Поставь на повтор

Концерт в Петербурге всегда другой. Даже для Олега. Когда они подъезжают к клубу, вечер уже тёмный, но город не спит. Невский шумит машинами, воздух влажный после недавнего дождя, фонари отражаются в мокром асфальте длинными золотыми полосами. У входа в клуб толпа — люди курят, смеются, кто-то уже поёт строчки из старых треков. Соня выходит из машины и на секунду останавливается. Это её город теперь. И всё равно она чувствует себя странно — как будто стоит на границе двух миров. Олег обнимает её за плечи. — Всё нормально? Она кивает. — Да. Но он чувствует, что она напряжена. — Если станет тяжело — скажи. Она улыбается чуть мягче. — Я справлюсь. Внутри клуб огромный. Свет прожекторов ещё приглушённый, но сцена уже дышит электричеством. Люди двигаются между баром и танцполом, воздух густой от духов и алкоголя. Соня стоит сбоку сцены, где обычно стоит команда. Отсюда она видит всё: как толпа постепенно заполняет зал, как телефоны начинают подниматься над головами. Когда Олег выходит на сцену, зал взрывается. Крики. Руки. Свет. Соня видит его спину, когда он идёт к микрофону. И на секунду чувствует ту же гордость, что и всегда — как будто смотрит на человека, который действительно принадлежит сцене. Он начинает читать. Толпа двигается вместе с музыкой. Пол под ногами вибрирует от баса. Соня наблюдает. Сначала спокойно. Но потом она начинает замечать взгляды. Девушки у самой сцены смотрят не на музыку. Они смотрят на него. Одна из них — высокая блондинка в короткой кожаной куртке — почти висит на ограждении. Она улыбается Олегу так, будто они знакомы лично. И в какой-то момент он наклоняется к краю сцены, чтобы дать фанату микрофон. Блондинка хватает его за руку. Слишком долго. Соня видит это. И чувствует, как внутри поднимается знакомое напряжение. Она отворачивается. Пытается смотреть на людей вокруг, на свет, на что угодно. Но через несколько минут происходит ещё один момент. Та же девушка снова тянется к сцене. — Олег! — кричит она. Он смеётся и машет ей рукой. И девушка вдруг смотрит прямо на Соню. И делает медленный, почти демонстративный взгляд на её руку. На кольцо. И улыбается. Соня понимает. Она знает этот тип людей. Провокация. Концерт продолжается ещё час. Музыка, свет, крики. Но для Сони всё становится тише. Будто между ней и залом появляется стекло. Она смотрит на Олега. И впервые за весь тур чувствует усталость. От шума. От чужих взглядов. От этой жизни. Когда концерт заканчивается, зал ещё долго не отпускает его. Люди скандируют имя. Соня тихо уходит в коридор за сценой. Она не хочет сейчас стоять в гримёрке и смотреть, как девушки снова будут подходить за фото. Ночь в Петербурге тёплая, но тяжёлая. После концерта город будто не успокаивается — машины несутся по набережной, где-то далеко сигналят такси, из открытых дверей клубов вырывается музыка. Соня выходит из клуба почти бегом. За спиной остаётся шум, свет прожекторов, люди. Она даже не оглядывается. Пальто распахнуто, волосы растрёпаны, в голове всё ещё гудит бас сцены. Она идёт вдоль набережной быстро, почти не чувствуя дороги под ногами. Невская вода чёрная, тяжёлая, фонари дрожат в ней длинными жёлтыми дорожками. Ветер с реки холодный. Соня останавливается у ограждения, достаёт сигарету. Пальцы немного дрожат. Она глубоко затягивается. В голове одна мысль: Я не выдержу так долго. Она ведь знала, куда едет. Знала, какая жизнь у Олега. Но знать — одно. А стоять у сцены и видеть, как чужие руки тянутся к нему, как девушки смотрят на него так, будто имеют на это право — совсем другое. Она закрывает глаза. — Господи… В нескольких десятках метров от неё, у припаркованных машин, стоит человек. Мирон. Он вышел из клуба раньше, чем она. И заметил её почти сразу. Сначала он просто наблюдает. Как она идёт вдоль набережной. Как курит. Как опирается руками о холодный металл ограждения. Он не подходит. Просто стоит и смотрит. И впервые за долгое время в его лице нет ни насмешки, ни игры. Только внимание. Соня докуривает сигарету и идёт дальше. Мост. Улица. Небольшая площадь с фонарями. И вдруг она слышит знакомый голос. — Соня? Она оборачивается. Вера. Невысокая, тёмные волосы, длинный шарф. На лице удивление. — Ты? Соня моргает. — Вера… — Ты что здесь делаешь? Она улыбается слабо. — Длинная история. Вера смотрит на неё внимательнее. На красные глаза. На напряжённое лицо. — Ты