Поставь на повтор

Про тех, кто ушел навсегда, проще думать, что они обязательно когда-то вернутся. Через год, через десять, да хоть через двадцать, все это неважно, главное то, что — вернутся. Вот и Соня жила в этом выдуманном «мыльном пузыре», который каждое утро хоть на малую часть, давал ей сил подняться с постели. Постель. Их постель, всё те же две подушки, всё то же одно одеяло на двоих, под которым Роме всегда было мало места, всё тот же запах его подушки, такой насыщенный, будто не было этого года, будто вот утром он проснулся и поехал по делам. Вещи на стульях, свитер, который будто впитал каждую клетку Ромы, каждый запах, послевкусие бомбея и его сигарет, его кошелек, в котором, девушка ненароком нашла то, что окончательно добило ее. Казалось бы, такая мелочь в жизни, и такая весомая вещь после смерти. Их фото. Маленькая полароидная картинка, на которой они вдвоем случайно запечатлены на балконе, с теми же сигаретами в руках. С виду — просто фото. А что за ней? Девушка отчетливо помнила тот вечер, до малейших деталей. Это был жаркий июньский вечер, когда Рома, первый раз в жизни, отказался разъебывать сегодня публику, и выбрал ее. Что? Рома? Делает выбор в пользу какой-то очередной глупой, временной малолетки? — Ромыч, — приобнял его за плечо, Олег, — ты че, серьезно сливаешься? , — насмешливо смотрел на него друг, — да и ради кого? , — парень развернулся в сторону кухни, где сидела девушка в очередной раз пытаясь заставить себя поесть, — ради нее? , — ухмылялся тот. — Прикинь, — закурил Рома, — первое время сопротивлялся себе, — выдыхая дым в небо, продолжал парень, — пытался обмануть себя, внушить, что она такая же как и все эти маленькие, глупые пёзды, — ухмыльнулся Рома, — но, — он сделал глубокую паузу, и выдохнув полной грудью, она — не все. Олег молчал. Легкость их дружбы на этом и базировалась — они умели понимать друг друга без слов, не задавать лишних вопросов, не требовать никаких объяснений — они были настоящими друг перед другом. Всегда. Олег бросил потухший бычок в окно. — Я разъебу за нас двоих, — похлопал он по плечу, парня. Рома остался на балконе. Жаркое, палящее солнце, мешало ему сосредоточиться на собственных мыслях, которые непрестанно лезли в голову. Он всегда был самодостаточен, всегда ни от кого не зависим, никто не мог увидеть настоящее нутро Ромы, под хорошо спрятанной броней, в виде — колких шуток, черного юмора, сарказма и харизмы, которая заполняла собою всю комнату, как только в нее входил Рома. А что теперь? Теперь он отчетливо понимал, что его эмоции, чувства, переживания, страхи — все это зависело от одной единственной девчонки. Вся его уязвимость — была в ее руках, вся его сила — была в ее руках, и это безумно пугало парня. — Откуда ты взялась такая, — спрашивая в пустоту, — закурил Рома, — тупо, блять, мое зеркало. Это его одновременно и злило и делало счастливым — она была его прямым отражением. Она зеркалила его во всех смыслах, как не умел, и не мог никто, до нее. Вдвоем на огромной кровати слушал пиздежь про твою любовь То есть, про того чего нет и в ответ просто кивал головой Типа у меня точно же так же, типа я тоже такой, — напевая знакомые строки, Соня приоткрыла дверь на балкон. — Я знаю о чем ты думаешь, Ромка, — мы не идеальная пара, да и вообще, нам не дано ею быть, — девушка закурила, — мы просто два травмированных человека, которые дальше будут разрушать друг друга, — Соня выдохнула дым, — понимаешь? На маленьком, изжаренном от солнца балконе, стало ещё более невыносимо дышать и находиться. Рома также смотрел куда-то в пустоту, вдаль, за горизонт. Его молчание добавляло ещё большего напряжения. — Сегодня я первый раз в жизни, выбрал не угореть на очередной вписке, — начал парень, — сегодня, я первый раз в жизни, выбрал не себя, не свою развязную жизнь, не свой ебучий винегрет, в