Воздух наполнил легкие

      Он сел на первый автобус. Самый первый, который никогда не опаздывает, минута в минуту, когда еще пустые места, слегка нагретые утренним солнцем. Он сел и, как только автобус тронулся, он почувствовал пустоту: почему, почему, почему. Леса были орошены грязными каплями на стекле. Пустота — это ком в горле. Пустота это сдерживаемый зевок. Пустота — это: я не знаю.       Я не хочу.       У Юнги все было хорошо. У них все было хорошо. Они могли быть хорошими. Но все закончилось не успев начаться, не успев как следовало разогнаться, не успев ничего, и поэтому Юнги чувствует тошноту. Даже залитые солнцем закрытые веки тяжелые, тяжелые. Но внутри легко, потому что пусто. И нет ничего.       Он прислонился лбом к окну, чувствуя вибрацию. Зелень поздней весны размазана по стеклу в неторопливом движении автобуса.       Я больше так не могу. Тяжелый и нежный вздох. Он — вкрадчивый взгляд, я люблю тебя. Не произноси этого. Не произноси этого, если не имеешь это в виду. Хочется рыдать.       Со все еще закрытыми глазами, он резко нахмурился, отбрасывая яркую картинку в голове. Он сидит на красном диване в неубранной комнате; витает запах пыли и старой мебели. О, Юнги, милый, нет, — он отстраняется от поцелуя, все еще обнимая его за плечи, он смотрит, скривившись от боли, — прости.       Пустота.       О, Юнги. Милый.       Прости.       Пальцы проводят по щеке, еле касаясь. Все кончено. Юнги хочется рыдать. Солнце печет лоб.       «Я устал». Он устал. «Ты отдаляешься». Я отдаляюсь.       Беспомощность волной заливает грудь и пробирает кости, превращаясь в отчаяние. Какого хуя он не мог назвать реальную причину? Длинные два года. Слишком длинные. Он даже не знает, куда едет. Крыши домов медленно сменяются на зеркальные стекла высоток. Синие, зеленые, коричневые? Зеленые, синие. Коричневые. Синие. Коричневые. Серые? Одинаковые.       придурок [7:58]       ты едешь?       (прочитано)       кто вообще [8:25]       да       Недели могли проходить незамеченными, и он никогда не замечал за собой желания возвращаться. Красный диван, открытая страничка википедии со списком фильмов с Леонардо Ди Каприо, иногда доставка, иногда что-то готовим. Иногда не спим. Иногда возвращаемся поздно и ссоримся. Иногда возвращаемся поздно и миримся. Иногда остаемся дома. Недели могли проходит и плевать. Только когда Юнха не переставая написывает и названивает — очень хорошая староста — только тогда он неохотно возвращается. Возвращается домой. Как сейчас, только совсем навсегда.       придурок [8:25]       наконец-то       я купил вина       придурок [8:35]       я вижу что ты читаешь сообщения       юнги       я могу за тобой приехать       кто вообще [8:36]       не надо       придурок [8:36]       *смайлик закатывающий глаза*       просто напиши, когда будешь подъезжать я тебя встречу       кто вообще [8:36]       хорошо       Юнги казалось, что он сделал недостаточно. Может стоило кричать? Может стоило высказать все, вот только что — все? Он и сам не знает. Юнги ни на кого никогда не повышал голос. Он его простил за все и сразу. И отпустил. А может бросил. В любом случае он едет сейчас совсем один, с ужасным чувством тошноты и беспомощности, так что разница не велика. Саднит, как скомканное одеяло — обида, подбирающаяся к горлу. Пошло все нахуй. Нахуй. Нахуй.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Юнги.       Ван шумно выдохнул в ладони и посмотрел в пол, пытаясь сформулировать предложение. Темно. Плохо. Он сосредоточился на его переносице, на складке между ними, на нахмуренной складке, глубокой кривой морщине. Они оба не знают, что сказать. Но Джексон пытается вспомнить заготовленную речь, подобрать правильные слова. Потому что считает, что еще одно мгновение и Юнги распадется на части. Но все будет не так.       Гудок автомобиля вернул его к реальности. Он оглядел вокруг. Впереди пробка. В обычном состоянии он бы закатил глаза. Двери автобуса закрываются, после того как несколько человек вошли внутрь.       Призраки обычно прозрачны, их не видят, пока не приглядываются к очертанием. Юнги призрак. Его здесь нет. Он взглянул на черный экран своего телефона. Еле различимое пустое выражение лица. Щелчок.       