Terrorism

— Говори!  — хриплый голос молодого мужчины сорвался на крик. Прямо перед ним сидела девушка, которая молчала с самого начала допроса, как настоящий партизан. Но времени у них и без того было мало. Яркая косметика на ее лице была размазана, словно она специально впивалась в кожу подушечками пальцев, размазывая по лицу красную помаду, подводку, тушь и тени. Резкий запах табачного дыма резко бил в нос, стоило только немного ближе подойти к брюнетке. Волосы ее были растрепаны и небрежно обрезаны. Вероятно перед тем, как ее задержала полиция, она рвала на себе волосы, а что-то попросту отрезала ножницами. Одежда была грязная, рубашка лишь на половину была заправлена в порванные джинсы, что явно были ей велики и держались лишь за счет туго затянутого ремня. В глазах искрился опасный блеск, зрачки были расширены, словно она была под действием какого-нибудь анфетамина. — Ты будешь говорить или нет, тварь? — ноздри офицера раздувались, выражение лица его исказила ярость. Самая настоящая, какой он никогда не чувствовал. Она уже причинила вред сотням людей, находящимся в центральном парке, она лишила множество людей жизней. Что теперь? Где взорвется еще одна бомба? Она все также сохраняла молчание. Губы были плотно сжаты в тонкую полосу, но после этих слов офицера уголки ее губ приподнялись. Улыбка становилась все шире и шире, пока не превратилась в безумный оскал. — Бум. — дошел до слуха мужчины женский голос, который можно было сравнить с голосом одного мультипликационного персонажа, Харли Квинн. Что же, это ей подходило. Но только сейчас он заметил, что все это время молодая особа, изуродовавшая себя, странно косилась на часы, что висели на стене, прямо позади офицера. Уже через пару минут после этого слова, пока в комнате воцарялась гнетущая тишина, в рации мужчины послышался еще более зрелый голос, который уже хоть и не обладал такой хрипотцой, но явно принадлежал человеку старше. «Еще один взрыв. Место происшествия: торговый цент на <***>. Нужна скорая и пожарные. Множество людей еще находятся в здании, мы слышим их крики». Молодой работник правоохранительных органов стиснул зубы, после чего послышался их скрип. Сжав край столешницы, до побеления костяшек, он поднял еще более устрошающий взгляд на сидящую перед ним особу. — Зачем… Зачем ты это делаешь?! Говори, где остальные бомбы и твой срок, возможно, сократят! Но таких как ты, я бы посадил на электрический стул, вместо заключения… — делая глубокие вдохи и выдохи, говорил мужчина, сверля взглядом явно довольную «психичку». На это девушка лишь рассмеялась. Смех ее был… Одновременно звонким, по-детски очаровательным, но в случае мужчины, вместе с этим и нагоняющим еще большего страха. Ему сейчас было точно не до смеха, а то, что эта девка так разгоготалась означало только одно. — Бум. — вновь голос по рации, но уже женский. Новое место происшествия: Начальная школа Имени <***> <***>. Здесь нервы мужчины уже не выдержали. Он схватил девушку за горло и с силой сжал его. — Сука, там учился мой сын! — в горле встал огромный ком. Уже через пару секунд его душили соленные слезы, что градом лились из глаз. Но в глазах этой чертовки не было ни капли сострадания. Она все с таким же безумным блеском в глазах глядела на мужчину. — Назови меня так еще раз. ~ — после этой тихой фразы послышалось гадкое хихиканье обвиняемой. Девушка слегка прокашлялась, наблюдая за новыми эмоциями на лице мужчины. Искреннее непонимание. — Г-грета… Грета Тунберг?! — с начала старшей школы голос нынешней убийцы-великомученницы не изменился. Теперь он мог лучше распознать ее. Хватка офицера словно сама собой стала более слабой, в последствии чего девушка смогла освободиться. Она кивнула, все с той же широкой улыбкой психопата на лице и буквально впилась ногтями в кожу мужчины, чуть ли не до крови исцарапывая его щеки и скулы. Грета приблизилась к лицу служителя правоохранительных органов и запечатала на них страстный, грубый поцелуй, искусывая его нижнюю губу, а верхнюю и вовсе прокусывая до крови. Мужчина не мог пошевелиться, пока сама террористка не отстранилась на пару секунд. В ее кармане что-то запищало. Неужели… Последняя… Перед тем как вновь слить их губы воедино, с ее уст сорвалось еще одно, уже более выразительное и громкое, уверенное: — Бум.