котором всегда мог прятаться от себя настоящего, — парень достал начатую пачку сигарет, — сегодня я выбрал тебя, — Рома зажег сигарету, и глубоко вдохнув дым, выпустил его вверх, — представляешь? В этом тяжелом воздухе снова воцарилась тишина. Девушка стояла оперевшись о косяк двери, нервно подёргивая подол длинной, растянутой, Роминой футболки, и сама того не замечая, нервно дергала ногой. Соня чувствовала как тяжело ему давалось каждое слово, чувствовала будто с каждой сказанной ним фразой, он медленно снимал перед ней броню, медленно обезоруживался, показывал ей свою уязвимость и искренность, которая ранее была не присуща ему. Хотя, разве кто-то раньше знал его по настоящему? Девушка чувствовала весь груз, который он возложил на нее — он открыл ей душу, он полностью раздел себя перед ею. А она, не имела права его подвести. И не подвела. И не подведет ни сегодня, ни завтра, никогда. Рома знал это, он был уверен в ней, как в себе. Как ни в ком другом. Он знал, на что обрекает ее. Знал и все равно вел за собой, потому что был до ужаса эгоистичен, самовлюблен и убит внутри. Он знал, что она больше никогда не сможет жить ту жизнь, которую жила до него. Он знал, что она, полностью и безоговорочно, вся, от кончиков пальцев до прядок волос — его. Он знал заранее исход, и все равно не мог отпустить ее. Конечно, можно было бы легко отделаться от нее, бросить, выгнать, сказать много гадостей, чтобы она возненавидела его, но Было одно весомое «но» Рома, не мог представить себе день, в котором нет ее, представить, что он живет дальше ту жизнь, которая была до нее, он не мог представить, что кто-то другой смотрит на нее, а от мысли, что кто-то может прикасаться, к его, только его, девочке, он в моменте свирепел. — Ты лишаешь меня всяческих попыток провести спокойную, скучную, серую жизнь, как это всё безликое общество, — всматриваясь в горизонт, сказала Соня, — а вдруг я этого хочу? Рома резко взял девушку за руку и посадил к себе на колени, будто дедушка Мороз, который ждёт от тебя стишка, а ты от него подарок. — Малыш, — начал парень, — не пытайся обмануть меня, — поправляя прядь ее волос, продолжал парень, — себя — можешь, но не меня, — нагло наблюдая за глазами девушки, — говорил Рома, — в твоих глазах есть только я, — усмехнулся парень, — и я, никогда, слышишь, — Рома ласково тронул своею рукой ее щеку, приближая к себе, — я никогда тебя не отпущу. Девушка не сопротивлялась, и они расплылись в поцелуе. Таком искреннем и настоящем, о который разбиваются все иллюзии, все сомнения и вся боль. В чем-то необычайно прекрасном, тихом, и таким бережным для них двоих. — Я живая рядом с тобой, — прошептала девушка, — но без тебя — умру. Парень ухмыльнулся, касаясь губами ее лба. — Ром, ты слышишь? , — тревожно шептала Соня, — я без тебя умру, — девушка подняла на него свои темные, полные мрака глаза, — пообещаешь мне? Парень снова усмехнулся, — что пообещать? — Пообещай, что никогда не поступишь так со мной, — девушка обхватила руками его шею, — прошу, скажи что ты всегда будешь рядом, — девушка буквально шепотом молила его. Пауза. — Я обещаю, что всегда буду рядом, — парень сильнее прижал Соню к себе, — неважно физически или как-то иначе, но я отныне и навсегда буду неотъемлемой частью тебя. Они так долго смотрели друг другу в глаза, даже не заметив как на балкон вошла Аля. — А ну, — девушка достала маленький полароидный фотик, — хочу запечатлеть вас такими счастливыми на память, — улыбнулась Аля, — щелчок и фото уже на руках. Рома — в домашних смешных шортах, в любимой розовой футболке, с сигаретой в руках и легка прищуренными глазами от солнца. Соня — в растянутой футболке, с новой стрижкой по плечи, с той же сигаретой в руках, сидящая на руках у Ромы. Им не нужно было улыбаться или позировать, в их глазах было видно, в тот момент — они были счастливы.