Мысли бога

      По сути, Гарри Поттер себе и не принадлежал. Он, скорее, принадлежал идее. Высшему и непостижимому идеалу. Безграничному свету, как многие бы посчитали.       Том, волей случая знающий Гарри многим лучше прочих, знал, что Поттер был верным последователем хаоса и теории беспричинности. Теории, выведенной им самим. Теории, по которой плохие и хорошие события случались, потому что случались. Без причин и иногда без последствий. Просто так захотелось одному идиоту.       Пределов у Поттера не было.       К сожалению и к счастью лично Тома.       Тем вечером Риддл не вернулся с задания. Вообще-то он застрял где-то в джунглях Амазонки после крайне неудачного разговора со спятившим вождем племени великанов. Настоящих великанов. Гигантов. Они звали себя титанами, детьми Земли, но Тому от этого было ни горячо, ни холодно, и он, к тому же, умирал.       Разговор был смертельно неудачен.       Рана на животе была скверной. А ноги любезные соплеменники предполагаемого рекрута отрезали ему в первую очередь, так что… так что Том, по хорошему, должен был умереть ужасной смертью. Его исход был предрешен.       Но он обещал после задания сходить вместе с Гарри в театр – потому что тот никогда не видел ни одного спектакля – и Гарри, видимо, не дождавшись его возвращения в назначенный срок, решил посмотреть обманщику в глаза.       Риддл пришел в себя как раз вовремя, чтобы во всех подробностях рассмотреть, как его «обидчиков» настигает заслуженная кара. Поттер, как он и предполагал, в ярости оказался страшен. Хоть и его странное, несколько извращенное чувство то ли юмора, то ли все-таки справедливости никуда не делось.       В обычной ситуации Том мягко поправил Гарри, что так делать не следует. Что использовать свои способности таким образом несколько… неправильно. Мысли Гарри были пластичны, и Том мог бесконечно наблюдать за тем, как они меняются из-за того или иного его слова.       В обычной ситуации Риддл бы не преминул воспользоваться возможностью, чтобы еще глубже проникнуть в мозг Поттера. Чтобы еще немного подточить его уверенность в собственных действиях и вбитых с детства строгими родственниками норм морали и правил поведения. Зацепиться в нем, стать тем несвержимым авторитетом, что обычно представляли собой родители.       Или даже Бог.       Однако сейчас он с удовольствием наблюдал, как великаны, огромные шестиметровые исполины, медленно тают, превращаясь в мелких злобных пигмеев. Радость его, правда, длилась недолго: раны, конечно же, больше не было, но ноги, хоть были целы и невредимы, однако очевидно стали немного другими. Чуть длиннее, немного стройнее, и, несмотря на скоро выявленное исчезновение шрамов, не стало не только их, что бросилось в глаза еще раньше: Поттеру явно не нравились и его родимое пятно на бедре, и тонкие волосы.       Однозначным успехом это назвать было трудно. Гарри и до встречи с ним был на редкость безрассуден и эгоистичен, будто подсознательно знал, что ему в этом мире позволено все. Лично своей заслугой Том справедливо считал довольно убедительные попытки Гарри заверить его, что ничего не менял в теле Риддла и что его ноги всегда такими были. Восторга по поводу вмешательства в его личное пространство Том не испытывал, так что Гарри, отступившийся от своих принципов, был довольно слабым утешением.       