Поставь на повтор

Небо над Петербургом начинает светлеть. К тому моменту, когда Олег возвращается в студию, город уже просыпается. В воздухе пахнет сыростью камня и ранним кофе из круглосуточных кофеен. Где-то далеко звенит трамвай. Он поднимается по лестнице тихо. Дверь студии скрипит. Внутри всё так же, как он оставил: провода, пульт, ноутбук, мягкий диван у стены. И Соня. Она всё ещё спит. Олег останавливается у двери. На секунду. Будто проверяет — всё ли здесь на месте. Она лежит на боку, укутанная пледом. Его худи всё ещё на ней, волосы рассыпались по подушке. Лицо спокойное, только иногда она чуть морщит брови во сне. Он медленно выдыхает. Только сейчас начинает чувствовать, как болят костяшки. Он проходит к раковине. Открывает холодную воду. Кровь уже подсохла, но всё равно медленно смывается с пальцев. Вода становится розовой и уходит в слив. Олег смотрит на свои руки. Кожа на костяшках разбита. Он сжимает пальцы. Боль тупая. Но она его почти не волнует. Он вытирает руки полотенцем. И только потом снова смотрит на диван. Соня чуть двигается. Медленно открывает глаза. Несколько секунд она просто смотрит на потолок. Потом на него. — Ты не спал. Голос тихий, хриплый после сна. Олег пожимает плечами. — Немного спал. Она садится. Плед сползает с плеч. Её взгляд сразу падает на его руки. И она всё понимает. Секунда. В комнате становится очень тихо. — Ты всё-таки пошёл. Олег молчит. Смотрит на неё спокойно. — Да. Она опускает глаза на его руки. — Я просила не делать этого. Пауза. Она долго молчит. Потом тихо говорит: — Ты разбил ему лицо? Олег усмехается уголком губ. — Немного. Она закрывает глаза на секунду. Будто собирается с мыслями. — Олег… Он подходит ближе. Садится рядом. — М. Она осторожно берёт его руку. Пальцами касается разбитых костяшек. — Больно? — Нормально. Она проводит большим пальцем по коже. И вдруг тихо говорит: — Я не хочу быть причиной, по которой ты ломаешь людей. Олег смотрит на неё внимательно. — Ты не причина. — Тогда кто? Он отвечает спокойно: — Они. Пауза. — Люди, которые думают, что можно трогать чужую жизнь. Она вздыхает. — Я всё равно не хочу, чтобы ты жил так. Он слегка улыбается. — Я не живу так. Он смотрит на её лицо. — Я просто иногда ставлю точки. Соня ничего не отвечает. Только продолжает держать его руку. И в этом жесте нет упрёка. Только усталость. И благодарность, которую она не говорит вслух. День проходит тихо. Они почти не говорят об этом снова. Соня пишет в блокноте на кухне студии. Олег работает. Иногда они просто пьют кофе. Иногда смотрят друг на друга и улыбаются — будто проверяют, что всё на месте. Но вечером город снова затягивает их в жизнь. Через пару дней Соня идет по теплому, шумному и живому Невскому. Девушка садится на лавочку с книгой под мышкой, когда слышит знакомый голос. — Я смотрю, ты всё ещё живёшь в книгах. Она оборачивается. Мирон. Он стоит рядом, руки в карманах куртки. Она улыбается. — Иногда. Он смотрит на неё внимательнее. — Ты выглядишь лучше. — Комплимент? — Наблюдение. Пауза. Он вдруг говорит: — Я слышал интересную историю. Она слегка щурится. Он усмехается. — Один очень известный рэпер утром пришёл в одну очень неприятную квартиру. Пауза. — И разбил кому-то лицо. Соня молчит секунду. Потом тихо говорит: — Петербург маленький город. Мирон смотрит на неё. — Ты знала? Она медленно кивает. Пауза. Потом он говорит спокойно: — Я бы сделал то же самое. Пауза. Она смотрит на него. — Я знаю. И между ними возникает странное чувство. Не напряжение. А понимание. Двое мужчин в её жизни по-разному находятся, но одинаково готовы защищать её. И она вдруг понимает, насколько это тяжело. Тем же вечером крыша дома на Василеостровской. Петербург лежит под ними. Белая ночь мягкая, ветреная. Неву видно между крышами. Соня сидит на краю парапета. Олег рядом. Он курит. Дым медленно растворяется в холодном воздухе. Она тихо говорит: — Я думала сегодня. — Опасное занятие. Она усмехается. — О том, что происходит. Пауза. — Я не хочу жить в страхе. Олег смотрит на город. — И не будешь. — Ты не можешь контролировать весь мир. Он слегка улыбается. — Конечно нет. Он тушит сигарету. Поворачивается к ней. — Но я могу контролировать границы вокруг тебя. Она смотрит на него. — Иногда мне кажется, что ты хочешь закрыть меня от всего. Он качает головой. — Нет. Пауза. — Я просто хочу, чтобы ты могла жить спокойно. Он смотрит ей в глаза. — Я не дерусь за тебя. Пауза. — Я дерусь за