плакала? Соня пожимает плечами. — Немного. Вера вздыхает. — Пойдём. — Куда? — Выпьем. Она кивает в сторону маленького бара на углу улицы. Тёплый жёлтый свет льётся из окон. Бар небольшой. Деревянная стойка, несколько столиков, тихая музыка. Внутри тепло и пахнет кофе, алкоголем и чем-то сладким. Они садятся у окна. Вера смотрит на неё. — Рассказывай. Соня сначала молчит. Потом делает глоток из бокала. Потом ещё один. И вдруг начинает говорить. Сначала спокойно. Потом быстрее. Про тур. Про фанаток. Про ревность. Про усталость. И где-то между словами начинают появляться слёзы. Вера слушает молча. Иногда только кивает. Бокал пустеет. Появляется второй. Потом третий. Голос Сони становится мягче, медленнее. Она смеётся сквозь слёзы. — Я такая дура. Вера качает головой. — Нет. Соня опускает голову на ладони. — Я просто хочу жить спокойно. — Слышишь? — Спокойно. Она начинает плакать сильнее. Люди за соседним столом украдкой смотрят на них. Вера кладёт руку ей на плечо. — Тише… Но Соня уже пьяна. Глаза стеклянные. Она достаёт телефон. Экран светится десятками пропущенных. Олег. Олег. Олег. И ещё несколько незнакомых номеров. Телефон снова начинает звонить. Соня почти не смотрит на экран. Просто нажимает кнопку ответа. — Да… На другом конце пауза. Потом голос. — Где ты? Но это не Олег. Это Мирон. Соня не понимает. — Я… — она смеётся тихо. — В баре. — В каком? Она смотрит вокруг мутным взглядом. — Я не знаю… Вера осторожно пытается забрать телефон. — Соня, дай… Но Соня уже говорит в трубку: — Мне плохо. Пауза. Голос Мирона становится серьёзным. — Скинь геолокацию. Она нажимает что-то на экране почти автоматически. И кладёт телефон на стол. Через двадцать минут дверь бара открывается. Холодный воздух заходит внутрь. Мирон стоит на пороге. Чёрное пальто, напряженное лицо. Он сразу видит её. Соня сидит у окна, голова на руках, плечи дрожат. Вера рядом. Он подходит. Вера смотрит на него настороженно. Она понимает кто это, нет человека, который даже чуть чуть интересуется рэп-индустрией и не знает Оксимирона. Он кивает. Смотрит на Соню. — Сколько она выпила? — Достаточно. Соня поднимает голову. Глаза мутные. — Мирон? Она вдруг начинает смеяться. — Боже… — Ты правда пришёл. Он вздыхает. — Конечно. Она пытается встать. Но ноги подкашиваются. Он ловит её за плечи. — Осторожно. Она смотрит на него снизу вверх. Голос тихий. — Олег меня убьёт. Он спокойно отвечает: — Пусть сначала найдёт тебя. В этот момент в кармане Сони снова вибрирует телефон. Олег. Он ищет её по всему городу. А Мирон уже выводит её из бара в холодную петербургскую ночь. Дверь бара закрывается за ними с глухим хлопком. Тёплый свет и музыка остаются внутри, а снаружи сразу обнимает холодная петербургская ночь. Воздух влажный, пахнет рекой и мокрым асфальтом. Соня почти не держится на ногах. Каблук скользит на плитке, и она рефлекторно хватается за рукав Мирона. Пальцы сжимаются крепко, как будто иначе она просто упадёт. — Мирон… — шепчет она, щурясь на него. Он держит её за локоть, чтобы она не завалилась назад. — Да. — Это правда ты? — К сожалению. Она тихо смеётся. Смех выходит усталым, почти детским. — Боже… я думала это Олег звонил… — Я так и подумал. Они медленно идут к машине. Ветер треплет её волосы, они липнут к мокрым щекам. Несколько раз она оступается, и каждый раз он ловит её, чуть сильнее прижимая к себе. — Осторожно. — Я очень… — она пытается сосредоточиться на слове, — очень пьяная. — Я это тоже заметил. Он открывает дверь машины, усаживает её на сиденье. Соня падает спиной на спинку кресла и закрывает глаза. Мирон обходит машину, садится за руль. Салон заполняется тишиной и мягким светом приборной панели. Он поворачивает голову. Соня сидит, запрокинув голову, волосы рассыпались по плечам, дыхание неровное. Через секунду она открывает глаза и смотрит на него мутным взглядом. — Ты приехал. — Тебе плохо, как я мог не приехать. Она морщит лоб. — Я думала… я думала это Олег… Она тихо смеётся и проводит рукой по лицу. — Чёрт… Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Потом Мирон вдруг тянется к ней. Медленно. Он наклоняется ближе. Слишком близко. Её дыхание тёплое, пахнет вином и чем-то сладким из бара. Волосы касаются его щеки, когда она чуть поворачивает голову. Соня замирает. — Ты что делаешь… Он не отвечает сразу. Просто смотрит на неё. Близко. Так, что между их лицами остаётся несколько