Поставь на повтор

Вечер тянется тяжёлый и серый. Аптека закрывается поздно. Последняя касса, последние коробки на полках, стажёрки наконец расходятся. В помещении остаётся только запах спирта, картонных упаковок и уставшего дня. Соня снимает белый халат. Перекидывает через плечо сумку. Зеркало у двери на секунду ловит её отражение: прямое русое каре, чуть растрёпанные волосы, бледная кожа, тёмные круги под глазами. Она выглядит так, будто несколько дней почти не спала. Дверь аптеки закрывается. На улице холодно. Мокрый снег липнет к асфальту, фонари размываются в лужах. Она идёт медленно, почти автоматически. В наушниках играет одна и та же песня уже третий день подряд. Голос Ромы. Она почти не слушает — просто держит его рядом, как фон. Двор её дома тёмный. И почти сразу она замечает фигуру у подъезда. Он стоит, опершись плечом о машину. Мирон. Он поднимает голову, когда она подходит ближе. — Привет. Соня останавливается Молча снимает наушник. Она смотрит на него холодно уже собираясь пройти мимо. Но он делает шаг вперёд. — Подожди. Она останавливается. — Мирон. Пауза. — Отвали. Он смотрит на неё внимательно. Сегодня без привычной насмешки. — Я не для скандала пришёл. Она молчит. Он делает ещё шаг. — Я просто хотел тебя увидеть. Тишина. Соня смотрит на него долго. Будто пытается понять, врёт он или нет. Он продолжает тихо: — Я знаю, что ты думаешь, будто всё это игра. Пауза. — Но это не так. Она устало усмехается. — Ты поздно понял. Он качает головой. — Нет. Пауза. — Я просто поздно признал. Он подходит ближе. И впервые его голос звучит почти искренне: — Ты меня зацепила. Соня смотрит на него молча. Он продолжает: — И я не привык так. Тишина. Он осторожно касается её руки. — Соня… И в этот момент внутри её головы вдруг звучит голос. Рома. Чёткий. Слишком живой. «Если со мной что-то случится — ты всё равно моя.» Соня резко замирает. Мирон сразу замечает. — Что? Она смотрит куда-то мимо него. Глаза становятся пустыми. Как будто она внезапно перестала видеть двор. Мирон хмурится. — Соня? Она тихо шепчет: — Рома… Мирон напрягается. — Что? Она делает шаг назад. Смотрит вокруг, будто потерялась. — Нет… нет… Он подходит ближе. — Соня, ты… Она резко отталкивает его. — Не трогай! Голос почти сорван. Он впервые действительно пугается. — Ты в порядке? Она смотрит на него, но будто не видит. Потом резко разворачивается. И почти бегом заходит в подъезд. Мирон остаётся стоять во дворе. Растерянный. Он никогда не видел её такой. В квартире темно. Соня закрывает дверь. И сползает по стене. Руки дрожат. Она достаёт сигареты. Выходит на балкон. Ночь холодная, ветер тянет с канала. Она курит одну. Потом вторую. Потом третью. В наушниках снова та же песня. Голос Ромы. Она слушает её снова и снова. Слёзы текут по щекам. — Почему ты ушёл… Шепчет в темноту. — Почему оставил меня здесь… Она сидит там почти до утра. Иногда плачет. Иногда просто смотрит в темноту. Телефон несколько раз вибрирует. Мирон. Она не читает. Просто открывает контакт. И нажимает «блокировать». Потом кладёт телефон рядом. И снова включает песню. Утро серое и тихое. Петербург просыпается медленно. Соня почти не спала. Она надевает пальто. Покупает в ближайшем ларьке цветы. Едет через полгорода. Кладбище почти пустое. Снег лежит тонким слоем между плит. Она идёт по дорожке. Медленно. Пока не останавливается у могилы. Рома. Она ставит цветы. Стоит долго. Потом тихо говорит: — Привет. Пауза. — Я снова пришла. Ветер шуршит в ветках. Она садится на край лавки. — Знаешь… Пауза. — Я всё ещё не понимаю, как жить без тебя. Слёзы снова текут. — Ты был домом. Она улыбается сквозь слёзы. — Самым шумным, самым сумасшедшим… Пауза. — Но домом, таким родным. Она смотрит на портрет. — Я всё ещё ищу тебя, ищу каждый день, ищу в толпах людей, в каждой строчке песни, во всех книгах, которые мы вместе читали, во всех вокруг ищу тебя, — Соня прикрывает лицо рукой от слёз, — но тебя нет, повсюду и везде, — она проводит рукой по выгравированному имени, — где теперь мой дом, где меня найти покой без тебя? Пауза. Она тихо выдыхает. — Они все не те, ты у меня — вот здесь, Соня кладет руку в область сердца. Долгое молчание. Потом шёпотом: — Я скучаю, безумно, ужасно, до смерти скучаю, — девушка опускает глаза на растаявший снег вокруг, — ты бы смеялся надо мной сейчас, я знаю, ты же непобедимый и