Поставь на повтор

Белая ночь в Петербурге почти не похожа на ночь. Небо над Невой светлое, холодное, как будто рассвет застрял между домами и не может наступить окончательно. Клуб, где проходит презентация альбома, огромный. Старый заводской ангар переделали под концертную площадку — высокие металлические балки под потолком, чёрные фермы со светом, длинные линии прожекторов, которые режут полумрак. Людей много. Слишком много. Толпа шумит, переливается голосами, смехом, ожиданием. В воздухе пахнет пивом, дымом от машин и нагретым металлом сцены. Соня стоит за кулисами. Отсюда сцена выглядит иначе — как огромный механизм. Техники бегают между проводами, кто-то проверяет микрофоны, свет на секунду вспыхивает и гаснет. Она стоит чуть в стороне. Сегодня на ней чёрное платье до колен и тот самый песочный плащ, который она накинула поверх. Волосы аккуратно лежат вокруг лица, прямое каре подчёркивает её спокойный, сосредоточенный взгляд. Она немного нервничает. Не за себя. За него. За сценой Олег уже готовится выйти. Он разговаривает с кем-то из команды, смеётся, но Соня знает этот его смех. Это тот самый момент перед концертом, когда адреналин уже поднимается в крови. Он поворачивает голову. И видит её. И на секунду всё вокруг будто становится тише. Он подходит. Быстро. Берёт её за руки. — Всё нормально? — спрашивает он. Соня улыбается. — Это я должна спрашивать. Он тихо усмехается. — Я справлюсь. Пауза. Он наклоняется ближе. — Стой здесь. Она кивает. — Я буду. Он ещё секунду смотрит на неё. Потом разворачивается и уходит на сцену. И сразу взрывается звук. Толпа ревёт. Соня слышит его голос, когда он выходит под свет прожекторов. Она не видит зал полностью, но чувствует его — огромную массу людей, которая движется, кричит, поднимает руки. Она смотрит на сцену. И снова понимает странную вещь. Этот человек, который утром пил кофе на кухне и спорил с ней о книгах, сейчас управляет тысячами людей. Он двигается по сцене уверенно, легко, будто это его естественная среда. Песни идут одна за другой. Толпа знает тексты. Иногда Олег смотрит в сторону кулис. Туда, где стоит она. И каждый раз, когда их взгляды встречаются, у Сони внутри появляется тихое тепло. Потом начинается новая песня. Тот самый бит. Соня сразу узнаёт его. Она слышала его на кухне. Олег подходит ближе к краю сцены. Музыка становится тяжелее. И он начинает читать. «Я разной жести видел много, но Не меньше повидала и она…» Толпа реагирует. Но для Сони эти слова звучат иначе. Слишком лично. Она чувствует, как внутри поднимается волна эмоций. Он продолжает: «Только можешь не строить недотрогу Смешно и не выходит ни хрена…» Свет прожекторов скользит по залу. И в этот момент Соня вдруг замечает кого-то. Чуть дальше в толпе. У колонны. Чёрная куртка. Руки в карманах. Он стоит спокойно, почти неподвижно. Мирон. Она узнаёт его мгновенно. Он смотрит на сцену. Не на неё. На Олега. И слушает. Олег продолжает читать. «Диджей запилит новый трек повеселее И в этом ёбаном аду Пойму, что я уйду сегодня с нею… А без неё я не уйду». Последняя строка звучит почти жёстко. Не как романтическая фраза. Как решение. Бит ещё несколько секунд гудит под потолком ангара, потом резко обрывается. И зал взрывается. Люди кричат, свистят, поднимают руки. Кто-то начинает орать текст снова, кто-то прыгает, кто-то снимает всё на телефоны. Но для Сони звук вдруг становится глуше. Как будто между ней и этим огромным залом вдруг образовалась прозрачная стена. Она стоит у кулис, держась рукой за металлическую стойку света, и чувствует, как внутри что-то медленно переворачивается. Она знает стиль Олега. Знает его тексты. Знает, что он может быть циничным, грубым, ироничным. Но сейчас в этих строках было что-то другое. Не игра. Не образ. Он сказал это слишком прямо. Она поднимает глаза. На сцене Олег стоит у микрофона, слегка опустив голову. Волосы падают на лоб, на шее блестит пот от света прожекторов. Он поднимает взгляд. И на секунду смотрит прямо туда, где она стоит. Не на толпу. Не на камеры. На неё. И в этом взгляде нет ни сцены, ни игры. Только тот самый упрямый, жёсткий