Радужный аметист

- Так-так, вот Ваши документы, Ваши личные вещи, список лекарств, - медсестра уже минут десять выдавала девушке кипу рекомендаций, касающихся её здоровья, - Вас точно некому забрать? - Точно, - сказала, как отрезала. - Жаль, конечно. По-хорошему, Вас бы ещё денька два подержать в больнице, но раз уж Вы отказались…, - ну не объяснять же медработнику, что через неделю школьный этап олимпиады по биологии и надо поучаствовать, так ведь? – Раз уж вы отказались, то побудьте на больничном хотя бы недельки полторы. Гулять можно, но чтоб тепло было. Организму нужно время, чтобы восстановиться, - о да, конечно, будет она соблюдать постельный режим, места же дома много. - Хорошо, - коротко кивнула в ответ Настя, немного стыдясь того, что этой заботливой женщине она внаглую врёт. - Родители точно не смогут забрать? – всё ещё не сдавалась та. - Прям точно. Мама сидит с детьми, отец на работе, - железобетонный аргумент, и, кстати, чистая правда. За исключением того, что мама сама предлагала приехать, но девушка отказалась, не желая доставлять неудобств. Дебилизм? Дебилизм. Но плевать, ес чессно. - А тот молодой человек? Высокий такой, волосы темно-русые? – ну зачем она про него вспомнила? - Нет, - сквозь силу улыбнулась девушка, хотя в душе резко поднялся шторм, - Нам с ним не по пути. Больше, скорее всего, не пересечемся. - Ох, как жаль, - медсестра снова повторила рекомендации, напомнила, что делать при ухудшении и непредвиденных обстоятельствах. Девушка искренне поблагодарила её за заботу, а потом ещё раз, уже у метро, куда женщина вызвалась её проводить. - Спасибо Вам большое, - в последний раз поблагодарила она и развернулась, спускаясь по широкой лестнице в метро. - И тебе спасибо, лапушка, - отозвалась женщина, умиляясь с этой хорошенькой девочки, которая все эти четыре дня широко улыбалась каждому, кого видела. Особенно маленькому мальчику лет четырёх, который лежал в соседней от неё палате. Именно ей удалось уговорить мальчонку поесть, выпить таблеток, когда ему стало хуже, - Да… она была бы хорошим врачом, - задумчиво сказала женщина, разворачиваясь и уходя обратно на смену. Станция метро встретила Настю мягким светом люстр на потолке и тихим гулом отъезжающих поездов. Ей всё ещё было не очень хорошо, но, если честно, с того злополучного дня стало все равно. За несколько дней в мире совершенно ничего не изменилось: люди все так же куда-то спешат, поезда все так же шумят, наушники все так же перекрывают гул неугомонного города громкой музыкой. В них звучало что-то грустное, как, впрочем, и в остальное время. Подростковый максимализм? Возможно. Но для тонко организованной души девушки последние события – чересчур тяжёлая ноша. Добраться до дома было сложнее, чем представлялось на первый взгляд. Ноги, по ощущениям набитые ватой, перемещались в пространстве в два раза медленнее, а сил на шаг тратилось немало. Да, в принципе, и стоять-то сложно. Но как-то все равно. - Я дома, - устало произнесла девушка, облокачиваясь о стенку коридора. В прихожую сразу выбежали две девчонки – встречать сестру. Та, что помладше, побежала обниматься, но была остановлена мамой (зараза же в диспансере, куда). Старшенькая сдержанно кивнула и поздоровалась, хотя блеск в глазах и широкая улыбка выдавали её с головой: она скучала. - Настя, приветик, - быстро протараторила мама, куда-то опаздывая. Опять, - Мы сейчас поедем, отвезем Ксю на тренировку, а потом оттуда сразу в деревню. Папа тоже после работы туда приедет. Раньше понедельника не жди. Деньги на лекарства я на карточку перевела, сходи, купи, а то мы не успеваем уже, - ещё и в магаз переться, так не хочется, если честно. Но матери в ответ она просто кивнула, ничем не выдавая свои эмоции, - Ну всё, иди тогда голову мой, а то волосы на водоросли похожи, а мы будем дальше собираться, - не, ну про волосы по факту. Если вы когда-нибудь слышали, что после горячей ванны жизнь