Ноги остались такими, какими хотел их видеть Поттер, и ходить стало практически невозможно вплоть до того момента, пока Гарри не заметил его трудности в передвижении. Вмешательство в его разум было самым страшным, даже недопустимым, по мнению Тома, но доказать его он никак не мог. Поттер знал о его телепатии. И, похоже, был достаточно разумен, чтобы приглушить свои мысли о некоторых непозволительных поступках от него.       Том М. Риддл до встречи с Гарри Поттером даже и не догадывался, что в его идеальной способности могли возникнуть изъяны. От мысли, что эти изъяны мог сделать Гарри Поттер, становилось дурно. Он мог просто захотеть этого - безотчетно и безответственно. Вселенная танцевала перед ним на кончиках пальцев - и принять это оказалось немногим проще, чем перегрызть себе горло.       Как и его нежелание жить. Нет, это было не то нежелание жить, что обычно толкало людей с крыши или вкладывало в ненормально твердые руки лезвие. Это было кое-что похуже, что-то, что в принципе не должно было возникать у людей. По мнению Тома, естественно.       Нежелание жить. Отрицание мира - и себя в нем. Не стремление к смерти, но досада на существование.       Как-то, не выдержав легкомысленного, лишенного смысла и цели потока мыслей Гарри, до раздражающей боли где-то в груди похожего на снежный "белый шум", Том спросил его об этом. Он не любил задавать прямые вопросы - в них, обычно, не было необходимости. Да и тогда он, в принципе, догадывался, что услышит в ответ. Чувствовал. - Мне не нравится жить, - просто, ничуть не смутившись, подтвердил его подозрения Гарри. - Вернее, я предпочел бы не рождаться. Если меня бы спросили. - Но... почему? - только и смог выдавить из себя Риддл.       В словах Гарри не было никакого смысла, ни следа логики.       Однако глаза, что посмотрели на него сквозь поцарапанные стекла дешевых очков, были так спокойны и бездонны, что Том поспешил закрыть Поттеру рот, лишь бы не услышать то, что не должно. Голову он, к сожалению, закрыть не мог - и молчаливая пустота в мыслях Поттера оказалась убедительней любых произнесенных вслух фраз.       После двух недель изматывающих кошмаров Том остановился в полушаге от депрессии. Гарри не был Богом, как бы на него ни походил, и исправить его равнодушное отношение к миру представлялось Риддлу возможным. И даже необходимым. Пока его холодное желание развлекаться не сменилось горячей одержимостью принести покой всему человечеству.       Ходили слухи, что "приятель" Дамблдора Геллерт Гриндевальд обладал той же способностью, что и он. Не фактическое бессмертие, но постоянное возрождение, возвращение в точку пробуждения после смерти. И, неспособный "уйти дальше", он в конце концов решил, что хотя бы другим людям они были обязаны помочь. В чем, можно сказать, довольно преуспели. Том видел в мыслях Дамблдора, что они сделали с миром и человечеством, - и совсем не хотел, чтобы Поттер кончил также, как Гриндевальд.       У него, к тому же, не было никаких оснований полагать, что заточение в маленький куб из бетона в безымянной лесной глуши может помочь в удержании Гарри, если тот окончательно спятит.

