Поставь на повтор

Время текло медленно, но беспощадно утекало. Дни превращались в недели, недели — в месяца. Соня приходила на кладбище каждый вечер. Не потому что не могла без него. А потому что только там было тихо. Гранит холодный. Пальцы скользят по выбитым буквам. — Я твоя, — шептала она. В голове голос — уже не шёпот. «Ты всегда была моей.» — Да, — соглашалась она. — Я всё ещё твоя. Это стало привычкой. Как никотин. Она знала про фанаток. Знала про гостиницы, туры, девочек, которые плакали потом. Но мозг выбирал другую версию. Ту, где она — единственная.

***

Параллельно с попытками Сони, вернутся к более менее стабильной жизни, Олег пытался делать то же самое — жить. Пытался. Бар. Клуб. Чужие девушки. Но в каждой — её плечи. Её тонкие запястья. Её темные глаза. Он приходил к её дому. Стоял во дворе. Смотрел в её окна. Иногда заходил в подъезд. Садился на ступеньки. Ждал. Она не выходила. Однажды он поднялся. Подёргал дверь. Закрыто. Он прислонился лбом к холодному металлу. — Соня… Ответа не было. Кажется, они наконец начали понимать, что дальше — их будущее вместе невозможно.

***

Алиса тем временем писала. Соне. «Он был у меня вчера.» «Ты думаешь, он выбирает тебя?» «Он говорил мне те же слова.» Соня читала. Не отвечала. Но внутри что-то подгнивало. Она заблокировала Олега. Потом Алису. Потом снова разблокировала — чтобы проверить, пишет ли. И снова заблокировала. Очередной пустой вечер за книгой, той, которую она уже перечитала раз сто, и знала каждую реплику. Вдруг рядом завибрировал телефон. Аля зовет на вписку. Та самая Аля, которая когда-то снимала их с Ромой на полароид и всегда знала, когда Соня вот-вот сорвётся. «Приезжай. Просто развейся. Без драм. Без кладбищ. Без призраков». Соня долго смотрела на сообщение. Идти или нет. Остаться дома — значит снова лежать на их кровати, гладить его свитер и разговаривать в темноту. Поехать — значит рискнуть столкнуться с прошлым лицом к лицу. Она выбрала чёрное платье — тонкое, почти невесомое, оголяющее ключицы. Волосы распущены, пахнут табаком. Глаза без яркого макияжа — усталые, большие, впавшие. Она выглядела хрупко. И немного сломанно. Алёхин предложил заехать за ней. Он давно искал повод быть рядом. Машина остановилась у подъезда, он вышел, открыл ей дверь. В машине пахло кофе и мятной жвачкой. — Ты уверена? — спросил он мягко. — Нет. Но если останусь — сойду с ума. По дороге он положил руку ей на колено. Жест осторожный. Почти уважительный. Соня замерла. Вспышка памяти: Рома делал так же. Та же дорога, та же тёплая ладонь. Она резко убрала его руку. — Прости, — тихо сказала. — Всё нормально, — ответил Алёхин, но в голосе мелькнула обида. Клуб гремел светом и басами. Внутри пахло алкоголем, духами и чем-то горьким. Аля обняла Соню, сказала: «Я рада, что ты пришла». Соня улыбнулась натянуто. Алису она увидела почти сразу. Красное платье, яркая помада, уверенность в каждом движении. Полная противоположность Соне — громкая, демонстративная, живая. Алиса заметила её и улыбнулась так, будто уже знала, чем всё закончится. Соне стало душно. Она ушла в дальнюю комнату, где музыка была приглушённой. Села на диван, достала телефон. Написала Але: «Можем поехать домой? Мне не по себе». Дверь открылась. Алёхин. — Ты сбежала, — сказал он. — Здесь слишком много прошлого. Он сел рядом. Слишком близко. — Ты не обязана жить им, — тихо произнёс он. — Оно живёт во мне, — ответила Соня. Он коснулся её плеча, потом провёл пальцами по шее. Она не оттолкнула сразу. Он наклонился ближе. И в этот момент дверь резко распахнулась. Олег. Глаза — тёмные, тяжёлые. Он увидел расстояние между ними. Слишком маленькое. Он не сказал ни слова. Просто схватил