точно становится лучше, не ведитесь на эту чушь. У Насти в доме всегда ровно наоборот. Хорошенько напарившись, девушка спустя двадцать минут вышла из душа, чувствуя себя физически похорошевшей. Но за это время снаружи обстановка только накалилась, ибо мама все ещё не смогла собрать детей, а нервов уже мало осталось. - Ну наконец-то, что так долго? Ты что, одна в семье? – началось, блин. Она когда нервничает, всегда так делает, но привыкнуть к этому, оказывается, нелегко, - Нам, вообще-то, собираться надо. Молча выслушав претензии, девушка ушла в соседнюю комнату, одеться потеплее: в последнее время она стала сильнее мёрзнуть. Лишь спустя ещё десять минут троица наконец-то закончила сборы и вышла из дома (мелкая даже напоследок поцеловала украдкой старшую сестру и показала той сердечко из ладошек). Ещё через пару минут очередной приступ напомнил о том, что лекарства, выданные больницей, пить необходимо, строго соблюдая время. - Как же я задолбалась, - вслух (а что, кто-то запретит, что ли?) призналась девушка, глядя в зеркало на свое бледное лицо и кровавые разводы около губ, - Можно ли все это прекратить? - Можно, - услужливо подсказал ядовитый голос в голове, - и ты даже знаешь, как. - Да, точно, знаю, - Как зачарованная повторила она, повинуясь тёмной стороне своего сознания. Знаете, такой дьяволенок, который только и ждёт, что ты поддашься его искушениям. И сегодня девушка поддалась. В руке вновь холодной сталью сверкнуло лезвие. *** Бильярдный зал встретил Игоря мягким полумраком, нежно окутывающим его уставшие душу и тело. Глаза перестали так болеть, тяжкие мысли о соулмейте будто притупились, уступая место глухому звуку катящихся по столам шаров, звонким ударам кия и нежной музыке из радиоприемника. Все находящиеся здесь сосредоточены только на игре. И никто, совершенно никто не знает, что у тебя в голове, о чем ты думаешь, никому нет дело до твоих проблем. Исключая разве что… - Привет, Игорь, - устало вздохнул тренер, отмечая присутствующих в журнал, - Чего невесёлый такой, случилось что? – да как он заметил вообще? Ещё и беспокоится так искренне, стыдно как-то становится. - Да не, - протянул юноша, показательно улыбаясь, - Всё хорошо. - А что опоздал? – ну, всего-то десять минут, обязательно что ли замечать? Хотя, учитывая, что до этого он всегда приходил заранее, это все-таки не укрылось от Даниила Александровича. - Да так, забрать заказ надо было кое-какой, - уклончиво ответил парень. Не говорить же тренеру, что он заблудился в соседнем районе, когда забирал от мастера отремонтированный браслет его пары. После того, как жеода раскололась, показав всю свою красу, камни больше не превращались полностью. Они по-прежнему нагревались приятным теплом, но изменялись в его собственный лунный камень лишь наполовину. Ювелир сделал для двух половинок новую оправу и изменил ремешок для более удобного ношения, великолепно выполнив свою работу, а также изменил браслет для лунного камня Игоря, превратив украшения в парные. Да, стоило это недёшево, но денег юноше почему-то было не жалко, наоборот, хотелось сделать для неё что-то приятное, порадовать. Игорь отошёл к соседнему бильярдному столу, где его уже ждал друг для очередной совместной игры. Скоро турнир, как-никак, надо больше практиковаться. - Хм, странно, - задумчиво, будто говоря сам с собой, подал голос тренер спустя двадцать минут от начала наблюдения за ходом поединка двух друзей, - Настя уже давно не ходит на занятия. И предупредила всего один раз, всё ли с ней хорошо? Услышав знакомое имя, юноша, до того предельно сосредоточенный, промахнулся мимо лузы, и это учитывая то, что шар стоял у края центральной, самой широкой, - ударь по прямой и радуйся. «Не обращай внимания, пожалуйста, не обращай внимания…» - мысленно молился парень, но, похоже, везение покинуло его. - Игорь, на минуточку, - нахмурился тренер, явно что-то подозревая, и тот повиновался, удрученно