Поставь на повтор

«Если человеку пришлось умереть, то тот, кто его любил, не перестанет любить. Это очевидно.»

С. Бодров

13:15 Питер снова встречает темными тонами, пустотой, холодом, от которого девушка прятала лицо под воротником плаща. Хотелось спрятаться всем телом, найти доброго дяденьку-доктора, который сделает целебный укол, и после этого ты больше никогда и ничего не будешь чувствовать. Ведь лучше совсем ничего не чувствовать, чем сначала летать от эйфории, а потом валяться на холодном полу в позе эмбриона, осознавая что ничего не вернуть назад, ведь правда, Ром? Ты меня сам этому научил. Ты постоянно повторял это. «Никогда никому не верить, не растворяться, не проявлять эмоций, даже когда очень мерзко внутри, и, конечно же, не влюбляться. Разве что в меня» Спасибо. Я всё учла, все выучила наизусть и повторяю себе каждое утро как мантру. Я безумно люблю тебя до сих пор, и не отпущу до конца жизни, но я также безумно ненавижу тебя за это, Рома. Ты привязал меня к себе невидимыми, но ощутимыми узлами и — оставил навсегда. Кретин, подонок, конченный ублюдок, который сломал меня. Но единственный, кто показал что такое «по настоящему» и что значит фраза «нет смерти у любви» Девушка шла быстрым шагом, будто старалась сама от себя убежать, быстро зайти в метро, быстро отсчитать 3 песни в наушниках, и также быстро добраться до той самой квартиры. Их квартиры. Вот мгновенье — и ключ проворачивается в дверном проёме, Соня силой толкает дверь, и затягивает сумку с вещами. В нос ударяет запах сырости, мрака, пустоты. Но всё это перебивает отчетливый запах все того же вишневого Капитан Блэка, лакосты, его одежды, которая так и осталась висеть на стульях, будто вот-вот он зайдёт и снова наденет одну и ту же кофту, одни и те же джинсы, накинет свой легендарный плащ, и, поцеловав в лоб попросит не выпилиться до вечера без него. Не раздеваясь, девушка сползла по стене на пол, и подняв голову, с глазами полные слез, прошептала, — ну вот я и дома, — по щеке покатилась слеза. Соня сидела и не могла заставить себя сдвинуться с места, будто всё тело отторгало любое действие. Но не мысли. Они сыпалось таким слоем, что девушка не заметила, как оказалась уже лежащей на полу, чувствуя как слезы, предательски катятся с новой и новой силой. Она не могла подняться. Она не могла пошевелиться. Она не могла даже запереть за собой дверь.

      

— Ничего, скоро придет Рома, увидит, что снова сломал меня, поднимет, успокоит, прижмет к себе и пообещает больше никогда так надолго не оставлять, — повторяла себе в слезах Соня, — он придет, он обязательно меня спасет, — тихо шевеля губами, повторяла она, — он же пообещал мне, что, я — его, а он — мой и это навсегда.