Поставь на повтор

Соня стоит посреди кухни. Сердце всё ещё стучит слишком быстро. — Алиса… — выдыхает она. Но уже через секунду она понимает. Нет. Алиса не могла быть на той студии. Алиса появилась позже. Соня резко проводит рукой по лицу. Память снова начинает перебирать ту ночь. Студия. Окна открыты. Громкая музыка. Рома спорит у пульта. И у стены стоит та девушка. Не Алиса. Другая. Высокая. Очень светлые волосы. Чёрная куртка. Сигарета в пальцах. Она тогда смотрела на Соню так, будто заранее знает финал всей этой истории. Соня резко садится обратно на стул. — Блять… Имя медленно всплывает в памяти. Лера. Лера. Она тогда была кем-то вроде журналистки. Или блогера. Крутилась вокруг музыкантов, брала интервью, постоянно записывала что-то на диктофон. И именно она тогда сказала Соне: «Ты правда думаешь, что он тебя любит?» Соня резко хватает телефон. Открывает статью снова. Прокручивает вниз. До благодарностей. И там. Мелким шрифтом. «Отдельная благодарность Валерии К. за предоставленные архивные записи.» Соня смотрит на эту строчку. И чувствует, как внутри снова поднимается ярость. Не просто злость. Предательство. Потому что та ночь. Та запись. Это было не для всех. Она резко встаёт. Стул глухо ударяется о пол. — Вы оба охуели… — тихо говорит она. Телефон снова вибрирует. Новое сообщение. От Олега. «Ты видела статью?» Соня смотрит на экран. Пальцы зависают над клавиатурой, и телефон невольно падает из рук, будто они ее не слушаются. Слезы тихо катятся по щекам, обжигая их, а внутри ощущение, будто ей снова содрали, только зашившую, рану. И где-то в этот момент, в машине на Невском, Мирон закрывает комментарии под статьёй. Телефон снова вибрирует. Сообщение от Леры. «Она вспомнила?» Мирон смотрит на экран. И усмехается. Пишет: «Скоро вспомнит всё.» Он поднимает глаза на дорогу. И тихо говорит сам себе: — А теперь посмотрим, сколько правды выдержит эта история. Утро уже давно прошло, но день в Петербурге всё равно остаётся серым. Небо тяжёлое, низкое, как будто город накрыли свинцовой крышкой. Снег перестал идти, но воздух влажный, и редкие хлопья всё ещё падают с крыш во двор. Соня сидит на полу посреди кухни. Телефон в руке. Сообщение от Олега всё ещё открыто. «Ты видела статью?» Она долго смотрит на экран. Пальцы наконец начинают печатать. «Видела.» Соня садится обратно за стол. Сердце всё ещё бьётся слишком быстро. «Он был у меня.» — пишет она. Несколько секунд тишины. Потом новое сообщение. «Что?» Соня выдыхает. Пальцы медленно печатают. «Он приехал. Я выгнала его.» Тишина. На этот раз дольше. Потом экран снова загорается. «Я выезжаю обратно.» Соня резко поднимает голову. Она почти видит его перед собой — как он быстро надевает куртку, берёт ключи, выходит из студии. Она пишет: «Нет. Реши свои дела. Я справлюсь.» Ответ не приходит. Секунды тянутся. Наконец появляется сообщение. «Я знаю.» И ещё одно. «Но это не значит, что ты должна справляться одна.» Соня кладёт телефон на стол. И вдруг чувствует, как напряжение немного отпускает. Но ненадолго. Потому что телефон снова вибрирует. Новое сообщение. Не от Олега. Мирон. Она открывает. Всего одно предложение. «Ты сейчас дома?» Соня чувствует, как внутри снова поднимается злость. Она печатает быстро. «Если ты ещё раз появишься у моей двери, я вызову полицию.» Ответ приходит через несколько секунд. «Я не у твоей двери.» Пауза. И ещё одно сообщение. «Я у студии.» Соня хмурится. Следующее сообщение. «И ты знаешь, что рано или поздно ты всё равно сюда приедешь.» Она стискивает зубы. «Зачем?» Ответ приходит медленно. Как будто он специально выдерживает паузу. «Потому что эта история не закончена.» Соня уже собирается закрыть чат. Но появляется ещё одно сообщение. «Ты можешь злиться на меня сколько угодно.» И следом: «Но ты всё равно слушала запись.» Она замирает. Пальцы перестают двигаться. И последнее сообщение. «Значит, это всё ещё