вздыхая и удаляясь в безлюдную часть зала. - Ну, - требовательно выдал тренер, как только они отошли достаточно, не опасаясь быть подслушанными. Соперник, с которым только что вёл партию Игорь, кидал недоуменные взгляды на них двоих, кажется, пытаясь победить свое любопытство. - Что? – прикинувшись дурачком, переспросил парень, очень надеясь, что это проканает. - Ты точно не знаешь, где Настя? И даже не ври мне сейчас, - хмыкнул Даниил Александрович, выжидающе глядя прямо в глаза юноше. - Ну, она дома. Наверное, - выдавил из себя тот, чувствуя себя жутко неуютно, будто на допросе находится. - М, понятненько, - протянул тренер, теперь уже точно собравшийся выведать всё у воспитанника, - Давай отойдём в кабинет. Уютная комната за массивной дверью, с мягкими бордовыми диванчиками и светлым деревянным столом Даниилу Александровичу не принадлежала, однако тот мог свободно ею пользоваться благодаря дружеским отношениям с владельцем бильярдного клуба. Мужчина сел в директорское кресло, предлагая собеседнику расположиться напротив, и разлил ароматный чёрный чай в небольшие стеклянные чашки. - А теперь давай по-порядку и с самого начала. - Знаете, Настя… Она... И я… Она… - Игорь запутался, не зная, с чего начать. Он шумно выдохнул, и решил начать с того самого утра, - Вы, наверное, помните мою девушку, Катю, - тренер кивнул, внимая каждому слову, и Игорь продолжил, - Так вот, мы встречались с ней по причине того, что хорошо общались, а также оба не могли найти наших соулмейтов. Нас объединила общая беда, - усмехнулся парень, - Нам было спокойно друг с другом, это продолжалось долгое время, почти три месяца. Мне кажется, это приличный срок для тех, кто не связан судьбой. В один момент она стала отказываться от встреч, а потом и вообще предложила расстаться. Её хотелось постоянно оберегать, как сестру, вы же знаете, я один в семье, и я решил, что нужно съездить к ней и поговорить, во всем разобраться. Зная её точный адрес, приехать мне труда не составило. Мы с ней обсудили наши отношения и оказалось, что её соулмейт нашёлся. Она извинилась, неловкая ситуация, конечно. Было грустно, одиночество ощущалось теперь гораздо острее. Я шёл мимо какой-то школы, было поздно и темно, и в меня врезался кто-то, кто выходил из школы. Это была Настя, как вы уже догадываетесь. Она начала извиняться, а потом увидела, кто перед ней стоит. Она спросила, что я тут забыл, во всяком случае, что-то подобное. Но мне, если честно, было не до этого, потому что я ощутил обжигающее тепло на запястье, - Даниил Александрович пораженно выдохнул, будто не веря своим ушам, - Настя увидела мой ступор и тоже посмотрела на свой камень. В общем, мы были соулмейтами. Всё это время, что я не носил камень на тренировки. А потом события набрали такой оборот, что я до сих пор в растерянности. Она была в шоке, начала что-то причитать, а потом закашлялась, шутко закашлялась. Её подруга наорала на меня, но я её не виню, мы в тот момент все думали, что у Насти ханахаки. - Погоди, что? Я думал, это всего лишь легенда, - мужчина с недоверием взглянул на парня, теперь сомневаясь в правдивости его слов. - Потом оказалось, что это какая-то редкая форма туберкулёза. У всех современных людей есть иммунитет к ней, а у некоторых, как у неё – нет. Она буквально кашляет кровью. К счастью, эта болезнь успешно лечится, год-два, и всё. Я терпеливо ждал, пока можно будет зайти к ней и поговорить, и меня впустили. Она много чего сказала, я искренне переживал за неё, но она только послала меня. Я наорал на неё, даже матом, представляете? Теперь очень жалею, - Игорь добавил ещё пару деталей к рассказу, и закончил сегодняшним днём, - А перед занятиями я ходил за браслетами, мне починили жеоду, поэтому и опоздал. - Жеоду? У тебя же адуляр, - у проницательного Даниила Александровича немного не сложилась картинка. - Жеода – это её камень, сейчас, - парень расстегнул рукав рубашки и показал