право, чтобы ты могла дышать. Соня долго смотрит на него. Ветер трогает её волосы. И впервые за долгое время внутри становится тихо. Белая ночь в Петербурге не умеет заканчиваться резко. Она просто постепенно растворяется в дне. Проходит несколько дней. Город живёт своим обычным шумом — трамваи на Литейном, кофе на Невском, редкие музыканты у канала Грибоедова. Жизнь возвращается в привычное русло, но внутри Сони остаётся ощущение, будто воздух вокруг чуть плотнее, чем раньше. Дэн не пишет. И это страннее всего. Не приходит ни одного сообщения. Ни звонков. Ничего. Соня сначала ловит себя на том, что проверяет телефон. Потом перестаёт. Но ощущение наблюдения не исчезает. Иногда она ловит себя на том, что всё равно смотрит на отражения в витринах. Иногда чуть дольше прислушивается к шагам за спиной. Это не паника. Скорее тихая настороженность. Как если бы в комнате когда-то была опасность, а теперь её вроде нет, но тело всё равно помнит. Олег это замечает. Не сразу. Но однажды утром он на кухне ловит её взгляд на окне. Она смотрит не на улицу. Она смотрит на отражение. Он ставит кружку кофе перед ней. — Всё ещё проверяешь? Соня слегка улыбается. — Иногда. Он садится напротив. — Он больше не писал? — Нет. Олег кивает. И в этом кивке есть что-то странное. Будто он и ждал этого. Пауза. — Такие люди не исчезают. Соня смотрит на него. — Ты уверен? Он спокойно отвечает: — Да. Она ничего не говорит. Но в этот момент её взгляд становится внимательнее. Днём она снова уходит в центр. Маленькая кофейня на Литейном почти пустая. Два студента спорят о чём-то у окна, бариста лениво перелистывает книгу. Соня сидит в углу. Перед ней блокнот. Она пишет. Не текст песни. Не дневник. Просто мысли. Иногда предложения. Иногда целые страницы. Иногда она останавливается и смотрит в окно, где люди идут по своим делам, и снова возвращается к ручке. Она пишет про страх. Про то странное чувство, когда человек переживает что-то опасное и вдруг понимает, что жизнь продолжается. Про свободу. Про то, как иногда человек сильнее всего чувствует жизнь именно после того, как чуть не потерял её. Когда она заканчивает страницу, кто-то подходит к столику. — Можно? Она поднимает глаза. Перед ней стоит девушка лет тридцати. Тёмное пальто, очки, внимательный взгляд. — Простите, — говорит она. — Я не хотела подглядывать. Но вы пишете уже почти час. Соня слегка улыбается. — Бывает. Девушка кивает на блокнот. — Это текст? — Скорее эссе. — Можно один вопрос? — Попробуйте. Она садится напротив. — Вы когда-нибудь думали это публиковать? Соня слегка смеётся. — Нет. — Почему? — Потому что я пишу для себя. Девушка пожимает плечами. — Самые честные тексты всегда пишутся для себя. Пауза. — Я редактор небольшого онлайн-журнала. Она достаёт карточку. — Если вы когда-нибудь захотите попробовать. Соня берёт карточку. Смотрит. И впервые за долгое время чувствует странное волнение. Вечером она возвращается домой. Олег сидит на кухне. Ноутбук, блокнот, музыка тихо играет из колонок. Она кладёт сумку. — У меня сегодня был странный разговор. Он поднимает глаза. — С кем. Она садится напротив. Достаёт карточку. Он читает. Поднимает бровь. — Редактор. — Да. Пауза. — Она сказала, что мои тексты можно опубликовать. Олег смотрит на неё внимательнее. — И? Соня пожимает плечами. — Я не знаю. Он молчит. Несколько секунд. Потом спрашивает: — Можно? Она подвигает блокнот. Он начинает читать. Сначала спокойно. Но через пару минут его выражение меняется. Он читает медленнее. Иногда возвращается к строчкам. Когда он закрывает блокнот, в комнате становится тихо. — Ты никогда не показывала это раньше. Соня слегка улыбается. — Я никогда не думала, что это кому-то нужно. Он смотрит на неё. Очень внимательно. — Это… очень честно. Она усмехается. — Слишком? Он качает головой. — Нет. Пауза. — Просто это ты. И в этот момент происходит странная вещь. Он вдруг понимает, что она — не только та девушка, которую он защищает. Она — человек со своим миром. Со своими словами. Со своей свободой. И эта мысль неожиданно вызывает у него странное чувство. Не страх. Но что-то похожее на ревность. Не к человеку. А к её внутреннему миру. К той части Сони, куда он не всегда может попасть. Она замечает его взгляд. — Что? Он усмехается. — Ничего. Пауза. — Просто я вдруг понял, что у тебя есть жизнь, о которой я не знаю. Она улыбается. — У всех есть. Он кивает. Но внутри него всё равно остаётся лёгкое, непривычное чувство.

