) сливочным пивом и вкусняшками, молодежь устроила в гостиной «поздние полежанки». Часть подушек и пуфиков была трасфигурирована Гермионой, часть – притащена из спален. Все это «добро» вывалили на горизонтальные поверхности, как в каком-то восточном шатре. Получилось весьма уютно и мягко. Все «развалились» и «угнездились» кто как мог. Максимально удобно и комфортно в собственном понимании. Откупорили бутылки. Зашуршали пакетиками и фольгой от сладостей и соленостей. Кто-то в темноте втихаря поглаживал свою пару, ловя острые ощущения. Кто-то, как Гарри, частично дремал в уголочке.       - Ну что, - послышался слегка заплетающийся голос Дина, который «уговорил» уже вторую бутылочку пива и тянулся к третьей, «случайно» промахнувшись и оперевшись о ногу примостившейся поблизости Кэти Белл. – Все уже немного расслабились и теперь хочется не только «хлеба», но и «зрелищ», верно я говорю? Точнее, давайте выкладывайте, кто что слышал о самых странных, неожиданных и коварных заклинаниях, тайнах, заговорах и прочем-прочем. Такое, чего не прочитаешь в свободном доступе. Ну, ребят, начинай. Кто первый?       Так вот и завязалась самая интригующая и занимательная беседа года, собравшая воедино весь старший курс.       -… и тут, ей-Богу не вру, у него вдруг вырастает вторая голова. Инфа 100%.       - Ага, сто вторая! Пиздеж это все, Невилл. Тебя «обули» как лоха. Детский сад прямо.       - Ну и сам расскажи тогда, - обиделся Лонгботтом. – Авось твоя история позанятнее будет.       - И расскажу! – Симус Финниган подбоченился, сделав щедрый глоток из своей бутылки.       - Слышал я, значитца, однажды, как один, весьма антиобщественной внешности тип, другому рассказывал…       - А ты, значит, как всегда, «уши грел», - влез Рональд.       - Грел не грел, - спокойно парировал Симус, - а инфа показалась мне любопытной. Так вот, рассказывал он ему о весьма занятной штуке: «Ритуал Мойр» называется. Или «Магия Мойр».       Гарри, до этого тихонечко дремавший в углу, встрепенулся и навострил уши.       - И че это за хрень? - спросил кто-то из девчонок. В полутьме непонятно было – кто.       - Хрень не хрень, - в своей излюбленной манере изложения продолжил Финниган, - а есть версия, что, мол, маги не всегда делились на альф, омег и бетт. Что раньше и нам приходилось искать пару, полагаясь на «авось». Размышлять, насколько правдивы наши собственные «чувства» и не обманывает ли нас партнер, желая получить какую-либо выгоду или просто «насолить». Изыскивать способы проверки информации и терзаться сомнениями, если какое-либо подобие симпатии возникало к нескольким людям сразу. Все это расшатывало энергетическое равновесие и путало Нити Судеб. И вот, однажды Мойрам надоело все это и они решили «упростить» нам «задачу». Ну и себе заодно. Богини Судеб разделили имеющийся общий запас того, что мы зовем «любовью» среди всех существующих и будущих особей (еще не рожденных). Одних они наделили мужественностью, стойкостью, твёрдостью, грубостью, настойчивостью. 80% информации они воспринимали зрением, 10% — обонянием, 8% — слухом, 2% — с помощью осязания и вкуса. Эти особи имели зачатки биохимического подчинения — если говорить просто, они буквально задавливали своими феромонами, заставляя подчиниться более слабых. Имели хорошую реакцию и повышенный болевой порог. Они стали именоваться альфами. Вторые же – омеги, были гораздо «мельче» первых. (Хотя в росте случались и исключения). Худощавое телосложение, мало мышечной массы и, собственно, нарастить её омегам почти никогда не удавалось. Зато у них был высокий исцеляющий фактор, хорошая реакция, повышенная гибкость и выносливость. А также - хорошая интуиция, обострённые чувства и эмпатия. Характер у омег мягкий, покладистый; в моменты, когда альфа зол (именно на омегу) или раздражён, повышает голос — омега всегда тушуется. Какие бы отношения не были между этими двумя полами, инстинкты важнее — омега всегда опустит глаза вниз, демонстрируя главенство альфы перед ним.        Ну и за запахи, гон и течку я не буду продолжать. Все это мы с вами знаем и так. (Ик, - простите). Так вот, как ни считали да подсчитывали Мойры, а все же просчитались. Остались «души», которым не хватило «исходного материала. Своей сущности, определяющей их жизнь». Но и не родиться или перестать существовать они не могли, ибо их предопределенный путь был не окончен. Такие людей стали называть бетами. Без особых способностей. Без высокоразвитых отдельных чувств. Без шанса встретить свою истинную пару. Без… Ну короче, вы поняли.       