драгоценность, - Он снаружи чёрный и шершавый, но если расколоть, внутри можно увидеть красивые кристаллы, только теперь он не превращается полностью, потому что сломан. - Знаешь, иногда люди упускают своё счастье. Иногда они его даже не замечают, хотя оно совсем рядом. Любовь, она не в словах. Она в поступках, в сердце, её нужно доказывать. Иногда любовь – это способность отпустить. То, что мы хотим сказать, не всегда понятно тем, кому мы это говорим. Но ты умный парень, ты целеустремлённый, ты добиваешься желаемого. Послушай себя: чего желаешь ты сам? - Я? – в недоумении переспросил юноша, не понимая, к чему тут вообще желания, однако, увидев серьёзность во взгляде мужчины, сдался и прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. «Чего я желаю… а собственно, чего мне желать? Учусь в институте мечты, с родителями вроде бы тоже хорошие отношения, занимаюсь любимым делом. Всё у меня хорошо. Разве что…» Парень резко открыл глаза. Он понял. - Тепла. Мне не хватает простого человеческого тепла, не материнского, не дружеского, это другое. - Но чтобы чужое сердце подарило тепло тебе, нужно сначала растопить его своим, не так ли? - Я понял! Спасибо! Я понял! – Вскричал юноша и вылетел из кабинета, - Я сегодня не занимаюсь, - добавил он уже за дверью. - Стой, вернись, - Даниил Александрович написал что-то на бумажке своим аккуратным почерком, сложил её пополам и протянул воспитаннику, - Передай ей это. Она поймёт. Игорь схватил бумажку трясущимися от нетерпения руками и, ещё раз поблагодарив мужчину, выбежал в холл. Спустя пару мгновений хлопнула входная дверь, и всё вокруг снова затихло. Даниил Александрович тяжко вздохнул и пожелал юноше удачи. *** Вот уже сколько времени девушка гипнотизировала собственные запястья, то прикладывая, то отдаляя острое лезвие канцелярского ножа от кожи. Она испытующе проводила длинные, неглубокие порезы, однако не решалась произвести решающий рывок. Настя всегда считала, что общество заблуждается в своей уверенности, что суицидники – слабые и безвольные существа, не нашедшие в себе храбрости продолжить бороться и трусливо поджавшие хвост. Спустя столько попыток, а их за последние пару лет было не мало, она убедилась окончательно – для того, чтобы добровольно уйти из жизни, требуется немалая храбрость и отчаяние. Умирают лишь те, кому больше нечего терять, кто больше не видит выхода. Неспособность сделать выбор даже в отношении своего будущего, этот страх неизвестного, неимоверно раздражили девушку, отчего она изо всей силы приложила лезвие к запястью, надавливая и неподвижно оставляя его там, куда оно нацелилось – в середину лучезапястного сустава, чтобы спустя мгновение можно было одним рывком перечеркнуть полосой сразу четыре вены. Да, чтобы спокойно прекратить существование нужно, чтобы было нечего терять. А есть ли что терять ей? Ответ пришёл сразу, набатом в голове заглушив все тягостные мысли: есть. Семья. Мама наверняка будет расстраиваться, да и папа тоже. Сестры не сразу поймут, однако она уже слышала, как меньшая, не понимая ситуации, самого понятия слова «смерть», вопрошает у родителей, куда же так надолго ушла старшая и когда вернётся. Да, это не оправдывает спонтанных замечаний мамы в её сторону, не обеляет жёстких способов воспитания отца, однако они все ещё заботились о ней, нашли деньги на лекарства, чего могли не делать, если бы им было все равно, ведь основные лекарства выписывает больница, а выданный список включал в себя не обязательные для употребления препараты для скорейшего восстановления организма: анальгетики, таблетки для горла, иммуностимуляторы, курс железа и прочее. Её хотят вылечить, а значит, она нужна. Нужна…Слово нежным бархатом прокатилось по языку, сладким вкусом уменьшая ядовитую горечь мрачных мыслей. Девушка зажмурилась, понимая, что снова не готова преступить эту черту и уже было собралась отодвинуть лезвие от запястья, что все ещё с