***

      Для начала Риддл решил познакомить его с "друзьями". Не лично Тома, разумеется. У него не могло быть друзей - по понятным причинам. Он был естественным врагом дружбы, супружества и партнерства. Поттер оказался тем единственным, что подобрался к нему так близко, насколько это было возможно, и это оказалось несколько... некомфортно. И одновременно в достаточной степени приятно, чтобы всерьез задуматься, стоит ли обрывать их странную связь.       Недодружба и немноголюбовь. Почтиблизость. И околосемья.       Том даже не был уверен, что его собственного желания было достаточно для того, чтобы закончить их отношения. Подозревал даже, что нет. Старался не думать, что его необычная - кошачья, как любил шутить Дамблдор, - привязанность была лишь сиюминутным капризом Поттера.       У него и вправду не было пределов, и Риддл ненавидел это.       Как и его привычку притаскивать в его дом всяческую невозможную живность. От уткочерепах он смог избавиться. От котосов - нет. Они и вправду были милые (особенно когда тихо урчали во сне, прижимаясь теплой шерсткой к рукам или ногам) - но Гарри знать об этом было необязательно.

***

      В "друзья" Гарри Риддл выбрал двоих членов их маленького общества. Не из своих "Рыцарей", но из стажеров "Ордена феникса". Ровесников самого Гарри, но куда лучше справляющихся со своими способностями. Не говоря уж о жизни.       Обязательная и талантливая Гермиона Грейнджер и сообразительный, но ленивый Рональд Уизли должны были стать теми самыми якорями в разуме, что удержат Гарри от необдуманных разрушительных действий. Должны были. Гарри всё-таки, несмотря на все свое могущество, на всю власть, был слишком добрым парнем.       Будущие товарищи Поттера в "назначенный" день их знакомства были в Архиве. Конечно, Гермиона там работала, а Уизли, сам того не понимая, за ней ухлестывал, так что место даже не было необходимости назначать. Все должно было быть словно случайность. Специально устроенные встречи всегда вносили напряженность в общении - по крайней мере, в первое время, а Гарри был в достаточной мере чудиком, чтобы заработать ненароком с пару десятков отрицательных баллов. Да, устранить первое плохое впечатление он мог без проблем, но почему-то этого не делал. Видимо, воспитавшие его люди хорошо промыли мозг своего всемогущего племянника.       Потому что пока единственным, на кого Гарри осмысленно воздействовал, был только Риддл. Только его ярость он успокаивал твердым: "Хватит злиться"; и только его решения пересматривались после тихого: "Я сказал - нет". По какой-то причине, неизвестной Тому, он стал кем-то особенным для Гарри. Сам Гарри для себя оправдывал свои поступки тем, что Том его мысли считывал постоянно и тем самым давал своеобразное разрешение на воздействие в ответ.       Оправдание было ничтожным и лживым.       Архив ордена феникса не был чем-то особенным. Всего лишь жалкая сотня книг об обладателях способностей, результатах и процессе исследований способностей, об истории и месте "избранных" в человеческом обществе, их деятельности, способах выживания и устранения... Всего лишь библиотека. Довольно специфическая, правда. Но все-таки библиотека. Многие из трудов, над которыми так тряслись работники Архива, были написаны самим Томом или с его помощью. Большая часть, на самом деле. До него ни у Дамблдора, ни у кого-либо еще не возникало и мысли о необходимости изучения их народа, о расширении влияния на простых людей или даже простой систематизации полученных знаний. Гриндевальд, правда, пока окончательно не свихнулся, пробовал что-то делать в этом направлении. Именно после его экспериментов начали появляться первые отчеты о строении "избранных", первые теории об их появлении, о том, как работают те или иные способности... После его заточения Архив опустел. Многие работы были выброшены, а новые добавлялись крайне редко - и в большинстве своем волей случая. Так что появление в Ордене Тома М. Риддла дало Архиву вторую жизнь.       