Поставь на повтор

Они поднимаются в квартиру молча. Снег остаётся на лестнице — мокрые следы от её ботинок тянутся по ступеням. В парадной пахнет сыростью и старой краской, лампа под потолком мигает. Соня дрожит. Только сейчас она начинает чувствовать, как холод пробрался под одежду. Олег открывает дверь. Они заходят. В квартире темно и тихо. Только где-то на кухне тикают часы. Он закрывает дверь и наконец смотрит на неё внимательно. Пальто на ней мокрое насквозь. Волосы прилипли к щекам, ресницы тяжёлые от воды. — Ты промокла. Она пытается вытереть лицо ладонями, но слёзы всё ещё идут. — Ничего… Он тихо вздыхает. — Соня. Она поднимает глаза. И вдруг снова начинает плакать. Тихо. Не так отчаянно, как на улице, но слёзы всё равно текут. — Прости меня. Он смотрит на неё долго. — За Мирона… за то, что я туда пошла… за то, что тебе приходится всё это терпеть. Пауза. — Я не хочу тебя ранить. Он снимает с неё мокрое пальто. Аккуратно. Вешает на спинку стула. — Но ранишь. Соня опускает глаза. Он смотрит на неё несколько секунд. Потом тихо добавляет: — И всё равно я здесь. Она шепчет: — Почему? Он усмехается коротко. — Сам хотел бы знать. Он проходит на кухню, включает свет. Жёлтая лампа делает комнату тёплой. За окном снег продолжает падать. Он ставит чайник. — Иди грейся. Она стоит в дверях, будто не знает, можно ли подойти ближе. Он замечает это. — Соня. Она смотрит на него. — Иди сюда. Она медленно подходит. Он берёт её руки. Ладони холодные. — Лёд. Он тянет её к себе ближе. Обнимает. На этот раз спокойно. Без отчаяния. Она прижимается к нему и тихо выдыхает. В груди постепенно становится легче. — Я правда испугалась. Он тихо спрашивает: — Чего? — Что ты уйдёшь. Пауза. — И я снова всё сломаю. Он молчит несколько секунд. Потом говорит тихо: — Ты уже много чего сломала. Она грустно улыбается. — Спасибо. Он слегка улыбается тоже. — Но знаешь что? — Что? Он смотрит ей прямо в глаза. — Я не из тех, кто уходит из-за первой трещины. Пауза. — Или второй. Она тихо спрашивает: — А из-за какой? Он вздыхает. — Если ты сама однажды решишь, что меня рядом быть не должно. Соня резко качает головой. — Нет. Он смотрит на неё внимательно. — Уверена? Она кивает. — Да. Пауза. Чайник начинает шуметь. Он выключает его. Разливает чай по чашкам. Они садятся за стол. Тишина становится мягкой. Соня смотрит на пар над чашкой. И вдруг тихо говорит: — Я выбрала тебя. Он несколько секунд молчит. Потом отвечает тихо: — Тогда выбери меня завтра тоже. Она поднимает взгляд. Он добавляет: — И послезавтра. Пауза. — И ещё много дней подряд. Она смотрит на него долго. И вдруг впервые за весь этот тяжёлый день улыбается. Настояще. А где-то в другой части города Мирон всё ещё сидит у окна. Перед ним лежит ноутбук. На экране открыта та самая статья. Он медленно закрывает её. И тихо говорит сам себе: — Хорошо. Пауза. — Тогда сыграем по-другому. И это означает только одно. Он ещё не закончил. Суббота. 18:52 Субботний вечер в Петербурге пахнет мокрым снегом, табаком и ожиданием. Клуб уже гудит, когда они приезжают. Снаружи толпятся люди — курят, смеются, кто-то громко обсуждает новые треки, у входа горит красная вывеска, и свет от неё ложится на снег странным розовым оттенком. Олег идёт впереди, чуть быстрее обычного. Его уже узнают — кто-то кивает, кто-то здоровается. Соня держится рядом, но немного в стороне. Внутри клуб тёмный, низкий потолок, воздух густой от дыма и тепла человеческих тел. Музыка из колонок вибрирует в груди, будто пульс. Олег останавливается у входа в закулисье. — Посидишь здесь? Соня кивает. — Я недалеко. Он смотрит на неё чуть дольше, чем обычно. — Если что — напиши. Она слегка улыбается. — Иди уже. Тебя ждут. Он на секунду касается её руки — быстро, почти незаметно — и уходит за кулисы. Соня остаётся одна. Она проходит к бару, садится на высокий стул. Бармен ставит перед ней коктейль — холодный, с кусочками льда. Музыка становится громче. Свет гаснет. И через несколько секунд на сцене появляется Олег. Толпа