нажимом лежало на коже, однако громкий и протяжный звонок в дверь эхом прошёл по всей квартире, заставив её вздрогуть от неожиданности. Нож с лёгкостью прошёлся по запястью, оставляя после себя глубокий недлинный порез. Настя болезненно зашипела, глядя на хлынувшую кровь, и, злясь на нежданого гостя, двинулись к двери, попутно прижимая к порезу первую попавшуюся ткань. Кажется, полотенце для волос. Девушка спрятала руку за спину, от греха подальше, и, совсем забыв посмотреть в глазок, распахнула дверь, в которую так настойчиво звонили уже целую минуту. За порогом стоял растрепанный Игорь. *** Парень нервно переминался с ноги на ногу, ожидая какой-либо реакции, однако девушка растерянно хлопала глазами, не закрывая дверь, но при этом стоя у входа, не пропуская гостя внутрь. - Ты зачем пришёл? – наконец очнулась она, со злостью в голосе и с ненавистью в глазах пятясь назад. - Стой, не закрывай! – Игорь быстро поставил ногу к порожку, не позволяя Насте захлопнуть дверь и запереться в квартире, тем самым ограждая себя от неприятного разговора. Воспользовавшись заминкой, юноша тенью проскользнул внутрь дома, закрывая за собой дверь на замок и по-хозяйски разуваясь. Прошёл по коридору, заметил ванную комнату и помыл руки, а затем вернулся обратно в коридор, где всё так же в оцепенении стояла девушка. Со стороны ситуация выглядела как хоть и необходимое, но вторжение со взломом, однако объясниться Игорь был обязан, и всё-таки парень стыдливо опустил взгляд в пол, изучая кафельную плитку в коридоре. На матовой поверхности алым глянцем сверкали капли крови, отчего юноша в растерянности уставился на Настю, только сейчас замечая промокшее тряпичное полотенце, обмотанное вокруг запястья. - У тебя кровь, - констатировал он, тут же подходя ближе и бережно раскрывая импровизированную повязку, - пойдём, я помогу, - зашептал он, подхватывая молчащую девушку под руки и отводя в какую-то комнату к дивану. В такие моменты время будто замедляется, взамен ускоряя мысли, эхом проносящиемя в голове бесчисленными вопросами. Звенящая тишина нарушалась лишь шорохом медикаментов в домашней аптечке, которую парень нашёл стоящей на тумбочке. Достал оттуда бинты, ватные диски, йод, хлоргексидин, даже какое-то обезболивающее, и уселся на край дивана, сажая перед собой уже порядком побледневшую девушку, заставляя опереться спиной о свою грудь. Юноша снял кровавое тряпье с запястья, аккуратными, но дергаными движениями, насколько мог, стёр кровь с раны и принялся обрабатывать йодом её края, памятуя об уроках первой помощи на биологии, что преподавали ему года три назад. Трясущиеся руки дрогнули, и спиртовой раствор попал внутрь раны, отчего девушка отклонилась назад и зашипела куда-то в район шеи парня, попутно хватая здоровой рукой его ладонь и останавливая тем самым дальнейшие действия. - С первой помощью у тебя проблемы, - сквозь зубы пробормотала она, невольно втягивая носом аромат его парфюма. И, черт возьми, это именно тот запах, который уносит её мысли прочь, вышибая своей гармонией весь дух. - Ну а кто из нас будущий медик? Просвети незнающего, – отозвался Игорь, перехватывая её пальцы со своего запястья и сплетая их ладони вместе в качестве молчаливой поддержки. - Возьми ватный диск, лучше несколько, намочи хлоргексидином, - тихим голосом начала она инструктировать его, все так же опираясь на его грудь, - положи их на рану, из бинта скатай небольшой комок и прижми сверху, а потом туго наложи повязку, - юноша послушно выполнял все указания, всё ещё ворча что-то наподобие «ну и зачем ты это сделала». - Между прочим, ты в этом косвенно виноват, - пробурчала девушка с осуждением в голосе. - То есть, это из-за меня ты решила себя покалечить? – с ужасом спросил он, начиная извиняться. - Что? Нет, не в этом смысле! Ты просто позвонил в дверь в самый ответственный момент. - То есть, я успел, да? - Я этого не говорила, - начала она, но не захотела