Грейнджер, к слову говоря, изучала одну из его работ. Это немного льстило. Ровно до того момента, как Гарри заметил имя автора.       "О, так он еще и книги пишет".       Паршивец.       Риддл чувствовал себя мамочкой, приведшей своего отпрыска в новую школу знакомиться с одноклассниками. И, будь его воля, первые полчаса он бы даже не отходил от Поттера. Не только из-за странного волнения за него, но и по причине хорошо изученного им характера Гарри. Однако правила были правилами и первые полчаса ему пришлось провести у стойки регистрации, заполняя за Поттера формуляр стажера. В конце концов, должен же этот беспокойный новенький работать хоть где-то, не все же его и Снейпа доводить до белого каления.       К тому времени, как с бумагами было покончено, Гарри предсказуемо куда-то исчез.       К счастью, он отправился бродить по Архиву - и когда Том смог отыскать его, он уже вовсю разговаривал с Рональдом Уизли. Гермиона прислушивалась к их болтовне и по ее лицу можно было понять, что странный парень, ни с чего решивший поговорить с ее другом, ей также любопытен. Риддл поджал губы. Их знакомство должно было проходить не так, но в конце концов все было более-менее хорошо.       Хоть и не так. - А ты шаришь, чел. Я Рон, кстати, - долговязый рыжий парень отвлекся от телефона и с любопытством уставился на Гарри. - Рон Уизли. - Я Гарри, - зеркально повторил приветствие Поттер - и Риддл тяжело вздохнул. Этот ненормальный изначально был скептично настроен по поводу новых знакомств и теперь просто издевался. - Гарри Поттер.       Уизли не заметил подвоха, но Гермиона - умная девочка - язвительно поджала губы.       "Мальчишки", - раздраженно прошипела она в мыслях, слегка выведенная из себя излишней церемонностью парней. Нечто подобное она думала каждый раз, когда наблюдала за приветственными рукопожатиями мужчин. - Гермиона Грейнджер, прохожу стажировку в Архиве Ордена феникса. Ты новенький, верно? - Эм... Наверное? - неуверенно протянул Гарри и расплылся в лучезарной улыбке.       Гермиона невольно повторила этот жест и с беспокойством взглянула на Тома. Умная девочка. Поттер иногда так сильно хотел кому-то понравиться, что не задумываясь проецировал собственное желание на окружающих. Окружающих, которые, к сожалению, не всегда могли заметить неладное. - Помнишь нашего "хулигана"? Вот он. Во плоти. Номинально состоит в организации почти год, но толку от него чуть, - уточнять, что Гарри регулярно приходил ему на помощь, а давеча и вовсе спас жизнь, Риддл не стал. Чтобы по этому поводу ни думал язвительно поджавший губы Гарри. В конце концов, ему это ничего не стоило. - Объясни ему все, Гермиона. Только осторожней: он практически не контролирует свои способности. Если тебе вдруг начнет казаться, что что-то идет "не так" лучше прими меры. На всякий случай.       "Какие-такие меры, мистер Риддл?" - подозрительно прищурилась Грейнджер. - "Вы же не говорите убить его?"       Том улыбнулся и поспешил откланяться.       И в самом деле умная девочка.