сразу оживает. Кто-то кричит его имя. Бит начинает качать зал. Соня сидит немного в стороне — не у самой сцены, не в центре, а ближе к колонне. Отсюда хорошо видно сцену, но никто почти не смотрит на неё. Она делает глоток. Лёд тихо звенит о стекло. Олег начинает читать. Его голос — спокойный, ровный, уверенный. Он двигается по сцене легко, будто это его естественная среда. Соня слушает. Не слова — их она уже знает почти наизусть. Она слушает интонацию. И вдруг ловит себя на мысли, что сейчас он звучит иначе. Спокойнее. Сильнее. Он смотрит в зал, но иногда его взгляд будто на секунду задерживается там, где сидит она. Соня опускает глаза в стакан. Музыка заполняет пространство. Толпа двигается в такт. Она думает о том, что сказал он на кухне: «Выбери меня завтра тоже.» И о том, как легко он сказал это. Не требуя. Просто веря. Она делает ещё глоток. Когда сет заканчивается, зал взрывается аплодисментами. Олег кивает публике, коротко благодарит и уходит за кулисы. Музыка снова меняется. Начинается следующий артист. Соня уже собирается встать, чтобы пойти к Олегу, когда замечает движение у входа. Кто-то вошёл. Сначала она не понимает кто. Но люди вокруг начинают шептаться. Кто-то поднимает телефон. Соня поднимает взгляд. Мирон. Он проходит через зал спокойно, будто это его собственная территория. На нём длинное тёмное пальто, взгляд холодный и внимательный. Он не смотрит на сцену. Он смотрит вокруг. Будто ищет кого-то. И через секунду его взгляд останавливается на ней. Соня чувствует, как внутри всё на секунду сжимается. Он не подходит. Не здоровается. Просто кивает бармену и садится через несколько стульев от неё. Будто случайно. Она отворачивается к сцене. Но чувствует его присутствие кожей. Он заказывает виски. Стакан ставят перед ним. Он делает глоток и спокойно говорит, не глядя на неё: — Ты выглядишь спокойнее. Соня медленно поворачивает голову. — А ты всё ещё следишь за мной? Он слегка улыбается. — Я наблюдаю. Она тихо усмехается. — Разница огромная. Он наконец смотрит прямо на неё. Несколько секунд. — Ты пришла за ним. Он делает ещё глоток. — Ты всегда стоишь чуть в стороне. Она хмурится. — Что? Он кивает на сцену. — Даже когда он выступает. Пауза. — Ты никогда не лезешь в центр. — Просто я это заметил. Она смотрит на него холодно. — Ты много чего замечаешь. Он слегка улыбается. — Я наблюдательный. На сцене начинается новый трек. Толпа шумит. Свет мигает. Мирон вдруг наклоняется чуть ближе. Говорит тихо, чтобы слышала только она. — Знаешь, что интересно? Она молчит. — Ты думаешь, я хочу тебя забрать. Пауза. — А я просто пытаюсь понять. Он смотрит ей в глаза. — Почему ты выбрала его. Соня отвечает спокойно: — Потому что люблю. Мирон слегка кивает. Будто принимает ответ. Но его взгляд остаётся внимательным. — Может быть. Пауза. — А может быть, потому что он безопаснее. Она резко поворачивается к нему. — Осторожнее. Он усмехается. — Вот. Пауза. — Вот эту реакцию я и ждал. Соня делает вдох. — Ты всё ещё думаешь, что это игра? Он отвечает тихо: — Нет. Пауза. — Я думаю, что ты врёшь сама себе. На сцене в этот момент снова появляется Олег. Толпа начинает кричать. Соня встаёт. — Ты зря пришёл. Мирон спокойно смотрит на сцену. — Нет. Пауза. — Я пришёл посмотреть. Она холодно спрашивает: — На что? Он отвечает тихо: — На тебя. Пауза. — Когда ты смотришь на него. Свет сцены падает на зал. Музыка снова начинает качать пространство. Соня поворачивается к сцене. Но теперь она чувствует его взгляд рядом. Спокойный. Наблюдающий. И она понимает одну вещь. Он не собирается устраивать сцен. Он собирается изучать её. Пока не найдёт трещину. И это делает ситуацию намного опаснее. Клуб гудит, как улей. Музыка меняется каждые двадцать минут, люди двигаются между баром и сценой, воздух тяжёлый от дыма, алкоголя и тепла человеческих тел. В какой-то момент Соне становится трудно дышать. Она тихо говорит Олегу: — Я выйду на улицу. Он кивает. — Только недалеко. Она проходит через толпу, протискивается между людьми