никто не может тебя нокаутировать, — Соня тяжело вздыхает, — а меня? , — девушка достает пачку сигарет из кармана и закуривает, — меня не стало в тот же день, я навсегда застыла в том дне, 30 июля случился обратный отсчет. Она опускает голову. И не замечает, что в нескольких метрах позади уже давно стоит человек. Мирон. Он пришёл тихо. И всё это время слушал. Не двигаясь. Соня встаёт. Вытирает глаза. Разворачивается. И вдруг видит его. Она замирает. — Ты… Мирон смотрит на неё странно. Без привычной холодной уверенности. Он говорит тихо: — Мне тоже нужно умереть… Пауза. — Чтобы услышать от тебя что-то похожее? Тишина. И впервые за всё время в его голосе нет ни сарказма, ни игры. Только что-то тяжёлое. И очень настоящее. Утро проходит тихо. Петербург серый, холодный, снег за ночь превратился в мокрую кашу на тротуарах. Соня почти не спала. Олег должен вернуться сегодня вечером. Она с утра ходит по квартире как-то беспокойно. То открывает шкаф, то закрывает, то ставит чайник, то забывает про него. На кухне пахнет вишней. Она решила испечь пирог. Глупая идея, но почему-то ей важно было что-то сделать к его приезду. Как будто этим можно заштопать всё, что последние дни рвалось внутри. Тесто липнет к пальцам. Она нервно стряхивает муку с рук. — Ну давай… — тихо говорит она себе. Духовка разогрета. Она достаёт противень. Но пальцы немного дрожат. И в какой-то момент противень соскальзывает. Горячий металл на секунду касается внутренней стороны её запястья. — Чёрт! Пирог падает обратно в духовку, а она резко отдёргивает руку. Кожа почти сразу краснеет. Она тихо выдыхает, открывает холодную воду и подставляет руку. — Отлично… просто отлично… Через несколько минут боль становится терпимой, но след остаётся — длинная красная полоса на запястье. Она смотрит на неё несколько секунд. Потом вдруг вспоминает. На студии у Олега осталась одна вещь — старый внешний жёсткий диск с черновиками. Он вчера говорил, что забыл его. Она закрывает воду. — Ладно… заберу. Студия почти пустая. Днём здесь тихо — основная жизнь начинается ночью. Соня поднимается по знакомой лестнице. Стены облупленные, пахнет пылью и старым табаком. Она толкает дверь. И сразу понимает, что не одна. У окна стоит Мирон. Он поворачивает голову. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. — Ты ко мне? Соня устало выдыхает. Он смотрит на неё внимательнее. — Ты не ожидала меня здесь. — Нет. — А я ожидал тебя где угодно. Она проходит мимо него к столу. Начинает искать диск среди проводов. Мирон наблюдает. Молча. Потом тихо говорит: — Он возвращается сегодня. Она не оборачивается. Пауза. — Ты счастлива? Она пожимает плечами. — Я спокойна. Он тихо усмехается. — У него есть то, чего у меня никогда не будет. Она наконец поворачивается. — И что же? Он смотрит прямо на неё. — Твоё доверие. Пауза. — И память о нём. Она понимает о ком он. Несколько секунд молчит. Потом тихо говорит: — Я завидую им обоим. Она смотрит на него спокойно и безразлично. Мирон делает шаг ближе. Она уже нашла диск. Берёт его. И собирается уходить. Но он вдруг хватает её за запястье. — Подожди. Соня резко замирает. — Мирон… Он смотрит на её руку. Красная полоса ожога. Его лицо меняется. — Это что? Она пытается выдернуть руку. — Ничего. Он держит крепче. — Соня. Она раздражённо отвечает: — Пирог. Он хмурится. — Ты обожглась. — Я заметила. Он отпускает её руку. Но тут же говорит: — Поехали. — Куда? — В аптеку. Она смотрит на него как на сумасшедшего. — Мирон, я сама фармацевт. Он спокойно отвечает: — Тогда ты должна знать, что это надо обработать. Она закатывает глаза. — Боже… Но он уже берёт её за локоть и ведёт к выходу. Машина останавливается у круглосуточной аптеки. Соня сидит на пассажирском сиденье, молча смотрит вперёд. Мирон выходит. Через несколько минут возвращается с пакетом. Садится. Достаёт пену от ожогов. — Дай руку. — Я сама. — Соня. Она вздыхает. Протягивает руку. Он аккуратно берёт её запястье. Осторожно распыляет пену. Белая пена ложится на красную кожу. Он делает это неожиданно бережно. Как будто боится причинить боль. Она смотрит на него. — Ты странный. Он тихо отвечает: — Я ревнивый. Пауза. — И злой. Он продолжает аккуратно распределять пену. Пауза. — Но я всё равно хочу быть тем, кто держит твою руку, когда тебе больно. В машине становится тихо. Соня смотрит на его пальцы, которые