***

      Вероятность, что у Грейнджер или ее Уизли получиться хоть как-то навредить Гарри, Том всерьез не рассматривал. К сожалению, он не принял во внимание и то, что Грейнджер и Уизли смогут навредить его собственным планам. Касательно Гарри, разумеется.       Чтобы ни наплели ему его новые друзья, Гарри стал в разы осторожнее. Это радовало. Могло бы радовать. Да что там - Том был бы счастлив, если бы Поттер стал бы немного осмотрительней и... взрослее. Морально старше. Хотя бы соответствовал своему третьему десятку, а не походил на слишком рослого ученика младших классов.       Если бы.       Гарри стал осмотрителен исключительно с ним. Стал чаще "закрываться" от него - и реже приходить в гости. Пару раз он даже загодя предупреждал о своем визите. Ну, как обычно делали все нормальные люди - и как не должен был делать его Гарри. Словно исключительность Тома после знакомства с другими "избранными" упала.       Дамблдор говорил, что ему кажется.       Том продолжал отрицать свою, как говорил все тот же Дамблдор (и новые приятели Поттера соглашались) ревность и даже пару раз сам приходил к Гарри. Просто чтобы убедиться, что он не думает ни о чем таком. Что скрывалось под таинственным "ни о чем таком", Том и сам не знал, но всякий раз обнаруживал, что в голове Поттера могло находиться все, что угодно (гигантские цикады, фиолетовые облака, летучие рыбы, голуби, какой-то квиддич, явно придуманный им самим, зефирные человечки и поющие скаты), но только не тревожащее "что-то такое".       Правда, знакомство с молодняком Ордена прошло небесследно не только для Тома.       К животным, что Гарри время от времени приносил в его дом - и не собирался прекращать, хотя Том и неоднократно запрещал ему это делать, - Риддл уже привык. Ему не стоило это делать, по хорошему. Он должен был продолжать настаивать, что зоопарк Поттер должен был делать из своего жилища - маленькой и совершенно невыносимой квартирки в Лондоне. Хотя бы потому, что его будильник, из утра в утро пробегающий мимо его дома, уже начал с опаской поглядывать на обычно тихий дом Риддла: а ну вдруг опять выскочит что-то, подозрительно похожее на варана. Или страус.       К тому, что в твой дом в любой момент могут принести твоего начальника, превращенного в курицу, подготовиться было невозможно. Решительно невозможно.       Риддл специально не задавал никаких вопросов. Горький опыт, полученный им в первый же день знакомства с Гарри, когда он на свою голову спросил, зачем ему понадобилось "похищать" собственного кузена, им был усвоен сполна. В мире существовали вопросы, ответа на которых он знать не хотел. И во впечатляющем количестве.       Дамблдор, Гарри и старшие братья Рона, близнецы Уизли, объединенные общим сознанием и членовредительским характером, утверждали, что это был феникс. Том же имел глаза и критическое мышление, так что видел, что его начальник был превращен в огромную горящую курицу.       "Которой и являлся".       Право слово, Снейп никогда особо не нравился Тому. Однако уже за это едкое сравнение Риддл был готов простить ему если не скверный характер или дублирование его способности, то хотя бы его приход в его дом вместе с Поттером и его новым питомцем. Не в гости, само собой. Снейпу почему-то казалось, что он имел право жаловаться Тому на выходки "его Поттера". Риддл не был ни мамочкой, ни мужем "своему Поттеру" и раз за разом выставлял угрюмого Снейпа за порог.       Позорить Орден еще больше Риддлу не хотелось, и уже спустя десять минут Гарри был убежден, что начальство в другие сущности превращать нельзя.       Если на то не будет веских оснований, само собой.       "Я знаю, что ты делаешь", - Снейп с каменной рожей отпил из выданной ему Гарри крошечной розовой чашечки и уставился прямо на Риддла, выжидая его ответ.       Том его проигнорировал.       Снейп, благодаря Гарри, с недавних пор работал на правительство, так что дразнить его было невыгодно. У Риддла были планы, а выведенный из себя шпион мог сорвать их. В конце концов, как бы вся ситуация не выглядела бы со стороны, цели Тома были самыми благородными. Ну и, может быть, самую малость эгоистичными. Все-таки по их миру шлялся достаточно легкомысленный и сумасшедший бог, которого никто и ничто не могло остановить.       Кроме него.       Безграничная власть, сила, сравнимая только с магией, была ничем более, чем приятным дополнением к спасению мира. Заслуженной наградой за труды.       "Когда он поймет, что ты затеял, тебе не поздоровится", - невнятно предупредил Снейп и остановил какие-либо попытки вмешательства в его планы.

