Поставь на повтор

Это произошло случайно. Без громких входов. Без музыки на фоне. Без предупреждения. Соня вышла в супермаркет за углом дома Веры. В толстовке с капюшоном, без макияжа, с сигаретным запахом в волосах. Худая ещё сильнее. Скулы острые. Глаза — впалые, как будто спала по два часа. Она стояла у холодильника с молоком, когда почувствовала взгляд. Не увидела. Почувствовала. Это было как ток по позвоночнику. Она медленно повернула голову — и увидела его отражение в стекле холодильника. Олег. Он стал другим за эти недели. Щетина гуще. Под глазами тени. Плечи напряжены, будто всё время ждёт удара. Он держал корзину, но не двигался. Они смотрели друг на друга через отражение. Первая реакция Сони — бежать. Она резко развернулась и пошла быстрым шагом к выходу, не оглядываясь. — Соня! — голос его сорвался. Она вышла на улицу, почти побежала. Не быстро — отчаянно. Как будто если сейчас не исчезнет, то снова окажется в той точке, откуда так сложно вырваться. — Соня! — голос Олега за спиной был хриплым. Она ускорилась. Перед глазами вспышкой — клуб, кулаки, кровь, капли на чёрном платье. Тот тёплый металлический вкус во рту. И его лицо — искажённое яростью. «Рома никогда бы так не сделал». Мысль ударила в виски. Он догнал её у подъезда соседнего дома, схватил за плечи и развернул к себе. — Отпусти! — она ударила его в грудь ладонями. — Отпусти меня! — Хватит бегать! — Ты разбил мне нос! — сорвалось с её губ. — Ты видел кровь? Ты видел, что со мной было?! Он замер на долю секунды. — Я тебя не бил. — Из-за тебя это произошло! Она вырывалась из его рук. — Рома никогда бы так не сделал! Он злился — но не на меня! Не так! И вот тут в нём что-то сорвалось. — Ты уверена? — его голос стал холодным. — Ты правда думаешь, что он был тем, кем ты его придумала? — Не смей! — Ты глупая, Соня, — резко сказал он. — Маленькая девочка, которая придумала себе героя и живёт в этом пузыре, потому что реальность страшнее. Её глаза расширились. — Замолчи. — Он был не таким, каким ты его рисуешь. Ты просто не хотела видеть. Тур за туром. Девочка за девочкой. Ты была не единственной, ты была удобной! — Замолчи! — она попыталась вырваться. — Ты ничего не знаешь! — Я знаю больше, чем ты думаешь! Я видел, как он исчезал на ночь. Как возвращался с чужими запахами. Я видел, как ты делала вид, что не замечаешь! Она ударила его по груди кулаком. — Потому что я любила! — Потому что ты боялась остаться одна! — закричал он. Тишина на секунду стала оглушительной. — Отпусти меня, — её голос стал тише, но опаснее. — Раз я маленькая и глупая — отпусти. Дай мне жить в своём мыльном пузыре. Дай мне ждать его возвращения. Дай мне верить, что он был идеальным. Тебе же легче будет без меня, да? Он смотрел на неё тяжело дыша. — Мне не легче без тебя, — процедил он. — Мне хуже. Намного хуже. Она снова вырывалась. — Тогда почему ты всё ломаешь?! — Потому что я устал бороться с мёртвым человеком! Он схватил её за запястья — крепко, но не больно. — Я живой, Соня! Я стою перед тобой! Я чувствую тебя! А ты продолжаешь сравнивать меня с призраком! — Потому что он был моей любовью! — закричала она. — Моей первой, настоящей! Он видел меня! — И разрушил тебя! — Ты тоже! Эти слова повисли между ними. Она выдохнула, дрожа. — Ты хочешь, чтобы я перестала его любить? Чтобы стерла? Чтобы признала, что всё было ложью? — Я хочу, чтобы ты перестала прятаться за ним. Он приблизился почти вплотную. — Ты используешь его как щит. Чтобы не выбирать. Чтобы не чувствовать. Чтобы не брать ответственность. Она смотрела на него с ненавистью и болью. — Ты боишься, что если признаешь, что любишь меня… значит он не был единственным. Это было попадание в самое живое. Её губы задрожали. — Я не люблю тебя, — тихо сказала она, почти шёпотом. Он смотрел долго. — Врёшь. Она снова попыталась уйти, но он встал перед ней. — Ты скучала? Молчание. — Ты думала обо мне? Молчание. — Ты ждала, что я найду тебя? Её дыхание сбилось. — Я ненавижу тебя, — сказала она вместо ответа. Он горько усмехнулся. — Отлично. Ненавидь. Но не ври себе. Она толкнула его в грудь. — Я не обязана выбирать тебя только потому, что ты живой! — А я не обязан смотреть, как ты убиваешь себя призраком! И вот здесь накал стал опасным. Она шагнула ближе, почти в лицо ему. — Тогда что ты хочешь? Чтобы я принадлежала тебе? Чтобы я забыла его? Чтобы я сказала, что ты лучше? Он тихо, но жёстко ответил: — Я хочу, чтобы ты перестала делать из него святого. Она застыла. И вдруг в глазах — слёзы. — Он был моим. — И ты была его. Но это не значит, что ты обязана умереть вместе с ним. Она больше не вырывалась. Просто стояла, дрожа. — Если я выберу тебя… — прошептала она, — я предам его. — Если ты не выберешь себя — ты предашь себя. Пауза. Ветер. Город вокруг будто исчез. Она опустила голову. — Я устала, — прошептала она. Он осторожно ослабил хватку. — Я тоже. И в этой точке они стояли не как враги. А как два человека, которые слишком глубоко зашли в боль.