сантиметров. Он тихо говорит: — Проверяю, насколько ты пьяная. Она пытается сфокусироваться на его лице. — И? Он чуть наклоняет голову. — Очень. Её глаза скользят по его лицу, будто она пытается вспомнить, почему он здесь. — Мирон… — М? Она вдруг шепчет: — Не делай так. — Как? — Не смотри на меня так близко. Он усмехается. Но не отстраняется. — Почему? Она закрывает глаза на секунду. — Потому что это всё усложняет. Он тихо отвечает: — Для кого? Она открывает глаза. — Для всех. Он всё ещё рядом. Слишком близко. Она чувствует его дыхание, слышит, как тихо работает мотор машины. — Ты же знаешь, что я люблю его. — Знаю. — Тогда зачем… Он наконец чуть отстраняется. Садится ровнее. — Потому что иногда ты звонишь мне. Она тихо выдыхает. — Я перепутала. — Я знаю. Он заводит машину. Фары выхватывают мокрую улицу впереди. Машина медленно трогается. Несколько минут они едут молча. Город проплывает за окнами — мосты, каналы, редкие прохожие, ночные такси. Соня смотрит на огни. Потом вдруг тихо говорит: — Олег меня убьёт. — Возможно. Она закрывает глаза. — Я не хотела так. — Я просто… — голос срывается, — я просто устала. Мирон на секунду смотрит на неё. Машина медленно едет по ночному Петербургу. Фонари скользят по лобовому стеклу, отражаясь длинными полосами света. Дороги почти пустые — редкие такси, несколько прохожих, где-то вдали шумит Невский. Соня сидит на пассажирском сиденье, голова прислонена к холодному стеклу. Глаза полузакрыты. Она уже почти не говорит — только иногда тихо вздыхает. Телефон в её кармане вибрирует. Раз. Потом ещё. Экран загорается — Олег. Но Соня не слышит. Музыка из бара всё ещё гудит у неё в голове, алкоголь делает своё дело. Она даже не чувствует вибрацию. Мирон замечает светящийся экран. Он смотрит секунду. Потом спокойно переводит взгляд обратно на дорогу. Через минуту Соня чуть шевелится. — Мирон… — М? Она открывает глаза с трудом. — Я покажу… куда ехать. Он кивает. — Хорошо. Она поднимает руку и показывает вперёд. — Там… налево. Машина сворачивает. Дальше несколько тихих улиц. Старые петербургские дома, редкие фонари, влажный асфальт. Соня снова шепчет: — Здесь… прямо… и потом во двор. Он медленно заезжает во двор. Небольшой, закрытый. Старые стены домов, несколько припаркованных машин, жёлтый свет лампы над подъездом. Мирон глушит двигатель. Соня сидит неподвижно. — Мы приехали, — говорит он. Она кивает, но когда пытается открыть дверь, рука соскальзывает с ручки. Он тихо вздыхает. Выходит из машины, обходит её сторону, открывает дверь. — Давай. Она пытается встать. Не получается. Он берёт её за руку. Она почти падает ему на плечо. — Осторожно… Они медленно идут к подъезду. Соня пытается попасть ключом в домофон, но не попадает. Он аккуратно берёт ключ из её пальцев. — Я сам. Дверь щёлкает. В подъезде пахнет старым камнем и краской. Лампа на лестнице горит тускло. Они поднимаются по ступеням. Соня держится за перила и за его руку одновременно. — Пятый этаж… — бормочет она. Он открывает дверь её ключом. Квартира встречает тишиной. Мягкий тёплый свет из кухни — Соня, видимо, оставила лампу. Мирон делает шаг внутрь. Останавливается. Осматривается. Квартира небольшая, но уютная. Большие окна, лёгкие занавески, на столе чашка, на подоконнике растения. На спинке стула висит её шарф. Он тихо говорит, почти себе: — Неплохо. Соня делает пару шагов и вдруг теряет равновесие. — Осторожно… Она почти падает. Мирон ловит её. На этот раз полностью. Её голова ложится ему на плечо, волосы касаются его шеи. Она уже почти спит. Он смотрит на неё секунду. Потом поднимает на руки. Легко. Она совсем лёгкая. Проходит через комнату и аккуратно кладёт её на диван. Соня даже не просыпается. Он берёт плед со спинки кресла и укрывает её. Она тихо шевелится. — Олег…? Мирон на секунду замирает. Но ничего не отвечает. Только аккуратно поправляет плед. Садится на край дивана. Смотрит на неё. Долго. Соня спит беспокойно, дыхание неровное, волосы рассыпались по подушке. Кольцо на её пальце тускло блестит в свете лампы. Мирон замечает его. Проводит взглядом по её руке. Улыбается едва заметно. — Конечно… Он тихо выдыхает. Поднимается. Ещё раз смотрит на неё. И в этот момент понимает одну неприятную вещь. Он влюбился. Сильно. Глупо. И уже поздно. Он выключает свет в комнате, оставляя только лампу на кухне. Тихо закрывает за собой дверь. И уходит в холодную петербургскую ночь