выбор, который она уже однажды видела в его глазах. Музыка начинается снова, следующая песня. Зал снова движется, как огромная волна. Но Соня уже не может слушать. Потому что в голове всё ещё звучит последняя строка. «А без неё я не уйду». Она вдруг снова смотрит в зал. И видит Мирона. Он стоит там же. Но теперь смотрит не на сцену. На неё. И на секунду между ними снова возникает то странное молчание, которое всегда появляется, когда они оказываются рядом. Он слышал. Он понял. Соня чувствует это почти физически. Но через несколько секунд он отводит взгляд. И разворачивается. И начинает пробираться через толпу к выходу. Соня смотрит ему вслед. Внутри возникает неожиданное чувство. Не тревога. Не любовь. Что-то другое. Похожее на благодарность. Она не думает долго. Просто разворачивается и выходит из-за сцены. Коридор за кулисами длинный и тёмный, пахнет проводами и горячим металлом от света. Она почти бежит, обходит техников, выскакивает к служебному выходу. Ночной воздух холоднее, чем внутри. Петербург дышит рекой и сыростью камня. Она видит его у набережной. Мирон стоит у ограждения канала, опираясь локтями на перила. Вода под фонарями чёрная, только длинные полосы света дрожат на поверхности. Он слышит её шаги. Но не оборачивается. — Ты ушёл. Она останавливается рядом. Он слегка усмехается. — Я посмотрел концерт. Пауза. — Было достаточно. Она смотрит на него. Вблизи он выглядит немного иначе, чем на сцене — усталый, чуть бледный, губа снова немного треснула. — Ты слышал песню. Он пожимает плечами. — Трудно было не услышать. Пауза. Ветер касается её волос. Соня несколько секунд молчит. Потом тихо говорит: — Спасибо. Он наконец поворачивает голову. — За что? Она смотрит на воду. — За то, что ты не устроил цирк. Мирон тихо усмехается. — Я иногда умею быть взрослым. Она улыбается. Очень слабо. Потом вдруг делает шаг ближе. Он не ожидает этого. И прежде чем он успевает что-то сказать, её ладонь ложится на его плечо. Она тянется к нему и касается губами его щеки. Но в этот момент что-то меняется. Мирон резко поворачивает голову. И её короткий благодарный поцелуй неожиданно превращается в настоящий. Он целует её. Сильнее. Глубже. Почти резко — будто всё, что он так долго держал внутри, на секунду вырывается наружу. Его рука автоматически ложится ей на затылок, пальцы запутываются в её волосах. Поцелуй короткий. Но настоящий. И слишком живой. Соня на секунду замирает. Потом мягко отстраняется. Она смотрит на него — удивлённо, чуть растерянно. В его глазах появляется то редкое выражение, которое он почти никогда не показывает. Не сарказм. Не холод. Что-то почти беззащитное. — Соня… Она тихо качает головой. — Это было спасибо. Он проводит рукой по лицу, будто пытается вернуть себе привычную иронию. — Да. Пауза. — Я так и понял. Она делает шаг назад. Ветер снова касается воды. — Мне пора. Он кивает. — Конечно. Она уже разворачивается, когда он тихо говорит: — Он правда любит тебя. Соня останавливается. Не оборачиваясь. — Я знаю. Пауза. Он добавляет почти шёпотом: — И ты его тоже. Она стоит ещё секунду. Потом тихо отвечает: — Да. И уходит обратно к клубу. А Мирон остаётся у воды. Смотрит на чёрную реку. И понимает одну простую вещь. Иногда человек может быть для тебя самым важным. И всё равно принадлежать не тебе. А внутри клуба музыка всё ещё гремит. И Олег, читая следующую песню, снова и снова смотрит в сторону кулис. Потому что он чувствует. Она где-то рядом. И без неё он действительно не уйдёт. Дверь служебного входа снова тяжело хлопает за Сониной спиной. Музыка из клуба сразу накрывает её, как волна. Глухой бас проходит по полу, по стенам, по воздуху. Внутри снова жарко, пахнет дымом машин, алкоголем и чем-то металлическим от сцены. Она на секунду останавливается в тёмном коридоре. Сердце всё ещё бьётся быстрее, чем обычно. Она проводит ладонью по волосам, будто пытаясь вернуть себе спокойствие. На губах всё ещё остаётся ощущение чужого поцелуя — неожиданного, резкого, живого. И от этого внутри появляется странная смесь эмоций. Не сожаление. Но и не спокойствие. Она делает глубокий вдох. Потом идёт