важно.» Соня резко кладёт телефон на стол. Сердце снова начинает стучать быстрее. Он играет. Она это понимает. Он специально вытаскивает всё наружу. Но самое страшное — он прав в одном. Её это задело. В это же время на другом конце города Мирон стоит у студии. Холодный ветер с Невы гонит снег по асфальту. Небо низкое, серое, город кажется почти пустым. Он курит. Телефон в руке. Он читает её последнее сообщение. И улыбается. Не широко. Скорее спокойно. Рядом стоит машина. Водитель изредка смотрит на него через зеркало. — Долго будем? — спрашивает он. Мирон стряхивает пепел в снег. — Не знаю. Он поднимает глаза на здание студии. — Но она приедет. — Откуда такая уверенность? Мирон усмехается. — Потому что люди вроде неё не могут оставить прошлое незакрытым. Он затягивается ещё раз. И тихо говорит почти себе: — И потому что никто никогда не говорил со мной так, как она. Он вспоминает её взгляд. Тот холодный, презрительный взгляд в квартире. И чувствует странное ощущение. Не злость. Интерес. Даже больше. Желание. Как будто он увидел человека, который не поддаётся его правилам. И именно поэтому теперь он не собирается отступать. Он достаёт телефон. Пишет ещё одно сообщение. «Кстати.» Пауза. «Следующая часть статьи выйдет завтра.» Соня читает это через несколько секунд. И чувствует, как по спине проходит холод. Она сразу печатает. «Не смей.» Ответ приходит мгновенно. «Поздно.» И ещё одно сообщение. «Ты не представляешь, сколько историй осталось за кадром.» Соня смотрит на экран. Руки снова начинают дрожать. Она понимает одну вещь. Он не остановится. Не потому что хочет разрушить её жизнь. А потому что он хочет её. И где-то глубоко внутри Мирон уже принял решение. Он не отпустит. Пока она не станет его. Небо над Петербургом к вечеру становится ещё тяжелее. Снег снова начинает сыпаться — мелкий, колючий, его гоняет ветром по тротуарам. Машины медленно скользят по серому асфальту, фары режут густой сумрак. Соня стоит у окна кухни, телефон всё ещё в руке. Сообщения Мирона светятся на экране. «Следующая часть статьи выйдет завтра.» Она смотрит на эти слова долго. В груди снова поднимается то самое чувство — смесь злости и тревоги, как будто кто-то руками копается в её прошлом. — Нет, — тихо говорит она. Она хватает куртку. Шарф. Быстро натягивает ботинки, даже не замечая, что пальцы немного дрожат. И выходит в холодный подъезд. Лестница пахнет сыростью и старой краской. Где-то наверху хлопает дверь. Она спускается быстро, почти бегом. На улице холодный ветер сразу ударяет в лицо. Снег кружится между фонарями. Она вызывает такси. Машина приезжает через три минуты. Соня садится на заднее сиденье, закрывает дверь, и только теперь понимает, что сердце стучит слишком быстро. — Куда? — спрашивает водитель. Она называет адрес студии. Машина трогается. Петербург проплывает за окном — мокрые витрины, редкие люди под зонтиками, старые дома, в окнах которых уже горит тёплый вечерний свет. Она смотрит на экран телефона. Ни одного нового сообщения. Но внутри она чувствует: он ждёт. 18:52 Москва. Аэропорт шумит — объявления, шаги, чемоданы катятся по полу. Олег идёт быстро, почти не замечая людей вокруг. Телефон в руке. На экране — та самая статья. Он снова прокручивает её вниз. До аудио. Он слушает. И его лицо становится жёстким. Он знает эту запись. Он помнит ту ночь. И он понимает, кто мог её передать. Олег закрывает телефон. Поднимает голову на табло вылетов. Ближайший рейс до Петербурга только в 10 утра. Он коротко пишет Соне. «Я скоро буду.» Ответа нет. Он смотрит на экран секунду. Потом понимает. Она уже поехала. — Чёрт… — тихо говорит он. И ускоряет шаг. Студия стоит почти пустая. Здание старое, кирпичное, с узкими окнами. Во дворе скрипит снег под колёсами редких машин. Жёлтый свет лампы над входом делает падающий снег почти золотым. Соня выходит из такси. Холодный воздух сразу обжигает лицо. Она