и выходит в узкий коридор, где уже холоднее. Дверь на улицу открывается — и в лицо сразу бьёт морозный воздух. Ночной Петербург. Снег идёт мелкий, почти невесомый. Фонари размываются в нём жёлтыми кругами. Соня достаёт сигарету. На ней простая чёрная куртка, под ней светлый свитер. Волосы — прямое каре до плеч, тёплый русый оттенок, как на солнце на льду. Они немного растрепались после клуба. Она прикуривает сигарету и делает первый медленный вдох. Дым выходит в холодный воздух. И вдруг кто-то сзади говорит: — О, Соня. Она оборачивается. — Алёхин?! Он стоит в двух шагах — в тёмной куртке, с той самой ленивой улыбкой. Она смеётся. — Ты откуда здесь?! — Я всегда здесь. Он раскрывает руки, и она автоматически делает шаг вперёд. Они обнимаются. По-настоящему тепло, как старые знакомые. — Давно не видела тебя, соскучилась ужасно! — Да ты вообще пропала. — Да я работаю, как проклятая. Он смеётся. — Всё там же? — Да. Она закатывает глаза. Они начинают вспоминать какие-то старые концерты, старые вечеринки, людей, которые когда-то вместе тусовались. Соня смеётся. Легко. Свободно. И в этот момент дверь клуба снова открывается. На улицу выходит Мирон. Он сначала просто останавливается на пороге. Сигарета уже в руке. Но он не прикуривает. Потому что видит их. Соню и Алёхина. Она смеётся, чуть наклонив голову назад. Волосы падают на щёку. Она жестикулирует руками, что-то быстро рассказывает. Алёхин слушает и тоже смеётся. Они стоят слишком близко. Слишком естественно. Мирон смотрит. И вдруг ловит странное ощущение. Неприятное. Тяжёлое. Он не сразу понимает, что это. Он всегда управлял такими ситуациями. Всегда. Девушки вокруг него: — влюблялись — нервничали — пытались понравиться Он привык видеть это. Но сейчас… Соня не смотрит на него. Вообще. Она смеётся с другим мужчиной. И внутри у него что-то неприятно сжимается. Ревность. Мысль приходит неожиданно. Он слегка хмурится. — Интересно. Он всё-таки прикуривает сигарету. Дым медленно поднимается вверх. Соня замечает его только через пару минут. Она поворачивает голову. Их взгляды встречаются. Алёхин тоже оборачивается. — О. Он усмехается. — Мирон. Тот спокойно кивает. Короткая пауза. Соня тушит сигарету. — Я пойду обратно. Алёхин пожимает плечами. — Увидимся. Она уходит внутрь. Мирон остаётся на улице ещё на минуту. Он смотрит на дверь, за которой она исчезла. И впервые за долгое время ловит себя на мысли, которая ему не нравится. Он не контролирует ситуацию. Совсем. После того вечера он начинает делать то, чего никогда раньше не делал. Он начинает изучать её. Сначала случайно. Потом специально. Он узнаёт, где она работает. Однажды утром он сидит в машине напротив аптеки. Соня выходит из двери. Волосы аккуратно уложены. Но глаза всё такие же усталые. Она нервно поправляет рукав. Потом быстро идёт в соседнюю кофейню. Мирон наблюдает. Через стекло он видит, как она говорит с баристой, как опирается локтем о стойку, как закрывает глаза на секунду. Через десять минут она снова выходит. Закуривает. Нервно. В этот момент из аптеки выбегает стажёрка. Соня резко разворачивается. Он не слышит слов через улицу. Но видит жесты. Соня злится. Очень. Она быстро объясняет что-то, жестикулирует сигаретой, потом резко выдыхает дым. Стажёрка виновато кивает. И убегает обратно. Соня остаётся одна. Она закрывает лицо ладонью на секунду. Будто пытается успокоиться. Мирон смотрит. Долго. И вдруг понимает. Эта девушка совсем не похожа на тех, к которым он привык. Она не играет. Она живёт. И именно поэтому ему становится интересно. Очень. Вечером он идёт в книжный. Покупает книгу. Ту самую, которую она однажды упоминала. Потом ещё одну. Он начинает слушать музыку из её плейлистов. Он смотрит, что она читает. Что она слушает. Что её злит. Что её успокаивает. И однажды ловит себя на мысли. Он не просто хочет выиграть. Он хочет понять её. А это намного опаснее. Потому что он никогда раньше так не делал. И впервые за долгое время он понимает: эта история уже вышла из-под контроля.