Алёхина за воротник и ударил. Глухой звук. Алёхин ответил. В комнате началась драка — короткая, злая, срывающаяся на ярость. — Хватит! — крикнула Соня и бросилась между ними. Чья-то рука задела её. Резко. Она почувствовала тепло под носом. Провела ладонью — кровь. Капли упали на чёрное платье. Олег увидел это и будто обезумел. — Ты её ударил?! — закричал он, снова бросаясь вперёд. — Я её не трогал! Но Олег уже не слышал. Он оттолкнул Алёхина, схватил Соню за плечи. — Ты в порядке? Посмотри на меня! Она вырвалась. — Это из-за тебя! Всё из-за тебя! Он замер. — Я увидел его с тобой… — И что? Ты имеешь право всё крушить? — её голос дрожал. — Ты почти ударил меня! Он побледнел. — Я бы никогда… — Ты уже перешёл грань. Из клуба вышла Алиса и остановилась в нескольких метрах. Наблюдала. С лёгкой улыбкой. Соня заметила её и вдруг поняла — Алиса хотела именно этого. Скандала. Крови. Разрыва. Олег сделал шаг к Соне. — Я не позволю никому к тебе прикасаться. — Я не вещь, — тихо сказала она. Он замолчал. Музыка гремела из клуба, люди смеялись, жизнь продолжалась. А между ними — что-то окончательно треснуло. 02:12 Олег кричал ей вслед, но она уже не оборачивалась. — Соня! Стой! Я не это хотел! Я не… — голос его сорвался. Она шла быстро. Не бежала — именно шла, как будто каждое движение давалось через усилие. Кровь из носа уже перестала идти, но внутри всё ещё капало — боль, усталость, разочарование. В ту ночь она не вернулась ни к Роме, ни к Олегу. Она поехала к старой знакомой. Вера открыла дверь сонная, в старой футболке, и ничего не спросила. Просто обняла. — Всё. Живи тут, сколько нужно. Соня прожила у неё почти две недели. Она сменила номер. Удаляла аккаунты — один за другим. Стерла фото. Очистила переписки. Закрыла доступ ко всему, где можно было найти её. Она будто вырезала себя из мира. Днём она помогала Вере с работой, варила кофе, ходила в магазин, иногда даже смеялась. Ночью лежала лицом к стене и не включала свет. Телефон — новый, пустой. Без уведомлений. Без ожиданий. Иногда рука автоматически тянулась проверить сторис Олега. Но сторис больше не было. Она убедила себя, что отсекла их. Обоих. Олег в первые дни метался. Он приехал к её дому — пусто. К кладбищу — её нет. В квартиру Ромы — тишина. Он писал на старый номер — сообщения не доходили. Он звонил — «абонент не обслуживается». Он приходил к Вере. Та открывала дверь, смотрела ему в глаза и говорила: — Я не знаю, где она. И это было правдой. Он искал через знакомых. Через знакомых знакомых. Через общие чаты. Через клубы. Через старые контакты. Алиса писала ему: «Она с другим. Забей». «Ты её потерял». «Она смеётся над тобой». Он не отвечал. Через неделю он понял одну вещь. Это не ревность. Не злость. Не уязвлённое эго. Это одержимость. Он просыпался и первое, что делал — думал, где она. Он засыпал и видел её — не Рому, не прошлое — её. Он пил кофе и вспоминал, как она держала кружку двумя руками. Он слышал сигаретный запах — и оборачивался. Он впервые честно сказал себе: «Я без неё не функционирую». Он перестал ходить в бар. Перестал отвечать Алисе. Перестал появляться в компаниях. Он стал тише. Но опаснее. Потому что теперь он искал не из ярости. Он искал из страха. Однажды ночью он поехал к кладбищу. Просто проверить. И понял — если её нет даже там, значит она действительно решила исчезнуть. Он сел на лавку напротив могилы Ромы. — Ты выиграл, да? — тихо сказал он. — Даже мёртвый, ты забрал её. Он сжал кулаки. — Но я не отдам. Впервые в его голосе не было бравады. Только правда. А в это время Соня лежала на диване у Веры, смотрела в потолок и думала: «Интересно, ищет ли он меня?» И ей было страшно от того, что часть её хотела, чтобы искал.