***

Проходит ещё несколько дней. Жизнь Сони будто начинает входить в новый ритм. Утром она пишет. Днём ходит по городу. Иногда сидит в той же кофейне на Литейном, иногда у канала Грибоедова, иногда просто на лавке на Невском с блокнотом. Её текст публикуют. Это происходит тихо. Без громких объявлений. Но однажды утром она открывает телефон и видит десятки уведомлений. Люди делятся статьёй. Комментируют. Кто-то пишет ей личные сообщения. Она читает одно из них: «Я никогда не думал, что можно так честно написать про страх.» Она долго смотрит на экран. И впервые за долгое время чувствует не тревогу. А странное спокойствие. Будто кусок её внутреннего мира вдруг стал понятен кому-то ещё. Когда Олег вечером возвращается из студии, она сидит на кухне с ноутбуком. Он кидает куртку на стул. — Что случилось? Она разворачивает экран. — Кажется, это читают. Он наклоняется. Листает страницу. Комментарии. Поделиться. Ссылки. Он тихо усмехается. — Ну вот. — Что? — Теперь ты официально опасна. — В каком смысле? Он садится рядом. — Потому что честные тексты всегда кого-то цепляют. Она смотрит на него. — Тебя зацепило? Он не отвечает сразу. Только закрывает ноутбук. — Я давно знал, что ты не просто девушка, которая читает Достоевского на кухне. Пауза. — Но теперь это узнают другие. Она улыбается. Но внутри всё равно появляется лёгкое напряжение. Внимание — это всегда опасная вещь.

***

А где-то в другом конце города Дэн действительно не исчез. Он просто перестал писать. Иногда он стоит на той же стороне улицы. Иногда проходит мимо той кофейни. Иногда просто смотрит на окна дома на Василеостровской. И однажды он тихо говорит своему знакомому: — Она интереснее, чем я думал. Пауза. — И теперь это ещё интереснее. Он улыбается. Потому что для него всё это — игра. А он любит игры, которые длятся долго. И именно поэтому история только начинает становиться по-настоящему сложной.