поднимает глаза на здание. Сердце начинает стучать ещё сильнее. Она знает, что он внутри. Девушка открывает дверь. Внутри тепло. Коридор полутёмный, пахнет кофе, проводами и чем-то металлическим — как всегда пахнут студии. Из дальнего помещения слышится тихая музыка. Соня идёт по коридору. Каждый шаг отдаётся эхом. Дверь студии приоткрыта. Она толкает её. И сразу видит его. Мирон стоит у окна. Спиной к ней. На столе ноутбук, экран светится холодным светом. Он не оборачивается сразу. Как будто знал, что она придёт. — Я же говорил, — спокойно говорит он. — Ты приедешь. Соня закрывает за собой дверь. — Удали статью. Он медленно поворачивается. Смотрит на неё внимательно. Снег на её волосах ещё не растаял. Щёки красные от холода. Глаза злые. И в этих глазах есть то, что он уже видел утром. Огонь. Он улыбается чуть заметно. — Нет. Соня делает шаг ближе. — Ты не имеешь права трогать это. — Почему? — Потому что это было наше. Пауза. Он смотрит на неё внимательно. — Именно поэтому это важно. — Это не твоя история. — Теперь немного моя. Она резко подходит к столу. Хлопает ладонью по ноутбуку. — Удали. Мирон не двигается. Смотрит на неё сверху вниз. — Ты правда думаешь, что я это сделал, чтобы тебя разозлить? — Мне плевать зачем. — А мне нет. Он делает шаг ближе. Теперь между ними меньше метра. Соня чувствует запах сигарет и холодного воздуха от его пальто. — Ты знаешь, что самое странное? — тихо говорит он. Она молчит. — Чем сильнее ты меня ненавидишь… тем интереснее мне становится. Соня смотрит на него с презрением. — Ты больной. Он улыбается. — Возможно. Он наклоняется чуть ближе. — Но ты всё равно пришла. — Ты вынес на публику то, что не принадлежит тебе. Мирон тихо выдыхает. — Ошибаешься. Он смотрит прямо ей в глаза. — Рома принадлежит не только тебе. Соня резко поднимает голову. В её взгляде вспыхивает ярость. — Осторожнее со словами. — Почему? — Потому что ты не знаешь, что между нами было. Мирон молчит несколько секунд. Потом тихо говорит: — Я знаю достаточно. Он делает шаг ближе. Теперь расстояние между ними почти исчезает. — Я знаю, что ты до сих пор живёшь внутри этой истории. — Нет. — Да. Она стискивает зубы. — Ты ничего не понимаешь. — Тогда докажи. Пауза. Соня смотрит на него, не понимая. Мирон медленно проводит рукой по столу, будто собираясь с мыслями. И говорит спокойно: — У меня есть вторая часть материала. Она чувствует, как внутри что-то холодеет. — Там записи. — Удали. — И там разговоры. — Удали. — И там правда о том, каким Рома был на самом деле. Соня делает шаг ближе. — Ты ничего не выпустишь. Мирон смотрит на неё внимательно. И впервые за всё время его голос становится серьёзным. — Выпущу. Пауза. — Если ты не согласишься на одну вещь. Соня замирает. — На что? Мирон медленно выпрямляется. Смотрит прямо ей в глаза. — Проведи со мной один день. Тишина. Соня даже не сразу понимает. — Что? — Один день. Он говорит спокойно. — Без Олега. Она смотрит на него так, будто сейчас ударит. — Ты издеваешься? — Нет. Он слегка пожимает плечами. — Мы поговорим. — О чём? — О нём. Пауза. — О тебе. — И? — И о том, что осталось за кадром. Соня чувствует, как внутри всё кипит. Он смотрит на неё внимательно. Пауза. — Если ты не придёшь… вторая часть выйдет завтра. Соня не отводит взгляд. — Это шантаж. — Нет. Он тихо улыбается. — Это предложение. Она делает шаг назад. Глаза холодные. Мирон выдерживает паузу. И добавляет тихо: — Ты всё равно придёшь. Соня смотрит на него ещё секунду. Потом резко разворачивается. И выходит из студии. Дверь хлопает. В коридоре снова тихо. Мирон остаётся один. Он медленно садится на край стола. Берёт телефон. Открывает статью. И начинает печатать новый абзац. За окном студии снег падает всё сильнее. А где-то над облаками самолёт с Олегом уже летит в сторону Петербурга. И он даже не подозревает, какой ультиматум только что получил человек, которого он оставил дома.