Самое время вспомнить, который час, самое время вспомнить о реальности. Но только цифры пустые. Он не может вспомнить, что они значат. Обои на экране блокировке надо сменить. Сменить. Сменить.       Музыка в наушниках все еще играет, он достал из кармана запутавшийся провод. Он не трогал телефон с того момента, как Джексон, распахивая дверь и впуская Юнги, впервые болезненно поморщился, потому что сложно смотреть на человека, которому ты собираешься причинить боль. Поэтому Юнги отложил телефон. И так он пролежал в кармане, с не выдернутыми наушниками, с играющей музыкой. Юнги закрыл глаза и откинулся на спину, опуская голову назад, вслушиваясь в незнакомые песни. Ему было все равно. Краем глаза он заметил, как к нему подсаживаются. Он неосознанно поежился пытаясь отстраниться. Меня тут нет. Разве вы не видите? Уйдите. Звучание клавишных, тяжелый бит, мягкий, хрипловатый вокал. Мелодия идет прерывистая с тревожным придыханием, гул, сладкий ропот, бам. Бам.       «это глупо думать что кто-то будет заботиться о тебе всегда потому что однажды, ты моргнешь, и тогда ты научишься на горьком опыте»       «Юнги, — вновь распадается эхом в его голове, — Милый».       Что за ебаный нахуй. Он мгновенно открыл глаза, нервно дергаясь плечом. Он взглянул на играющий трек. Система рекомендаций soundcloud это действительно нечто — хочется сдохнуть. Юнги хочется сдохнуть. Он итак уже никто. Его нет. Какого хуя даже приложение не хочет оставить его в покое. Юнги не существует. Он нигде. Оставьте его. Он пытается переключить трек.       Парень сидящий рядом слегка покачивает в такт мелодии.       Глаза закрыты, возможно от музыки, возможно от яркого солнца, слепящего прямо на загорелое лицо. Как только начинается припев он начинает покачиваться из стороны в сторону, как игрушка. Совершенно очаровательно. Юнги хмыкает и делает звук громче.       Сегодня жарко, ужасно жарко. Но видимо недостаточно, чтобы перестать носить черное. Все черное даже в плюс двадцать шесть. Джексон Ван любит красный. И спортивные костюмы. Джексон Ван любит жару.       Волосы у мальчика длинные достаточно, чтобы тоже покачиваться из стороны в сторону. Юнги не заметил как начал улыбаться. Автобус неровно притормаживает и большой нос парня недовольно морщится. Ресницы вздрагивают. И тут рюкзак, который он рассеянно отпустил, скатывается с колен и падает. Юнги рефлекторно тянет руку, чтобы его удержать за лямку, но парень оказывается быстрее, с легким вдохом он шумно хватает рюкзак и ставит его на место. Глаза. Блестящие и темные, огромные.       — Нравится трек? — Юнги выдвинул подбородок, прислоняясь затылком к стеклу.       Парень вздрагивает, моргая, пытается понять, что сказать. Верхняя губа приподнимается, слегка растягиваясь в улыбке и обнажая передние зубы.       — Да, — сказал он. Положил руку на плечо, стесняясь, но радуясь, — я его записал. Уголки губ Юнги поползли вверх.       — Шутишь?       — Нет?       Юнги наклонился, очень серьезно. Парень застенчиво кивнул.       — Блять, — усмехнулся Юнги, откидываясь назад.       — Я залил его на soundcloud очень-очень давно. Правда. Не думал, что кто-то найдет.       — Ты врешь.       «Пиздишь», – хочется сказать Юнги. Но не говорит.       — Правда! Вот мой аккаунт.       Он достал телефон и открыл приложение, показывая свой профиль. Последний залитый трек был год назад. Он быстро пролистал вниз и ткнул на обложку, на которой изображен нарисованный карандашом череп, с вылезающими из него змеями. «Эмо», – подумал Юнги.       — Видишь? — песня заиграла из динамиков, — это я, — честно сказал он, почти отчаянно, пытаясь доказать свое авторство.       Юнги хмыкнул. Парень облегченно выдохнул и на его лице проскользнула гордая улыбка, но она тут же исчезла, как только Юнги отвел взгляд.       Укачивает. Душно. Дайте свежий глоток воздуха. Дайте вдохнуть. Загорелся зеленый свет и автобус останавливается.       – Хочешь выпить?       Он осторожно поворачивается, сначала, думает, показалось. Блестящие огромные глаза, парень извиняюще улыбается. О чем он думает? Он что— дурак?       — Да, — ответил Юнги, еле шевеля губами,       как отвести от него взгляд. Воздух наполнил легкие.       — Давай. ~