продолжать этот неудобный разговор, - Давай закроем эту тему, пожалуйста. - Как скажешь, - просто ответил тот, вновь замолкая. Эта тишина в корне отличалась от той, что царила между ними в их последнюю встречу в больнице. Она была по-домашнему уютной, и её совсем не хотелось нарушать, однако Насте не терпелось утолить свое любопытство. - Зачем ты пришёл? – полушепотом поинтересовалась она, наблюдая, как медленно и скрупулезно парень обматывает её запястье и кисть. - Я хотел поговорить с тобой и отдать тебе твой камень. Знаешь, я наконец-то понял, что тебя останавливает, - закончив бинтовать, он поднялся и достал из своего рюкзака две продолговатые коробочки из дерева. Подошёл обратно и опустился перед девушкой на колени, чтобы она могла взглянуть на него, - Ты сравниваешь себя со своим камнем, тёмным и невзрачным, который тяжело полюбить. Да, для других ты можешь казаться странной, слишком легкомысленной, напористой, возможно неадекватной и… - Я надеюсь в этом послужном списке будет заветное «но», - заворчала девушка в ответ на странный монолог парня. -Я не договорил! – на секунду возмутился тот, вмиг остывая и продолжая, - но это не самое главное. Важно то, какой знают тебя твои близкие друзья. За то время, что мы провели в больнице в компании твоих друзей я услышал многое. Ты заботливая, я видел, как ты сидела с тем малышом в больнице, защищаешь обделенных, всегда поддерживаешь друзей, черт, да ты даже незнакомым девушкам комплименты делаешь. Это странно, конечно, но, - он осекся, когда девушка вновь нахмурилась. Да, не умеет он поддерживать других, - Я сказал, что ты сравниваешь себя со своим камнем. Да, тебя обсуждают и осуждают малознакомые люди, не задумывающиеся посмотреть глубже, в душу. Они отождествляют тебя с чёрным и невзрачным камнем. Все эти злые языки ранят тебя, и появляются трещины, - Игорь ласково погладил забинтованное запястье, завороженно глядя на девушку, - И тогда станет необходим толчок, что-то, что сломает тебя. Возможно, даже влюблённость, - они синхронно усмехнулись, - Но никто не учитывает, что сквозь эти трещины сочится светом душа, открытая лишь для избранных. Свет уничтожает тьму камня, ломает окончательно, с болью, без сожалений, показывает всю твою правду, - по щеке девушки прокатилась слеза, ведь, черт возьми, какие верные слова он подобрал. Юноша бережно смахивает солёные капли с её кожи, - И тогда невзрачный камень, - он открывает верхнюю коробочку и медленно поворачивает к ней, - Превращается в жеоду. Она не знает. Не знает, что сказать. По щекам струятся слезы, пока парень трепетно надевает красивейший (по крайней мере, для неё) браслет с жеодой ей на руку, а себе – с адуляром – и переплетает их пальцы. - Я не хотел врываться к тебе, но мне было необходимо ппопытаться. Объяснить, рассказать тебе о своих чувствах. Я не прошу ответа прямо сейчас и ни на что не надеюсь, но, пожалуйста, подумай. Дай мне шанс. Настя молчала. В звенящей тишине из дальней комнаты донесся звук песни из невыключенных колонок, так необходимой сейчас: «А я слышал, как внутри тебя бился хрусталь Пожалуйста, перестань, пожалуйста, перестань… Но только не вздумай плакать, только не вздумай плакать… Даже когда перебьётся хрусталь Когда догорят все краски заката Пожалуйста, перестань Ведь я буду рядом…». * Девушка вздохнула, облокачиваясь спиной о грудь юноши, что снова посадил её перед собой, и вновь взглянула на коробочку от браслета. Её заинтересовал белый листок бумаги, сложенный вдвое, и не долго думая, она развернула его, вчитываясь в содержимое. Ровный почерк Даниила Александровича передавал, пожалуй, самые важные на свете слова. «Любовь – это поступки. Её нужно доказывать. Так почему же ты не даёшь ему шанс доказать?». Песня тихо завершилась, а внутри у Насти родилось понимание. Она наконец знала, что делать. - Игорь? - М? - Пойдём гулять? - Только если ты хорошо себя чувствуешь, - вместо тысячи слов.