обратно к сцене. Когда она возвращается за кулисы, концерт всё ещё продолжается. Свет прожекторов вспыхивает белыми полосами, люди у края сцены снимают видео, кто-то из команды машет ей рукой. — Ты где была? — тихо спрашивает один из техников. Соня только качает головой. — На воздух выходила. Он кивает и снова убегает к пульту. Она становится у того же места, где стояла раньше. И почти сразу видит его. Олег на сцене. Он двигается быстрее, чем в начале концерта. Адреналин уже полностью взял своё. Он читает текст, иногда наклоняется к толпе, иногда отходит назад, иногда проводит рукой по волосам. Но через несколько секунд он снова смотрит в сторону кулис. И на этот раз их взгляды встречаются сразу. Он видит её. И на долю секунды выражение его лица меняется. Слишком коротко, чтобы заметил кто-то из толпы. Но Соня знает его достаточно хорошо. Он понял. Она вернулась. Концерт заканчивается ещё через полчаса. Последний трек, последний бит. Толпа орёт. Свет медленно начинает гаснуть. Люди не расходятся сразу — ещё долго стоят, обсуждают, смеются, просят автографы у техников, фотографируются у сцены. За кулисами шумно. Команда поздравляет Олега, кто-то хлопает его по плечу, кто-то протягивает воду. Соня стоит чуть дальше. Она не любит этот момент — слишком много людей, слишком много шума. Но через пару минут он всё равно находит её глазами. Он идёт прямо к ней. Быстро. Его футболка прилипла к плечам от пота, волосы влажные, дыхание ещё тяжёлое после сцены. Он останавливается перед ней. Смотрит. Очень внимательно. — Ты исчезала. Это не вопрос. Соня спокойно отвечает: — На улицу выходила. Он изучает её лицо. Будто ищет что-то. — Надолго. Она чуть пожимает плечами. — Там было тихо. Пауза. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Потом он вдруг берёт её за запястье и тянет за собой. — Пойдём. Она не сопротивляется. Он проводит её через узкий коридор за сценой, мимо людей, мимо гримёрки, и останавливается только в маленькой комнате, где почти никого нет. Там тише. Свет мягкий. Он закрывает дверь. Поворачивается к ней. И теперь его взгляд уже другой. Более жёсткий. — Ты его видела. Это звучит как утверждение. Соня не делает вид, что не понимает. — Да. Он проводит рукой по лицу. — Конечно. Пауза. Он подходит ближе. — Соня. Она поднимает глаза. Он смотрит прямо на неё. — Скажи честно. Его голос спокойный, но внутри чувствуется напряжение. — Он подходил? Она молчит секунду. Потом отвечает: — Нет. Он смотрит ещё внимательнее. — Совсем? Она спокойно говорит: — Я сама вышла. В комнате становится тихо. Очень тихо. Олег медленно выдыхает. — Понятно. Он отворачивается на секунду, проводит рукой по затылку. Потом снова смотрит на неё. — И? Соня знает, о чём он спрашивает. Она отвечает честно. — Мы поговорили. Пауза. Он ждёт продолжения. — И всё. Он смотрит на неё ещё несколько секунд. Потом вдруг тихо усмехается. — Он тебя поцеловал. Соня замирает. — Ты слишком хорошо меня знаешь? — тихо говорит она. Он качает головой. — Нет. Пауза. — Я слишком хорошо знаю его. В комнате становится ещё тише. Он подходит ближе. Теперь между ними почти нет расстояния. — Ответь только на один вопрос. Его голос низкий. — Ты ответила? Соня смотрит ему в глаза. И говорит спокойно. — Нет. Он молчит. Секунда. Две. Потом его плечи медленно расслабляются. Он тянет её к себе и обнимает. Крепко. Соня сначала не двигается. Потом тоже обнимает его. Лицом в его шею. Он тихо говорит в её волосы: — Я не святой, Соня. Она чуть улыбается. — Я заметила. Он проводит рукой по её спине. — Но я за тебя дерусь. Пауза. — Даже когда ты этого не видишь. Она тихо отвечает: — Я вижу. Он чуть отстраняется. Смотрит на неё. И вдруг говорит с той самой упрямой серьёзностью, которая иногда появляется в его глазах: — Только не играй со мной. Соня качает головой. — Я не играю. Он смотрит ещё секунду. Потом снова целует её. Теперь медленно. Спокойно. Будто ставит точку в этом разговоре. А где-то в другом конце города Мирон всё ещё сидит у канала. И впервые за долгое время не пишет ни одного сообщения. Потому что он тоже понимает одну вещь. Сегодня он проиграл.