***

      Предупреждение Снейпа должно было касаться Дамблдора, но почему-то отнеслось к Гарри.       К концу октября он решил отправиться на могилу своих родителей. И конечно, если бы он предупредил об этом заранее, а не плюхнулся Тому на живот с излишне жизнерадостным в пять часов утра "Поехали!", разбудив его, то пророчество Снейпа можно было смело выкинуть на помойку, где уже дотлевали высказывания Трелони.       Том, конечно, отвез Гарри на старое кладбище. Почти без пререканий и вопросов - но только выслушав заверения Дамблдора, что эта поездка была его заданием. Старик выжил из ума, раз считал, что может платить своим подчиненным за решение их личных вопросов в рабочее время, но Тому было уже практически все равно. Со временем начинаешь привыкать и к абсолютно лишенным логики приказам руководства - хотя и логическая цепочка: "цель Ордена феникса - поддерживать стабильную обстановку в мире, а значит стоило следить не только за благоразумием некоторых особо могущественных их членов, но и хорошим расположением духа" прослеживалась без особого труда.       Хоть и отдавала фаворитизмом.       Том предпочел бы избавляться от тех, кого был неспособен контролировать. - Если ты скучаешь по ним, то почему не вернешь? - недоуменно проговорил Риддл.       Совершенно без задней мысли. Они стояли на морозном воздухе уже сорок минут, а лицо Поттера с каждой минутой становилось все бледнее и печальнее. Словно он хотел зарыдать, но почему-то боялся сделать это. В голове у него проносились обрывки смутных воспоминаний, уже практически съеденных временем. Чьи-то теплые руки, громкий смех. Вкусная еда. Обидная и такая несправедливая пощечина. Резкий голос и захлопнувшаяся дверь. Обида и слезы, затапливающие все его крошечное существо. Грохот и крики, обрываемые сиреной и тишиной. Похороны и гулкая холодная пустота там, где раньше были живые и горячие люди. Темный и тесный чулан, часы на коленях, часы на жесткой скамье, часы, пропахшие тяжелым запахом церкви и пропитанные торжествующим колокольным звоном. Черные люди и черные собаки. Люди, стоящие на коленях. Люди, пихающие ему в руки подарки, сующие ему в рот сырое отвратительное мясо. Люди, хватающиеся за него поломанными пальцами, выпрашивающие что-то, молящие о чем-то. Люди, бесчисленные люди, видящие в нем надежду       И наконец глаза - его глаза, - что смотрят в сердце, в душу, считывают мысли, сводят с ума... и видят погибель.       До этого Том и вовсе считал, что Поттеру было наплевать на смерть своих родителей. Как и ему... да, как и ему всегда было наплевать на вынужденное пребывание в приюте. Или в полицейском участке. Или на кушетке у психотерапевта. Или на очередном задании Дамблдора, которое ровным счетом ничего не изменит. Не сделает мир лучшим и спокойным местом.       На самом деле, до этого момента Том считал, что родители Гарри умерли в результате несчастного случая. - Потому что я не бог, - вдруг сказал Гарри. Спокойным голосом, который оказался хуже, чем его крик. - А ты чудовище. Жадное и ненасытное чудовище.       Том фыркнул и открыл рот, чтобы ответить, но запнулся. Он больше не слышал мыслей Гарри - и не знал, что мог бы сейчас сказать на его слова. Он хотел бы сказать, что Гарри ошибается; что он не знал о смерти его родителей; что и в самом деле видит в нем угрозу - но ведь так и есть; что хорошо, очень хорошо, что и сам Гарри это осознает, но... Но он не смог бы: горло на мгновение сжала невидимая рука, и ему стало ясно, что Поттер лишил его голоса. Или внушил, что сделал это - но разница была несущественна.       Существенна, конечно, но... - Подумай над этим. Один.       Поттер исчез, и Том, яростно выругавшись, побрел обратно к своей машине. Гарри любил мгновенно перемещаться в другую точку пространства, когда спорил с кем-то, считая, что таким образом оставлял за собой последнее слово. На самом деле это ничем не отличалось от подросткового выбегания из дома в чем мать родила с оглушительным хлопаньем дверью. Эффектно.       Но не эффективно.       Что бы там этим жестом не пытался показать Поттер, смысл в нем...

