Поставь на повтор

Знаете состояние, о котором чаще всего говорят как «болит душа»? Вот когда в груди все сдавливает, а в голове начинается война. Душевная боль — хитрая лиса, она никогда не будет воевать сама, нет. Её главные солдаты — воспоминания. Воспоминания о том, как хорошо когда-то там было. А хорошо ведь действительно когда-то было. Когда все было беззаботно, и, главное, от этой беззаботности не наступали последствия. Видимо, насколько бы ты не хотел жить развязную жизнь, отрицая все принципы и законы, все правила и нормы, настанет такой момент, когда придется за все платить. Несколько лет совместной жизни, черт, какой-никакой, но совместной, с человеком не могут пройти незаметно для тебя. То есть, ты действительно можешь убеждать себя в том, что ты не такой как все, что ты можешь не испытывать чувств, что ты хочешь жить только для себя. Можешь думать, что ты ненавидишь разговоры и выяснения отношений, можешь пытаться быть свободным. Ты же не такой, как все эти люди, вся эта серая масса. Но на самом-то деле ты такой же, как и все эти миллионы, миллиарды людей вокруг. Ты такой же, как и прошлые поколения. Ты всего лишь ещё одна очередная единица, живущая по законам общества и природы. Соня чувствовала боль. Боль за себя и свою жизнь. Хочется вырвать душу из себя и кинуть её под кровать. Хочется, чтобы какой-нибудь добрый дяденька-врач ввел в наркоз на пару десяток лет.

Чувствуешь себя лишним непрошеным пассажиром в этом поезде. Чувствуешь себя человеком, только что положившим голову на рельсы. Чувствуешь себя лошадью из сна Раскольникова, чувствуешь себя главным героем творения Достоевского.