всё ещё осторожно держат её запястье. И вдруг понимает странную вещь. Он правда старается. И от этого становится только тяжелее. Потому что она всё равно не сможет полюбить его так. И где-то в глубине души Мирон понимает это тоже. Подъезд пахнет мокрой штукатуркой и холодом. Соня поднимается по лестнице медленно — в голове всё ещё гудит этот длинный день. Ключ поворачивается в замке. Дверь открывается. В квартире горит свет. Она сразу понимает, что он уже дома. Олег стоит на кухне. Пальто не снято, сумка брошена на стул, на столе открытая бутылка воды. Он оборачивается. И Соня сразу чувствует — что-то не так. Не просто усталость. В нём будто что-то сдвинулось. Он смотрит на неё секунду. — Ты где была? Голос ровный. Но слишком жёсткий. Она спокойно кладёт сумку на стол. — На студии. Пауза. — Забирала твой диск. Он коротко усмехается. — Конечно. Она поднимает глаза. — Что случилось? Он проводит рукой по лицу. — Минск. Пауза. — Продюсеры. — Контракты. — И этот чёртов город. Он резко ставит стакан на стол. — И этот ебучий Мирон. Тишина. Соня молчит. Олег начинает ходить по кухне. Как будто внутри него слишком много энергии, которая не знает, куда выйти. — Он везде. — На студии. — В новостях. — В песнях. — Возле моего дома. Он смотрит на неё. — Возле тебя. Она спокойно отвечает: — Я его не зову. Он усмехается. — Но он приходит. Пауза. — Почему? Она смотрит на него устало. — Спроси у него. Олег смеётся. Но смех короткий и злой. — Я спрашивал. — Он сказал, что влюблён. Тишина. Соня отворачивается к окну. — Это его проблема. Он резко говорит: — Нет. Пауза. — Это моя проблема. Он останавливается напротив неё. — Потому что я каждый день должен смотреть, как этот человек ходит вокруг моей жизни. — Вокруг тебя. Он снова начинает ходить. Злость в нём как будто накапливается. — Я устал, Соня. — Устал от этого города. — От этих разговоров. — От того, что каждый второй считает, что может лезть в мою жизнь. Он смотрит на неё. — И я устал от того, что ты всегда где-то между. Она поднимает глаза. — Между чем? Он тихо отвечает: — Между мной… Пауза. — И прошлым. Тишина. Соня долго смотрит на него. Потом тихо говорит: — Это нечестно. Он усмехается. — Жизнь вообще нечестная штука. Пауза. — Особенно когда ты любишь человека, который до сих пор разговаривает с мёртвым. Эта фраза падает в кухню как камень. Соня замирает. Олег сразу понимает, что сказал слишком много. Но уже поздно. Он тихо добавляет: — Я не могу с ним соревноваться. Пауза. — Он идеальный. — Потому что его больше нет. Соня смотрит на него. Долго. И вдруг тихо говорит строкой, которую он знает наизусть. — А как же тогда… Пауза. — «Если не предаёшь, никому не отдашь… пули пролетят мимо». Она смотрит прямо на него. — Ты врал? Тишина. Олег поднимает на неё глаза. Уставшие. Очень. Он молчит несколько секунд. Потом тихо говорит: — Я предал. Эта фраза звучит так спокойно, что Соня сначала даже не понимает. Он опускает взгляд. — Я предал себя, его, и тебя теперь. Пауза. Тишина. Она не отвечает. Просто берёт пальто со стула. Олег поднимает голову. — Куда ты? Она спокойно говорит: — К Вере. Он делает шаг вперёд. — Соня. Она уже открывает дверь. — Не сейчас. И уходит. Ночь в Петербурге холодная. Мокрый снег летит прямо в лицо. Соня идёт быстро. Почти не чувствуя дороги. Вера открывает дверь сразу. — Боже… Она смотрит на её лицо. — Что случилось? Соня только качает головой. — Можно я просто посплю? Вера молча обнимает её. — Конечно. Утро серое. Олега дома нет. Соня открывает дверь квартиры тихо. Она проходит внутрь. В комнате всё так же — чашки на кухне, пальто на стуле, недоеденный пирог. Будто ночь ничего не изменила. Но внутри неё что-то уже принято. Она достаёт чемодан. Начинает складывать вещи. Медленно. Аккуратно. Каждая футболка. Каждая книга. Каждая мелочь. Потом садится на край кровати. И открывает телефон. Снова покупает билет. Питер — Могилёв. 17:30. Она смотрит на экран долго. И впервые за долгое время чувствует странную тишину внутри. Оперевшись о край балкона, и закурив все тот же Капитан Блэк, Соня тихо шепчет в пустоту, — не могу я жить в этом городе без тебя, — она опускает глаза на вчерашний ожог, который начал покрываться корочкой, — этот город больше не мой дом, и никогда им не будет, — лучше уехать. Наивная. Она всё ещё думает, что эта история может закончиться так просто.