***

      Как оказалось, был.       Проблема была не в том, что Гарри опять переместился без него. И даже не в их ссоре. Они, в конце концов, ругались по пять раз на дню. Слишком уж разные у них сложились за жизнь понятия об использовании своих способностей. И чудовищем Гарри называл Тома не раз. В общем-то, это даже стало его прозвищем. Для Тома Гарри был Богом. Том же неизменно оставался для него монстром.       Риддл подозревал, что это прозвище закрепилось за ним не без помощи Грейнджер, Уизли и Дамблдора. Гарри это отрицал. Их мысли - подтверждали.       Мысли.       Гарри посоветовал подумать над... честно говоря, он так и не понял, над чем. Та буря несвязанных между собой событий и воспоминаний, что бросил ему в лицо Гарри, с его точки зрения была лишена смысла и имела ценность только для него самого. Он обиделся. Это Риддл понял и даже был готов принести извинения. Однако...       Ему было предложено подумать над... наверное, своим поведением... в одиночестве. Одному. Сперва Том решил, что так Гарри решил красиво уйти. Страшная правда открылась ему немного позже.       Сперва, и так и эдак перекручивая последние слова Поттера Том даже не понял, что произошло. Да, вокруг было слишком тихо, но... Но когда он чуть не столкнулся с внезапно остановившимся прямо перед ним автомобилем, он понял, что на самом деле имел в виду разозленный Поттер. О, он понял его замысел.       Гарри лишил его способности - и приходилось признать, что гуманней было бы лишить его зрения.       Это было самое отвратительное и самое безумное путешествие в жизни мистера Тома М. Риддла. Он знал, какие люди на самом деле, знал, что, будь их воля и имей они уверенность в собственной безнаказанности, они могли сделать. С ним, друг с другом, просто ради развлечения и ради своей выгоды. Обычно он слышал их мысли, видел их желания насквозь - и смеялся над ними.       Теперь он оказался беззащитным перед целым миром. Даже хуже.       Он не мог понять, что ему говорят люди. Он двадцать минут вслушивался в голос вышедшей из машины спереди женщины - и не мог понять ни слова. Он отмечал - больше по привычке, - как ее злое лицо сменяется испугом, но своим молчанием и растерянным "Простите, что?..", повторенным в десятый раз, добился только того, что его с места так и не случившейся аварии забрали люди в медицинской форме.       С ними оказалось проще. То ли сказывался их профессионализм, то ли мозг лучше воспринимал спокойную речь, но Том смог разобрать в их совершенно пустых и бессмысленных словах простые вопросы. Его спрашивали об имени, месте проживания, о том, где человек, который должен был за ним приглядывать. Кажется, его приняли за умалишенного или недоразвитого. К сожалению, сейчас именно так и было, так что Том послушно набрал Дамблдору - добраться домой самостоятельно он был не в состоянии - и постарался заснуть, смутно надеясь проснуться уже в своей постели в нормальном состоянии.       Черта с два.       Дамблдор и в самом деле привез его домой, но лучше Тому не стало и дурным сном произошедшее накануне не обернулось.       Сосед в наушниках, пробегающий мимо его окон, поднял руку в приветствии и, хоть Том и знал, что он сейчас слушает что-то "безнадежно попсовое и беспонтовое", как выразился все тот же Поттер, подтверждения тому было не слышно.       Риддл поспешно задернул занавески.       И принялся в ярости громить собственный дом.       Все летело к чертям - и он понятия не имел, что с этим делать. Он мог раз за разом представлять, что сделает с Поттером, когда тот появится перед ним снова, мог сотни раз воображать вот этот стул или ту полочку его рукой или лицом, но правда заключалась в том, что...       ...Правда была в том... В том...       В том, что он, на самом деле, даже не был уверен, что Гарри вернется.       Том бы не вернулся. Пожалел бы об этом - но не вернулся.