17:38 Девушка судорожно металась по квартире, внимательно осматривая каждую полочку, каждый уголок, каждую тумбочку, проверяя не забыла ли чего. Внутри нее бурлил вулкан эмоций — волнение, тревога и беспокойство переплелись с интересом и трепетом перед новым, для нее, этапом жизни. Соня села на кровать, мягко проведя по ней рукой — здесь она жила последний год. Именно здесь она каждую ночь задыхалась в слезах, здесь она пряталась от всего мира, здесь она каждую ночь умирала и каждое утро заново воскресала. Сюда девушка переехала в августе прошлого года, пытаясь сбежать из города, который ее сломал и поделил жизнь на «до» и «после». Сюда она приехала залечивать раны, которые получила в Питере. Сейчас она снова уезжает туда. Теперь уже навсегда. Ее раздумия резко прервал звук смс. Алевтина Михайлова «Привет, я до сих пор не верю, что ты возвращаешься!) Встречаемся завтра на пероне в 13:20 До встречи, дорогая!» — Эх, — томно вздохнула Соня, отложив телефон подальше, — я и сама-то в это не верю, — в пустоту сказала та. София Миронова «Спасибо, что ты есть. До встречи!» Наконец сложив все вещи в чемодан, девушка благополучно вывезла его к входным дверям, поставила чайник и в последний раз вышла на балкон. — Покурим вместе в последний раз? , — на балкон вошли, — надеюсь, ты меня не забудешь, — это была Геля. — Разве тебя возможно забыть? , — усмехнулась Соня, — ты для меня навсегда родной человек. — Помнишь, как мы познакомились? , — улыбалась Ангелина, — это невероятное стечение обстоятельств, я считаю. — Да, две чекнутые встретились в палате психиатрии, — выдохнула дым Соня, — вот это умора-а-а, — протянула девушка. Несколько лет назад, одним теплым, июльским вечером, находясь в квартире Али, на Литейке, Соня вдруг четко осознала, что не такой жизни она хотела. Вернее, чего она конкретно хотела — она не знала, но точно не такого. Она пыталась. Следующие несколько недель Соня по-настоящему, по-настоящему пыталась. Пыталась существовать, пыталась заставить себя открыть глаза и принять новый день с его пасмурным питерским утром, пыталась делать каждый вздох, с трудом дававшийся ей, пыталась засунуть в себя ложку химозной овсяной каши из пакетика. Все это время, о жизни Ромы девушка узнавала только от Али, которая с недавних пор, начала встречаться с близким другом Ромы — Женей Алёхиным. — Сонь, можно? , — в комнату постучали, — ты не спишь? , — аккуратно приоткрыв дверь, чуть ли не шептала Аля. Соня молчала, отвернувшись к стене, в надежде, что ее не рассекретят, и оставят в покое. Но нет. Не в этот раз. — Я знаю, ты не спишь, — более уверенно сказала Аля, полностью открыв дверь в комнату, — я хочу тебя позвать в одно место, тебе понравится, — улыбнулась девушка. — Даже не собираюсь спрашивать в какое, — нехотя развернулась к Але Миронова. — Женя сегодня выступает, — захлопала в ладоши Аля, — он проведет меня за кулисы, и я хотела бы, чтобы ты пошла со мной, — радовалась Аля. Соня медленно приподнялась, опершись спиной о быльце кровати, отвернулась к окну, и нахмурила брови будто маленький, капризный ребенок. — Я же тебе сказала, — яростно начала девушка, — я никуда с тобой не пойду, — Соня постепенно повышала тон, — тебе не доходит?! Аля поменялась в лице широко раскрыв глаза от удивления. Можно было заметить, как они постепенно набирались слезами. Девушка вышла громко хлопнув дверью. — Блять, — громко сказала Соня в пустоту. Миронова посидела с минут 5 в телефоне, и томно вздохнув, решила выйти из комнаты, так сказать, поднять белый флаг. — Извини, — девушка неуверенно подошла к Але, которая как раз красилась, и внимательно выводила каждую стрелочку, — я монстр, я знаю, — смотря в одну точку, сказала Соня. Аля будто не услышала этих слов, дальше продолжила красить глаза. — Пойдем, — наконец ответила она, — через 40 минут выходить. Соня натянуто улыбнулась. 20:33 Концерт начался с опозданием, но присутствующие на нем слушатели этого практически не заметили. На концертах макулатуры в зале практически никогда не замечались бешеные тупые фанатики, которые пришли сюда тупо поглазеть на артистов. Нет, большинство пришедших людей во время задержки просто о чём-то задумчиво общались, обсуждали и декодили строчки из песен Сперанского и Алёхина. Соня, как и все присутствующие люди в гримерной, устроилась на верхних этажах, в vip -ложе. Только вот сидела она поодаль ото всех, в самом углу, где ей совсем не было видно сцену, зато открывалась прекрасная возможность в одиночестве погрустить и позагоняться под любимые строчки. Она заказала стакан виски, и посасывая его из трубочки, задумчиво начала втыкать в одну точку. Англичанин в чёрном длинном плаще и с бледно-розовой кепкой на голове, приобняв Олега, заваливается в помещение с громкими возбужденными возгласами. Он настолько нетрезв, что еле стоит на ногах, но зато кажется очень счастливым. Низким тоном парень начинает что-то напевать и подходит к одной из малолеток. К той, что была одета в самую короткую юбку, конечно же. Он кладет руку к ней на талию и, сжав, притягивает девушку к себе. Она хихикает, глупо, противно, очень наигранно, раздражающе. Сащеко пьяно утыкается к ней в шею, отчего малолеточка вся выгибается. Соня, первый раз за столь долгое время, увидевшая Англичанина, еле сдерживается чтобы не подойти к нему и не влепить пощёчину, но, кто они друг другу? Кто она ему, чтобы позволять себе это сделать? Никто. Девушка была практически в темноте, лишь немного под светом разноцветных мерцающих софитов клуба. — Возвращаюсь к тебе, как в неприятельский лагерь, чтобы угнать лошадей. Разум бьёт в спину огнём проёбаных утех и одинаковых дней, — продолжает синхронно повторять строчки парней даже не замечая приближающееся тело. Соня поднимает на него свои глаза, полные боли и слёз. Она вновь загнала себя. Рядом присаживается парень. — Скучаешь? , — с дурацкой ухмылкой пытается завязать диалог тот, — у меня кое-что есть, чем можно повеселиться, — парень тянется рукой в карман штанов и достает маленький пакетик с белым порошоком. Что было в тот момент в мыслях и разуме девушки? Обида, боль, разочарование и горечь от невыносимости бытия. Все это, что заполонило ее ум, заставило ее положительно кивнуть, и пойти за тем самым незнакомцем. Оказавшись в какой-то спрятанной, от человеческих глаз комнатушке, девушка села на диван возле парня, и внимательно наблюдая за его действиями — сделала все то же самое. Мир приобрел совершенно другие краски. Оказывается, все проблемы — решаемы! Да и не такие они уж и проблемы. Стало так легко и радостно, тепло разлилось по ее телу от макушки до пяточек. Хотелось улыбаться. Хотелось любить весь мир. Хотелось, чтобы ее любили. Но как гром, среди ясного неба, Соня почувствовала внутри неприятный ком, который медленно поднимался вверх. Ее обдало холодным потом, в глазах резко потемнело, руки и ноги задрожали будто на улице -50°С, а дыхание сбилось, будто она только что пробежала стометровку. — Меня тошнит, — почти неслышно произнесла Соня, и у неё произошёл первый рвотный рефлекс, который она, слава Богу, еле-еле сумела сдержать. Но незнакомцу находящемуся рядом — было абсолютно наплевать. Кажется, он даже не услышал этого. В комнату вовремя зашла Аля. Меня тошнит, — снова еле-еле произнесла Соня. — Та-а-ак, понятно, — Аля начала пытаться поднять девушку, выходило плохо, — Соня, соберись с силами и дойди до ванной, я помогу, там станет легче. Девушка, издав болезненный стон, опершись одной рукой о стенку, а другой о локоть Али, поднялась на ватные ноги и её тут же повело в сторону. Перед глазами все закружилось, помутнело, уши резко заложило, девушка упала на колени и, начала блевать. — Боже, Соня! — спустя практически сорок минут непрерывной пытки Мироновой, уже в миллиардный раз вскрикивает девушка в облегающем трикотажном платье винного оттенка, придерживающая волосы приятельницы, пока та смачно очищает свой организм от переизбытка токсинов. Рвать уже нечем, поэтому она во время рвотных позывов просто издает устрашающие звуки, напрягается и начинает задыхаться.