***

Соня пришла к нему сама. Без криков, без истерик. С одной сумкой и взглядом человека, который больше не хочет сопротивляться. — Я перееду, — сказала она тихо. — Ты же этого хотел. Олег тогда подумал, что это победа. Он ошибся. Первые дни она была почти идеальной. Готовила кофе. Ждала его с работы. Позволяла обнимать себя ночью. Иногда даже сама тянулась к нему, целовала, словно проверяя — получится ли почувствовать что-то настоящее. Она старалась. Очень. Но это было усилие, а не чувство. Днём Соня лежала на диване и смотрела в потолок. Телефон почти всегда выключен. Кладбища нет. Балкона с видом на прошлую жизнь — нет. Только чужая квартира и её тишина. — Всё нормально? — спрашивал он. — Да. Она отвечала спокойно. Без надрыва. И он хотел верить. Ночью она прижималась к нему. — Обними меня. Он обнимал. Она закрывала глаза и пыталась заставить себя забыть голос в голове. Пыталась вытеснить Рому из мыслей, из памяти, из тела. Она буквально тренировалась любить. Говорила себе: «Он живой. Он рядом. Ты должна». Иногда она смотрела на Олега спящего и шептала беззвучно: «Я стараюсь». Прошло около недели, когда она впервые почувствовала, что в ней становится пусто. Не больно. Не ярко. Просто пусто. Вечером она лежала на кровати, а Олег был в душе. Его телефон лежал на тумбочке, экран загорелся от входящего уведомления. Она не собиралась брать его. Но экран засветился ещё раз. Имя — Алиса. Сообщение: «Ты правда думаешь, что она заменит меня?» Соня замерла. Её сердце не ускорилось. Не защемило. Просто внутри стало холоднее. Следующее сообщение: «Ты всё равно вернёшься. Ты всегда возвращаешься». Соня медленно взяла телефон. Не рылась. Не искала старые переписки. Просто открыла диалог. Там не было признаний. Не было романтики. Но была регулярность. Алиса писала почти каждый день. Олег отвечал редко. Сдержанно. Иногда холодно. Но не блокировал. Не обрывал. Не ставил точку. Соня закрыла переписку, положила телефон обратно ровно так, как он лежал. Когда Олег вышел из душа, она всё ещё лежала на кровати. — Ты счастлив? — спросила она спокойно. Он улыбнулся, не чувствуя подвоха. — Да. Она повернула голову. — Этого ты ждал? Он нахмурился. — О чём ты? Она кивнула в сторону тумбочки. — Алиса. Он замер. — Ты лазила в моём телефоне? — Нет. Он сам загорелся. Я просто увидела. Тишина стала густой. — Это ничего не значит, — быстро сказал он. — Конечно, — кивнула Соня. — Как и я. Он сел на край кровати. — Ты сейчас драматизируешь. Она медленно села напротив него. — Я переехала к тебе. Я ломала себя. Я заставляла себя не думать о Роме. Я ложилась с тобой в постель и убеждала себя, что это правильно. Я старалась стать твоей. Она смотрела прямо, без слёз. — А ты всё равно держишь её где-то рядом. На всякий случай? — Это не так, — раздражённо сказал он. — Она сама пишет. — А ты отвечаешь. — Потому что я не хочу скандалов. Соня усмехнулась — тихо. — Ты хотел, чтобы я выбрала живого. Я выбрала. Я пришла. Я здесь. Я перестала ходить на кладбище. Я перестала произносить его имя. Она подняла глаза. — И всё равно ты не отпускаешь прошлое. Но требуешь, чтобы я своё выжгла. Он резко встал. — Я не держу её! — Тогда заблокируй. Он замолчал. Всего пара секунд. Но для Сони этого хватило. Она почувствовала, как что-то внутри окончательно осыпалось. — Понятно, — тихо сказала она. — Ты всё не так понимаешь! — Нет, — она покачала головой. — Я понимаю идеально. Я была готова стать пустой ради тебя. А ты не готов даже убрать лишний контакт. Он подошёл ближе. — Я люблю тебя. Она посмотрела на него устало. — Любовь — это выбор. Каждый день. Пауза. — Ты выбрал меня? Он смотрел на неё долго. — Да. — Тогда почему я чувствую себя заменой? Он не ответил. Она легла обратно на подушку и уставилась в потолок. — Я ломала себя ради тебя, Олег. Заставляла любить. Заставляла забывать. Заставляла жить. Тихо добавила: — А ты всё равно оставил дверь приоткрытой. Он впервые выглядел растерянным. — Я не хотел тебя потерять. — А я уже потеряла себя. В комнате повисла тишина. Без криков. Без ваз. Без крови. Но с разочарованием, которое режет сильнее. — Скажи честно, — тихо спросила она, — ты доволен тем, во что я превратилась? Он посмотрел на неё — хрупкую, выцветшую, с глазами, в которых больше не было ни мрака, ни огня. Только пустота. И впервые не нашёл, что ответить.