***

Ночь снова собирает людей в одной из тех квартир, которые в Петербурге появляются и исчезают без следа. Обводный канал. Старый дом. Подъезд пахнет сыростью, краской и сигаретами. На четвёртом этаже открыта дверь. Музыка слышна ещё с лестницы. Внутри — обычная для таких мест картина: полутёмная кухня, липкий стол, дешёвый алкоголь, колонка, из которой гремит какой-то трек. По комнате ходят люди — кто-то смеётся, кто-то снимает сторис, кто-то уже сидит на полу. Здесь почти все моложе. Дэн и его друзья — двадцать с небольшим. И рядом с ними куча девочек, которые ещё вчера сидели за партами. Одна из них в блестящей юбке, другая в коротком топе, третья в огромной куртке, но с идеально нарисованными стрелками и губами. Они выглядят так, будто готовились к этому вечеру с утра. Одна из них смеётся, показывая телефон подруге. — Смотри, я же говорила, что это она. — Да ладно? — Я тебе клянусь. Дэн сидит на кухонном подоконнике. Он почти не слушает музыку. Но улавливает слова. — Это она. — Кто? — Соня, та, что с рэп-тусовки. Он поворачивает голову. Девчонки стоят у холодильника. Телефон у одной из них светится. На экране — фотография. Он узнаёт её сразу. Соня. Та же фотография из статьи. Он медленно встаёт. Подходит ближе. — Покажи. Девчонки сначала напрягаются. Потом одна из них прищуривается. — Просто интересно. Она пожимает плечами. — Ну смотри. Он берёт телефон. На экране открыта статья. Заголовок про любовь, страх и честность. Он листает. И снова видит её лицо. Тихо спрашивает: — Откуда вы её знаете? Девчонки переглядываются. И одна из них вдруг оживляется. Ей лет семнадцать. Чёрные волосы, слишком яркая помада, телефон весь в наклейках. Она почти сияет. — Ты что, серьёзно не знаешь? — Нет. Она смеётся. — Это же Соня из рэперской тусовки. Пауза. — Девушка Ромы Англичанина, битмэйкера из группы ЛСП. Дэн смотрит внимательнее. Она быстро забирает телефон. Начинает листать галерею. — Смотри. На экране появляются старые фотографии. Зернистые. Снятые где-то на кухнях. На студиях. Иногда на концертах. Рома. И рядом Соня. Она говорит с восторгом: — Я веду фан-паблик. — У меня там куча фоток. — Таких, которых нигде нет. Подруга закатывает глаза. — Она реально больная на этой теме. Девчонка не обращает внимания. Она продолжает показывать. — Вот это в студии. — Это на кухне у кого-то. — Это вообще на какой-то вписке. Она улыбается. — Они всегда были вместе. Дэн смотрит на фотографии. — Они были парой? Девчонка смотрит на него так, будто вопрос глупый. — Они были… больше чем парой. Пауза. — Это все знали. Она опирается на стол. — В пабликах постоянно обсуждали их. — В комментариях, в фанатских группах. — Типа «главная пара русского андеграунда». Пауза. — Рома вообще никого не любил. — Он был эгоистом. — Все его друзья так писали. — Но её он любил. Пауза. — Только её. Она открывает другую фотографию. Рома сидит на кухне. Сигарета в руке. Соня рядом. Он смотрит на неё. И в этом взгляде действительно есть что-то другое. Девчонка тихо говорит: — Он её берег. — Даже когда был в хлам. — Даже когда ругался со всеми. Она снова листает. — В песнях куча отсылок к ней. — Просто никто прямо не говорил. — Но фанаты всё понимали. Подруга добавляет: — Они реально были как… легенда. Дэн тихо спрашивает: — А потом? Девчонка замолкает на секунду. — Потом же он умер, — девушка смеется, — ты будто с другой планеты, — она неумело пытается курить, — летом 2017 года он умер. Музыка из комнаты вдруг кажется тише. Она продолжает уже спокойнее. — После этого Соня исчезла. — На год почти. — Никто не знал где она. — Просто пропала. Пауза. — А потом вернулась. Она открывает новую фотографию. Теперь там Олег. И рядом Соня. — И теперь она с Олегом ЛСП. Подруга хмыкает. — Нормально устроилась. Но девчонка качает головой. — Нет. — Там всё не так. Она снова смотрит на Дэна. — Олег её давно знал. — Ещё при Роме. — Просто тогда она была с Ромой. Она продолжает почти шёпотом: — И Оксимирон тоже. Дэн слегка прищуривается. — В каком смысле? — Ну… Она улыбается. — Он тоже в неё влюблён. — Это многие знают. — Просто она с Олегом. Она снова листает. — И между Мироном и ЛСП раньше был скандал. — Они жёстко ругались. — Баттлы, интервью. — Всё это. — Но сейчас вроде всё спокойно. Пауза. — Но всё равно. — Они оба рядом с ней. Она вдруг смотрит на экран статьи. — И вот теперь она ещё и пишет. Подруга фыркает. — Да кому это надо. Но девчонка качает головой. — Ты не понимаешь. Она смотрит на Дэна. — Она такое пережила… — У неё тексты такие… Она ищет слово. — Настоящие. Пауза. — Как у Ромы. Она снова показывает фотографию. Рома и Соня стоят на балконе. Он курит. Она смеётся. — Они были как одна история. Пауза. — И он её реально любил. Она тихо добавляет: — До самой смерти. На кухне снова становится шумно. Кто-то включает музыку громче. Кто-то открывает бутылку. Но Дэн уже не слушает. Он смотрит на фотографию. На лицо Сони. И тихо говорит: — Значит… Пауза. — Она прошла через всё это. Девчонка кивает. — Да. — Поэтому её уважают. — Даже сейчас. Она забирает телефон. — И Олег её защищает. Подруга смеётся. — Конечно. — Попробуй тронь её. Дэн медленно улыбается. Но это уже не та улыбка, которая была раньше. Не наглая. Не хищная. Скорее… задумчивая. Он тихо говорит: — Теперь понятно. Девчонка спрашивает: — Что? Он отвечает спокойно: — Почему за неё готовы драться. Пауза. Он смотрит на окно. Где в темноте отражается кухня, полная дыма и дешёвых разговоров. И вдруг понимает одну вещь. Соня не из этого мира. Она слишком тихая. Слишком настоящая. Слишком живая для всей этой грязной, шумной кухни. И именно поэтому она так притягивает. Он тихо говорит: — Интересная девушка. Девчонка улыбается. — Очень. Дэн кивает. Потом добавляет почти самому себе: — Теперь я понимаю. Пауза. — Но хочу понять ещё больше. И в этот момент его интерес становится окончательно другим. Он больше не хочет пугать. Он хочет разгадать.