Все притихли. Мало кто задумывался о происхождении бет и истории разделения на три подвида. «Парные» покрепче прижали к себе своих половинок. Те, чьей парой был/была не гриффиндорец/гриффиндорка, неосознанно потянулись к метке (если являлись омегами).       - А что же ритуал? – тихонько спросила Алисия Спиннет.       - Ритуал… Понятное дело, древние беты не все выдерживали такой моральный и физический прессинг. Косые взгляды, шепотки, показное сочувствие либо презрение. Отсутствие главной эмоциональной составляющей своего существования. Они не понимали, почему именно их обделили этим счастьем. И втайне горячо мечтали хотя бы ненадолго почувствовать, понять, каково это: сливаться душами. Сильнейшие и темнейшие из древних бет скооперировались и, путем долгих проб и ошибок, вывели «формулу», позволяющую обратиться к самим Мойрам. Вершительницам Судеб. Да, ритуал «запрашивал» слишком много энергии, которая исчислялась отведенными человеку месяцами жизни. Да, он был опасен своими непредсказуемыми последствиями, которые каждый раз проявлялись по-иному. Но… Главное, ради чего все затевалось - было достижимо. Опасность составляло то, что «вкусившие все прелести полноценной жизни» беты стремились попробовать это еще и еще, не найдя в себе сил останавливаться. И в итоге – укорачивали себе жизнь на многие-многие годы. Подставив в «исходный код» недостающий элемент и, пустив историю по новому руслу, Мойры давали на короткий срок почувствовать себя «альфой» или «омегой». Тем, кем бы стала бета, сложись все несколько иначе.        Согласившийся на условия контакта отдавал себе отчет в том, что за каждую минуту, проведенную с обретенной парой, он расплачивался 30-ю днями собственной жизни. После всех необходимых соблюденных условий давался месяц, за который Мойры всеми правдами и неправдами устраивали встречу гипотетических «половинок». И далее – время пошло.       Студенты молчали. Каждый думал о том, что какое счастье, что он не бета и его это не коснется. И лишь один Гарри задумчиво ковырял дырочку в ковре. Вот она – надежда. Шанс.       ***       В подземельях.       - Поттер, ну что вы ко мне привязались? – устало проговорил Зельевар субботним вечером. – Идите к сверстникам. К Дамблдору. К Хагриду. К своему декану, наконец…. К кому хотите. Только оставьте меня в покое.       За короткое время Гарри ощутимо возмужал, превратившись из угловатого взъерошенного подростка в молодого окрепшего мужчину. Отчаяние придавало ему дерзости. Глухие стены подземелий привлекали все больше. Шумные сборища товарищей, обсуждавших, «кто кого где и сколько раз» - все меньше. Большой пласт жизни проходил мимо него, скрывая от парня самое важное. Кроме Поттера, среди студентов (по слухам) было еще двое «не определившихся», как обтекаемо называли их остальные. Одна райвенкловка и один хаффлпаффец. Но они, как будто, и не тяготились этим. Это были заучки до мозга костей. Тихие и странные ребята, о которых вообще никому в голову и не приходило, что у них могут быть любовные истории. И тут на тебе – Гарри Поттер. Надежда Магического Мира. Золотой Мальчик не достанется никому. Блеск.       Гарри вынырнул из своих мыслей, когда почувствовал аромат свежезаваренного кофе с ноткой черного перца. Снейп с гримасой вселенской покорности на лице, предложил грифу присаживаться, поняв, что тот так быстро не уйдет. Себе Северус плеснул чуть виски. Странное дело, в последнее время паренек бесил его все меньше и меньше. А кочевряжился декан скорее так, по привычке. Долгие годы одиночества в своем горе давали о себе знать. Кто-то, кто не понаслышке может понять всю степень тяжести, ложащейся на плечи беты в окружающем мире. Кто-то, кто сам, по-своей воле выбирал приходить в подземелья и искал его общества. Такого не случалось очень давно. Если вообще когда-то случалось. Маска желчного противного профессора напрочь лишала его шанса на какое-то хоть сколько-нибудь дружеское общение. На то и был расчет. Северус никогда бы не позволил жалости по отношению к себе. Ненависть. Презрение. Отвращение. Пускай. Хорошо. Но только не жалость. Только не она.       «Вот если бы еще это не был сын Джеймса», - более взрослый мужчина тихонько вздохнул, как бы в такт своим мыслям. «Вот если бы… Хотя, если так присмотреться, сходство между отцом и сыном становилось все менее заметным. Ну разве что цвет волос оставался неизбежен. Все явственнее проступали черты Лили. И во внешности и в поведении. Что не могло не радовать». Снейп и сам не замечал, что восприятие им Гарри Поттера становилось все более объективным. Без налета ненависти и затаенной мести, которую слизеринский декан вполне заслуженно испытывал к Поттеру-старшему. Даже сквозь все эти годы. Парень был одинок. Потерян. Также искал, куда ему спрятаться от этого цветного и веселого мира альф и омег, куда ему путь был заказан. Черно-белое восприятие чувственной реальности - вот что его ждало. Кому, как не Северусу было знать это.       - Итак…       - Я все узнал о Ритуале Мойр.       - Любопытно. Откуда это?       - Не важно. Вам никогда, ни разу, ни на секундочку не хотелось… рискнуть? Хотя бы попробовать? Это как украсть ложечку десерта, который тебе никогда не отдадут.       - Нет, - резко рубанул декан, подумавший в своей голове совсем обратное. – Даже и не мыслите в этом направлении. Дурное дело нехитрое. И ритуал не так сложен, но плата…       - И все же…       - А вот представь, Гарри, - устало проговорил Зельевар, не заметив даже, что обратился к ненавистному ранее студенту по имени и на «ты». – Живет вот себе бета и живет. Мечтает о том, как это… Чувствовать, как «они». Быть «в лодке». Наслаждаться тем, что другим дано просто по праву рождения. Скорее всего – бета видит прекрасные сны время от времени. Тогда, когда на нее не накатывают приступы отчаяния. И, я допускаю даже, что в такие моменты она не хочет просыпаться, а жаждет навсегда остаться во снах. И вот живет такой человек и может лишь по рассказам других, по книгам, да по собственным наблюдениям догадываться… я подчеркиваю – лишь догадываться… как это – жить «в цвете». Со всеми присущими альфам и омегам элементами восприятия. (а они там не только положительные, смею тебя заверить). И вот влачит бета свое существование кое-как, пока не решается все же попробовать «запретную конфетку» в надежде на временное облегчение. Проводит ритуал. Платит страшную плату временем. Встречает «суженную» или «суженного». И тут ее накрывает с головой. Чувства. Звуки. Запахи. Все другое. Яркое. Ошеломляющее. Резкое до боли. Будто разом разорвали пленку, отгораживающую человека от реальности, да еще и усилили контрастность всего в стократ. Я думаю, это вроде как из полной темноты выйти на палящее африканское солнце, находящееся в зените. Или из долгого нахождения в монастыре, где соблюдают обет молчания, неожиданно очутиться на самом людном Фестивале какой-нибудь жесткой музыки. Рока там, или метала. (Не нужно делать таких круглых глаз, мне какое-то время пришлось весьма тесно контактировать с магловским миром). Вобщем, проведший ритуал слишком остро ощущает партнера. Все импульсы. Он счастлив, как никогда. Он не один. Он нужен. Он обрел смысл. Но это продолжается недолго. «Конфетку» отнимают. Пустота возвращается. «Краски» снова блекнут. Мойры «забирают» у тебя человека, стирая у него все воспоминания о чувствах. Оставят лишь память о взаимодействии, скажем, на деловом уровне, либо о «шапочном» знакомстве. Там уже – по ситуации. И теперь ты точно знаешь – чего лишен. Ты видишь перед собой пустые глаза, которые минуту назад были готовы убить за тебя. Сделать для тебя все. Никому не отдать. И вот… Ты понимаешь, что у тебя «осталось еще меньше», чем было в начале. Только тебе ты уже не понаслышке известно, чего лишен. И, если твоя «мнимая» половинка находится где-то относительно поблизости – ты день за днем будешь наблюдать ее (либо его) жизнь, вспоминая то недолгое время, когда ты был для кого-то Всем, а стал никем.       Северус замолчал. Молчал и Гарри, что-то обдумывая. Погруженный в свои мысли он встал и направился к двери. Уже взявшись за ручку, парень обернулся:       - Профессор. Вы так это рассказали, как будто… сами когда-то…       - МОЛЧАТЬ!!!       Поблизости от головы грифа врезался в стену стакан с янтарной жидкостью, оставив на обоях некрасивое остропахнущее пятно и после - в дребезги разлетевшись на осколки.       Поттер стрелой вылетел за дверь, а Северус в изнеможении осел на пол и, впервые за долгое время, по впалой щеке слизеринского декана скатилась одинокая слеза.       ***       Друзья, конечно, замечали, что Гарри стал частенько пропадать где-то. Все расспросы порывались на корню. Поттер через Наземникуса свел знакомство с самыми неблагонадежными и опасными личностями Лондона в надежде найти «рецепт» ритуала. Шипение подозревающего его Снейпа да цветистые рассказы товарищей о новых «запахах» и «тяге» лишь подстегивали его рвение. И вот однажды – поиски увенчались успехом. Отвалив треть своего состояния, оставленного ему родителями, необходимое было получено.       В ту ночь Гарри впервые за долгое время уснул крепким здоровым сном.       Приближались каникулы.