Поставь на повтор

Я на тебе, как на войне — не теряя пыла; Но чую, к нам крадется с тыла чужой солдат. Я оглянусь назад, и засмеюсь, представив, Что ты его полюбила.

Светало.Наступило ранее утро. Девушка смотрела на ещё сонных прохожих, которые куда-то спешили, о чем-то думали, переживали, волновались. Соня смотрела на них и искренне удивлялась, что все они видят какой-то смысл. Видят смысл просыпаться по утрам, видят смысл чистить зубы, есть, праздновать какие-то праздники, рожать детей, играть свадьбы, ездить куда-то, смотреть фильмы, но главное, они видят смысл жить. Вот это, действительно было для девушки приколом. Как же это? Она действительно была удивлена, так как сама, уже давно не видела ни в ком и ни в чем смысла. Все разговоры, все поступки, все каждодневные дела, все люди вокруг, все проблемы — все это не имело для нее абсолютно никакого смысла. Вся еда резко поменяла вкус и стала пресной, весь мир окрасился в черно-белые цвета, а вещи, приносящие раньше радость — стали отягащающими. Но самым страшным было то, что девушка прекрасно это понимая, абсолютно этому не сопротивлялась, не пыталась перебороть себя, вытащить за уши из этого состояния. Она смирилась и медленно падала вниз.Падала в яму, которая поглощала всю ее. Она сдалась. — Я пойду посплю, — начала Соня, — эта ночь тянулась вечность, — спускаясь с лестницы закончила девушка. — Дорогая, — мягко начала Ангелина, — прошу тебя, — она на секунду остановилась, — давай сходим к врачу, — закончила та. Ангелина смотрела на Соню глазами полными жалости и тоски. Девушка замедлилась на лестнице, сфокусировав взгляд на деревянном, поставленном еще в Советском Союзе, окне, которое держалось на честном слове. — Нельзя помочь тому, кто сам не хочет себе помогать, — подняв глаза вверх на Ангелину, ответила та, — не нужно спасать меня. Соня зашла в дом. Кухня пахла недопитым алкоголем, фруктово-ягодная заправка из-под кальяна еще слегка дымела создавая густой, насыщенный дым, сквозь который пробиралось утреннее солнце. — Извини, — раздалось вдруг из ниоткуда, — я был не прав. Девушка зашла в кухню, где сидел Дима с чашкой кофе. -Будешь? , — кивая на чашку, вопросительно спросил он. Девушка положительно улыбнулась. — Расскажи еще о своей увлекательной жизни, — мешая в чашке напиток темно-коричневого цвета, — говорил парень. — Увлекательной? , — ухмыльнулась Соня, — смешное, однако, слово, для описания моего существования, — девушка открыла шкафчик, и взяла оттуда начатую пластинку таблеток. — Колеса? , — насмешиво спросил Дима. — Неа, — запивая таблетки водой, ответила девушка, — тяжелые наркотики, — снова ухмыльнулась та. — Давно употребляешь? , — поигрывал парень. — Ага, — Соня сделала глоток кофе, — с лета прошлого года. Пойдем покурим, — предложила девушка. Парень положительно кивнул на дверь. Под ярким утренним солнцем, можно было четко увидеть багрово-темные круги под глазами девушки, которые становились ярче после каждой бессонной ночи. Темные, длинные волосы обвивали плечи, и почти доставали пояса, большие, темно-темно карие глаза, почти чёрные, способные полностью и без остатка погрузить неподготовленного человека в свою пучину. Она не та красавица с обложки журнала, нет, скорее даже, её внешний вид отталкивает многих людей. Но ей это как-то по барабану абсолютно.

Жизнь — это праздник, только чей он?

Вокруг лишь траурные лица!

Мой взгляд трагически рассеян,

Боюсь заплакать и спалиться.

Боюсь рискнуть, боюсь влюбиться,

Боюсь прожить всё бесполезно!

Хочу проснуться мертвой птицей,

И лечь куском в стандартный цезарь.

И ожидать. Воскреснуть летом

И снова вывести из строя

Свое сознание, при этом

Угробить память и здоровье.

Девушка часто перебирала знакомые в голове стишки, когда-то рассказанные Ромой. — Мне почему-то отчетливо вспомнилось, как мы с Ромой возвращались с Литейки домой к Алевтине, в Автово, — засмотревшись в одну точку, начала Соня, — мы неспеша шли через весь Питер, останавливаясь у каждого собора и храма, потому что Рома знал всё про всё на свете, — улыбнулась девушка, — он действительно был самым образованным, глубоким, осмысленным и сознательным человеком из всех, кого я когда либо знала. — Не грусти, что он умер, радуйся, что он жил, — выдыхая густой, табачный дым, сказал в пустоту Дима. Девушка молчала смотря куда-то за горизонт. — Я пойду спать, — потушив сигарету, попрощалась Соня. 15:22 Болит голова. Всё тело разрывается от противного нытья. Очередное пробуждение после очередного забытья становится уже важным составляющим жизни, её смыслом. Просыпаться, орать от того, как хуево, клясться в том, что больше никогда не возьмешь в рот ни капли алкоголя, бросишь курить, бросишь этих долбанных друзей, которые только больше затягивают тебя в яму, станешь нормальным человеком. Нет, будешь стараться быть хотя бы нечто подобным на него. Нормальным человеком стать после всего этого уже вряд-ли с тобой приключится. Эта история не про тебя, нет, дорогая. Судьбой нормального человека удостоиться пожить Наташе из параллельного класса, родившей в семнадцать лет, Диме-ботанику, которого унижали все школьные годы, а теперь он учится в МГУ, Кристине с твоего потока в университете, которая встречается со скучным унылым парнем, но зато с тринадцати лет. Она проживет незаметно, но зато именно так, как должен это делать обыкновенный человек. А ты будешь вынуждена выбираться из всего этого дерьма, в который сама же полезла в поисках той самой жизни «не как у всех». Перед глазами туман, внутри головы аналогичная ситуация. Девушка очень медленно, делая паузу после каждого движения, переходит из лежачего положения в сидячее и неохотно протерев глаза, тянется к звенящему, на тумбочке телефону. На экране появилось внезапное напоминание о запланированном визите к гастроэнтерологу, сегодня на 16:00. — Блять, — пронеслось в голове Сони, — как я могла забыть, — в попыхах натягивая джинсы, бормотала та. — Сонь, — послышалось из кухни, — ты не передумала? , — в комнату направлялась Ангелина. — Нисколечко, — уверенно ответила девушка, — я давно все решила. Перемены — это всегда про страх, выход из зоны комфорта, полное изменение окружающих декораций, полную смену общества, и частичную смену себя. Глобальные перемены — это глобальный страх, глобальные тревоги и беспокойства. Девушка была твердо убеждена, что завтра в 20:25 скорый поезд Могилёв — Санкт-Петербург навсегда увезёт ее в город ее тоски, отчаяния и всепоглощающей темноты. Она не хотела излечиться, она, кажется, была не против остаться в таком состоянии до конца своих дней. Ей никто не нужен был. — Дорогая, — начала Ангелина, — ты своими убеждениями хочешь перевернуть мир вверх дном, — продолжала та, — это невозможно. Соня с секунду помолчала. — Разве было бы плохо перевернуть перевернутый мир?