***

      Гарри, к счастью, не был им. - Пошли в кафе, - как ни в чем ни бывало произнес он, появившись из ниоткуда, и расплылся в глупой улыбке.       Том обессиленно приподнял голову с дивана, рассматривая гостя. Он достал откуда-то и напялил на себя блестящий джемпер с ламой на груди, и, будь у Риддла силы, он бы незамедлительно оказался бы у Поттера в заднице. Ни состояние обычно аккуратного и чистого дома (тут словно ураган прошелся, после которого нагрянули сперва неудачливые грабители, а потом и копы с обыском), ни сидящий на полу, раскинув руки и ноги в стороны хозяин Гарри не смущали. Он либо перестал обижаться, либо затаил.       Риддл, слегка помедлив, устало кивнул и поднялся на ноги. Он снова слышал - и это оказалось сравнимо с дозой. По плану - тому плану действий, что Риддл успел составить в своей голове после того, как разрушил все, до чего смог дотянуться в доме, - сейчас Том должен был извиниться. Поблагодарить и извиниться за свои слова и - на всякий случай - действия.       По плану это было так.       Ни извиняться, ни тем более благодарить Том не стал. Гарри чувствовал вину за свое поведение (Дамблдор все-таки рассказал и об чуть не случившейся аварии, и о врачах) и был почти готов попросить прощения сам, так что... Да, так что Том решил проигнорировать необходимость принести свои извинения.       Они оба решили так.

***

      Гарри все-таки затаил.       Том понял это, стоило ему только увидеть знакомые мятные стены того злополучного кафе в Литтл-Уингинге, с которого и началась привычка Риддла пить дрянной кофе по утрам. Опять эти крошечные тарелочки-ложечки-чашечки. Опять слишком сладкие десерты. Опять слишком громкая музыка.       И опять сонм глупых мыслей посетителей, достаточно глупых, чтобы ходить в это безвкусное заведение.       Последнее Тома парадоксально радовало - и раздражало в одно мгновение.       "О, Гарри вернулся. Ой, он с парнем, не поговорим... бля, а там Стив..."       "Так тебе и надо, дура".       "Петрушка... это петрушка в его зубах".       "Ну и вонь".       "....животные. Вот чего им неймется, а?"       "А завтра на работу, а одеть-то нечего..."       "Ссать хочется, а эта все трындит... и трындит..."       "А этот красавчик будет, наверное, как обычно. Давно его не было".       "Дебильная песня. Но смешная. Но дебильная. Но смешная. И такая дебильная".       Следующего круга впавшего в неразрываемый цикл мыслей паренька за стойкой Риддл ждать не стал и повернулся к Поттеру, как раз закончившего разговаривать с официанткой. Девушка, в последний раз скользнув по ним понимающим взглядом, удалилась в сторону кухни. - Обязательно было выбирать именно это место? Можно было найти помойку поприличнее. - Вообще-то, это мое кафе, - проговорил Гарри, смерив его мрачным взглядом.       Риддл закашлялся. А он-то голову сломал, гадая, с чего Гарри так много времени проводил в этом гадюшнике. И - особенно - откуда у него были на то деньги. - А ты думал, я нигде не работаю? - Вообще-то... - Риддл набрал в грудь воздуха, но передумал говорить хоть что-то. Он вообще-то устал.       И да.       Вообще-то, Том именно так и думал.       "У меня еще и группа есть". - Нет, группы у тебя нет. - Вообще-то, есть. - Вообще-то, нет. Четыре кота, играющих на одной лютне, - это не группа.       "Это мандолина". - Но... - Мне плевать, как это называется. И ты не можешь давать концерты в таком составе. - Но... - Нет, не можешь.       "Я сделаю это". - Нет, не сделаешь... И кстати, Стив, кем бы он ни был, ворует деньги с кассы.       Гарри замер, оборвав себя на полуслове. Наверняка весьма грубом слове, которое вновь привело к ссоре. - Я сейчас вернусь, - Гарри покосился на вернувшуюся с подносом официантку. - Чо, где Стив?       Девушка натянуто улыбнулась и нервно мотнула головой в сторону подсобки. Поттер незамедлительно направился туда, еще раз попросив Тома подождать его. Словно Риддл мог вот так запросто взять и исчезнуть из этой глуши, не имея машины.       Том саркастически угукнул и потянулся к своей чашке. Стива ему было не жалко.       Главное, чтобы Поттер отвлекся от своей "группы" "Коты Апокалипсиса". Да и своя шкура все-таки дороже.